Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Ограничение корпоративных прав как средство обеспечения интересов участников хозяйственных обществ. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 1617 / 2217 18 19 20 21 22 > Следующая >>>

Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав

поскольку закрепление этой обязанности позволяет применить наряду с общими положениями о возмещении вреда также специальные меры защиты, одной из которых и является право требовать исключения участника. Данное обстоятельство позволяет потребовать одновременно и возмещения убытков, и исключения из числа участников корпорации. В настоящее время судебная практика допускает заявление подобных требований в отношении членов органов управления корпорацией1. Ранее вопрос о том, допустимо ли исключение лица из состава участников общества за действия, совершенные им в качестве директора, не имел однозначного ответа. Первоначально судебная практика была достаточно противоречива, однако впоследствии был выработан общий подход, который позволял при наличии оснований, предусмотренных ст. 10 Закона об ООО, исключить из общества участника, совершившего деяния в статусе директора2.

3. Исключение участника в ситуации корпоративного конфликта

Особый интерес представляют ситуации, при которых требование об исключении участника заявляется при наличии корпоративного конфликта. До недавнего времени данное право было ограничено. Так, в соответствии с п. 35 Постановления № 25 иск об исключении не подлежал удовлетворению в случае, когда с таким требованием обращается участник, в отношении которого имеются основания для исключения. Впоследствии Верховный Суд РФ изменил свою позицию, указав на то, что ни наличие корпоративного конфликта, ни равное распределение долей между сторонами конфликта не являются основаниями для отказа в иске об исключении участника (см. п. 7 Обзора судебной практики по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах). Данный подход нашел отражение в научной литературе3

Более подробно данный вопрос освещен в работе: Степанов Д.И., Михальчук Ю.С. Ответственность директора перед корпорацией за причиненные ей убытки в судебной практике. М.: Статут, 2018.

Подробнее об этом см. там же.

Как отмечают А.А. Кузнецов и Д.В. Новак, «сама по себе констатация корпоративного конфликта или разногласий по вопросам управления юридически бессмысленна, ибо в ситуациях, когда ставится вопрос об исключении, всегда имеется корпоративный конфликт…» (цит. по: Кузнецов А.А., Новак Д.В. Вопросы корпоративного права в поста- новлении Пленума ВС РФ от 23.06.2015 // Вестник экономического правосудия РФ.

2015. № 2. С. 26–60).

161

Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав

и правоприменительной практике1. Как справедливо было указано в одном из решений суда, «наличие корпоративного конфликта присуще любому спору об исключении участника, именно за его разрешением и обращаются в суд спорящие стороны…»2, т.е. при предъявлении встречного требования об исключении суд должен по существу рассмотреть оба. Таким образом, было снято одно из ограничений права на исключение. Необходимо отметить, что дела об исключении участника в ситуации корпоративного конфликта наиболее распространены в судебной практике3. Данное обстоятельство позволило многим авторам сделать вывод о том, что институт исключения участника является средством разрешения тупиковых ситуаций4. В литературе высказана позиция, согласно которой исключение служит двум целям: наказанию участника за его виновное поведение и разрешению тупиковых ситуаций. С этим утверждением сложно согласиться. Во- первых, меры ответственности, применяемые в гражданском праве, не несут карательной функции. Их цель – восстановление имущественной сферы потерпевшего. Во-вторых, для разрешения тупиковых ситуаций существует множество иных, специально предназначенных для этого способов, широко известных как российскому, так и зарубежному праву5. Так, например, в англо-американском праве, способы разрешения тупиковых ситуаций, как правило, включаются в корпоративный договор. По этой же причине нельзя согласиться с предложением закреплять правила об исключении участника в корпоративном договоре6. В-третьих, еще в Информационном письме № 151 было указано на то, что институт исключения участника из общества не может быть использован для разрешения конфликта между участниками по вопросам управления обществом. «Действия участника должны создавать настолько серьезные препятствия в деятельности общества, что они не могут быть преодолены никаким другим образом, кроме как прекращением его участия в юридическом

См.: постановление Арбитражного суда Московского округа от 04.02.2020 № Ф0524791/2019 по делу № А40-317588/2018 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

Постановление Арбитражного суда Московского округа от 11.02.2020 № Ф0524701/2019 по делу № А40-46970/2019 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 22.06.2020 № Ф04-1940/2020 по делу № А45-23100/2019 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: Бородкин В.Г. Корпоративный договор как механизм разрешения тупиковых ситуаций в хозяйственном обществе // Закон. 2015. № 10. С. 138–146.

