Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Ограничение корпоративных прав как средство обеспечения интересов участников хозяйственных обществ. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 910 / 2210 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 > Следующая >>>

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

ная практика по спорам, связанным с предоставлением информации участникам акционерных обществ. Так, по одному из дел, общество отказало в предоставлении информации акционерам, сославшись на отсутствие указания в запросе деловой цели. При этом совокупная доля владения акциями обратившихся с запросом участников составляла более 25 процентов, что в силу прямого указания закона избавляет акционеров от необходимости раскрытия целей и мотивов своего требования1. Попытки спекулировать нововведениями встречаются также при оценке относимости указанной в запросе цели той информации, которая содержится в требуемых документах. Так, рассматривая исковое требование акционера о предоставлении информации, суд соотнес содержание указанной им цели с выпиской из запрашиваемого протокола заседания совета директоров, обнаружил несоответствие, которое посчитал достаточным основанием для отказа в удовлетворении требования2. При формулировании деловой цели акционеры зачастую используют общие и абстрактные формулировки, такие как мониторинг текущей финансово-хозяйственной деятельности общества3, необходимость осуществления акционером контроля за деятельностью общества4, оценка управленческих решений, принятых органами управления обществом, на предмет их соответствия интересам общества и акционеров5. Эти абстрактные формулировки, как и формальный подход к формулированию деловой цели, на практике являются достаточным основанием для отказа в удовлетворении искового требования о предоставлении информации6. Особый интерес представляют случаи, когда с запросом о предоставлении информации к обществу обращается акционер, являющийся членом совета директоров. По од-

См.: решение Арбитражного суда Краснодарского края от 04.04.2018 по делу № А32-4167/2018 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: решение Арбитражного суда Сахалинской области от 08.02.2019 по делу № А59-6823/2018. С данной позицией согласились суды апелляционной и кассационной инстанций. См.: постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 22.04.2019 № 05АП-2016/2019, постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 11.07.2019 № Ф03-2876/2019 по тому же делу // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 30.06.2019 по делу № А33-1199/2019 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 10.07.2019 № 04АП-1767/2018 по делу № А19-9353/2017 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.06.2019 по делу № А56-48872/2019 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.09.2019 № 13АП-20047/2019 по делу № А56-48872/2019 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

ному из дел, судом первой инстанции было удовлетворено требование акционера, являющегося членом совета директоров и владельцем 11 процентов акций общества, о предоставлении информации, в том числе документов бухгалтерского учета. Не согласившись с решением суда, общество попыталось его оспорить, сославшись на отсутствие материально-правого интереса в получении документов, а также на отсутствие указания деловой цели1. Отказывая в удовлетворении жалобы, суд сделал ряд ключевых пояснений. Во-первых, если лицо обращается с запросом не как акционер, а как член коллегиального органа управления, то оно не обязано обосновывать интерес в получении документов. Во-вторых, поскольку Законом об АО не урегулирован порядок предоставления информации о деятельности общества члену совета директоров, то к данным отношениям возможно применение аналогии закона, т.е. норм, регулирующих порядок предоставления информации акционеру. Вместе с тем, предоставляемая члену совета директоров информация не может быть ограничена теми документами, которые приводятся в ст. 91 Закона об АО. Отказ допустим только при одновременном наличии двух условий: 1) участник является конкурентом и 2) информация носит конфиденциальный характер и ее распространение может причинить вред коммерческим интересам общества2. Формализм, с которым общество отказывает в доступе к информации, касается всех аспектов порядка ее предоставления. К примеру, Верховный Суд РФ указал, что несоответствие расписки о неразглашении конфиденциальной информации образцу, утвержденному в обществе, не влияет на ее содержание и не является обстоятельством, исключающим обязанность общества по предоставлению информации3. В другом деле общество отказало в предоставлении акционеру информации ввиду неточного названия запрашиваемых документов. Вынося решение в пользу акционера, суд указал на необходимость соблюдения баланса интересов общества и акционера, исходя из которой нельзя требовать от акционера знания точных названий документов, которые он запрашивает. Поскольку из конкретного запроса акционера можно понять, о каких документах идет речь, они должны быть ему предо-

См.: постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 27.12.2018 № 07АП-8748/18 по делу № А45-37514/2017 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 21.03.2019 № Ф04-699/2019 по делу № А45-37514/2017 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: определение ВС РФ от 09.01.2019 № 305-ЭС18-21632 по делу № А4189787/2017 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

