Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Ограничение корпоративных прав как средство обеспечения интересов участников хозяйственных обществ. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 1011 / 2211 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 > Следующая >>>

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

третьим лицам. Участники, полагая, что преимущественное право покупки доли является дополнительным и, по смыслу п. 2 ст. 8 Закона об ООО, требует единогласного принятия, обращаются в суд с требованием о признании таких решений недействительными. Как правило, суды отказывают в удовлетворении подобных исков со ссылкой на то, что данное право закреплено в ст. 21 Закона об ООО и не является дополнительным1. В иных случаях участниками общества в качестве дополнительного права ошибочно трактуется право участника на выход из общества2, а также право давать согласие на отчуждение доли одним участником другому3. Нельзя согласиться и с утверждением о том, что дополнительные права «могут быть предоставлены определенному участнику вместе с возложением на него дополнительных обязанностей»4. Закон не обуславливает предоставление дополнительного права одновременным возложением на лицо дополнительной обязанности. Поскольку дополнительные права являются по своей природе корпоративными и устанавливаются в отношении корпорации, постольку им корреспондируют соответствующие обязанности корпорации. Суды также иногда демонстрируют непонимание сущности дополнительных прав. Интерес представляет одно из дел, рассмотренное в порядке надзора Президиумом Высшего Арбитражного суда РФ5. Фабула дела такова. Между обществами с ограниченной ответственностью «N» и «E», выступавшими в качестве застройщика и инвестора соответственно, был заключен договор о совместной деятельности по строительству административно-жилого здания. Спустя три года, общим собранием участников общества «N» принимается решение о том, что его участник «Т» в случае выхода из обще-

См.: определение ВАС РФ от 16.04.2012 № ВАС-4575/12 по делу № А41-21750/11 «Об отказе в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации»; определение ВАС РФ от 29.11.2010 № ВАС-15340/10 по делу № А4078538/09-137-578 «Об отказе в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации» // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 27.03.2019 № Ф0644988/2019 по делу № А06-5735/2018 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 06.01.2004 № А48-2549/0310 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

Юридические лица в российском гражданском праве: монография: в 3 т. Т. 1: Общие положения о юридических лицах / А.В. Габов, О.В. Гутников, Н.Г. Доронина и др.; отв. ред. А.В. Габов, О.В. Гутников, С.А. Синицын. М.: ИЗиСП при Правительстве РФ: ИНФРА-М, 2015.

См.: постановление Президиума ВАС РФ от 28.06.2011 № 287/11 по делу № А4326878/2009 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

101

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

ства имеет право на получение всех имущественных прав застройщика по договору о совместной деятельности. На этом же собрании принимается решение о внесении изменений в устав в связи с выходом участника «Т» из общества. В тот же день гражданин «Т» подает заявление о выходе из общества «N» и между данными лицами заключается договор о расчетах, по условиям которого «Т» выходит из общества, а «N» обязуется передать ему все имущественные права на помещение по договору о совместной деятельности. Сторонами подписывается акт о передаче имущественных прав на квартиры, административные помещения и парковочные места, находящиеся в данном помещении. Затем общество «N» обращается в суд, полагая, что договор о расчетах является ничтожной сделкой. Принимая решение об удовлетворении иска, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что данный договор заключен с нарушением положений ст. 26 Закона об ООО, регламентирующей порядок выхода участника из общества, поскольку условие о передаче имущественных прав на указанные выше объекты недвижимости не соответствуют порядку расчетов с участником, подавшим заявление о выходе из общества (в том числе в части определения действительной стоимости доли участника «Т»)1. Доводы «Т» о том, что по данному договору о расчетах ему были переданы дополнительные права по смыслу ст. 8 Закона об ООО, были справедливо отклонены судом первой инстанции. Апелляционный суд данную позицию поддержал. Однако суд кассационной инстанции, отменяя данные решения, пришел к выводу о том, что имущественные права застройщика «N» по договору о совместной деятельности, переданные «Т» на основании решения общего собрания и подписанного договора о расчетах, представляют собой дополнительные права, предусмотренные п. 2 ст. 8 Закона об ООО. А поскольку данные права были переданы «Т» до подачи им заявления о выходе2, положения ст. 26 Закона об ООО не подлежат применению. Таким образом, кассационный суд допустил ситуацию, при которой общество «N» предоставило своему участнику «Т» дополнительные права, повлекшие возникновение правоотношения между «Т» и третьим лицом, в данном случае обществом «Е», которое являлось стороной

