Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Ограничение корпоративных прав как средство обеспечения интересов участников хозяйственных обществ. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 23 / 223 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 > Следующая >>>

Глава I. Ограничение субъективного права

ным: ограниченные в осуществлении правомочия никуда из его состава не исключаются. Отметим, что подобный вопрос уже выступал предметом дискуссии в советской правовой доктрине. Отрицая определение права собственности как совокупности правомочий владения, пользования и распоряжения, А.В. Венедиктов доказывал, что лишение всех трех правомочий не влечет за собой прекращение права собственности по причине существования так называемой «упругости» или «эластичности» права собственности. Примером служила ситуация, когда при судебном аресте имущества с изъятием его из владения собственника и запретом ему распоряжения этим имуществом, у собственника остается некий «сгусток» его права собственности. В том случае, если претензия отпадет, право собственности восстановится в полном объеме (в этом и проявляется свойство «упругости» или «эластичности» права собственности. – Прим. О.Г.)1. Однако представляется, что как такового восстановления права собственности не происходит именно по причине того, что никакого лишения правомочий собственника изначально нет. Речь идет не об изъятии правомочий из состава субъективного права, а о временном ограничении возможностей эти правомочия осуществлять. Если говорить о некой «эластичности» права, то она заключается не в лишении и последующем восстановлении правомочий в составе субъективного права, а в сужении или расширении фактической возможности осуществления этих правомочий. Позиция А.В. Венедиктова была подвергнута обстоятельной критике со стороны Д.М. Генкина. «Тот факт, что в известных случаях собственник, временно лишаясь возможности использовать принадлежащие ему правомочия, остается собственником, ничего не доказывает. В этих случаях собственник не лишается этих правомочий, а лишь временно ограничен в возможности их реализации. Субъективное право, – писал ученый, – заключается в возможности соответствующего поведения, и если в силу тех или иных норм права при наличии известных обстоятельств эта возможность временно ограничивается, то это вовсе не означает, что субъективное право, заключающееся в определенных правомочиях, отпадает»2. Данный подход отражает представление об ограничении права как о сужении возможностей осуществления отдельных правомочий, входящих в содержание субъективного права. Поэтому для целей настоящего исследования под ограничением

См.: Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность // Избранные труды по гражданскому праву. Т. II. С. 18–19.

Генкин Д.М. Указ. соч. С. 48.

Глава I. Ограничение субъективного права

права понимается именно ограничение его осуществления. Ограничение права в статическом состоянии, т.е. невозможность обладания отдельными правомочиями, входящими в содержание права, по существу представляет собой ограничение гражданской правоспособности как особого субъективного права, в связи с чем в настоящей работе не рассматривается1. В качестве доказательства сказанного рассмотрим особенности осуществления права голоса в акционерном обществе. Так, в соответствии с п. 1 ст. 90 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ2 (далее – АПК РФ) арбитражный суд может принять срочные временные меры, направленные на обеспечение иска или имущественных интересов заявителя. Одной из таких мер в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 91 АПК РФ является запрет ответчику на совершение определенных действий, касающихся предмета спора. Вместе с тем, согласно п. 4 Обзора практики принятия арбитражными судами мер по обеспечению исков по спорам, связанным с обращением ценных бумаг, утвержденного Информационным письмом Президиума ВАС РФ от 24.07.2003 № 723, голосующие акции, принадлежащие акционеру, которому арбитражный суд запретил голосовать этими акциями на общем собрании акционеров по одному из вопросов повестки дня, должны учитываться при определении кворума для принятия решения по соответствующему вопросу. Данный подход последовательно реализовывался в практике арбитражных судов. Так, например, в постановлении Президиума ВАС РФ от 03.06.2008 № 1154/08 по делу № А05-3791/2007 было указано, что «голосующие по своей правовой природе акции, которыми в порядке применения обеспечительных мер временно запрещено голосовать по вопросам повестки дня, должны учитываться при определении кворума общего собрания акционеров акционерного общества и подведении итогов голосования, поскольку иное ведет к незаконному лишению акционера права на участие в управлении обществом»4. Таким образом, применение обеспечительной меры в виде наложения запрета на голосование акциями влечет за собой лишь невозможность осуществления правомочия голосовать, в то время как право голоса остается

Взгляд на правоспособность как на особое субъективное право конкретного лица широко распространен в научной литературе. См., например: Братусь В.Н. Субъекты гражданского права. С. 6; Алексеев С.С. Общая теория права: в 2 т. Т. II. М.: Юрид. лит.,

1982. С. 141.

См.: СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3012.

См.: Вестник ВАС РФ. 2003. № 9.