ставлены1. Зачастую суды также демонстрируют формальный подход при решении данной категории споров. В одном из запросов в качестве деловой цели была указана необходимость оценки акций общества в связи с наличием между истцами спора о разделе имущества. Отказывая в удовлетворении иска, суд сослался на то, что «вопросы оценки имущества в связи со спором о его разделе между супругами не связаны с реализацией прав акционера»2. Таким образом, появившийся в законе критерий деловой цели представляет собой еще одну неудачную попытку некритического заимствования англо-американского опыта. Задуманный как аналог американской proper purpose, по сути, он явля- ется субъективным понятием, оценка которого осуществляется одной стороной правоотношения. В этой связи нельзя не вспомнить выдающегося цивилиста И.А. Покровского, который более столетия назад предостерег от неразумного увлечения «каучуковыми нормами», имея в виду, в частности, положения о злоупотреблении правом, а § 826 ГГУ метко окрестил в качестве «короля-параграфа»3. По этой же причине Е.А. Суханов предлагал отказаться от применения ст. 10 ГК РФ4. Полагаем, что такое субъективное оценочное понятие как «деловая цель» лишь приумножит количество «каучуковых норм» отечественного законодательства, которыми удобно спекулировать при отсутствии каких-либо весомых аргументов. Каковы критерии определения деловой цели? Какая цель является разумной, а какая нет? Почему бремя доказывания надлежащей цели возложено на акционера?

Использование в США критерия деловой цели представляется целесообразным, учитывая прецедентный характер американского права. В рамках прецедентов выработан широкий перечень типовых казусов, которые позволяют судам при рассмотрении конкретного спора адекватно оценивать наличие или отсутствие деловой цели у обратившегося с запросом акционера. Этим обусловливается отсутствие в большинстве штатов каких-либо формальных критериев, например, порогового значения владения пакетом акций корпорации, наличие которых необходимо для предоставления информации.

См.: постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 24.09.2019

№ 05АП-5719/2019 по делу № А51-9236/2019 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

Постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 20.04.2018 № 05АП-

1929/2018 по делу № А51-22982/2017 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. 6-е изд., стереотип.

М.: Статут, 2013. С. 277.

См.: Круглый стол, посвященный снятию корпоративной вуали. URL: pravo.ru/

review/view/70451.

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

Применительно к российскому праву, отличающемуся высокой степенью формализма, использование оценочных категорий, характеризующихся размытым содержанием, представляется нецелесообразным. Очевидно, что доступ к информации о деятельности корпорации не должен быть бесконтрольным. В этой связи последовательное ограничение права акционера на информацию являлось объективным и разумным, так как устанавливало не только баланс интересов сторон корпоративных отношений, но и выступало средством защиты акционерного общества от возможных злоупотреблений со стороны миноритариев. Условия доступа к информации, существовавшие до 2017 г., носили объективный характер: возможность получения информации зависела от степени имущественного участия акционера в деятельности общества. Большее количество акций открывало акционеру больший доступ к информации. Принятие Закона № 223-ФЗ породило ряд серьезных проблем. В первую очередь, это появление субъективного критерия – деловой цели, отсутствие которой является основанием для отказа в предоставлении запрашиваемой акционером информации. Более того, наличие или отсутствие деловой цели определяется обществом, которое в ряде случаев может быть заинтересовано в непредоставлении акционеру информации и документов.

Таким образом, за последние годы произошло искусственное и неоправданное «урезание» права на информацию, которое уже не в полной мере выполняет свою функцию. Это право служило средством реализации интересов одних участников корпорации с помощью объективно необходимого ограничения прав других. В настоящее время оно превращается в не менее мощное средство для злоупотреблений со стороны общества и его контролирующих участников, которые имеют возможность влиять на оценку новых, субъективных, критериев предоставления доступа к информации о деятельности общества.

2. Уставные ограничения корпоративных прав

на примере непропорционального установления

объема прав участников хозяйственных обществ

По общему правилу объем прав участника хозяйственного общества определяется пропорционально размеру его вклада в уставный капитал. Это правило, называемое принципом пропорциональности, исходит из того, что лицо, которое вкладывает больше средств в компанию, должно оказывать большее влияние на ее деятельность и получать