Речь идет о положениях Закона об ООО, действовавших на момент рассмотрения дела.

Несмотря на то, что договор о расчетах содержал пункт, согласно которому заявление о выходе должно быть подано «Т» в течение двух дней после подписания договора, технически это заявление было подано «Т» в день подписания данного договора, что, однако, не повлияло на позицию кассационного суда.

102

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

договора о совместной деятельности. Более того, суд фактически признал существование дополнительного права в отношении лица, не являющегося участником общества, что противоречит нормам закона. Ясность внес Высший Арбитражный суд РФ. Отменяя постановление суда кассационной инстанции, суд подчеркнул, что дополнительные права могут быть предоставлены только лицу, имеющему статус участника общества, и только в отношении самого общества. Дополнительные права, во-первых, не могут порождать правоотношение между участником общества и третьим лицом, и, во-вторых, они прекращают свое существование в момент утраты лицом статуса участника. С прекращением права членства в обществе связан также вопрос о том, подлежит ли прекращению дополнительное право, принадлежащее совместно нескольким участникам, в случае отчуждения доли одним из них. По одному из дел, трем участникам общества с ограниченной ответственностью принадлежало дополнительное право по распоряжению объектом недвижимости, которое заключалось в том, что отчуждение данного объекта могло быть произведено только с согласия этих трех участников. Впоследствии двое участников продали свои доли третьему участнику, который произвел отчуждение данного объекта. При рассмотрении дела Арбитражный суд пришел к выводу о том, что на третьего участника – приобретателя долей – положение устава о предоставлении дополнительного права не распространяется. Однако суд апелляционной инстанции указал на то, что положение п. 2 ст. 8 Закона об ООО, в соответствии с которым дополнительное право в случае отчуждения доли к приобретателю не переходит, распространяется на случаи, когда дополнительными правами наделен лишь один участник общества. Поскольку в уставе данного общества указано, что дополнительными правами обладают три участника и отсутствует оговорка о том, что при выходе одного или нескольких участников из общества дополнительные права, предоставленные другому участнику (участникам), прекращают свое действие, суд признал за оставшимся участником наличие данного дополнительного права1. Принципиальным отличием непропорциональности объема прав участников непубличных обществ, по смыслу абз. 2 п. 1 ст. 66 ГК РФ, от дополнительных прав участников общества с ограниченной ответственностью является личный характер последних. Предусмотренный абз. 2 п. 2 ст. 8 Закона об ООО запрет на пе-

См.: постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 16.02.2005, 10.02.2005 № КГ-А40/264-05 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

103

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

реход дополнительных прав в случае отчуждения доли или части доли к ее приобретателю свидетельствует о неразрывной связи с личностью участника. Таким образом, непропорциональность объема прав, предусмотренная абз. 2 п. 1 ст. 66 ГК РФ, не может являться разновидностью дополнительных прав участников общества с ограниченной ответственностью несмотря на то, что следствием предоставления участнику дополнительных прав также является непропорциональность их объема по отношению к другим участникам. Буквальное толкование абз. 2 п. 1 ст. 66 ГК РФ свидетельствует о том, что уставом или корпоративным договором может быть установлен иной, не пропорциональный размеру доли, объем уже существующих корпоративных прав. Особенностью дополнительных прав, помимо личного характера, является также то, что они создаются уставом.

