Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ограничение корпоративных прав как средство обеспечения интересов участников хозяйственных обществ. Монография
.pdf
Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав
ст. 67.2 ГК РФ). Однако создание условий для формирования органов управления хозяйственного общества из заранее согласованных
персоналий возможно. Например, в корпоративном договоре можно установить условие, согласно которому кандидата на должность
единоличного исполнительного органа выдвигает одна сторона акционерного соглашения, а все остальные стороны обязуются за него
проголосовать.
Разрешение «особых вопросов», как правило, требует соблюдения
особой процедуры, как то: квалифицированное большинство или даже
единогласие акционеров. Традиционно этими вопросами являются
вопросы исключительной компетенции общего собрания акционеров,
а также вопросы формирования исполнительных органов компании,
одобрения значимых для компании сделок, в том числе и с объектами
недвижимости, учреждения иных компаний, инициирования судебных
разбирательств и т.д. Перечень таких вопросов не ограничен и определяется сторонами акционерного соглашения, исходя из особенностей
компании и сферы ее деятельности.
Российский корпоративный договор не может содержать соответствующих положений, поскольку порядок принятия решений общим
собранием акционеров (п. 3 ст. 11 Закона об АО) и участников (п. 2
ст. 12 Закона об ООО) определяется уставом общества. Наличие такого
прямого указания закона исключает в данном случае возможность применения п. 4 ст. 66.3 ГК РФ, который позволяет в ряде случаев решать
вопросы корпоративного управления в непубличном хозяйственном
обществе на уровне корпоративного договора.
Вместе с тем корпоративный договор может создать предпосылки
для решения «особых вопросов». В договоре можно предусмотреть
обязательство его сторон проголосовать за внесение изменений в устав
акционерного общества в части порядка принятия решений органами
управления с учетом разрешения «особых вопросов». Применительно
к непубличному акционерному обществу внесение в устав соответствующих положений практически не ограничено. Как следует из подп. 5
п. 3 ст. 66.3 ГК РФ, по решению участников (учредителей) непубличного общества, принятому единогласно, в устав общества могут быть
включены положения о порядке, отличном от установленного законами
и иными правовыми актами порядка созыва, подготовки и проведения
общих собраний участников хозяйственного общества, принятия ими
решений, при условии, что такие изменения не лишают его участников
права на участие в общем собрании непубличного общества и на получение информации о нем.
131
Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав
В отношении публичного акционерного общества ситуация иная.
Положения устава публичного общества, в силу которых для принятия решения по вопросу повестки дня общего собрания требуется больше голосов, чем установлено Законом об АО, не подлежат
применению.
Все ограничения, устанавливаемые корпоративным договором
по российскому праву, условно можно разделить на два вида: ограничение прав из доли (акции) и ограничение прав на долю (акцию).
В первом случае речь идет об установлении объема прав участника
непропорционально величине его вклада в уставный капитал корпорации, во втором – об ограничении права на приобретение или
распоряжение акциями и долями в уставном капитале. Некоторые
авторы по аналогичному принципу выделяют две модели структурирования корпоративного договора: управленческую, построенную с целью согласования особого порядка управления обществом,
и распорядительную, построенную с целью согласования особого
порядка распоряжения акциями (долями)1. Обратимся к первому виду
договорного ограничения корпоративных прав – ограничению прав
из доли (акции). Как было отмечено выше, суть данного ограничения
состоит в установлении непропорционального размеру доли (количеству акций) объема прав участника непубличного хозяйственного
общества. В предыдущем параграфе настоящей главы были рассмотрены основные теоретические и практические аспекты проблемы
отхода от традиционного для корпоративного права принципа пропорциональности. Речь шла прежде всего о недопустимости установления непропорциональности объема прав в акционерных обществах,
а также о принципиальной невозможности создания договором новых
корпоративных прав. Последнее следует из легального определения
корпоративного договора, в соответствии с которым такой договор
является соглашением об осуществлении уже принадлежащих лицу
корпоративных прав. Однако тяготение российского корпоративного
договора к англо-американскому соглашению акционеров и здесь
накладывает свой отпечаток. Так, если изначально договор об осуществлении корпоративных прав не мог порождать корпоративные
права и в этой части становиться квазиучредительным документом,
то теперь ответ на данный вопрос не столь очевиден. Отсюда, пока еще
существенно ограниченная, но все-таки признанная законодателем,
1
См., например: Кокорев С.В. О правовой природе корпоративного договора в рос-
сийском праве // Российский юридический журнал. 2019. С. 177–182.