См.: Вестник ВАС РФ. 2008. № 9.

Глава I. Ограничение субъективного права

неизменным. Данный пример еще раз подтверждает отстаиваемую автором позицию, согласно которой, в случае, если речь не идет об ограничении правоспособности лица, ограничение права сужает не его содержание, а фактическую возможность осуществления отдельных правомочий, входящих в состав конкретного субъективного права.

2. Соотношение понятия «ограничение права» с иными правовыми категориями

1. Ограничение права и пределы (границы) права

Анализ соотношения категорий «ограничение», «пределы» и «границы» права представляет особый научный интерес. По мнению некоторых ученых, понятия «ограничение» и «предел» смешиваются, поглощаются одно другим. Так, например, приводя лексическое толкование этих понятий, Н.Е. Болвачева определяет пределы в качестве границ чего-либо, а понятие «ограничивать» трактует как «стеснять известными пределами, поставить в… границы»1. С подобной трактовкой едва ли можно согласиться. Дело в том, что термины «ограничение», «пределы» и «границы» выступают в качестве правовых категорий, и, несмотря на лексическое сходство, не могут быть расценены как синонимы. Автор же осуществляет толкование юридических терминов с позиции общеупотребительного русского языка, что является не только некорректным, но и достаточно опасным, поскольку ставит в один ряд совершенно разнопорядковые правовые явления. Как известно, понятия «пределы» и «границы» права тесно связаны с проблемой злоупотребления правом, разработкой которой занимался выдающийся классик советской цивилистической мысли В.П. Грибанов. «О злоупотреблении правом речь может идти лишь в случае, когда управомоченный субъект, действуя в границах принадлежащего ему субъективного права, в рамках тех возможностей, которые составляют содержание данного права, использует такие формы его реализации, которые выходят за установленные законом пределы осуществления права»2. В этом определении кроется принципиальное

Болвачева Н.Е. Ограничения как средство гражданско-правового регулирования // Актуальные проблемы гражданского права: сб. ст. / под ред. О.Ю. Шилохвоста. Вып. 7. М.: НОРМА, 2003.

Грибанов В.П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав // Осуществление и защита гражданских прав. 2-е изд., стереотип. М.: Статут, 2001. С. 46.

Глава I. Ограничение субъективного права

различие двух категорий: границ права и пределов его осуществления. Злоупотребление правом заключается в реализации права с выходом за пределы его осуществления, но в границах этого права. Отметим, что М.М. Агарков отвергал понятие «злоупотребление правом», считая его лишенным всякого правового смысла именно потому, что не признавал различия между пределами осуществления и границами права. «Те действия, которые называют злоупотреблением правом, на самом деле совершены за пределами права. Совершая эти действия, лицо переходит за границу своего права»1. Разделяя позицию В.П. Грибанова, мы соотносим понятия «границы» и «пределы» как общее и конкретное. Границы права характеризуют содержание права (то, что установлено законом), в то время как пределы служат для характеристики конкретного поведения управомоченного субъекта, составляющего содержание процесса осуществления права2. Смешение понятий «пределы» и «границы» права характерно и для современной правовой науки. Зачастую под пределами осуществления гражданских прав понимают соблюдение определенных законом пределов (границ)3. Кроме того, в доктрине гражданского права высказана позиция, в соответствии с которой выделяются пределы осуществления гражданских прав в узком и широком смысле. И если под пределами в узком смысле понимается осуществление права с соблюдением установленных законом ограничений, то пределами осуществления права в широком смысле нередко называют некие общие правила, определяющие правомерное поведение вне связи с субъективными правами. В качестве одного из примеров приводится положение п. 4 ст. 1 ГК РФ, которым устанавливается запрет извлекать преимущества из своего незаконного или недобросовестного поведения4. Такое разделение представляется излишним, поскольку и в том, и в другом случае – будь то нарушение установленных ограничений при осуществлении субъективного права или нарушение общей нормы

Агарков М.М. Проблема злоупотребления правом в советском гражданском праве // Избранные труды по гражданскому праву: в 2 т. Т. 1: Социальная ценность частного права и отдельных институтов общей части гражданского права. М.: Статут, 2012. С. 166.

Предлагая в качестве основания разделения этих понятий критерий воли проф. Грибанов с определенной долей условности соотносит содержание субъективного права и содержание процесса его реализации как объективное и субъективное. См.: Гриба- нов В.П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав. С. 44–45.

См., например: Гражданское право: учебник: в 2 т. Т. 1 / под ред. Б.М. Гонгало. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2017.

См.: Гражданское право: учебник: в 2 т. Т. 1 / под ред. Б.М. Гонгало. 2-е изд., перераб. и доп. . С. 93–94.

