Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ограничение корпоративных прав как средство обеспечения интересов участников хозяйственных обществ. Монография
.pdf
Глава I. Ограничение субъективного права
служить ст. 10 ГК РФ, которая допускает отказ в защите принадлежащего лицу права в случае злоупотребления последним. В корпоративном праве примером такого рода ограничений является ст. 10
Закона об ООО, в соответствии с которой участники общества, доли
которых в совокупности составляют не менее чем десять процентов
уставного капитала, вправе требовать в судебном порядке исключения
из общества участника, который грубо нарушает свои обязанности
либо своими действиями (бездействием) существенно затрудняет или
делает невозможной деятельность общества. С конца 2017 г. в некоторых случаях данное право может быть реализовано участником вне
зависимости от размера принадлежащей ему доли в уставном капитале
общества1. Вторую группу составляют ограничения прав, не связанные
с нарушением закона. Это ситуации, при которых ограничение права
устанавливается в пользу иных субъектов. В качестве таких субъектов
могут выступать как частные лица, так и публично-правовые образования. Можно сказать, что ограничение прав в таких случаях является
следствием решения вопроса о приоритете прав одних лиц над правами
других. В сфере гражданского права наиболее яркой иллюстрацией
является институт ограниченных вещных прав, посредством которых происходит обременение имущества собственника. Значительное число ограничений подобного рода можно обнаружить в нормах
земельного, экологического, природоохранного законодательства.
Здесь ограничение прав осуществляется в целях обеспечения интересов публичного порядка. Отметим, что ограничение субъективного
корпоративного права также может являться следствием совершения
участником общества правонарушения и применения к нему мер юридической ответственности.
Обращаясь к теме юридической ответственности, необходимо обозначить занимаемую автором позицию по данному вопросу. Как известно, в отечественной цивилистической доктрине сложилось два подхода
к пониманию гражданско-правовой ответственности. В соответствии
с первым, под гражданско-правовой ответственностью понимается
любое государственное принуждение к исполнению лежащей на лице
обязанности2. Исходя из этой позиции, понуждение к исполнению
1
См.: Федеральный закон от 05.12.2017 № 383-ФЗ «О внесении изменения в статью 19 Федерального закона “О введении в действие части первой Гражданского кодекса
Российской Федерации”» // СЗ РФ. 2017. № 50. Ч. III. Ст. 7554.
2
Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность (очерк теории). М.:
Юрид. лит., 1976.
51
Глава I. Ограничение субъективного права
обязательства также будет выступать в качестве меры ответственности1. Согласно второму подходу, ключевой элемент ответственности
заключается в необходимости претерпевания правонарушителем дополнительных невыгодных имущественных последствий2. С позиции
этого подхода понуждение к исполнению обязательства мерой ответственности быть не может, так как не возлагает на правонарушителя никаких дополнительных обязанностей. Этот подход, ставший
парадигмой, нашел свое отражение и в действующем законодательстве (ст. 12 ГК РФ). Полагаем, что понимание гражданско-правовой
ответственности как обеспеченного государственным принуждением
возложения дополнительных негативных имущественных последствий
на правонарушителя в большей степени отражает сущность рассматриваемого явления. Несмотря на то, что ограничение субъективного
корпоративного права также может являться результатом применения
мер гражданско-правовой ответственности, настоящая работа посвящена исследованию регулируемых правом общественных отношений,
возникающих в связи с использованием различных правовых средств,
направленных на реализацию соответствующих интересов участников хозяйственных обществ. Поскольку ограничение субъективных
корпоративных прав в данном случае обусловлено необходимостью
соблюдения баланса интересов сторон, недопущения или разрешения
корпоративных конфликтов, то и само понятие «ограничение» не несет в себе негативного оттенка, связанного с правонарушением либо
применением мер гражданско-правовой ответственности.
4. Элементы системы ограничений корпоративных прав
В зависимости от основания возникновения, ограничения корпоративных прав можно разделить на ограничения, установленные
законом, выработанные судебной практикой, согласованные непосредственно участниками корпоративных отношений.