Подробнее об этом см. § 2 настоящей главы.

См.: Бородкин В.Г. Указ. соч.

162

Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав

лице»1. Как показывает анализ судебной практики, несмотря на императивное регулирование и многочисленные разъяснения на уровне высшей судебной инстанции, институт исключения очень часто используется с целью злоупотребления правом. Зачастую, заявляя требование об исключении, участник пытается решить существующий в обществе конфликт, нарастить корпоративный контроль, решить иные проблемы, связанные с деятельностью общества. Суды исходят из того, что наличие корпоративного конфликта само по себе, по смыслу ст. 10 Закона об ООО, не является достаточным основанием для исключения участника из общества2. «Исключение из состава участников… не может являться механизмом для разрешения конфликта между участниками общества»3. Более того, в случае если действительной причиной обращения в суд с требованием об исключении является желание за счет интересов другого участника разрешить корпоративный конфликт, в иске будет отказано4. Очень часто злоупотребление правом происходит в случае заявления встречного требования об исключении. Суды признают недопустимыми ситуации, когда первоначальный и встречный иски об исключении заявляются с целью нарастить корпоративный контроль одной из групп участников общества5. Иногда, с целью избежать исключения из общества, участник может произвести отчуждение своей доли. По одному из дел, участник общества, предвидя возможный иск о его исключении, совершил дарение доли в пользу своей супруги. При этом он продолжил свою деятельность в обществе в качестве единоличного исполнительного органа, что позволило ему сохранить контроль над ним. Особый интерес представляет тот факт, что отчуждение доли было произведено участником общества после подачи иска о его исключении из состава участников. Суд признал данную сделку ничтожной и указал, что отчуждение доли в данном случае не может выступать основанием для отказа в удовлетворении

Постановление Арбитражного суда Московского округа от 08.11.2017 № Ф0516212/2017 по делу № А40-207433/2016 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 11.06.2020 № Ф06-58506/2020 по делу № А65-16767/2019; решение Арбитражного суда г. Москвы от 18.03.2016 по делу № А40-251701/15-48-2048 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 19.02.2018 № Ф0629989/2018 по делу № А55-11621/2017 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 28.05.2020 № Ф0660943/2020 по делу № А55-6557/2019 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: постановление Арбитражного суда Московского округа от 19.07.2017 № Ф059459/2017 по делу № А40-177366/2016 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

163

Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав

иска об исключении из состава участников общества1. В ином деле истец также пытался доказать наличие злоупотребления правом со стороны участника, совершившего отчуждение доли с целью избежать исключения из общества. Однако суд занял формальную позицию, мотивировав отказ в иске тем, что договор дарения соответствует требованиям действующего законодательства2. Таким образом, практика злоупотребления правом на исключение широко распространена. В этой ситуации формальный подход судов недопустим. Зачастую исковые требования об исключении воспроизводят нормы действующего законодательства при отсутствии какой-либо доказательной базы. Так, истец обратился с иском об исключении участника за грубое нарушение своих обязанностей и нанесение ущерба обществу в особо крупном размере. Исследовав материалы дела, суд отказал в иске, мотивировав это тем, что данный участник «с долей 15%, не является исполнительным органом Общества, не имеет доступа к имуществу и финансам общества. Размер доли 15% не позволяет участнику… принимать или блокировать решения, принятые другими участниками… Невозможность деятельности общества не подтверждена…»3. Одним из самых спорных моментов является распространение института исключения участника на непубличные акционерные общества. Это право вызывает ряд вопросов как теоретического, так и практического характера.