В ряде случаев предпринимаются попытки решить неопределенность в соотношении различных видов прав за счет их деления на основные и дополнительные. Некоторые авторы признают основными правами лишь те, которые в наибольшей степени способствуют реализации интересов участника общества в предпринимательской деятельности. Все остальные права, определяемые уставом, они относят к числу дополнительных прав1. Очень часто подобное можно наблюдать в отношении права на информацию, о неоправданном умалении которого речь шла в предыдущем параграфе. В этой связи полагаем, что подобные классификации неоправданно размывают понятие дополнительных прав. Одного лишь факта определения права в уставе общества также недостаточно для квалификации его в качестве дополнительного. Спорно утверждение о том, что «учитывая природу общества с ограниченной ответственностью именно как хозяйственного общества, было бы правильно, если бы такие (дополнительные. – Прим. О.Г.) права имели или корпоративную природу, или были преимущественными, или строились по модели обязательства»2. Полагаем, что дополнительные права представляют собой самостоятельный вид корпоративных прав и отличаются от преимущественных прежде всего тем, что носят личный характер. Интересна классификация дополнительных прав, предложенная С.Д. Могилевским, который наряду с реальными до-

См., например: Комментарий к Федеральному закону «Об обществах с ограниченной ответственностью» (постатейный) / С.М. Айзин, О.М. Оглобина, С.В. Соловьева и др.; под ред. М.Ю. Тихомирова. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Изд-во Тихомирова М.Ю., 2007.

Габов А.В. Общества с ограниченной и дополнительной ответственностью в российском законодательстве. М.: Статут, 2010. С. 84.

104

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

полнительными правами выделил целый ряд «ложных дополнительных прав», которые никакого отношения к правам в понимании ст. 8 Закона об ООО не имеют1. Нередко такую путаницу объясняют отсутствием четкого законодательного различия между диспозитивными возможностями установления отличного от предусмотренного законом порядка осуществления определенных прав и наделением участников общества дополнительными правами2. Вместе с тем категория дополнительных прав не определяется их перечислением или указанием на конкретное право. Она определяется исходя из наличия критериев, свойственных данной категории прав, важнейшим из которых является источник закрепления права. В отношении дополнительных прав таким источником выступает устав общества. При этом устав должен предусматривать само право, а не ограничиваться фиксацией порядка его осуществления. Перечень прав участников корпорации, закрепленный в п. 1 ст. 65.2 ГК РФ, не является исчерпывающим, поскольку участники могут иметь и другие права, предусмотренные законом или учредительным документом корпорации. Поэтому сам факт закрепления в уставе корпорации того или иного права не является достаточным основанием для квалификации его в качестве дополнительного. Необходимо наличие второго критерия, а именно персонального характера права. Краеугольным камнем отступления от принципа пропорциональности является необходимость соблюдения баланса интересов сторон, и связанная с этим проблема злоупотребления правом. Наделение дополнительными правами одних участников корпорации очень часто сопряжено с определенным ограничением прав других участников. Как показывает судебная практика, это зачастую влечет за собой неправомерное ограничение, а порой и лишение участников общества принадлежащих им корпоративных прав. Так, по одному из дел, рассмотренных судом кассационной инстанции, в уставе общества с ограниченной ответственностью содержался пункт, согласно которому в качестве дополнительного права было предусмотрено преимущественное право двух учредителей при избрании единоличного исполнительного органа. Директор должен был избираться по предложению либо с согласия данных учредителей и считался избран-

Подробнее об этом см.: Могилевский С.Д. О дополнительных правах участника общества с ограниченной ответственностью // Хозяйство и право. 2009. № 10. С. 3–17. Он же. Общество с ограниченной ответственностью: законодательство и практика его применения. М.: Статут, 2010.

См.: Глушецкий А.А. Указ. соч.