1
Как отмечается в литературе, такой подход фактически основан на разграничении
гражданских правоотношений на регулятивные и охранительные. При этом охранительное правоотношение близко к пониманию ответственности как обязательства
(обязанности) с возможностью применения государственного принуждения в случае его
нарушения (неисполнения). См.: Гражданское право: учебник: в 4 т. Т. I: Общая часть /
отв. ред. Е.А. Суханов. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2019. С. 518.
2
См.: Грибанов В.П. Ответственность за нарушение гражданских прав и обязанностей // Осуществление и защита гражданских прав. 2-е изд., стереотип. М.: Статут,
2001. С. 311.
52
Глава I. Ограничение субъективного права
Обратимся к праву на исключение участника из общества. В самом
общем виде данное право закреплено в абз. 4 п. 1 ст. 67 ГК РФ, в соответствии с которым участник непубличного общества вправе потребовать исключения в судебном порядке другого участника в случае
причинения последним существенного вреда обществу либо иного
существенного затруднения деятельности общества. В отношении
общества с ограниченной ответственностью аналогичное правило
содержится в ст. 10 Закона об ООО. Вместе с тем, в Обзоре практики
рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с исключением участника из общества с ограниченной ответственностью, утвержденном Информационным письмом Президиума ВАС РФ от 24.05.2012
№ 1511 (далее – Информационное письмо № 151), высшая судебная
инстанция не только осуществила детальное толкование указанной
нормы специального закона, но и привнесла новый смысл в ее содержание. Суд указал на то, что исключение из общества мажоритарного
участника2 возможно только в случае отсутствия у других участников
права выхода из общества. Таким образом, для целей соблюдения баланса интересов мажоритарного и миноритарных участников общества
на уровне высшей судебной инстанции было ограничено принадлежащее субъекту корпоративное право. К сожалению, в дальнейшем
судебная практика пошла по формальному пути. Причиной послужил
недавний Обзор практики Верховного Суда РФ, в п. 8 которого указано, что закон не устанавливает ограничений на исключение из общества с ограниченной ответственностью участника, обладающего более
чем 50 процентами долей в уставном капитале общества3. С этого момента суды начали удовлетворять иски об исключении мажоритарных
участников. Однако такой подход представляется неверным, поскольку
цель ограничения права на исключение контролирующего участника
заключалась не столько в защите мажоритария от исключения, сколько в обеспечении интереса самой корпорации в беспрепятственном
осуществлении ее деятельности. Выплата действительной стоимости
доли контролирующего участника может поставить под сомнение
такой важнейший признак корпорации как имущественная обособленность, поскольку при существенном размере доли исключаемого
1
См.: Вестник ВАС РФ. 2012. № 8.
2
Размер доли которого превышает пятьдесят процентов уставного капитала обще-
ства (см. п. 11 Информационного письма № 151).
3
См.: Обзор судебной практики по некоторым вопросам применения законода-
тельства о хозяйственных обществах, утв. Президиумом ВС РФ 25.12.2019 // БВС РФ.
2020. № 5.
53
Глава I. Ограничение субъективного права
участника у общества может не остаться имущества для дальнейшего
продолжения деятельности. Существовавшее ранее ограничение права
на исключение мажоритарного участника является наглядным свидетельством того, как ограничение корпоративного права участника
общества служит цели обеспечения и защиты интереса корпорации.
Ограничения, которые могут быть установлены самими участниками
корпоративных отношений, неоднородны. Во-первых, к ним относятся
ограничения, предусмотренные уставом хозяйственного общества.