Во-первых, сама по себе возможность исключения участника свидетельствует о личном характере отношений членов корпорации, на что неоднократно обращалось внимание в научной литературе. Так, А.В. Габов называет возможность исключения участника из общества одним из трех реальных личных элементов в конструкции общества с ограниченной ответственностью4. Характеризуя данный элемент в качестве товарищеского, автор обращается к проекту Гражданского уложения, авторы которого обосновали возможность исключения участника товарищества с переменным составом5. В отношении общества

См.: постановление Арбитражного суда Центрального округа от 25.02.2020 № Ф10-

272/2019 по делу № А54-4343/2016 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: постановление Арбитражного суда Центрального округа от 24.05.2017 № Ф10-

1905/2017 по делу № А14-9898/2016 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

Постановление Арбитражного суда Московского округа от 20.08.2019 № Ф05-

12483/2019 по делу № А40-6921/2019 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

Подробнее об этом см.: Габов А.В. Общества с ограниченной и дополнительной

ответственностью в российском законодательстве. С. 48–49.

Поскольку проект предоставлял право на исключение товарища членам просто-

го, полного товарищества, а также товарищества на вере, авторы проекта требовали,

164

Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав

с ограниченной ответственностью такой подход оправдан ввиду следующего. Исторически общество с ограниченной ответственностью занимало некую промежуточную позицию: оно уже не являлось в чистом виде объединением лиц, но в силу определенной значимости личностного фактора еще «не дотягивало» до полноценного объединения капиталов. Впервые в российском правопорядке вопрос о целесообразности внедрения новой формы юридического лица – товарищества с ограниченной ответственностью – был поставлен при обсуждении проекта Гражданского уложения. Поводом послужило издание Французского закона 1863 г. и Германского закона 1892 г., закрепивших нормативно-правовое регулирование новой организационно-правовой формы юридического лица – товарищества с ограниченной ответственностью (Sociétés à responsabilité limitée и Reichsgesetz betreffend die Gesellschaften mit beschränkter Haftung соответственно). Проведя анализ положений Германского закона 1892 г., авторы Уложения отметили принципиальное отличие новой формы от акционерных обществ, которое заключалось в том, что товарищество с ограниченной ответственностью не является таким соединением капиталов, при котором личность товарищей теряет значение. Более того, за счет положений закона, регулирующих правила о неравенстве вкладов, их изъятии из биржевого оборота и круговой ответственности товарищей за целостность основного капитала, происходит существенное усиление личностного элемента1. Отметим, что форма товарищества с ограниченной ответственностью была отвергнута составителями Уложения именно как недостаточно полезная и необходимая, «чтобы приносить ей в жертву одно из коренных начал права»2. Законодательное закрепление организационно-право-

«чтобы это право удалить из своей среды недостойного товарища было предоставлено членам товарищества с переменным составом» (цит. по: Габов А.В. Общества с ограни- ченной и дополнительной ответственностью в российском законодательстве).

Подробнее об этом см.: Гражданское уложение: Книга пятая: Обязательства. Проект Высочайше учрежденной Редакционной Комиссии по составлению Гражданского Уложения. Т. 3. Ст. 505–718. С объяснениями. С.-Петербург: Тип. Правительствующего Сената, 1899. С. 318.

Речь идет об основном понятии имущественной ответственности по обязательствам, согласно которому должник отвечает перед верителем всем своим имуществом. Отступление от данного принципа (т.е. ограничение ответственности размером внесенного вклада) допускалось лишь настолько, насколько оно оправдывалось невозможностью капиталиста участвовать лично в делах предприятия и предоставлялось акционеру, вкладчику в товариществе на вере и негласному вкладчику. Подробнее об этом см.: Гражданское уложение: Книга пятая: Обязательства. Проект Высочайшей учрежденной Редакционной Комиссии по составлению Гражданского Уложения. Т. 3. С. 319.

