Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ограничение корпоративных прав как средство обеспечения интересов участников хозяйственных обществ. Монография
.pdf
Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав
рассмотрению ситуаций, при которых прекращение права участия
(членства) в корпорации влечет за собой как прекращение большинства корпоративных прав, так и ограничение отдельных корпоративных
прав, оставшихся у бывшего участника. Сказанное можно проиллюстрировать на примере исключения участника из хозяйственного
общества.
Согласно традиционному определению, исключение участника
из общества представляет собой принудительное, осуществляемое в судебном порядке, прекращение корпоративных правоотношений между
участником общества с ограниченной ответственностью, другими его
участниками и самим обществом, сопряженное для данного участника
с одновременной утратой соответствующего корпоративного статуса
и права на долю в уставном капитале общества1. При исключении
из общества участник лишается принадлежащих ему корпоративных
прав. Те права, которые остаются после прекращения права участия
(членства), существуют уже сами по себе, независимо от права участия (членства), на основании которого они изначально возникли.
Таким образом, прекращение права участия (членства) в корпорации
влечет за собой прекращение одних корпоративных прав и существенное ограничение других корпоративных прав. Так, у исключенного
участника остается право на информацию, однако его осуществление
ограничено. Участник может потребовать предоставления лишь той информации, которая объективно необходима для осуществления расчетов
с ним. Также до определенного момента у бывшего участника остается
право требовать выплаты стоимости принадлежавшей ему доли. Таким
образом, один и тот же юридический факт, в рассматриваемом случае – это судебное решение об исключении участника, влечет за собой
одновременно прекращение права участия (членства) и ограничение
иных корпоративных прав, основанных на праве участия (членства),
но продолжающих существовать безотносительно его.
Правовые средства, рассмотренные в предыдущей главе, предоставляют возможность ограничить корпоративные права на разных
уровнях регулирования корпоративных отношений. Наиболее широкие
возможности предоставляются участникам корпорации на уровне диспозитивного регулирования, в первую очередь, децентрализованного.
1
См., например: Кузнецов А.А. Исключение участника из общества с ограниченной
ответственностью: практика применения действующего законодательства. М.: Юстицинформ, 2008; Пущаев В.Г. Исключение участника из общества // Законы России:
опыт, анализ, практика. 2010. № 6. С. 55–62.
151
Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав
Вместе с тем и централизованное регулирование, и императивные
положения законов о хозяйственных обществах содержат значительное
число положений, допускающих ограничение корпоративных прав.
Наряду с этим в предыдущей главе был рассмотрен один из способов прекращения права участия (членства) в корпорации. Речь идет
о включении в корпоративный договор положений, регламентирующих право на выход участника из общества и выплату действительной
стоимости принадлежащей ему доли. Несмотря на то, что результатом
выхода участника из общества также является прекращение принадлежащих ему корпоративных прав, это правовое средство было намеренно оставлено за рамками настоящей главы ввиду следующего.
Дело в том, что регламентация самого права на выход носит диспозитивный характер. Несмотря на то, что п. 1 ст. 26 Закона об ООО
установлено общее правило, согласно которому участник вправе выйти
из общества в случае, если это предусмотрено уставом, корпоративный
договор зачастую включает в себя положения, устанавливающие запрет
на выход из общества. Такие положения признаются соответствующими закону и рассматриваются судебной практикой в качестве одного
из средств ограничения корпоративных прав, которое выражается
в отказе лица от осуществления принадлежащего ему права. Недопустимым признается установление договором отличного от предусмотренного законом порядка определения стоимости доли выбывающего
участника, поскольку положения п. 2 ст. 14, п. 6.1 ст. 23 Закона об ООО
носят императивный характер.
В отличие от права на выход из общества, те правовые средства, анализу которых посвящена настоящая глава, опосредуют принудительное
прекращение права членства в корпорации. Кроме того, принципиально отличаются и основания применения соответствующих норм. Так,
если желание выйти из общества может быть обусловлено различными
мотивами лица, то исключение участника, принудительный выкуп
акций и способы разрешения тупиковых ситуаций всегда сопряжены
с наличием корпоративного конфликта, необходимостью внесудебной
или судебной защиты прав как участников, так и самой корпорации,
невозможностью продолжения нормальной деятельности корпорации.