Примером такого рода является преимущественное право акционеров
непубличного общества на приобретение акций, возникающее при их
отчуждении третьим лицам. До 2015 г. данным правом обладали акционеры закрытых обществ в отношении акций, отчуждаемых третьим
лицам по сделкам купли-продажи. На иные, отличные от купли-продажи сделки, оно не распространялось1. После проведения реформы
был существенно расширен круг предполагаемых сделок (на сегодня
это любая возмездная сделка), а регулирование данного права перешло в разряд диспозитивных: теперь такое преимущественное право
возникает у акционеров непубличного общества только в случае, если
оно предусмотрено уставом (п. 3 ст. 7 Закона об АО). В обществах
с ограниченной ответственностью регулирование преимущественного
права покупки доли или части доли совершенно иное. Во-первых, оно
существует у участников общества в силу прямого указания закона
и не может быть изменено или упразднено уставом; во-вторых, оно
распространяется только на сделки купли-продажи (п. 4 ст. 21 Закона
об ООО).
В этой связи вызывает недоумение тот факт, что Минэкономразвития, по существу, трансформировал императивную норму о данном
преимущественном праве в диспозитивную. Дело в том, что, воспользовавшись своим правом по утверждению типовых уставов обществ
с ограниченной ответственностью, Минэкономразвития в одной
из таких форм установил преимущественное право в качестве опции,
которая может не применяться участниками общества с ограниченной
ответственностью2. Очевидно, что в данном случае министерство вышло за рамки своих полномочий, по сути, произвольно изменив закон.
1
См. п. 14 постановления Пленума ВАС РФ от 18.11.2003 № 19 «О некоторых
вопросах применения Федерального закона “Об акционерных обществах”» // ЭПС
«Система ГАРАНТ».
2
См.: приказ Минэкономразвития России от 01.08.2018 № 411 «Об утверждении
типовых уставов, на основании которых могут действовать общества с ограниченной
ответственностью» // ЭПС «Система ГАРАНТ».
54
Глава I. Ограничение субъективного права
Спорным остается и вопрос целесообразности дифференциации правового регулирования данного преимущественного права для «единой»
по замыслу законодателя категории непубличных обществ1. Во-вторых,
в эту группу входят ограничения, вырабатываемые сторонами в качестве условий корпоративного договора. Отметим, что в отечественной правовой доктрине отсутствует единство в понимании правовой
природы корпоративного договора. Исходя из закона, корпоративный
договор является договором об осуществлении принадлежащих лицу
корпоративных прав. В этой связи ряд авторов справедливо отмечают
тот факт, что такой договор не является юридическим фактом особого
рода – корпоративным юридическим фактом, а представляет собой
обычный гражданско-правовой договор. Это обусловлено тем, что
соглашения участников хозяйственных обществ могут лишь регламентировать процедуру осуществления корпоративных прав, но не могут
порождать новые корпоративные права и обязанности, не предусмотренные ни законом, ни уставом общества2. Вместе с тем, законодателю
известно исключение из этого правила. Это случай, предусмотренный
абз. 2 п. 1 ст. 66 ГК РФ, когда корпоративный договор может предусматривать права участников непубличных обществ, объем которых
не обусловливается размером их доли в уставном капитале общества.
Однако в этом случае договор приобретает характер квазиучредительного документа, поскольку сведения о наличии такого договора
и о предусмотренном им объеме правомочий участников общества
подлежат обязательному внесению в единый государственный реестр
юридических лиц.
В настоящее время одной из главных тенденций развития корпоративного законодательства является усиление диспозитивных
начал при регулировании корпоративных отношений3. Это, в свою
очередь, является основной причиной того, что институт российского
корпоративного договора все больше напоминает англо-американ-
1
Подробнее об этом см.: Гентовт О.И. Построение системы хозяйственных обществ:
перспективы законодательного регулирования // Вестник Московского Университета.
Серия 11 «Право». 2019. № 1. С. 112–125.
2
См.: Ломакин Д.В. Договоры об осуществлении прав участников хозяйственных об-
ществ как новелла корпоративного законодательства // Вестник ВАС РФ. 2009. № 8. С. 14.
3
Подробнее об этом см.: Ломакин Д.В. Корпоративные права участников хозяйственных обществ: актуальные проблемы и перспективы нормативного регулирования //
Гражданское право: современные проблемы науки, законодательства, практики: сб. ст.
к юбилею д-ра юрид. наук, проф. Евгения Алексеевича Суханова. М.: Статут, 2018.
С. 358–361.
