Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общая теория перевода. Учебно-методическое пособие
.pdf
51
Церковь в эпоху возрождения ужесточает борьбу за свою
чистоту, которую она также связывает с буквальным переводом.
Пострадал и Этьен Доле. За неканоническое истолкование
одной реплики Сократа он был приговорен церковным судом к
смерти и сожжен на костре в 1546 г.
Этьену Доле (1509-1546) ставили в вину перевод на
латинский язык Диалогов Платона, в которых высказывалась
мысль о возможностях перевоплощения души. В переводе
диалога «Антиох» Доле сделал одно, на первый взгляд
несущественное добавление: rien du tout, т.е. совсем, вовсе,
которое, видимо, показалось ему уместным и придавало всему
высказыванию завершенность и гармонию: “Pourquoi elle (la
mort) ne peut rien sur toy, car tu n’es encore prest à décéder; et
quand tu seras décédé, elle n’y pourra rien aussi, attendu que tu ne
seras plus rien du tout” − «Почему смерть не властна над тобой?
Потому что ты еще не готов к кончине, а когда ты умрешь, она
также будет бессильна, учитывая, что тебя больше не
будет совсем». Безобидное добавление, сделанное Доле, на
самом деле искажало смысл высказывания, ведь оно утверждало
абсолютный конец превращения в «ничто» и таким образом
ставило под сомнение положение о бессмертии души.
Инквизиция сочла это достаточным основанием, чтобы
расправиться с Этьеном Доле, который и до этого преследовался
церковью и властями за поступки и высказывания, не имевшие
ничего общего с переводческой деятельностью.
Однако настоящий перелом в истории перевода наступил
только тогда, когда ревизии подвергается главный текст в жизни
людей того времени – Библия. Этот перелом связан с
реформацией самой церкви и в первую очередь с
именем Мартина Лютера (1483–1546).
Мартин Лютер, немецкий священник, доктор теологии
предложил принципиально новый перевод Священного писания,
который с одной стороны соблюдал каноническую полноту и
52
точность передачи содержания, а с другой был понятен и знаком
любому человеку, т.е. ориентировался на нормы общенародного
языка. Именно такой текст должен был позволить простому
народу общаться с Богом без посредников. Новый перевод
Библии, выполненный на основе принципов Мартина Лютера,
стал основной опорой Реформации христианской церкви.
Новые принципы перевода, ориентированные на полное
самостоятельное понимание текста переводчиком, и тем, кто его
читает, распространились на перевод Библии в других странах и
на перевод не только христианских, но и светских текстов. В это
же время расширяется диапазон перевода нехудожественных
текстов в связи с развитием светского знания. Переводятся
сочинения по астрономии, врачебному делу, алхимии,
географии. Принцип полной передачи содержания средствами
родного, понятного всем языка утверждается и здесь.
Важно отметить, что новаторский перевод Библии стал
основой формирования в Германии литературного языка и
стимулом для развития немецкой национальной литературы и
художественного перевода.
Классицистический период. Вольный перевод.
Начиная с конца XVII в. в европейских литературах
определяются принципы перевода, согласно которым текст
должен отвечать нормам эстетики классицизма. Лучшим
переводом признавался перевод, приближенный к некоему
художественному идеалу. Перевод должен был удовлетворять
требованиям «хорошего вкуса», поэтому самый приятный
перевод считался и самым верным. Текст оригинала
рассматривался как сырой, несовершенный материал, поэтому
вполне допустимыми считались как изменение содержания
(сюжета, композиции, состава персонажей), так и средств
выражения этого содержания. В результате исчезало всякое
авторское и стилистическое своеобразие подлинника.
Своеобразным было также и отношение к нормам языка
53
перевода. Текст должен был соответствовать нормам того языка,
на который переводился, но эти нормы трактовались иначе, чем
в концепции Лютера. Установка на общенародный язык
сменилась на язык литературного жанра, во многом далекий от
разговорного.
Наибольшее распространение и теоретическое
обоснование такой «украшательский» подход к переводу
получил у французских переводчиков, где в XVIII в.