165

Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав

вой формы товарищества с ограниченной ответственностью впервые произошло в Гражданском кодексе РСФСР 1922 г.1 Однако в отличие от немецкой и французской конструкций, предусматривавших ограничение ответственности участников размером внесенного вклада, отечественная модель товарищества сохраняла некоторые элементы традиционного представления об имущественной ответственности. Так, ст. 318 Кодекса предусматривала личную ответственность участников в одинаковом для всех товарищей кратном размере к сумме вклада каждого товарища. Однако последовавшее в 30-е гг. прошлого века огосударствление советской экономики, ее командно-административный характер исключали возможность самостоятельного участия в хозяйственной деятельности, в связи с чем необходимость законодательного закрепления подобной организационно-правовой формы в Гражданском кодексе РСФСР 1964 г.2 отсутствовала.

Потребность в регламентации отношений с участием хозяйственных обществ возникла только в период перестройки. Одним из наиболее удачных образцов нормативного регулирования деятельности хозяйственных обществ являлось Постановление Совмина СССР от 19.06.1990 № 590 «Об утверждении Положения об акционерных обществах и обществах с ограниченной ответственностью и Положения о ценных бумагах»3 (далее – Положение № 590), которое может служить примером высокой юридической техники. Структурно в Положении № 590 было предусмотрено три раздела: первый раздел был посвящен общим положениям о хозяйственных обществах, второй и третий разделы регулировали особенности правового положения акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностью. При этом Положение № 590 исходило из единого понимания конструкции акционерного общества. Так, в соответствии с п. 40 и п. 58 Положения № 590 как при создании общества, так и при проведении дополнительной эмиссии акции могли быть распространены путем открытой подписки на них либо в порядке распределения среди учредителей. Искусственное выделение типов акционерных обществ явилось следствием некрити-

См.: Собрание узаконений РСФСР. 1922. № 71. Ст. 904. Утратил силу в связи

с принятием Гражданского кодекса РСФСР 1964 г.

См.: Ведомости ВС РСФСР. 1964. № 24. Ст. 406. Федеральным законом от 18.12.2006 № 231-ФЗ Гражданский кодекс РСФСР признан утратившим силу с 01.01.2008 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: СП СССР. 1990. № 15. Ст. 82. Постановлением Правительства РФ от 25.10.2012 № 1098 настоящее постановление признано не действующим на территории РФ // ЭПС «Система ГАРАНТ».

166

Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав

ческого заимствования аналогичных конструкций из англо-американского права и впервые нашло свое отражение в п. 7 Положения об акционерных обществах, утвержденного Постановлением Совмина РСФСР от 25.12.1990 № 6011 (далее – Положение № 601). Одновременно с Положением № 601 появляется Закон РСФСР от 25.12.1990 № 445-Ⅰ «О предприятиях и предпринимательской деятельности»2. Несмотря на скудное правовое регулирование, ограничившееся рамками одной статьи, данным законом была не только введена новая организационно-правовая форма юридического лица – товарищество с ограниченной ответственностью, но и был поставлен знак равенства между товариществом и акционерным обществом закрытого типа. Более того, с легкой руки законодателя в отношении имущества товарищества была установлена множественность субъектов права собственности на имущество юридического лица3. Данная коллизия была разрешена только с принятием в 1994 г. Гражданского кодекса РФ, закрепившего в п. 1 ст. 66 право собственности на имущество, созданное за счет вкладов учредителей (участников), а также приобретенное или произведенное в процессе деятельности товарищества или общества, непосредственно за юридическим лицом4. Результатом недавнего реформирования ГК РФ стало принципиальное изменение подхода законодателя к построению всей системы корпоративных прав участников хозяйственных обществ. Несмотря на то, что хозяйственные общества по-прежнему характеризуются ГК РФ в качестве объединений капиталов, ряд ученых справедливо отмечают относительный характер значимости личностного фактора как для обществ, так и для товариществ. Примером могут служить общества, состоящие из одного лица, личность которого будет играть принципиальное значение в его деятельности, а также товарищества, участники которых (полные товарищи) поручают ведение дел одному или нескольким

См.: СП РСФСР. 1991. № 6. Ст. 92 (Постановлением Правительства РФ от 06.03.1996 № 262 настоящее постановление признано утратившим силу) // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1990. № 30. Ст. 418 (Федеральным законом от 21.03.2002 № 31-ФЗ настоящий Закон признан утратившим силу с 01.07.2002) // ЭПС «Система ГАРАНТ».