55
Глава I. Ограничение субъективного права
ский shareholders’ agreement. Именно эта тенденция поддерживается
сторонниками иного подхода, который базируется на представлении
о хозяйственном обществе как о некоем объединении лиц, имеющем договорную природу (nexus of contracts). Корпоративный договор
рассматривается как дополнение к уставу компании1. Возможность
установления ограничений корпоративных прав соглашением сторон
предусмотрена п. 1 ст. 67.2 ГК РФ, в соответствии с которым участники
хозяйственного общества, заключая корпоративный договор, обязуются осуществлять свои корпоративные права определенным образом
или воздерживаться (отказаться) от их осуществления.
Особый интерес представляет вопрос соотношения таких понятий, как «ограничение права», «воздержание» и «отказ от осуществления права». Как известно, возможность заключения соглашений
участников хозяйственных обществ, которыми определялся порядок
осуществления принадлежащих им корпоративных прав, появился
задолго до внесения в ГК РФ положений о корпоративном договоре. Эта возможность базировалась на принципе свободы договора,
закрепленном в ст. 421 ГК РФ. Проблема заключалась в отсутствии
регламентации процедуры заключения таких соглашений.
Именно в целях регламентации отношений, возникающих в связи
с осуществлением участниками хозяйственных обществ корпоративных прав, были приняты соответствующие изменения в специальные
законы.
Первоначально в п. 3 ст. 8 Закона об ООО учредителям (участникам) общества предоставлялась возможность заключать договор
об осуществлении прав участников общества. Этот договор не имел
названия, поэтому, исходя из его сути, он стал именоваться договором
об осуществлении корпоративных прав. Участники такого договора
принимали на себя обязательства осуществлять определенным образом корпоративные права и (или) воздерживаться от осуществления
указанных прав. Термин «воздерживаться» применительно к процессу
осуществления права порождал много вопросов. В первую очередь
1
На это обстоятельство указывают английские правоведы в своих работах по данной
проблематике. Так, К. Рис Томас и С.Л. Райан отмечают, что «устав является по сути
формой соглашения акционеров, заключенного между всеми акционерами в связи
с владением акционерами акциями компании» (См.: Reece Thomas K., Ryan C.L. The
Law and Practice of Shareholders’ Agreements. 3rd ed. Dayton: LexisNexis, 2009. P. 51);
ср. аналогичный вывод отечественных исследователей: «...устав есть лишь... форма
сделки. (См.: Степанов Д.И. Устав как форма сделки // Вестник гражданского права.
2009. Т. 9. № 1. С. 37–38.)
56
Глава I. Ограничение субъективного права
возникал вопрос о его соотношении с положениями ст. 9 ГК РФ. Если
обратиться к данной статье, то можно обнаружить, что процесс реализации возможностей, предоставляемых субъективным гражданским
правом, может либо идти, и тогда речь идет об осуществлении права
(п. 1 ст. 9 ГК РФ), либо не идти, и тогда налицо отказ от осуществления
права (п. 2 ст. 9 ГК РФ). Ни о каком воздержании речи не идет. Новая
редакция п. 3 ст. 8 Закона об ООО приведена в соответствие со ст. 67.2
ГК РФ, где термины «воздерживаться» и «отказываться» от осуществления права используются как тождественные.
Проблема разграничения понятий «отказ от права» и «отказ от осуществления права» ошибочно может показаться лишь терминологической. Такой позиции придерживается ряд авторов, затрагивающих
данную проблему. Некоторые ученые полагают, что и в том и в другом
случае наступает единое правовое последствие – прекращение субъективного права1. Вместе с тем, когда речь идет об отказе от права и отказе от осуществления права, то необходимо различать два правовых
явления: фактический отказ лица от осуществления принадлежащего
ему права и принятую на себя обязанность не осуществлять право.
В первом случае речь идет об отказе от осуществления права, предусмотренном ст. 9 ГК РФ. Очевидно, что в такой ситуации ограничения права как такового нет, поскольку управомоченное лицо вправе
самостоятельно решать, воспользоваться ли возможностью, которую
предоставляет субъективное право, или нет.