сформировалось целое литературное и переводческое течение,
которое вошло в историю перевода под названием «прекрасные
неверные» (les belles infidels). Французы в то время считали себя
единственными обладателями совершенного вкуса, требованиям
которого, по их мнению, не отвечали ни классические
произведения, ни литературные произведения других народов,
именовавшиеся «варварскими». Французские писатели и поэты,
обратившись к переводу, взялись за переделку классических
произведений и произведений «варваров», к которым они
относили и Шекспира, и Сервантеса. Так, при переводе трагедий
Шекспира на французский язык устранялись все отступления от
эстетического идеала, каковыми считались смешение прозы и
поэзии, употребление грубой и просторечной лексики и др.
Такое свободное обращение с текстом оригинала является
примером вольного перевода, в котором переводчик по какимлибо причинам (в силу низкой квалификации или отсутствия
должного уважения к переводимому тексту) допускает
неоправданные отклонения от подлинника или его искажение.
«Склонение на наши нравы» − культурная адаптация
и вольный перевод.
Другой причиной вольного перевода может быть
чрезмерное и необоснованное использование переводчиком
приемов культурной адаптации, в результате чего переводимый
текст либо полностью, либо частично теряет национальную
специфику и авторский стиль. В качестве примера можно
54
привести переводческую практику, которая сложилась в России
в конце XVII – начале XIX века и получила
название «склонение на наши нравы». Переводчики заменяли
иноязычные имена и бытовые детали оригинала русскими
именами и деталями родного быта, переносили действие в
российскую действительность. Так, у Гавриила Романовича
Державина в переводе Горация «Похвала сельской жизни»
читатель встречает упоминание о «горшке горячих добрых щей»
и сугубо русскую реалию «Петров день». Известный переводчик
Е. И. Костров переводя «Илиаду» Гомера, вводит такие
культурные замены, как «сапоги», «сталь», «пуговицы»;
переводчик Глебов русифицирует личные имена у Вольтера:
Перро, Колен и Пиретта превращаются в Сидора, Карпа и
Агафью. В финале трагедии Шекспира «Ромео и Юлия» у
переводчика Василия Померанцева враждующие семьи
Монтекки и Капулетти примиряются. Такого рода вольности,
тем не менее, не были продиктованы личным произволом
переводчика, поскольку именно такая форма передачи
произведений для того времени была закономерным явлением,
обусловленным общественно-культурными запросами.
Переводчики выполняли возложенную на них
просветительскую миссию ознакомления общества с
иностранными произведениями, стремясь при этом освоить
чужой литературный опыт и обогатить тем самым родную
литературу. Оригинал же рассматривался ими как подспорье для
создания совершенного текста.
Романтический перевод. Теория непереводимости.
В конце XVIII в. отчетливо проявляются симптомы
нового отношения к тексту и его переводу. Людей все больше
начинают интересовать собственная история и собственное
творчество. Человек постепенно начинает осознавать свою
национальность. К тому времени складывается и оформляется
светская художественная литература с ее жанровым
55
разнообразием, в книжный язык мощно вливается фольклорное
языковое богатство. Литературное произведение теперь
воспринимается как национальная ценность, как национальное
достояние. Новый настрой в обществе не мог не отразиться на
переводе, в котором на первый план выходит стремление
передать национальное своеобразие литературных
произведений других народов. Изменение отношения к
оригиналу позже очень точно сформулировал Пушкин: «От
переводчиков стали требовать более верности и менее
щекотливости и усердия к публике – пожелали видеть Данте,
Шекспира и Сервантеса в их собственном виде, в их народной
одежде». Акцент на «народной одежде» становится ведущим. В
Европе заново переводятся произведения Шекспира,
Сервантеса, Мильтона, в которых переводчики-романтики
пытались разными способами передать национальную
специфику литературы других народов.
Отмеченные различия в языках разных народов, которые
увязывались воедино с их историей и культурой, дали толчок
сравнительным лингвистическим исследованиям. Появилось
сравнительное языкознание. Научные выводы о специфике
языков в этот период, а также романтическое представление о
языке как живом организме смыкались с представлениями об
уникальности каждого народа, выраженной в его
«ментальности», которая в свою очередь, есть проявление
«духа» народа. Каждый народ, согласно рассуждениям одного
из основоположников сравнительного языкознания Вильгельма
Гумбольдта, мыслит и чувствует по-разному, что отражается в
его языке; язык же, в свою очередь, воздействует на человека
активно. Получается такая специфика, которую вряд ли можно
передать средствами другого языка.