2. Правовая природа права на исключение
Институт исключения участника из хозяйственного общества занимает центральное место среди правовых средств, опосредующих
принудительное прекращение права членства в корпорации.
152
Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав
Изначально механизм исключения участника существовал только
в обществе с ограниченной ответственностью. В соответствии со ст. 10
Закона об ООО участники общества, обладающие в совокупности долей не менее десяти процентов уставного капитала, вправе требовать
в судебном порядке исключения из общества участника, который
грубо нарушает свои обязанности либо своими действиями (бездействием) делает невозможной деятельность общества или существенно ее затрудняет. Как было отмечено выше, в ряде случаев данное
право может быть реализовано участником независимо от размера
принадлежащей ему доли в капитале общества1. Оценочный характер оснований для исключения обусловил необходимость детальных
разъяснений по применению данной нормы, которые были сделаны высшими судебными инстанциями2. Важнейшее значение имели
разъяснения Высшего Арбитражного суда РФ, который существенно
ограничил возможность исключения из общества участника, размер
доли которого превышает пятьдесят процентов уставного капитала
общества. Целью такого ограничения являлось не столько соблюдение баланса интересов участников, сколько защита интересов самой
корпорации, поскольку осуществление расчетов с участником, владеющим долей более пятидесяти процентов уставного капитала, может
существенно подорвать возможность дальнейшего функционирования
общества. Выше нами была дана критическая оценка позиции Верховного Суда РФ об отмене данного ограничения3. В 2014 г. в результате
реформы корпоративного права норма об исключении участника
появилась в тексте ГК РФ, став общей для всех непубличных обществ.
Так, согласно абз. 4 п. 1 ст. 67 ГК РФ участник непубличного общества вправе потребовать исключения в судебном порядке другого
участника в случае причинения последним существенного вреда обществу либо иного существенного затруднения деятельности общества.
С появлением данной нормы право на исключение обрело второе
рождение, став, пожалуй, одним из самых спорных и обсуждаемых
в научной литературе.
1
См.: Федеральный закон от 05.12.2017 № 383-ФЗ «О внесении изменения в статью 19 Федерального закона «О введении в действие части первой Гражданского кодекса
Российской Федерации» // СЗ РФ. 2017. № 50. Ч. III. Ст. 7554. Подробнее об этом см. § 4
главы I настоящей книги.
2
См.: постановление Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 09.12.1999 № 90/14,
«О некоторых вопросах применения Федерального закона “Об обществах с ограниченной ответственностью”»; Информационное письмо № 151.
3
Подробнее об этом см. § 4 главы I настоящей книги.
153
Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав
Первый вопрос, который задают авторы, изучающие институт исключения участника, касается правовой природы данного права. Все
многообразие мнений сводится к трем основным позициям. Согласно
первой позиции, исключение участника представляет собой меру ответственности1. Вторая позиция характеризует данное право в качестве
специального корпоративного способа защиты прав2. Широко распространена третья позиция, которая носит промежуточный характер
и заключается в признании двойственной природы исключения3.
За рамками рассмотрения остаются теории, характеризующие исключение в качестве лишения лица специальной корпоративной правоспособности4, поскольку мы полагаем, что категория «правоспособность» едина. Верной представляется квалификация исключения
в качестве специального способа защиты прав участников хозяйственных обществ. Как справедливо отмечается в литературе, исключение
является разновидностью мер регулятивного характера, которая представляет собой частный случай такого способа защиты прав, как прекращение или изменение правоотношения (абз. 12 ст. 12 ГК РФ)5.
К сожалению, в судебной практике не часто можно встретить решения,
разделяющие данную позицию6. Господствующей, в свою очередь,
1
См., например: Кузнецов А.А. Исключение участника из общества с ограничен-
ной ответственностью. М.: Статут, 2014; Бойко Т.С. Указ. соч. С. 188.
2
См., например: Ломакин Д.В. Корпоративные отношения: общая теория и прак-
тика ее применения в хозяйственных обществах. С. 425.