Глава I. Ограничение субъективного права

закона (в данном случае – нормы-запрета) – предусмотрено единое последствие – ответственность за совершение правонарушения, которым является злоупотребление правом. В этой связи нельзя согласиться с утверждением о том, что запрет на злоупотребление правом является одной из форм ограничения гражданских прав1.

2. Ограничение права и правовое ограничение

Изучение категории «ограничение права» представляется неполным без ее соотношения с такой категорией как «правовое ограничение». Понятие «правовое ограничение» тесно связано со сложившейся в общей теории права триадой способов правового регулирования, наиболее полно раскрывающих содержание юридического воздействия на общественные отношения: дозволений, запретов и позитивных обязываний2. В соответствии с традиционным подходом под правовым ограничением понимаются установленные в праве границы, в которых лицо должно действовать; исключение определенных возможностей в деятельности субъектов3. В научной литературе предпринимались попытки выделения ограничений в качестве отдельного способа правового регулирования. Так, А.Г. Братко утверждал, что запреты и ограничения представляют собой два различных способа правового регулирования общественных отношений. Если запреты, по его мнению, указывают на юридическую невозможность определенного поведения, которое фактически возможно, то ограничение представляет собой не только юридически, но и фактически невозможный вариант поведения4. С такой позицией едва ли можно согласиться. Как известно, правовое регулирование представляет собой воздействие права на общественные отношения при помощи системы специальных юридических средств5. В свою очередь, способы правового регулирова-

См.: Микрюков В.А. Указ. соч. С. 19.

Более подробно об этом см. особенно: Алексеев А.А. Общие дозволения и общие запреты в советском праве // Собрание сочинений: в 10 т. [+ справоч. т.]. Т. 2: Специальные вопросы правоведения. М.: Статут, 2010. С. 226 и далее.

См.: Малько А.В. Стимулы и ограничения в праве. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 2004. С. 91.

См.: Братко А.Г. Запреты в советском праве / под ред. Н.И. Матузова. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1979. С. 17–22.

См.: Общая теория государства и права: академический курс: в 3 т. Т. 3: Государство, право, общество / отв. ред. М.Н. Марченко. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Норма: ИНФРА-М, 2014. С. 94.

Глава I. Ограничение субъективного права

ния – это тот конкретный юридический инструментарий, посредством которого осуществляется это воздействие. Таким образом, правовое ограничение не может выступать способом правового регулирования, поскольку является его результатом, который, в свою очередь, достигается за счет сужения дозволений, дополнительных обязываний, новых запретов. Как отмечал С.С. Алексеев, ограничение или расширение прав – это вопрос не о способах, а об объеме регулирования, о границах имеющихся у лиц прав1. Правовое ограничение – это категория, характеризующая объективное право, это результат правового регулирования общественных отношений. В свою очередь, под ограничением права необходимо понимать определенное сужение возможностей, которыми обладает управомоченное лицо – носитель конкретного субъективного права. Неверным представляется также утверждение о том, что ограничение прав может одновременно выступать в качестве явления и объективного, и субъективного права2. Для выявления отличия понятий «правовое ограничение» от «ограничения права» необходимо обратиться к одной из фундаментальных категорий юридической науки – механизму правового регулирования – и обозначить место данных категорий в структуре этого механизма. Как известно из общей теории права, механизмом правового регулирования является взятая в единстве система правовых средств (юридических норм, правоотношений, актов и др.), при помощи которой осуществляется воздействие на общественные отношения3. Это правовое воздействие проходит три основные стадии. Первой является стадия общего действия юридических норм, на которой осуществляется регламентирование поведения субъектов. На второй стадии происходит возникновение конкретных субъективных прав и обязанностей. И, наконец, в рамках третьей стадии эти права и обязанности реализуются, претворяются в жизнь через фактическое поведение субъектов. В соответствии с этими стадиями выделяются три основные звена механизма правового регулирования: юридические нормы (нормативная основа), субъективные права и обязанности (правоотношение) и акты реализации прав и обязанностей4.

См.: Алексеев С.С. Общие дозволения и общие запреты в советском праве. С. 280.

См.: Федотова Ю.Г. Понятие ограничения прав и свобод граждан и организаций в интересах обеспечения обороны страны и безопасности государства // Современное право. 2015. № 6. С. 30–35.

См.: Алексеев С.С. Основные вопросы общей теории социалистического права // Собрание сочинений: в 10 т. [+ справоч. т.]. Т. 3: Проблемы теории права: курс лекций. М.: Статут, 2010. С. 150.