105

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

ным, если за его избрание проголосовали два учредителя независимо от голосования остальных учредителей по данному вопросу1. И здесь возникает вопрос не столько о квалификации данного права в качестве дополнительного, сколько о правомерности и допустимости подобного ограничения прав иных участников корпорации. Ограничение прав одних участников корпорации должно служить цели удовлетворения интересов иных участников, а также самого общества. В ситуациях, при которых устанавливается непропорциональность объема прав величине вклада в уставный капитал, обеспечение интересов участников происходит за счет предоставления им дополнительных правомочий, неких привилегий, которыми не обладают иные участники, права которых ограничиваются. Однако целью такого ограничения не может являться неправомерное лишение прав участников, не обладающих данной привилегией. В противном случае происходит нарушение баланса интересов сторон корпоративных отношений, а в ситуации, рассмотренной выше, – злоупотребление лицом принадлежащим ему правом. Высказываясь по данному делу, суд кассационной инстанции подчеркнул, что «возможность наделения участников общества дополнительными правами, предусмотренная п. 2 ст. 8 Закона об ООО, не предполагает наделение одних участников за счет лишения прав других участников общества, такое действие являлось бы злоупотреблением правом, не подлежащим судебной защите»2. В ином деле общим собранием участников было принято решение о недопуске участников общества на его территорию, не согласившись с которым, один из участников обратился в суд с требованием о признании недействительным протокола общего собрания в части принятия данного решения. Иск был удовлетворен судом первой инстанции и поддержан в апелляции. В обоснование кассационной жалобы заявитель указал на то, что предоставление участникам общества права на их допуск на территорию общества является вопросом наделения их дополнительным правом, соответствующим п. 2 ст. 8 Закона об ООО. В этой связи вынесение данного вопроса на повестку дня общего собрания и голосование по нему правомерно. При этом заявитель жалобы не усмотрел никакого нарушения корпоративных прав, полагая, что реализация, к примеру,

См.: постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 05.04.2007 № Ф08-1716/2007 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 05.04.2007 № Ф08-1716/2007 по делу № А32-66585/2006-45/54 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

106

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

права на получение информации о деятельности общества, возможна без доступа на его территорию, поскольку вся необходимая участнику документация может направляться ему посредством почтовой связи. Можно ли расценить данную ситуацию как вопрос о предоставлении дополнительных прав? Очевидно, что нет. И дело даже не в том, что реализация права на информацию невозможна без доступа участника на территорию общества. В данном случае речь идет не об ограничении права одного лица с целью обеспечения интересов другого, а о неправомерном лишении лица возможности осуществления принадлежащего ему права.

Как отмечалось выше, институт дополнительных прав известен лишь обществам с ограниченной ответственностью. Вместе с тем создание единой категории непубличных обществ повлекло за собой попытки унификации правового регулирования их деятельности. Так, при отсутствии в акционерных обществах конструкции дополнительных прав, Закон об АО допускает установление дополнительных обязанностей акционеров непубличного общества (п. 7 ст. 7 Закона об АО). Полагаем, что именно невозможность полноценной унификации вынуждает законодателя принимать подобные решения. В этой связи справедливо утверждение о том, что разница в правовом регулировании непубличного акционерного общества и общества с ограниченной ответственностью «…случайна и ничем не обусловлена»1. Ситуация усугубляется тем, что в отношении непубличных обществ все больше проявляются диспозитивные начала правового регулирования, в том числе посредством предоставления широких возможностей саморегулирования на уровне устава и корпоративного договора.

3. Преимущественные права

участников хозяйственных обществ

Помимо дополнительных прав ко второй группе исключений из принципа пропорциональности относятся преимущественные права, являющиеся примером комплексного характера ограничения корпоративных прав. Институт преимущественных прав служит цели обеспечения интересов корпорации и ее участников в постоянстве субъектного состава и усилении корпоративного контроля. Реализация этих интересов осуществляется за счет установления ограничений на право распоряжения акциями или долями в уставном капитале об-

См.: Бойко Т.С. Указ. соч. С. 46.