3
См., например: Кузнецова Л.В. Исключение участника из общества с ограниченной
ответственностью: практика применения действующего законодательства. М.: Юстицинформ, 2008. С. 40–41; Гутников О.В. Корпоративная ответственность в гражданском
праве. С. 381.
4
См.: Филиппова С.Ю. Исключение лица из хозяйственного товарищества ли общества как правовое средство: оценка правовых идей использования // Предпринимательское право. 2015. № 1. С. 18–24.
5
См.: Ломакин Д.В. Корпоративные отношения: общая теория и практика ее применения в хозяйственных обществах. С. 425–427.
6
См.: постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 22.06.2020
№ Ф04-1940/2020 по делу № А45-23100/2019: «Исключение – это «специальный корпоративный способ защиты прав, целью которого является устранение вызванных
поведением одного из участников препятствий к осуществлению нормальной деятельности общества»; постановление Арбитражного суда Московского округа от 22.04.2019
№ Ф05-4348/2019 по делу № А41-65841/2018: «…Исключение участника… является…
способом защиты интересов самого общества…»; постановление Арбитражного суда
Московского округа от 01.10.2019 № Ф05-15999/2019 по делу № А40-3712/2019; постановление Арбитражного суда Московского округа от 06.10.2020 № Ф05-15556/2020
по делу № А41-77924/2019; постановление Арбитражного суда Московского округа
от 05.03.2020 № Ф05-2318/2020 по делу № А40-49898/2019 // ЭПС «Система ГАРАНТ».
154
Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав
является позиция, согласно которой исключение участника представляет собой одновременно и меру защиты, и меру ответственности1.
Отчасти такой подход базируется на теории, согласно которой способ
защиты права пострадавшего всегда является мерой ответственности
для нарушителя2. Иногда в качестве явления, имеющего схожую правовую природу, приводится неустойка, которая является одновременно
и мерой ответственности, и способом обеспечения исполнения обязательств3. В основе признания исключения участника мерой гражданско-правовой ответственности лежит позиция С.Н. Братуся, который понимал под ответственностью принудительное исполнение
обязанности4. Однако господствующим и, с нашей точки зрения, верным является определение меры ответственности как обеспеченного
силой государственного принуждения возложения на должника дополнительных имущественных обременений в виде санкций5. Исходя
из данного определения, любая мера ответственности является мерой
защиты, но не любая мера защиты выступает одновременно мерой
ответственности. Это обстоятельство отличает неустойку, в действительности имеющую двойственную правовую природу, от исключения
участника из общества, такой природы не имеющего. Для признания
исключения мерой гражданско-правовой ответственности не хватает
одного существенного признака, а именно: возложения на исключаемого участника дополнительных негативных последствий. По этой
причине нельзя согласиться с мнением о том, что исключение является
«самым серьезным видом ответственности, которые могут применяться
к участникам корпоративных отношений, поскольку влечет за собой
наиболее суровую санкцию – принудительное исключение участника
из корпоративной организации и лишение его всех корпоративных
прав»6. Сам факт исключения нельзя рассматривать в качестве санкции,
поскольку исключаемый участник получает денежный эквивалент
принадлежащей ему доли. Кроме того, правовые последствия исклю-
1
См.: Френкель А.Д. Правовая природа исключения участника из общества с ограниченной ответственностью: является ли вина участника обязательным критерием
для исключения? // Закон. 2020. № 6. С. 122-129.
2
См.: Хохлов В.А. Ответственность за нарушение договора по гражданскому праву.
Тольятти: ТолПи, 1997. С. 97.
3
См.: Гутников О.В. Корпоративная ответственность в гражданском праве. С. 359.
4
См.: Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность (Очерк теории).
С. 85.
5
См.: Иоффе О.С. Обязательственное право. С. 97.
6
Гутников О.В. Корпоративная ответственность в гражданском праве. С. 354.
155
Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав
чения из общества идентичны последствиям добровольного выхода:
в обоих случаях выбывающему участнику выплачивается действительная стоимость доли. Именно получение исключаемым участником
полного денежного эквивалента утрачиваемых корпоративных прав
не позволяет трактовать исключение из общества в качестве меры
гражданско-правовой ответственности1. Таким образом, нельзя согласиться ни с квалификацией исключения в качестве меры ответственности, ни с признанием двойственной природы данного явления.