132
Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав
возможность признания недействительными корпоративных актов
в случае нарушения условий корпоративного договора.
До недавнего времени российская судебная практика исходила
из того, что «корпоративные права участников корпорации, в отличие
от гражданских прав и обязанностей сторон договора, не устанавливаются соглашением, а только осуществляются»1, а «заключение акционерного соглашения не предполагает внесения изменений в реестр
акционеров общества, так как не влияет на право владения акциями»2.
Такая позиция позволила некоторым авторам сделать радикальный
вывод о том, что корпоративный договор не является эффективным
средством правового регулирования корпоративных отношений,
поскольку не влечет возникновение, изменение и прекращение корпоративных отношений между участниками корпорации и не влияет
на их динамику3. Полагаем, что осуществление прав не может не влиять
на динамику отношений субъектов, которым эти права принадлежат.
Кроме того, в ряде случаев корпоративный договор может являться
предпосылкой возникновения и прекращения корпоративных отношений. Рассмотрим один из способов договорного ограничения
корпоративных прав, который позволит в полной мере опровергнуть
приведенное выше утверждение. К примеру, стороны регламентировали корпоративным договором порядок осуществления прав на доли
(акции). В этом случае отчуждение доли (акции) одной из сторон корпоративного договора влечет прекращение корпоративного отношения
для продавца доли (акции) и его возникновение для приобретателя.
Таким образом, корпоративный договор выступает предпосылкой
возникновения для покупателя и прекращения для продавца корпоративного права участия (членства). В этой связи справедливо утверждение И.С. Шиткиной о том, что в настоящее время происходит
«усиление роли корпоративного договора, превращающее его в зна-
1
Решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области
от 08.08.2019 по делу № А56-30829/2019; постановление Тринадцатого арбитражного
апелляционного суда от 15.11.2019 № 13АП-29122/19 по тому же делу. Отметим, что,
обращаясь с кассационной жалобой, заявитель указал, что «…судами не принят во внимание тот факт, что законодатель фактически установил для корпоративного договора
статус «непубличного устава», если данный договор заключен между всеми участниками
общества» (постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 11.03.2020
№ Ф07-1411/20 по тому же делу // ЭПС «Система ГАРАНТ»).
2
Решение Арбитражного суда Тульской области от 20.08.2019 по делу № А681575/2019 // ЭПС «Система ГАРАНТ».
3
См.: Кокорев С.В. Указ. соч.
133
Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав
чимое правовое средство регламентации корпоративных отношений»1.
Еще один аспект проблемы отхода от принципа пропорциональности
касается акционерных обществ. Недопустимость установления непропорциональности объема прав акционеров непубличных обществ
базируется на императивных положениях закона о рынке ценных
бумаг и принципе одна акция – один голос, являющемся фундаментальным в акционерном праве. Такая позиция зачастую подвергается
критике. «Институты, конституирующие равенство инвесторов, обладающих одной обыкновенной акцией, едва ли на каноничные для всех
специалистов»,2 – отмечает О.В. Осипенко. Действительно, доктрина
пороговых участий, о которой шла речь в цитируемой работе, предполагает, что с увеличением процентного участия возрастает и объем особых прав участника, но она ни в коем случае не нивелирует принцип
равенства объема прав, удостоверяемых акцией. На практике до недавнего времени отсутствовал даже механизм реализации возможностей,
предоставленных абз. 2 п. 1 ст. 66 ГК РФ. В соответствии с данной нормой, а также с п. 1 ст. 5 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ
«О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных
предпринимателей»3 (далее – Закон о государственной регистрации)
в ЕГРЮЛ должны быть внесены сведения о договоре, предусматривающем иной объем правомочий участников непубличного общества.