В результате таких рассуждений в конце XVIII в. впервые
зарождается сомнение в возможности перевода. Наиболее
категорично это сомнение формулирует именно Вильгельм
56
Гумбольдт: «Всякий перевод, безусловно, представляется мне
попыткой разрешить невыполнимую задачу. Ибо каждый
переводчик неизбежно должен разбиться об один из двух
подводных камней, слишком точно придерживаясь либо своего
подлинника за счет вкуса и языка собственного народа, либо
своеобразия собственного народа за счет своего подлинника.
Нечто среднее между тем и другим не только трудно
достижимо, но и просто невозможно». Эту позицию на рубеже
XVIII-XIX вв. разделяют известный немецкий языковед и
переводчик Август Шлегель и другие романтики. По сути дела,
такой взгляд есть первая констатация того, что перевод не
может быть полной копией оригинала, и потери здесь
неизбежны. Следует отметить, что теория непереводимости не
получила широкого распространения, поскольку противоречила
самой практике перевода.
«Золотой век» перевода в России.
В XIX веке романтизм пришел и в Россию. Это столетие
по праву называют «золотым веком» не только русской
литературы, но и русского перевода. Новая русская школа
перевода начала формироваться благодаря, в первую очередь,
вкладу таких известных деятелей культуры, как
историк А. Карамзин и поэт В. Жуковский. Последнего Пушкин
называл «гением перевода». Жуковский был талантливым
поэтом, но значительную часть его творчества составляли
переводы. Он переводил с английского, французского,
старославянского, латинского и немецкого языков. Благодаря
ему, русские читатели получили доступ ко многим
произведениям Шиллера, Гете, Байрона, Вальтера Скотта и
других корифеев мировой литературы. Диапазон его творческих
поисков поразителен: от переводов сказок Шарля Перро и
братьев Гримм до «Одиссеи» Гомера и знаменитого эпоса
«Слово о полку Игореве».
57
Следует отметить, что почетное место в истории перевода
в России принадлежит двум величайшим русским поэтам
А. С. Пушкину и М. Ю. Лермонтову. Хотя в их творчестве
переводы занимали сравнительно скромное место, они внесли
значительный вклад в повышение качества художественных
переводов в России. В поэтических парафразах и подражаниях
они сумели воспроизвести наиболее важные особенности
иностранной поэзии, но самое главное − их творения были
замечательными произведениями искусства, не уступающими
их оригинальным шедеврам. Их переводы-парафразы
послужили образцовыми примерами для других переводчиков,
поскольку они утверждали главный принцип, что хороший
художественный перевод должен быть неотъемлемой частью
национальной литературы на языке перевода. Особо следует
подчеркнуть роль А. С. Пушкина в развитии русской школы
перевода. Пушкин постоянно проявлял большой интерес к
переводческой проблематике, и его критические заметки о
переводах отличаются объективностью и глубиной. Он
подчеркивал важность правильного отбора литературных
произведений для перевода, а его требования верности
оригиналу в сочетании с высоким качеством и выразительностью литературного стиля переводчика оказали
благотворное влияние на лучших переводчиков России в 19-м и
20-м веках.
Хотя в этот период большинство переводчиков ратовало
за вольный перевод, некоторые из них продолжали настаивать
на максимальной близости перевода к оригиналу, на крайнем
буквализме даже в ущерб смыслу и понятности. Среди них были
и такие известные литераторы, как П. Вяземский, Н. Гнедич,
А. Фет, которые много переводили с разных языков. Правда,
они сами не всегда придерживались провозглашаемых ими
принципов. Порой талант и художественная интуиция переводчика преодолевали барьеры буквализма. Переводы
58
Вяземского произведений Мицкевича не лишены литературных
достоинств, а работы Гнедича, особенно перевод «Илиады»
Гомера, высоко оценил Пушкин. Крайний формализм Фета
обрек на неудачу большинство его переводов, но и в них можно
обнаружить немало удачных решений.
Вольные переводы использовались для пропаганды
демократических идей вопреки официальной цензуре. Такие
переводчики, как В. Курочкин, Д. Минаев, М. Михайлов и
некоторые другие, достигали этой цели путем подбора
соответствующих текстов для перевода или путем внесения
незаметных изменений в текст перевода, вызывавших
ассоциации с российской действительностью того времени.
Использование перевода в качестве орудия диссидентства стало
традицией в русской истории.