107

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

щества. Несоответствие данной категории прав основному принципу гражданского права – принципу равенства сторон – отмечал профессор В.П. Грибанов, что позволило ему выделить преимущественные права в особую категорию1. Преимущественные права участников хозяйственных обществ можно разделить на две группы. К первой группе относится преимущественное право акционеров, возникающее при дополнительной эмиссии акций. При этом данное право распространяется на приобретение акций, размещаемых по открытой подписке, а также на приобретение акций, размещаемых посредством закрытой подписки среди акционеров и иного заранее определенного круга лиц (ст. 40 Закона об АО). Ко второй группе относится преимущественное право акционеров и участников обществ с ограниченной ответственностью на приобретение акций (долей в уставном капитале), возникающее при отчуждении акций (долей в уставном капитале) третьим лицам. Как было отмечено выше, регулирование преимущественного права второй группы в обществах с ограниченной ответственностью и акционерных обществах существенно отличается. Если в непубличных акционерных обществах такое преимущественное право возникает у акционеров только в случае, если оно предусмотрено уставом (п. 3 ст. 7 Закона об АО) и распространяется на все возмездные сделки, то участники общества с ограниченной ответственностью обладают данным правом в силу закона и распространяется оно только на сделки купли-продажи (п. 4 ст. 21 Закона об ООО). Императивный характер преимущественного права приобретения доли при ее отчуждении третьим лицам в обществе с ограниченной ответственностью свидетельствует о невозможности его изменения или упразднения на уровне устава. В этой связи еще раз подчеркиваем неприменимость типовых форм устава общества с ограниченной ответственностью, предложенных Минэкономразвития, в которых указано, что участники общества не обладают преимущественным правом покупки доли при ее отчуждении третьему лицу2. Отметим, что данный вопрос подвергался обстоятельной критике в научной литературе. Так, С.Ю. Филиппова и И.С. Шиткина указывали на то, что установление в типовых уставах возможности отказа от преимущественного права покупки доли

Подробнее об этом см.: Грибанов В.П. Ответственность за нарушение гражданс-

ких прав и обязанностей. С. 295.

См.: приказ Минэкономразвития России от 01.08.2018 № 411 «Об утверждении типовых уставов, на основании которых могут действовать общества с ограниченной ответственностью» // ЭПС «Система ГАРАНТ».

108

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

фактически является обходом закона и в полной мере не соответствует ключевым идеям правового государства1. Помимо различного подхода к регулированию вопроса о преимущественном праве второй группы (императивное регулирование в обществах с ограниченной ответственностью и диспозитивное – в непубличных акционерных обществах), принципиальные различия есть и в квалификации предложения о продаже акций (долей). Так, в обществах с ограниченной ответственностью данное предложение является офертой (п. 5 ст. 21 Закона об ООО), в то время как в акционерных обществах – нет2. Признание предложения о продаже доли в качестве оферты уже подвергалось критике в научной литературе3. Основная проблема заключается в том, что в стремительно меняющихся рыночных условиях столь длительное время на акцепт оферты – тридцатидневный срок с даты ее получения обществом, который может быть увеличен уставом (абз. 2, 5 п. 5 ст. 21 Закона об ООО), ставит оферента в заведомо невыгодное положение, поскольку за это время рыночная цена доли может возрасти, а оферент будет связан уже сделанным предложением4. Кроме того, отсутствует унификация предмета сделки. Так, участники общества вправе приобрести часть предлагаемой на продажу доли (абз. 5 п. 4 ст. 21 Закона об ООО), в то время как в акционерном обществе преимущественного права покупки части акций не предусмотрено5. Возможность приобретения части доли не только вступает в противоречие с общей нормой ГК РФ о полном и безоговорочном акцепте оферты (положение абз. 2 п. 1 ст. 438 ГК РФ не устанавливает каких-либо исключений из этого правила), но и зачастую влечет многочисленные злоупотребления данным корпоративным правом.