Реестр должен содержать информацию как о предусмотренном договором объеме правомочий с указанием количества голосов, приходящихся на доли участников общества непропорционально размеру этих
долей (подп. л. 1 п. 1 ст. 5 Закона о государственной регистрации),
так и об ограничении и условиях отчуждения долей (акций) (подп.
л. 2 п. 1 ст. 5 Закона о государственной регистрации). Как известно,
все изменения в ЕГРЮЛ вносятся на основании заявлений, формы
которых утверждаются ФНС России. Несмотря на то, что изменения
в Закон о государственной регистрации были внесены в 2015 г.4, форма
для внесения сведений в ЕГРЮЛ о наличии корпоративного договора
1
Корпоративное право: учебник / А.В. Габов, Е.П. Губин, С.А. Карелина и др.;
отв. Ред. И.С. Шиткина. М.: Статут, 2019.
2
Осипенко О.В. Институт корпоративного договора в РФ. Новые модели // Вестник арбитражной практики. 2019. № 5. С. 16–33.
3
См.: СЗ РФ. 13.08.2001. № 33. Ч. I. Ст. 3431.
4
Изменения внесены Федеральным законом от 29.06.2015 № 210-ФЗ «О внесении
изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании
утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации» // СЗ РФ. 2015. № 27. Ст. 4001.
134
Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав
была утверждена лишь в конце 2019 г.1 Все это время судебная практика
исходила из того, что отсутствие в ЕГРЮЛ сведений о корпоративном
договоре, предусматривающем непропорциональное установление
объема прав, влекло недействительность данных положений договора2.
4. Виды ограничений прав корпоративным договором
Центральное место среди ограничений первого вида занимают
ограничения, связанные с реализацией права голоса. Корпоративный
договор практически всегда предусматривает обязанность его сторон
голосовать определенным образом на общем собрании участников.
Однако при возникновении спора эта обязанность зачастую начинает
трактоваться сторонами как незаконное ограничение правоспособности лица, предусмотренной ст. 22 ГК РФ3. Судебная практика признает
правомерность такого рода ограничений. Так, по одному из дел истец
посчитал, что условия корпоративного договора, возлагающие на него
обязанность голосовать определенным образом на общем собрании
акционеров, незаконно ограничивают его правоспособность как участника общества. Отказывая в удовлетворении иска, суд отметил, что
правовое содержание любого корпоративного договора заключается
в том, что участники хозяйственного общества добровольно ограничивают объем принадлежащих им корпоративных прав и принимают
на себя обязательства использовать данные права с учетом интересов
других участников корпоративного договора4. Однако встречаются
споры в отношении корпоративных договоров, содержащих условия,
ограничивающие правоспособность его сторон. В качестве примера
можно привести условие о безусловном (бессрочном) отказе от распоряжения долей в уставном капитале. В действительности право
распоряжения долей может быть ограничено только до наступления
1
См.: приказ ФНС России от 06.11.2020 № ЕД-7-14/794@ // ЭПС «Система
ГАРАНТ».
2
См.: постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда
от 23.11.2018 № 19АП-5826/2018 по делу № 64-3065/2017 (постановлением Арбитражного суда Центрального округа от 06.03.2019 № Ф10-6522/18 данное постановление
отменено) // ЭПС «Система ГАРАНТ».
3
См.: решение Арбитражного суда Новосибирской области от 17.08.2015 по делу
№ А45-12229/2015; постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда
от 22.10.2015 № 07АП-9663/2015 по тому же делу // ЭПС «Система ГАРАНТ».
4
См.: решение Арбитражного суда города Москвы от 03.07.2019 по делу № А40266761/2018; постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.10.2019
№ 09АП-59866/2019 по тому же делу // ЭПС «Система ГАРАНТ».
135
Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав
определенных обстоятельств. Условие о безусловном ограничении
данного права признается ничтожным как ограничивающее правоспособность1. Аналогичным образом квалифицируется обязанность
одной из сторон договора отказаться от предъявления исков к другой
стороне. Такие положения тождественны отказу от права на защиту,
который в силу ст. 4 АПК РФ2 является ничтожным. При этом в случае
если корпоративным договором установлена обязанность его стороны
отказаться от уже предъявленных требований, условие договора правомерно, поскольку является отказом от иска, а не отказом от права.