Речь идет о п. 3 ст. 11 Закона, которым был установлен режим общей долевой собственности участников на имущество товарищества при одновременном признании права собственности на данное имущество за юридическим лицом.

Подробнее об этом см.: Хохлов С.А. Право собственности и другие вещные права // Избранные труды по гражданскому и хозяйственному праву. Екатеринбург: Бизнес, менеджмент и право, 2016. С. 544.

167

Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав

товарищам1. П. Беренс характеризует данный процесс в качестве «персонализации объединения капиталов и капитализации объединения лиц»2. Вместе с тем в современном российском законодательстве о значимости личностного фактора свидетельствует ряд норм, регулирующих деятельность общества с ограниченной ответственностью. Это, прежде всего, институт преимущественных и дополнительных прав, детальная регламентация права на выход из общества, и, наконец, институт исключения участника. В акционерном обществе, представляющем собой объединение капиталов, личный фактор никогда не имел существенного значения, что проявлялось, в том числе в праве свободного выхода из общества. По этой же причине исключение акционера невозможно в публичном обществе. А поскольку личность акционера не важна, постольку нельзя при нарушениях, аналогичных предусмотренным ст. 10 Закона об ООО, использовать средства воздействия личного характера, которым является исключение участника. За неисполнение акционером своих обязанностей необходимо применять меры воздействия имущественного, а не личного характера.

Отметим, что в настоящее время законодатель все же проявляет некоторую непоследовательность в оценке значимости личностного фактора в деятельности непубличных акционерных обществ. Так, при проведении реформы было исключено количественное ограничение численности акционеров для непубличных обществ, что само по себе говорит о нивелировании личностного фактора и о понимании акционерного общества в качестве объединения капиталов. В то же время распространение механизма исключения участника на непубличные акционерные общества свидетельствует об обратном и искусственно сближает их с обществами с ограниченной ответственностью.

Практический аспект проблемы заключается в том, что в акционерных обществах ни на уровне специального закона, ни на уровне судебной практики нет регламентации механизма исключения акционера из общества. Разъяснения, содержащиеся в п. 35 Постановления № 25 носят общий характер и ничего нового к содержанию и порядку реализации права на исключение участника из общества не добавляют.

Подробнее об этом см.: Ломакин Д.В. Корпоративные права участников хозяйственных обществ: актуальные проблемы правоприменения и перспективы нормативного регулирования. С. 343 и далее.

Беренс П. Правовое положение товариществ и обществ. Предпринимательское пра- во // Проблемы гражданского и предпринимательского права Германии. М., 2001 (цит. по: Ломакин Д.В. Корпоративные права участников хозяйственных обществ: актуальные проблемы правоприменения и перспективы нормативного регулирования. С. 343).