Об ограничении права можно говорить лишь во втором случае,
когда лицо лишено свободного выбора и вынуждено придерживаться того варианта поведения, который обусловлен принятой на себя
обязанностью. Именно это и происходит при заключении корпоративного договора. Лицо, становясь стороной такого договора, принимает на себя обязательство отказаться от осуществления принадлежащего ему права (отказ от отчуждения доли в уставном капитале,
отказ от голосования и т.д.). В этом случае следует говорить именно
об ограничении права, поскольку обязанность, принятая на себя стороной корпоративного договора, выступает в качестве своеобразного
обременения принадлежащего участнику субъективного права. Такую
разновидность ограничения корпоративных прав, которое выражается
1
Более подробно обзор мнений см.: Акимова И.И. Формы и последствия отказа от осуществления прав по договору в свете реформы российского гражданского
законодательства // Опыты цивилистического исследования: сб. ст. / А.Е. Агеенко,
И.И. Акимова, В.А. Волгина и др.; рук. авт. кол. и отв. ред. А.М. Ширвиндт, Н.Б. Щербаков. Вып. 2. М.: Статут, 2018.
57
Глава I. Ограничение субъективного права
в отказе от осуществления права, можно охарактеризовать в качестве
самоограничения корпоративного права.
Таким образом, ограничения субъективных прав представляют
собой организованную систему, имеющую внутреннюю структуру
и обладающую свойством юридической согласованности. Все ограничения, входящие в состав этой системы, можно разделить на две
группы: связанные с нарушением закона и не связанные с ним. Ограничение корпоративных прав участников хозяйственных обществ
также может являться следствием совершения лицом правонарушения.
Вместе с тем в ситуациях, когда ограничение корпоративных прав одних участников хозяйственных обществ выступает в качестве средства
обеспечения интересов иных участников, речь идет о нормальном состоянии оборота. Более того, такие ограничения являются результатом
применения различных правовых средств, предусмотренных законом
и выработанных судебной практикой.
В иерархии правовых средств понятие «ограничение права» находится на самом высоком уровне обобщения, выступает элементом
механизма гражданско-правового регулирования в целом. В свою
очередь, те правовые средства, с помощью которых происходит ограничение субъективного права, являются конкретными средствами
ограничения корпоративных прав.
Помимо установленных законом и выработанных судебной практикой, в корпоративном праве существует целый ряд ограничений,
которые могут быть установлены самими участниками хозяйственного
общества. Те ограничения, которые выработаны сторонами в качестве
положений корпоративного договора и содержат в себе отказ от осуществления права, предлагается охарактеризовать в качестве самоограничения корпоративных прав.
ГЛАВА II. СРЕДСТВА ОГРАНИЧЕНИЯ
ОТДЕЛЬНЫХ КОРПОРАТИВНЫХ ПРАВ
УЧАСТНИКОВ ХОЗЯЙСТВЕННЫХ ОБЩЕСТВ
1. Законодательные ограничения
отдельных имущественных и неимущественных прав
участников хозяйственных обществ
Законодательные ограничения занимают важнейшее место в системе ограничений корпоративных прав участников хозяйственных
обществ. Императивно установленные законом, они в наибольшей
степени отражают основную цель ограничения прав – соблюдение
баланса интересов сторон регулируемых отношений. Анализ их применения, в том числе на предмет соответствия указанной цели, будет
проведен на примере отдельных имущественных и неимущественных
корпоративных прав участников хозяйственных обществ.
По справедливому утверждению Е.П. Губина, имущественные
права всегда являются важнейшими правами участников корпорации1. Исходя из природы коммерческой корпорации, основная
цель деятельности которой состоит в извлечении прибыли2, главным имущественным правом является право на дивиденд3. Многие
ученые называют данное право основным правом участника корпо-
1
См.: Румак В. Важно не ставить во главу угла правовые традиции, а решать эко-
номическую задачу [Интервью с Е.П. Губиным] // Закон. 2019. № 3. С. 8–18.