Данный спор представляет особый интерес ввиду следующего. Одним
из пунктов корпоративного договора было установлено обязательство
его стороны обеспечить принятие несколькими юридическими лицами, не являющимися сторонами договора, решений об отказе от исковых требований по арбитражным делам, перечисленным в приложении
к договору. Решением суда первой инстанции данные положения были
признаны законными, поскольку сторона договора являлась лицом,
имеющим фактическую возможность определять действия юридических лиц, перечисленных в договоре, т.е. у него была возможность
надлежащим образом исполнить обязательство по обеспечению отказа
от исков. Кроме того, суд отклонил довод о том, что оспариваемые положения договора устанавливают обязанность для лиц, не участвующих
в нем в качестве сторон, поскольку обязательство обеспечить совершение третьими лицами определенных действий приняло на себя лицо,
являющееся стороной договора3. Однако апелляционный суд усмотрел
в данных положениях договора ограничение правоспособности третьих
лиц, не являющихся его сторонами, так как именно они должны были
произвести отказ от своих исковых требований, т.е. отказаться от права
на возмещение убытков, на возврат принадлежащего им имущества.
Более того, Арбитражный суд не остановился на этом и посчитал, что
данными положениями договора затрагиваются также права и обязанности суда по принятию отказов от исков4. Такая позиция суда
1
См.: постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.08.2018
№ 13АП-17056/2018 по делу № А56-105450/2017 // ЭПС «Система ГАРАНТ».
2
В соответствии с п. 1 ст. 4 АПК РФ заинтересованное лицо вправе обратиться
в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных
интересов. Отказ от права на обращение в суд недействителен (п. 3 ст. 4 АПК РФ).
3
См.: решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 30.05.2018 по делу № А56-105450/2017 // ЭПС «Система ГАРАНТ».
4
См.: постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.08.2018
№ 13АП-17056/2018 по тому же делу // ЭПС «Система ГАРАНТ».
136
Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав
представляется не вполне корректной. Во-первых, в данном случае отсутствует ограничение правоспособности третьих лиц, поскольку речь
идет не об отказе от права на защиту, а об отказе от иска, т.е. от уже
предъявленного требования. Во-вторых, в данном соглашении не указано, каким образом сторона договора должна исполнить принятую
на себя обязанность по отказу третьих лиц от иска. Представим, что эта
обязанность будет исполнена компенсацией убытков третьим лицам,
равной объему исковых требований. В этом случае права третьих лиц
на возмещение убытков не будут нарушены. Не выдерживает критики
и вывод суда о том, что оспариваемые положения договора затрагивают
его права и обязанности в части принятия отказов от исков. Рассмотренный корпоративный спор является наглядным свидетельством
того, насколько по-разному могут быть оценены судами договорные
ограничения корпоративных прав. Для того чтобы правильно провести
тонкую грань между законным ограничением прав и их нарушением,
необходимо не только буквально толковать те или иные положения
договора, но и оценивать их во взаимосвязи с фактическим положением дел и реальными возможностями сторон.
В ином деле между некоторыми участниками общества был заключен корпоративный договор, по условиям которого его стороны приняли на себя обязательство голосовать «за» согласие на переход доли
в уставном капитале к наследникам умерших участников общества.
При этом в уставе содержалось положение о том, что переход доли
в уставном капитале к наследникам допускается только с согласия
остальных участников общества. Признавая неправомерность данных положений договора, суды первой и второй инстанций указали
на то, что «предусмотренная законодателем возможность заключения
между участниками общества корпоративного договора нивелируется
императивным правилом п. 8 ст. 21 Закона об ООО о необходимости
в рассматриваемом случае соблюдения порядка получения согласия,
предусмотренного уставом общества»1. Вместе с тем п. 8 ст. 21 Закона
об ООО является диспозитивным, поскольку допускает отличное от установленного законом регулирование. Другое дело, что источником
такого регулирования в соответствии с данной нормой может выступать
только устав, но не корпоративный договор. Отметим, что позиция
1
Решение Арбитражного суда Тамбовской области от 15.06.2018 по делу № А643065/2017; постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда
от 23.11.2018 № 19АП-5826/2018 по тому же делу (Постановлением Арбитражного суда
Центрального округа от 06.03.2019 № Ф10-6522/18 данное постановление отменено) //
ЭПС «Система ГАРАНТ».