168

Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав

Однако наибольшую сложность представляет не отсутствие юридико-технической процедуры в отношении акционеров непубличных обществ, а неопределенность правового режима акций, принадлежащих исключенному участнику корпорации. В обществе с ограниченной ответственностью доля исключенного участника переходит к обществу, на которое возлагается обязанность выплатить этому участнику действительную стоимость принадлежавшей ему доли (п. 4 ст. 23 Закона об ООО). Можно предположить, что исключение акционера из непубличного акционерного общества должно влечь за собой схожие последствия – переход акций к обществу. Однако это невозможно в силу того обстоятельства, что образование казначейских акций допускается только в случаях, прямо предусмотренных законом (абз. 4 ст. 34, п. 1, 2 ст. 72, п. 1 ст. 75, а также абз. 2 п. 3 ст. 7 Закона об АО в случае, если уставом непубличного акционерного общества предусмотрено преимущественное право приобретения акций). В этой связи спорно утверждение о том, что при исключении акционера возможно присуждение его акций в пользу акционерного общества по правилам ст. 72 Закона об АО1. Данная статья устанавливает основания и порядок приобретения обществом размещенных акций, в то время как при исключении участника общество не приобретает его акции, они переходят к обществу на основании закона, а не по сделке. Кроме того, отсутствует порядок определения действительной стоимости акций исключаемого акционера. В литературе высказано предложение по аналогии закона применять в данном случае порядок расчета выкупной цены акций акционера, приобретаемых у него акционерным обществом в порядке ст. 75–77 Закона об АО2. Однако нам представляется, что если и применять аналогию закона, то это должен быть п. 4 ст. 23 Закона об ООО, устанавливающий порядок определения действительной стоимости доли участника. Это обусловлено следующим. Во-первых, ГК РФ установил общий порядок для всех непубличных обществ. Поскольку в отношении обществ с ограниченной ответственностью он определен, то исходя из целей унификации, логично применять этот порядок и в отношении акционерных обществ. Во- вторых, применение положений Закона об АО, регулирующих выкуп акций по требованию акционеров, спорно ввиду того, что данный

См.: Рогалева М.А. Алгоритм квалификации гражданских дел (на примере защиты

прав инвесторов в сфере рынка ценных бумаг). М.: Статут, 2018.

Подробнее об этом см.: Корпоративное право: учебный курс. Т. 2 / отв. ред.

И.С. Шиткина.

169

Глава III. Отдельные основания прекращения корпоративных прав

выкуп имеет иную природу: он представляет собой сделку, в то время как при исключении акционера акции переходят к обществу по установленному законом основанию, а сам переход является следствием исключения. Что касается судебной практики, то на сегодняшний день она крайне скудна. Это обстоятельство позволило некоторым авторам сделать вывод о том, что «право требовать исключения акционеров существует в большей степени лишь на бумаге»1. Это не совсем так. Дела об исключении акционеров встречаются в судебной практике2. При рассмотрении подобных споров суды руководствуются общими разъяснениями, данными в п. 35 Постановления № 25, а также нормами ГК РФ о недопустимости злоупотребления правом. Суды не склонны проводить грань между участниками обществ с ограниченной ответственностью и акционерами непубличных обществ. Так, в одном из решений по делу об исключении акционера указано, что исключение «может применяться… при доказанности грубого нарушения участником (акционером) общества своих обязанностей либо поведения участника (акционера), делающего невозможной или затрудняющей деятельность общества. Данная мера направлена на защиту добросовестных участников (акционеров) общества, а ее целью является устранение вызванных поведением одного из участников (акционеров) препятствий к осуществлению нормальной деятельности общества»3. При рассмотрении данного дела в решении суда первой инстанции напрямую было указано, что, отказывая в удовлетворении иска, суд руководствуется как положениями ст. 67 ГК РФ и п. 35 Постановления № 25, так и правовой позицией, изложенной в Информационном письме № 1514. В подавляющем большинстве дел суды отказывают в иске об исключении акционера, при этом они применяют п. 1 ст. 67 ГК РФ непосредственно, несмотря на отсутствие соответствующих положений в Законе об АО. Наконец, наибольшие затруднения вызывает исполнение решения суда по делу об исклю-

Крылов В.Г. Практические аспекты реализации некоторых прав миноритарными акционерами непубличных акционерных обществ // Гражданское право. М.: ИГ Юрист, 2019.

Фабулы многих дел об исключении акционеров приведены в следующей работе: Осипенко О.В. Актуальные проблемы системного применения инструментов корпоративного управления и акционерного права.

Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.02.2018 № 17/АП-1334/2017-ГК по делу А71-15959/2016 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

См.: решение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 11.10.2017 по делу А71-15959/2016 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

170

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 1617 / 2217 18 19 20 21 22 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]