2
В научной литературе обоснована позиция, согласно которой правоотношение
участия (членства) в некоммерческой корпорации также имеет имущественную природу.
Это объясняется целью создания некоммерческой корпорации, которая заключается
в прямом участии в имущественном обороте самой корпорации, а также опосредованном
участии в таком обороте своих членов. Подробнее об этом см.: Корпоративное право:
учебный курс: в 2 т. Т. 1 / отв. ред. И.С. Шиткина. М.: Статут, 2017. С. 811–813.
3
Для целей настоящего исследования понятие «право на дивиденд» рассматривается в качестве общего понятия применительно ко всем видам хозяйственных обществ
и обозначает право участника на получение части прибыли, распределяемой обществом. Термины «выплата дивидендов» и «выплата части прибыли» взаимозаменяемы
и равнозначно используются применительно к акционерным обществам и обществам
с ограниченной ответственностью.
59
Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав
рации1. Существует позиция, согласно которой «правоспособность
хозяйственного общества… направлена на две основные цели: получение чистой прибыли и ее последующее распределение»2. Действительно, участники корпорации, инвестируя денежные средства
в капитал общества, рассчитывают на регулярное получение дохода
от его деятельности. Как отмечается в литературе, акционерное общество создается с целью извлечения прибыли, а цель его акционеров
выражается в получении дивидендов. Соблюдение данного правила
формирует комфортные и благоприятные взаимоотношения акционеров и общества и способствует сохранению баланса интересов3.
Среди неимущественных прав особое место занимает право на получение информации о деятельности общества. Данное право служит
не только инструментом контроля за лицами, осуществляющими
управление корпорацией, но зачастую является гарантией соблюдения
и надлежащего осуществления принадлежащих участнику имущественных прав4. По этой причине некоторые авторы называют право
на информацию «одним из наиболее важных прав участника хозяйственного общества»5. В Принципах корпоративного управления ОЭСР
1
См., например: Корпоративное право: учебный курс: в 2 т. / Е.Г. Афанасьева,
В.А. Вайпан, А.В. Габов и др.; отв. ред. И.С. Шиткина; Синицын С.А. Право на дивиденд:
возникновение, содержание, осуществление и защита // Вестник гражданского права.
2018. № 4. С. 91–131; Velasco J. The Fundamental Rights of The Shareholder // U.C. Davis
Law Review. 2006. Vol. 40. № 2. P. 407–467.
2
Цепов Г.В. Как поделить шкуру неубитого медведя? Или правовые способы уст-
ранения неопределенности и оппортунизма при распределении прибыли хозяйственных обществ // Закон. 2019. № 2. С. 111–126.
3
См.: Бородкин В.Г., Станкевич А.В. О некоторых проблемах арбитражного процесса
и способов защиты прав: сборник очерков. Ч. 1. М.: Инфотрофик Медиа, 2018.
4
Данная позиция имеет глубокое теоретическое обоснование в научной литературе. Так, рассматривая право акционера на информацию, Д.В. Ломакин отмечает, что
получение информации о деятельности общества служит гарантией защиты иных прав
акционера, а также позволяет ему осуществлять свои права наиболее эффективным
образом. К примеру, ознакомление акционера с годовой бухгалтерской отчетностью
позволяет оценить финансовое положение общества и перспективы его развития, что
в свою очередь может служить основанием для принятия решения о продаже акций;
неинформирование акционера о дате и месте проведения общего собрания делает затруднительным или даже невозможным его участие в нем. Более подробно см.: Ломакин Д.В.
Право акционера на информацию // Хозяйство и право. 1997. № 11; Он же. Корпоративные правоотношения: общая теория и практика ее применения в хозяйственных
обществах; Корпоративное право: учебный курс: в 2 т. Т. 1 / отв. ред. И.С. Шиткина.
М.: Статут, 2017 (автор главы IX – Д.В. Ломакин).
5
Бойко Т.С. Защита прав и интересов миноритарных участников непубличного
общества в праве России, США и Великобритании. М.: Статут, 2019. С. 193.
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]