Подробнее об этом см.: там же. С. 153–161.

Глава I. Ограничение субъективного права

Как правовое ограничение, так и ограничение права по своей правовой природе являются элементами механизма правового регулирования. Однако они относятся к разным звеньям этой системы и реализуются на различных стадиях правового воздействия. Правовое ограничение является видом нормативной основы механизма правового регулирования, оно может быть закреплено в содержании правовой нормы. В свою очередь, ограничение права характерно для второй и третьей стадий правового воздействия: возникновения и реализации субъективных прав и обязанностей; оно характеризует такие звенья механизма правового регулирования, как правоотношение и акты реализации прав и обязанностей. Так, например, закрепленное в ст. 84.8 Закона об АО право мажоритарного акционера требовать у акционеров – владельцев акций и иных эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции, выкупа этих акций, представляет собой правовое ограничение права участия (членства) в корпорации. Однако в тот момент, когда эта норма права воплощается в рамках конкретного правоотношения между мажоритарным и миноритарным акционерами корпорации, происходит ограничение конкретного субъективного права участия (членства) миноритария, ставшего участником данного правоотношения. Что касается актов реализации прав и обязанностей, то несмотря на то, что зачастую они представляют собой чисто фактическую деятельность субъектов, эти акты всегда завершают действие механизма правового регулирования. Необходимость четкого законодательного регулирования случаев вмешательства в процесс осуществления гражданских прав подчеркивается многими учеными, занимающимися проблемой ограничения права собственности и иных гражданских прав1. Фактическое отсутствие в современном российском законодательстве четкого понятия «ограничение права» признал и Конституционный Суд РФ, прямо указав в одном из своих решений на необходимость формулирования понятия «ограничение права». Более того, Конституционный Суд РФ обозначил потребность в создании целого механизма регулирования правоотношений, связанных с ограничением прав их участников, а также в выработке рекомендаций по единообразию в решении судебных споров2.

См., например: Микрюков В.А. Указ. соч.; Камышанский В.П. Конституционные ограничения права собственности // Российский судья. 2004. № 4. С. 22–24; Он же. Право собственности: пределы и ограничения. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2000.

См.: определение КС РФ от 21.12.2004 № 425-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Волобуева Юрия Александровича на нарушение его конституционных прав положениями статьи 9.1 Закона Российской Федерации “О приватизации

Глава I. Ограничение субъективного права

3. Ограничение и обременение права

Зачастую в судебной практике наряду с понятием «ограничение права» употребляется термин «обременение». Дискуссия относительно тождества этих понятий ведется и в научной литературе. Некоторые авторы полагают, что данные термины синонимичны и отличаются лишь лексически: в случае, когда речь идет о правах, они ограничиваются, а когда об имуществе – оно обременяется1. Иные авторы, в частности, В.В. Долинская, находят различие между ограничениями и обременениями в том, что при обременении объекта права, помимо основного права на объект возникает еще и дополнительное право, в то время как ограничено может быть лишь существующее право на объект и нового правомочия в данном случае не возникает2. Можно предположить, что в первом случае речь идет об ограниченном вещном праве, которое возникает наряду с основным правом – правом собственности – и становится по отношению к нему дополнительным. В то время как в случае ограничения, к примеру, права акционера на получение информации о деятельности общества, предусмотренного ст. 91 Закона об АО, никакого дополнительного права не возникает, происходит ограничение уже существующего права. В свою очередь Е.А. Суханов утверждает, что ограниченные вещные права ограничивают и тем самым как бы обременяют право собственности; говорить об обременении конкретной недвижимой вещи (к примеру земельного участка) некорректно3. Вместе с тем, обращение к действующему законодательству дает основания полагать, что обременение вещи все же возможно. Так, к примеру, п. 1 ст. 460 ГК РФ4 установлена обязанность продавца передать покупателю товар свободным от любых прав третьих лиц. Исключение составляет случай, когда покупатель согласился принять товар, обремененный правами третьих лиц. Что касается непосредственно ограниченных вещных

жилищного фонда в Российской Федерации” и пунктом 2 статьи 75 Федерального закона “Об исполнительном производстве”» // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: Сидоренко А.Ю. Актуальные проблемы правового регулирования ограничений

(обременений) в земельном праве // Юрист. 2000. № 11. С. 28.

См.: Долинская В.В. Ограничения права собственности: понятие и виды // Закон.

2003. № 11. С. 4.

См.: Гражданское право: учебник: в 4 т. Т. II: Вещное право. Наследственное право. Интеллектуальные права. Личные неимущественные права / отв. ред. Е.А. Суханов. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2019. С. 118.