Вместе с тем именно такое понимание исключения (как явления,
которое выступает одновременно мерой ответственности и способом
защиты права) господствует не только в научной литературе, но и
в правоприменительной практике2. Интерес представляет позиция,
согласно которой в случае, если участник оценивает свою долю выше,
чем это делает общество или суд, лишение участника корпоративных
прав означает для него некомпенсируемые потери в виде разности
между его субъективной оценкой и ценой, установленной обществом
или судом, и поэтому «с точки зрения участника, является для него
гражданско-правовой ответственностью…»3. Такая позиция представляется спорной, поскольку крайне сомнительно ставить квалификацию
правового явления в зависимость от субъективной оценки лица. В данном случае – от ожиданий исключаемого участника относительно
1
См.: Ломакин Д.В. Корпоративные отношения: общая теория и практика ее применения в хозяйственных обществах. С. 431–432.
2
В большинстве решений судов по делам об исключении участника из общества
указываются две формулировки: первая называет исключение участника мерой ответственности, применение которой возможно при явном негативном отношении участника
к своим обязанностям, их нарушении, причинении убытков вреда и т.д., вторая – крайней мерой, которая направлена на защиту интересов общества и представляет собой
специальный корпоративный способ защиты прав, целью которого является устранение
вызванных поведением одного из участников препятствий к осуществлению обществом
с ограниченной ответственностью нормальной деятельности. См.: постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 04.06.2020 № Ф08-2329/2020 по делу
№ А63-3422/2019; постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 19.04.2019
№ Ф06-45805/2019 по делу № А06-10191/2017; постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 19.02.2018 № Ф06-29989/2018 по делу № А55-11621/2017; постановление Арбитражного суда Центрального округа от 29.05.2020 № Ф10-963/2020 по делу
№ А36-11070/2017. Размывает содержание понятия «исключение» его определение как
«крайней меры корпоративной ответственности». См.: постановление Арбитражного
суда Поволжского округа от 20.05.2020 № Ф06-60699/2020 по делу № А57-3776/2019 //
ЭПС «Система ГАРАНТ».
3
Цепов Г.В. Исключение участника из общества с ограниченной ответственностью
как принудительное расторжение «корпоративного контракта» // Вестник экономического правосудия РФ. 2017. № 10. С. 102.
156
Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав
размера действительной стоимости принадлежащей ему доли. Если
ожидания не оправдались – это ответственность, а если оправдались,
то – нет? Однако категория «мера ответственности» является объективной. Одно и то же правовое явление не может в одной ситуации
быть мерой ответственности, а в другой – таковой не являться. Кроме
того, признание мерой ответственности несоответствия оценки ожиданиям субъекта правоотношения не согласуется ни с одной теорией
ответственности, известной доктрине гражданского права. Схожей
позиции придерживается и О.В. Гутников, полагая, что выплата действительной стоимости доли не компенсирует участнику всех дополнительных имущественных потерь, таких как утрата корпоративного
контроля. «Корпоративный контроль представляет собой отдельную
ценность, напрямую не связанную с номинальным размером стоимости соответствующей доли участия: утрата такого контроля может косвенно влечь за собой серьезные имущественные потери для участника
коммерческой корпорации»1. С данным утверждением нельзя согласиться ввиду следующего. Во-первых, как было отмечено выше, категория «мера ответственности» носит объективный характер. Если какое-либо правовое явление представляет собой меру ответственности,
то оно будет таковой являться при любых обстоятельствах. Вместе с тем
миноритарный участник не обладает никаким корпоративным контролем над корпорацией, соответственно, его исключение не повлечет
за собой утрату последнего. Во-вторых, контроль могут осуществлять
также субъекты, не являющиеся участниками общества. Речь идет о так
называемом фактическом контроле, которым в силу п. 3 ст. 53.1 ГК РФ
обладают лица, имеющие фактическую возможность определять действия корпорации. В этом случае наличие или отсутствие корпоративного контроля в принципе не связано с фактом членства в корпорации.