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

большую часть дивидендов. Теоретические попытки доказать иное сводятся к рассуждениям о том, что степень рискованности участника при принятии решений следует оценивать исходя из его материального положения в целом, а не из конкретных средств, вложенных в корпорацию. Следуя этой логике, участник, инвестировавший последние средства, будет принимать менее рискованные решения, чем иной, более состоятельный участник, даже если его вклад существенно меньше1. Однако степень рискованности и ответственности участника корпорации должна зависеть прежде всего от уровня его профессионализма и опыта принятия управленческих решений. Да и разумно ли при оценке норм объективного права опираться на субъективные критерии и персональные характеристики отдельного участника? Представляется, что нет. Произвольное установление непропорциональности объема прав может повлечь нарушение баланса интересов сторон корпоративных отношений и необоснованное ограничение прав отдельных участников компании. Вместе с тем, как из любого правила, из принципа пропорциональности есть исключения, которые можно условно разделить на две группы. Первая группа – это непропорциональное установление объема прав, допускаемое в отношении непубличных обществ на уровне устава и корпоративного договора. Речь идет об абз. 2 п. 1 ст. 66 ГК РФ, согласно которому иной, непропорциональный, объем правомочий участников непубличного хозяйственного общества может быть предусмотрен уставом или корпоративным договором при условии внесения сведений о наличии такого договора и о предусмотренном им объеме правомочий в единый государственный реестр юридических лиц2. Ко второй группе ограничений относятся конкретные права, предоставление которых не обусловлено размером доли в уставном капитале общества. К ним

См.: Кузнецов А.А. Пределы автономии воли в корпоративном праве: краткий очерк. М.: Статут, 2017. С. 71. Иное возможно в ситуации, когда личность участника настолько важна, что даже несущественный вклад в уставный капитал компании окажется для нее более перспективным, чем весомое финансовое вложение иного участника, не обладающего, к примеру «личным брендом». Однако, как и любое исключение, данное исключение лишь подтверждает общее правило.

Как известно, эти изменения в ст. 66 ГК РФ стали результатом компромисса, достигнутого между разработчиками законопроекта, пытавшимися напрямую закрепить принцип пропорциональности в тексте ГК, и представителями рабочей группы по созданию Международного финансового центра и Минэкономразвития России, стремившимися предусмотреть возможность любого отступления от «архаичного», по их мнению, принципа пропорциональности. Подробнее об этом см.: Суханов Е.А. Сравнительное корпоративное право. С. 23–25.

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

относятся дополнительные права, предоставляемые участникам обществ с ограниченной ответственностью в соответствии с п. 2 ст. 8 Закона об ООО, а также преимущественные права акционеров и участников хозяйственных обществ, предусмотренные п. 4 ст. 21 Закона об ООО, п. 3 ст. 7, п. 1 ст. 40, ст. 41 Закона об АО. Приведенные выше исключения из принципа пропорциональности (непропорциональное установление объема прав в соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 66 ГК РФ, дополнительные права участников общества с ограниченной ответственностью, а также преимущественные права) являются средствами, применение которых влечет за собой ограничение корпоративных прав одних участников корпорации посредством предоставления определенных преференций иным участникам. Однако если содержание и порядок осуществления преимущественных прав участников хозяйственных обществ детально регламентирован положениями специальных законов, то в отношении дополнительных прав и ставшей общей для всех непубличных обществ нормой ГК РФ о непропорциональности такой ясности нет. Неопределенность касается как содержания данных прав, так и особенностей их осуществления и защиты. Кроме того, проблема ограничения принадлежащего субъекту корпоративного права тесно связана с вопросом поддержания баланса интересов сторон корпоративных отношений и недопустимостью злоупотребления правом. Вместе с тем, закрепление в ГК РФ возможности установления непропорциональности объема прав во всех непубличных обществах привело к возникновению ряда вопросов, ответы на которые до сих пор не получены.

1. Проблемы применения нормы о непропорциональности

Как было отмечено выше, возможность установления непропорциональности объема прав в соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 66 ГК РФ может быть предусмотрена как уставом непубличного общества, так и корпоративным договором, заключенным его участниками. Однако из буквального прочтения п. 1 ст. 67.2 ГК РФ следует, что корпоративный договор является договором между участниками общества об осуществлении принадлежащих им корпоративных прав. То есть на момент заключения договора право уже существует, соглашение лишь определяет отличный от предусмотренного законом порядок его осуществления. Корпоративный договор не рассматривается законодателем в качестве соглашения, посредством которого создаются новые корпоративные права. Из этого следует, что закрепление непропорци-

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

ональности объема прав в корпоративном договоре возможно только в отношении уже имеющихся у субъекта прав. К примеру, соглашением сторон предусмотрена выплата дивидендов участнику общества непропорционально размеру его доли. Само право на участие в распределении прибыли является основным имущественным корпоративным правом, и его наличие обусловлено фактом членства в корпорации. Договор служит средством ограничения или изменения порядка осуществления данного права, но не средством его создания.