137
Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав
о диспозитивности отдельных положений ст. 21 Закона об ООО также
находит отражение в судебной практике1. Отменяя вынесенные по делу
решения, кассационный суд указал на то, что «законодатель, предусмотрев возможность заключения корпоративного договора участниками
общества, императивно не требует полного соответствия корпоративного договора уставу и допускает изменение его условий для участвующих
в договоре в качестве сторон участников». В обоснование своей позиции
суд сослался на п. 37 постановления Пленума Верховного Суда РФ
от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»
(далее – Постановление № 25)2 о том, что стороны корпоративного
договора не вправе ссылаться на его недействительность в связи с его
противоречием положениям устава хозяйственного общества3. Однако
полагаем, что данный пункт Постановления № 25 применяется в ситуации, если сторона договора пытается оспорить сделку по причине
недействительности корпоративного договора, во исполнение которого
была совершена сделка, как противоречащего уставу общества. В рассматриваемом случае противоречие уставу представляется критичным,
поскольку законодатель, предусматривая диспозитивное регулирование данного вопроса, в качестве источника такого регулирования
называет лишь устав. Корпоративным договором вопросы, связанные
с вступлением в общество наследников умерших граждан, решены
быть не могут. Поэтому согласованное голосование некоторых участников по данному вопросу недопустимо как нарушающее действующее
законодательство.
Ограничение корпоративных прав участников общества с ограниченной ответственностью может быть обусловлено включением
в корпоративный договор положений, регламентирующих порядок
1
Так, например, о диспозитивном характере п. 2 ст. 21 Закона об ООО, предусматривающем возможность отчуждения доли (части доли) третьим лицам, высказался
Конституционный Суд РФ. См.: определение КС РФ от 21.12.2006 № 550-О «Об отказе
в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Бояркиной Раисы Алексеевны на нарушение ее конституционных прав статьей 168 Гражданского кодекса Российской
Федерации и пунктом 2 статьи 21 Федерального закона “Об обществах с ограниченной
ответственностью”». О диспозитивности положений закона об ООО о возможности перехода доли к наследникам и правопреемникам юридических лиц см.: решение
Арбитражного суда Архангельской области от 05.11.2014 по делу № А05-10851/2014 //
ЭПС «Система ГАРАНТ».
2
См.: БВС РФ. 2015. № 8.
3
См.: постановление Арбитражного суда Центрального округа от 06.03.2019 № Ф106522/2018 по делу № А64-3065/2017 // ЭПС «Система ГАРАНТ».
138
Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав
выхода участника из общества и выплаты действительной стоимости
принадлежащей ему доли. Как известно, данный порядок установлен
положениям п. 2 ст. 14, п. 6.1 ст. 23 Закона об ООО, которые носят
императивный характер. Вместе с тем анализ судебной практики свидетельствует о значительном числе дел, связанных с оспариванием
положений корпоративного договора, предусматривающих иную регламентацию выхода участника и иной порядок определения стоимости
принадлежащей ему доли. По одному из дел, истец, не согласившись
с определением обществом действительной стоимости доли выбывающего участника, обратился в суд с требованием о ее пересмотре.