См.: Филиппова С.Ю., Шиткина И.С. Типовые уставы: к вопросу о правовой природе и назначении // Закон. 2020. № 4. С. 152–160. Авторами данной статьи обосновано, что на момент разработки типовых уставов представители Минэкономразвития совершенно четко понимали императивный характер преимущественного права покупки доли в соответствии со ст. 21 Закона об ООО.

См. п. 10 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами споров о преимущественном праве приобретения акций закрытых акционерных обществ, утв. Информационным письмом Президиума ВАС РФ от 25.06.2009 № 131 // Вестник ВАС РФ. 2009. № 9.

См., например: Ломакин Д.В. Корпоративные права участников хозяйственных обществ: актуальные проблемы и перспективы нормативного регулирования. С. 356.

См. там же.

Об этом свидетельствует системное толкование положений абз. 2 п. 4 ст. 7 Закона об АО и подп. 5 п. 14 постановления Пленума ВАС РФ от 18.11.2003 № 19 «О некоторых вопросах применения Федерального закона «Об акционерных обществах» // Вестник ВАС РФ. 2004. № 1.

109

Глава II. Средства ограничения отдельных корпоративных прав

Показательным является одно из дел по продаже доли, составлявшей 50% уставного капитала общества. В соответствии с уставом общества, и участник, и само общество обладали преимущественным правом покупки части отчуждаемой доли. Воспользовавшись этим правом, общество и его участник частично акцептовали оферту1, решив приобрести 0,03% и 0,02% доли соответственно. Неудивительно, что продавец отказался от сделки, сочтя данные предложения отказом от акцепта и новой офертой. Покупатели обратились в суд с иском о признании за ними права собственности на спорные части доли. К разрешению данного дела суды апелляционной и кассационной инстанций подошли весьма формально, указав, что действия покупателей частей доли полностью соответствуют как нормам действующего законодательства, так и уставу общества, предусматривающему возможность покупки части доли2. Очевидно, что цель покупателей в данном случае состояла не в приобретении доли, и даже ее части, а в лишении продавца корпоративного контроля, которым он обладал в силу владения долей в 50% уставного капитала. Данное дело не единственный пример того, когда частичный акцепт оферты является злоупотреблением правом, поскольку преследует цель лишения мажоритарного участника контроля над обществом3. В отличие от дополнительных прав и непропорциональности объема прав, предусмотренной абз. 2 п. 1 ст. 66 ГК РФ, содержание и порядок осуществления преимущественного права вытекает из закона. Исключением является преимущественное право приобретения акций в случае отчуждения третьим лицам в непубличном акционерном обществе, в отношении которого установлено диспозитивное регулирование. Вместе с тем данное право влечет за собой ограничение оборотоспособности акций, что не соответствует их правовой природе.

Несмотря на очевидное противоречие абз. 2 п. 1 ст. 438 ГК РФ в решениях по данному делу использовалась формулировка «частичный акцепт оферты». При этом в решении суда первой инстанции согласие истцов заключить договор на иных условиях, чем указано в оферте, было справедливо квалифицировано в качестве отказа от акцепта и новой офертой. См.: решение Арбитражного суда Московской области от 22.03.2017 по делу № А41-80557/16 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 26.06.2017 № 10АП-6732/2017 по делу № А41-80557/16; постановление Арбитражного суда Московского округа от 26.09.2017 № Ф05-14140/2017 по делу № А41-80557/2016 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См., например: Ляскало А.Н. Квалификация корпоративных (рейдерских) захватов: вопросы применения ст. 159 и 170.1 УК РФ // Уголовное право. 2017. № 3. С. 48–56.

110

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 1011 / 2211 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]