Второй вопрос касается допустимости распространения принципа непропорциональности на непубличные акционерные общества. Исходя из определения, данного в абз. 2 п. 1 ст. 142 ГК РФ, бездокументарными ценными бумагами признаются обязательственные и иные права, которые закреплены в решении о выпуске или ином акте лица, выпустившего ценные бумаги в соответствии с требованиями закона. Об этом свидетельствуют и положения ст. 2, 17 Федерального закона от 22.04.1996 № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг»1 (далее – Закон о рынке ценных бумаг), в соответствии в которыми именно решение о выпуске ценных бумаг является документом, содержащим права владельца, закрепленные эмиссионной ценной бумагой, и достаточные данные для установления объема этих прав. Правило о равном объеме и сроках осуществления прав внутри одного выпуска независимо от времени приобретения ценных бумаг также не делает исключения для непубличных акционерных обществ. В соответствии со ст. 31 Закона об АО, каждая акция общества предоставляет ее владельцу одинаковый объем прав. Таким образом, не устав акционерного общества, а решение о выпуске ценных бумаг является тем документом, в котором устанавливается объем прав акционеров – владельцев ценных бумаг. Может ли быть изменен объем корпоративных прав тем документом, который его изначально не регламентирует? Полагаем, что нет. В этой связи установление непропорциональности объема прав по правилам абз. 2 п. 1 ст. 66 ГК РФ противоречит законодательству в сфере рынка ценных бумаг и не должно применяться в непубличных акционерных обществах. Ни устав, ни корпоративный договор не могут изменить объем прав, предоставляемых акцией, поскольку его установление регламентировано императивными нормами законодательства о рынке ценных бумаг. Отсутствие судебной практики по применению положения абз. 2 п. 1 ст. 66 ГК РФ в отношении непубличных акционерных обществ также свидетельствует о неприменимости этого правила.

См.: СЗ РФ. 1996. № 17. Ст. 1918.

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

Крайне скудна судебная практика и в отношении обществ с ограниченной ответственностью.

С проблемой установления на уровне устава или корпоративного договора иного объема прав по акциям напрямую связан вопрос публичной достоверности ценных бумаг. Как известно, свойство публичной достоверности является одним из определяющих признаков ценной бумаги. Оно заключается в том, что всякий держатель ценной бумаги, а также обязанное по бумаге лицо, могут доверять ее формальным признакам и не проверять содержательных элементов правоотношения по поводу ценной бумаги без риска столкнуться с обвинениями в недобросовестности при приобретении и осуществлении прав, удостоверенных ценной бумагой, а также при исполнении их обеспечивающих обязанностей1. Как отмечал Е.А. Крашенинников, именно в силу принципа публичной достоверности ценной бумаги для должника исключается возможность противопоставления требованию добросовестного приобретателя бумаги возражений, не вытекающих из текста или из обстоятельств выпуска самой бумаги, а также основанных на личных отношениях обязанного лица и самого приобретателя2. Представим, что иной объем прав по акции предусмотрен корпоративным договором. В этом случае, при отчуждении ценных бумаг, объем прав по ним для приобретателя будет соответствовать тому объему прав, который указан в решении о выпуске ценных бумаг. Это обусловлено тем, что, как и иной договор, корпоративный договор не создает обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (п. 5 ст. 67.2, п. 3 ст. 308 ГК РФ)3. Однако, если непропорциональность объема прав по акциям закреплена в уставе общества, то при отчуждении акций положения устава будут носить обязательный характер для приобретателя ценных бумаг. В этом случае данные ценные бумаги не будут обладать свойством публичной достоверности, поскольку объем прав по ним, указанный в решении о выпуске, не будет

См.: Белов В.А. Гражданское право. Общая часть. Т. 2: Лица, блага, факты. М.:

Юрайт, 2011. С. 332.

См.: Крашенинников Е.А. Осуществление прав по бумагам на предъявителя //

Хозяйство и право. 1995. № 9. С. 51.

В случаях, предусмотренных законом, иными правовыми актами или соглашением сторон, обязательство может создавать для третьих лиц права в отношении одной или обеих сторон обязательства (например, договор в пользу третьего лица). Вместе с тем, помимо права третьего лица требовать исполнения по договору (п. 1 ст. 430 ГК РФ), на него также возлагаются кредиторские обязанности, к примеру, принятие исполнения от должника.