В обосновании своих доводов истец со ссылкой на ст. 421, 67.2 ГК РФ
и п. 3 ст. 8 Закона об ООО указал, что заключенным корпоративным
соглашением установлен иной порядок выплаты доли участнику. Суды
правомерно отказали в удовлетворении данного требования, обосновав его императивным характером соответствующих норм1. Судебная
коллегия Верховного Суда РФ подчеркнула, что соглашение сторон
не может изменять императивных норм Закона об ООО и ограничивать
право вышедшего участника на получение причитающейся стоимости его доли в порядке и размере, установленном законом2. Отметим,
что судебная практика последовательно исходит из того, что размер
выплаты в пользу лица, заявившего о выходе из состава участников
общества, урегулирован императивными нормами закона и установленный порядок не может быть изменен соглашением сторон3. Что
касается самого права на выход из общества, то его регламентация корпоративным договором возможна. Установленный договором запрет
на выход из общества представляет собой один из способов ограничения корпоративных прав, выражающийся в отказе от осуществления принадлежащего лицу права. Однако суды не всегда однозначно
трактуют данные положения. Так, участниками общества и третьим
лицом был заключен договор об осуществлении прав участников,
по условиям которого последние обязались воздерживаться от отчуждения долей в уставном капитале и от выхода из состава участни-
1
См.: решение Арбитражного суда Омской области от 18.03.2016 по делу № А4616331/2015; постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 12.05.2016
№ 08АП-3836/2016; постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа
от 25.07.2016 № Ф04-2855/2016 по тому же делу // ЭПС «Система ГАРАНТ».
2
См.: определение ВС РФ от 12.10.2016 № 304-ЭС16-12657 по делу № А4616331/2015 // ЭПС «Система ГАРАНТ».
3
См.: постановление Арбитражного суда Московского округа от 28.01.2020 № Ф059291/2017 по делу № А40-225993/2016 // ЭПС «Система ГАРАНТ».
139
Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав
ков. Последующий выход одного из участников в нарушение условий
договора и послужил основанием для обращения в суд. Отказывая
в удовлетворении иска, суд первой инстанции, доводы которого были
поддержаны апелляционным судом, сослался на п. 1 ст. 26 Закона
об ООО, в силу которого участник вправе выйти из общества в случае,
если это предусмотрено уставом. Таким образом, суды посчитали
выход из общества правомерной реализацией права, установленного
законом1. Отменяя вынесенные по делу решения, суд кассационной
инстанции указал на недобросовестность действий лица, знавшего
о предусмотренных договором ограничениях и совершившего выход
в нарушение положений договора, и применил положения абз. 3 п. 6
ст. 67.2 ГК РФ2 3. Таким образом, регламентация договором иного
порядка определения стоимости доли выбывающего участника недопустима в силу противоречия императивно установленному законом
порядку. В то время как установление запрета на выход из общества,
если это право предусмотрено уставом, допустимо и представляет
собой один из способов договорного ограничения корпоративных
прав4. В корпоративном договоре могут быть предусмотрены обязательные для исполнения ограничения по продаже долей5, в том числе
полный запрет на отчуждение доли (либо части доли) третьим лицам6.
Такой подход в полной мере соответствует выводу из судебной практики о том, что «к корпоративному договору применяются нормы
1
См.: решение Арбитражного суда Архангельской области от 09.07.2018 по делу
№ А05-5167/2018; постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда
от 19.09.2018 № 14АП-7578/2018 по тому же делу (Постановлением Арбитражного суда
Северо-Западного округа от 08.02.2019 № Ф07-16409/18 данное постановление отменено) // ЭПС «Система ГАРАНТ».
2
Согласно данной норме, сделка, совершенная стороной корпоративного договора
в нарушение этого договора, может быть признана судом недействительной по иску
участника корпоративного договора только в случае, если другая сторона сделки знала
или должна была знать об ограничениях, предусмотренных корпоративным договором.
3
См.: постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 08.02.2019
№ Ф07-16409/2018 по делу № А05-5167/2018 // ЭПС «Система ГАРАНТ».
4
См.: решение Арбитражного суда Псковской области от 22.01.2020 по делу № А522922/2018 // ЭПС «Система ГАРАНТ».
5
См.: решение Арбитражного суда города Москвы от 21.12.2018 по делу № А40243412/18-159-2001 // ЭПС «Система ГАРАНТ».
6
См.: решение Арбитражного суда республики Башкортостан от 27.09.2019 по делу
№ А07-9058/2019; решение Арбитражного суда города Москвы от 22.11.2019 по делу
№ А40-72922/2019 (Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда
от 21.02.2020 № 09АП-762/20 данное решение оставлено в силе) // ЭПС «Система
ГАРАНТ».
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]