После Октябрьской революции 1917 года в России
произошел новый подъем переводческой деятельности. По
инициативе М. Горького было сразу же создано новое
издательство «Всемирная литература», поставившее перед
собой грандиозную цель: издать новые или исправленные
переводы всех крупных произведений как западных, так и
восточных литератур. Несмотря на огромные материальные и
организационные трудности, это издательство сумело в течение
последующих десятилетий опубликовать переводы книг многих
выдающихся писателей и поэтов − О. де Бальзака, А. Франса,
Стендаля, Г. Гейне, Ф. Шиллера, Байрона, Ч. Диккенса, Б. Шоу,
М. Твена и многих, многих других.
Большое число переводов было также издано в 30-е годы
и позднее другими общесоюзными и местными издательствами.
В этой работе приняли участие выдающиеся ученые и
литераторы, которые подняли искусство перевода на новый
высокий уровень. Заслуженную известность приобрела целая
плеяда талантливых переводчиков, и имена таких мастеров
перевода, как М. Лозинский, Т. Щепкина-Куперник, С. Маршак,
59
Н. Любимов, Е. Калашникова и многие другие пользовались
заслуженным уважением в Советском Союзе и за рубежом.
Растущим масштабам переводческой деятельности в
немалой степени способствовало то, что Советский Союз был
страной многонациональной. В стране происходил широкий
обмен произведениями литератур населявших ее народов.
Русские читатели получили возможность познакомиться с
замечательными эпосами грузинского, армянского, узбекского,
казахского, азербайджанского и других народов. Большой вклад
в эту работу внесли известные русские писатели и поэты Лев
Гинзбург, Борис Пастернак, Николай Тихонов и другие.
Вторая половина ХХ столетия ознаменовалась
количественными и качественными изменениями в сфере
перевода и переводческой деятельности во всем мире, в том
числе, разумеется, и в России. И здесь резко возросла
потребность в информативных (нехудожественных) переводах в
социальной, политической, деловой и научно-технической
сферах. Профессия переводчика стала массовой, а увеличение
масштабов переводческой деятельности сопровождалось и
организационными изменениями. Появилось большое число
переводческих служб и отделов в штатах государственных
учреждений и промышленных предприятии, что стало
результатом привлечения переводчиков к труду на постоянной
основе – многие переводчики занимали штатные должности,
другие работали на договорной основе. Наряду с
информативными переводами продолжали издаваться
большими тиражами и переводы литературных произведений.
Учитывая масштабы переводческой деятельности и общее
высокое качество переводов, были все основания считать
Советский Союз великой переводческой державой.
Для удовлетворения растущего спроса на
профессиональных переводчиков в стране была создана сеть
соответствующих учебных заведений. В ряде институтов
60
иностранных языков открылись переводческие факультеты и
отделения, переводчиков стали готовить в университетах и в
некоторых технических вузах. Многие вузы организовывали для
своих студентов занятия по переводу в дополнение к их
основной специальности.
Переводчиков художественной литературы готовили в
Литературном институте имени М. Горького при Союзе
писателей СССР, в основном, для переводов с языков народов
Советского Союза.
Многогранная деятельность советских переводчиков
получили широкое общественное признание. Многие журналы
регулярно печатали переводы с разных языков, а также
критические статьи с разбором успехов и неудач в работах
переводчиков.
Одной из главных причин кардинальных изменений в
переводческой деятельности ХХ столетия оказалась Вторая
мировая война и прямо или косвенно связанные с ней последующие политические события. Война вызвала перемещение по всему миру огромных многоязычных человеческих потоков. В
большинстве случаев эти перемещения требовали языкового
посредничества. Переводчиками поневоле становились люди,
мало-мальски владевшие языками других народов. Таким
образом, в сферу перевода вовлекалось огромное количество
людей самых разных национальностей, ранее даже не
задумывавшихся о том, что такая деятельность существует и как
она осуществляется. Так, многие выдающиеся филологи,
литераторы, журналисты, до того имевшие опыт перевода
художественной, общественно-политической и научной,
литературы, оказались вовлеченными в сферу совсем иного вида
перевода − военного. Русские, немцы, англичане, американцы,
французы, итальянцы, японцы и представители других
национальностей, говорившие на разных языках мира, став
военными переводчиками, столкнулись с непривычными ус-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]