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

соответствовать действительному объему прав, закрепленному в уставе. Схожая ситуация возможна и при залоге ценных бумаг, когда залогодержателю в силу п. 1 ст. 358.17 ГК РФ предоставляются все права, принадлежащие залогодателю и удостоверенные заложенной ценной бумагой1. Отметим, что даже М.М. Агарков, признававший Rektapapiere ценными бумагами, не обладающими публичной достоверностью, все же к ценным бумагам в собственном смысле слова относил только те, которые обладают публичной достоверностью2. Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что возможность отхода от принципа пропорциональности по смыслу абз. 2 п. 1 ст. 66 ГК РФ допустима лишь в обществах с ограниченной ответственностью и не может распространяться на непубличные акционерные общества.

2. Дополнительные права участников обществ с ограниченной ответственностью

В обществе с ограниченной ответственностью установление непропорциональности объема прав размеру доли в уставном капитале обусловлено возможностью предоставления его участникам дополнительных прав, присущих исключительно данной организационноправовой форме. Учитывая неопределенность содержания прав, объем которых не зависит от размера доли в капитале, необходимо провести анализ содержания и порядка осуществления данных прав и установить соотношение рассматриваемых понятий.

Дополнительные права относятся ко второй группе исключений из принципа пропорциональности. Наряду с ними в эту же группу входят и преимущественные права. Однако дополнительные права имеют ряд схожих черт с непропорциональностью объема прав, предусмотренной абз. 2 п. 1 ст. 66 ГК РФ. Прежде всего, общим является источник возникновения права: и те, и другие права могут быть предусмотрены уставом. Однако в отношении дополнительных прав порядок их включения, в том числе в части определения необходи-

Очевидно, что при залоге акций ценность этих бумаг для залогодержателя будет определяться исходя из тех прав, которые предоставляют данные ценные бумаги. В этом случае несоответствие объема прав по акциям, указанного в решении о выпуске, тому объему прав, которым в действительности обладает залогодатель, является нарушением свойства публичной достоверности ценных бумаг.

Подробнее об этом см.: Агарков М.М. Учение о ценных бумагах // Избранные труды по гражданскому праву: в 2 т. Т. 1: Социальная ценность частного права и отдельных институтов общей части гражданского права. М.: Статут, 2012. С. 284–287.

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

мого количества голосов, императивно установлен Законом об ООО. Так, в соответствии с п. 2 ст. 8 Закона об ООО дополнительные права могут быть предусмотрены уставом общества при его учреждении или предоставлены участнику (участникам) по решению общего собрания, принятому единогласно. Аналогичен порядок прекращения или ограничения дополнительных прав, предоставленных всем участникам общества. В случае, если дополнительное право предоставлено определенному участнику общества, решение о его прекращении или ограничении принимается квалифицированным (в две трети) большинством голосов при условии, что субъект дополнительного права голосовал за принятие этого решения или дал письменное согласие. Порядок включения и исключения положений о непропорциональности объема прав не определен ни общей нормой ГК РФ, ни положениями специальных законов. Схожей чертой является и неопределенность содержания данных прав, что особенно актуально в отношении дополнительных прав.

К числу дополнительных прав иногда относят преимущественное право приобретения доли или части доли непропорционально размеру принадлежащих участникам долей в уставном капитале1. Однако данное право закреплено в ст. 21 Закона об ООО. В соответствии с п. 4 данной статьи участники общества пользуются преимущественным правом покупки доли или части доли пропорционально размерам своих долей, если уставом общества не предусмотрен иной порядок осуществления данного права. Виды преимущественных прав и, в значительной степени, их содержание, установлены законом, в то время как виды и содержание дополнительных прав регламентируются уставом. Преимущественное право нельзя отнести к числу дополнительных прав, поскольку оно, во-первых, предусмотрено законом (устав лишь устанавливает порядок осуществления права, но не создает его, за исключением непубличных акционерных обществ), а во- вторых, не отвечает критерию персонализации, поскольку его субъектом является любой участник общества. Попытки отнесения преимущественного права на покупку доли к числу дополнительных прав встречаются и в судебной практике. Нередки дела об оспаривании решений общих собраний, когда квалифицированным большинством голосов в устав вносится условие о запрете отчуждения долей

См., например: Глушецкий А.А. Открытые и закрытые корпорации. Особенности оборота долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью: правовой и экономический аспекты. М.: Статут, 2017.

100

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 910 / 2210 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]