В-третьих, до недавнего времени возможность исключения контролирующего участника была существенно ограничена (п. 11 Информационного письма № 151, согласно которому исключение мажоритарного участника возможно лишь при отсутствии права свободного
выхода из общества). Эта позиция Высшего Арбитражного суда РФ
фактически представляла собой отождествление интересов мажоритарного участника с интересами самой корпорации. Отметим, что это
не единственный случай, когда законодатель отождествляет интересы
корпорации с интересами отдельных ее участников. Так, при рассмотрении конституционности положений Закона об АО, допускающих
1
Гутников О.В. Корпоративная ответственность в гражданском праве. С. 357–358.
157
Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав
принудительный выкуп акций, Конституционный Суд РФ, говоря
о необходимости установления баланса интересов сторон регулируемых
отношений, поставил на одну чашу весов интересы мажоритарного
участника и самой корпорации, а на другую – интересы миноритариев,
в отношении которых закон допускает принудительное лишение собственности1. В данном случае такой подход оправдан, поскольку принудительный выкуп акций осуществляется в условиях, когда мажоритарный акционер имеет стратегическое намерение развивать бизнес
и повышать эффективность корпоративного управления. В отличие
от этого, исключение мажоритарного участника может поставить
под сомнение возможность дальнейшего существования корпорации2.
Дискуссионным является также вопрос о порядке применения данного
способа защиты права. Несмотря на то, что и абз. 4 ст. 67.1 и ст. 10
Закона об ООО говорят о том, что исключение участника из общества
возможно только в судебном порядке, в литературе высказывается
позиция, согласно которой любой спор можно решить в досудебном
порядке, а указание в законе на судебный порядок актуально только
тогда, когда стороны не договорились3. С данной позицией сложно
согласиться, поскольку закон не предполагает диспозитивного регулирования вопросов, связанных с исключением участника. Решение
суда носит в данном случае правопрекращающий характер, без которого
исключить участника невозможно. Как было отмечено выше, с прекращением права участия (членства) правовая связь между исключенным участником и корпорацией не разрывается. У участника остается
право требования выплаты действительной стоимости принадлежавшей
ему доли. Данное право также связано с участием в обществе и по этой
причине может быть отнесено к числу корпоративных. Несмотря на то,
что это право заключается в требовании к обществу, законодатель
не рассматривает его в качестве классического обязательства. Так, например, в соответствии с абз. 8 ст. 2 Федерального закона от 26.10.2002
1
См.: определение КС РФ от 03.07.2007 № 681-О-П // СЗ РФ. 2007. № 46. Ст. 5643.
2
Отметим, что по делу, рассмотренному в п. 8 Обзора, утв. Президиумом ВС РФ
25.12.2019, речь шла об исключении участников, владеющих в совокупности 2/3 уставного капитала общества. Оставляя в силе решение суда первой инстанции, которым
иск об исключении был удовлетворен, кассационный суд указал на то, что истцом были
предоставлены достаточные доказательства возможности продолжения деятельности
общества, в случае если будет произведена выплата стоимости доли исключенного
участника.
3
См.: Кузнецов А.А. Исключение участника из общества с ограниченной ответственностью.
158
Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав
№ 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»1 участники общества
обособляются от его кредиторов по обычным обязательствам, в связи
с чем на них не распространяется статус конкурсных кредиторов. Как
пояснил Верховный Суд РФ, обязательства общества перед своими
учредителями (участниками), вытекающие из такого участия (корпоративные обязательства), носят внутренний характер и не могут конкурировать с внешними обязательствами, то есть с обязательствами
должника как участника имущественного оборота перед другими участниками оборота. Именно по этой причине требования лиц по корпоративным обязательствам не подлежат включению в реестр требований кредиторов2. Конституционный Суд РФ в свою очередь подтвердил конституционность данной нормы, исключающей из числа конкурсных кредиторов учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия, «поскольку характер этих обязательств непосредственно связан с ответственностью данных лиц
за деятельность общества»3. Указанные обстоятельства еще раз подтверждают тот факт, что исключение участника не влечет за собой
автоматическое прекращение его правовой связи с обществом. Кроме
того, эта связь, заключающаяся в требовании к обществу о выплате
действительной стоимости доли, носит корпоративный характер. Таким
образом, при исключении участника не происходит одновременного
прекращения всех принадлежащих ему корпоративных прав. Некоторые
права продолжают существовать, хотя и в очень ограниченном виде.