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 5. Ст. 410.

Глава I. Ограничение субъективного права

прав, то п. 2 ст. 274 ГК РФ указывает именно на обременение сервитутом земельного участка, а не права собственности на него. Таким образом, полагаем, что об обременении уместно говорить применительно к объекту права, в то время как термин «ограничение права» целесообразно использовать в отношении субъекта, которому принадлежит данное право. Подобная терминологическая непоследовательность очень часто встречается в нормах законов. В ряде случаев законодатель вполне четко разделяет понятия ограничение и обременение права. Так, в п. 3 ст. 149.2 ГК РФ выделяется залог и иные способы обременения бездокументарных ценных бумаг, и ограничение возможности распоряжаться ими. Рента в соответствии со ст. 586 ГК РФ выступает в качестве обременения земельного участка, предприятия, здания, сооружения или иного недвижимого имущества. Об ограничении права на выплату дивидендов говорится в ст. 43 Закона об АО. Ограничения на приобретение обществом размещенных акций установлены в ст. 73 указанного закона. Положениями ст. 75, регламентирующей порядок выкупа акций по требованию акционеров, как и рядом других статей Закона об АО, также установлены случаи ограничения корпоративных прав акционеров.

Особый интерес представляет Федеральный закон от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости»1, в котором наиболее четко и последовательно проведена грань между ограничением права и обременением имущества. Стройность терминологического инструментария прослеживается во всех положениях данного закона: когда речь идет о правах, используется термин «ограничение», об имуществе – «обременение». Это еще раз подчеркивает верность утверждения о том, что понятие обременение допустимо использовать в отношении имущества, т.е. объекта права. В иных случаях законодатель употребляет данные термины в качестве синонимов. Так, в п. 9 ст. 30.1 Федерального закона от 21.12.2001 № 178-ФЗ «О приватизации государственного и муниципального имущества»2 (далее – Закон о приватизации) указан порядок государственной регистрации ограничений (обременений) права собственности на имущество. Действовавший до недавнего времени Федеральный закон от 15.04.1998 № 66-ФЗ «О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан»3

См.: СЗ РФ. 2015. № 29. Ч. 1. Ст. 4344.

См.: СЗ РФ. 2002. № 4. Ст. 251.

См.: СЗ РФ. 1998. № 16. Ст. 1801. Документ утратил силу с 01.01.2019 в связи

с изданием Федерального закона от 29.07.2017 № 217-ФЗ «О ведении гражданами

Глава I. Ограничение субъективного права

при перечислении в п. 2 ст. 19 обязанностей членов этих объединений, ставил в один ряд понятия ограничение, обременение и сервитут. Иногда законодатель использует крайне странные формулировки, указывая, например, что имущество «может быть обременено ограничениями», предусмотренными законом (п. 1 ст. 31 уже упомянутого Закона о приватизации). Подобные примеры можно продолжить. Все они являются следствием отсутствия в действующем законодательстве единого легального определения понятия «ограничение права». То определение, которое многими авторами выделяется в качестве первой легальной дефиниции ограничения права, едва ли можно назвать удачным. Речь идет о действовавшем ранее положении ст. 1 Федерального закона от 21.07.1997 № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»1, в соответствии с которым ограничением или обременением признавалось наличие условий, запрещений, стесняющих правообладателя при осуществлении права собственности либо иных вещных прав на конкретный объект недвижимого имущества2. Во-первых, в данном определении также не проводится грань между ограничением и обременением. Во-вторых, оно скорее указывает на признаки ограничения прав, нежели на его правовую сущность. В этой связи нельзя не согласиться с утверждением о необходимости «законодательного закрепления в ГК РФ хотя бы дефиниции ограничения гражданских прав, в том числе права собственности»3.

Итак, категория «ограничение права» имеет важнейшее значение в процессе осуществления субъективных гражданских прав. Впервые и наиболее полно были исследованы ограничения права собственности. Процесс изучения категории «ограничение права» осуществлялся посредством установления границ права собственности и пределов его осуществления, что обусловлено историческими, социальными и политическими причинами.

садоводства и огородничества для собственных нужд и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (СЗ РФ. 2017. № 32. Ч. Ⅰ. Ст. 4766).

См.: СЗ РФ. 1997. № 30. Ст. 3594. Документ утратил силу с 01.01.2020.

Федеральным законом от 03.07.2016 № 361-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации» глава 1 Федерального закона № 122-ФЗ признана утратившей силу (ЭПС «Система ГАРАНТ»).

Камышанский В.П. Конституционные ограничения права собственности. С. 22–24.

<<< < Предыдущая 1 23 / 223 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]