Применение нормы об исключении участника из общества возможно в ситуации, когда по вине участника причиняется вред именно обществу, но не другому участнику. Однако некоторые ученые, в частности
А.А. Кузнецов, высказывают позицию, согласно которой исключение
1
См.: СЗ РФ. 2002. № 43. Ст. 4190.
2
См.: Обзор судебной практики ВС РФ № 2 (2018), утв. Президиумом ВС РФ
04.07.2018 // БВС РФ. 2019. № 3, № 4.
3
См.: определение КС РФ от 23.07.2020 № 1754-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы акционерного общества “УзАвто Моторс” на нарушение конституционных прав и свобод абзацем восьмым статьи 2 Федерального закона “О несостоятельности
(банкротстве)” во взаимосвязи со статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации; определение КС РФ от 26.03.2020 № 611-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы общества с ограниченной ответственностью “Торгинвест” на нарушение
конституционных прав и свобод абзацем восьмым статьи 2 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”; определение КС РФ от 30.01.2020 № 92-О «Об отказе
в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Титова Дмитрия Николаевича на нарушение его конституционных прав абзацем восьмым статьи 2 Федерального закона
“О несостоятельности (банкротстве)”» // ЭПС «Система ГАРАНТ».
159
Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав
возможно в случае причинения вреда одному из участников общества,
повлекшему к утрате доверия между участниками1. В обоснование своей
позиции автор ссылается на п. 1 Информационного письма № 151,
которым, по его мнению, «утрата доверия между участниками» названа
в качестве одного из оснований для исключения. Однако в указанном
пункте основанием для исключения является совершение действия,
заведомо влекущего вред для общества, что в свою очередь повлекло
нарушение доверия между его участниками и препятствует нормальной
деятельности общества. Указанная формулировка еще раз подтверждает
тот факт, что вред должен быть причинен непосредственно обществу.
Отметим, что схожей позиции придерживались и авторы проекта Гражданского уложения. «…Проект относительно товарищества простого,
полного и на вере… предоставляет остальным товарищам выделить
товарища, который неисполнением своих обязанностей или иным
образом нарушил интересы товарищества»2. Судебная практика также
исходит из того, что исключение участника направлено на защиту интересов общества в целом3 и представляет собой способ защиты интересов
самого общества, а не финансовых интересов участника4. В результате
проведенной реформы глава 4 ГК РФ была дополнена статьей 65.2,
регламентирующей права и обязанности участников корпорации. Так,
абз. 5 данной статьи установлена обязанность участника корпорации
не совершать действия, заведомо направленные на причинение вреда
корпорации. Появление данной нормы подвергалось критике в научной
литературе по причине того, что обязанность не причинять вред является общегражданской, а ее нарушение в силу принципа генерального
деликта влечет возникновение обязательства из причинения вреда (п. 1
ст. 1064 ГК РФ)5. Однако данная норма имеет важнейшее значение,
1
См.: Кузнецов А.А. Исключение участника из общества с ограниченной ответственностью. Отметим, что в качестве генеральной линии в данной работе исключение участника рассматривается как санкция за нарушение обязанности действовать
в интересах общества.
2
Гражданское уложение. Книга пятая: Обязательства: Проект Высочайше учрежденной Редакционной комиссии по составлению Гражданского уложения. Т. 4. Ст. 719–921.
С объяснениями. С.-Петербург: Тип. Правительствующего Сената, 1899. С. 461.
3
См.: постановление Арбитражного суда Центрального округа от 29.05.2020 № Ф10963/2020 по делу № А36-11070/2017 // ЭПС «Система ГАРАНТ».
4
См.: постановление Арбитражного суда Московского округа от 22.04.2019 № Ф054348/2019 по делу № А41-65841/2018 // ЭПС «Система ГАРАНТ».
5
См., например: Гутников О.В. Исключение участника юридического лица: мера
ответственности и способ защиты корпоративных прав // Вестник экономического
правосудия РФ. 2015. № 2. С. 102–127.
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]