Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Научные основы развития патриотизма в современной высшей школе России. Монография
.pdf
ется феномен общеевропейского патриотизма. Даже в Китае с 80-х ХХ
века годов произошел поворот от революционной идеологии к патриотическому воспитанию молодежи и импорту европейской модели
культивирования патриотизма.
Сегодня можно различить четыре главные версии понимания
патриотизма, существующие в большинстве стран:
- этнический патриотизм
- расовый патриотизм
- классовый патриотизм
- общегражданский (национальный) патриотизм.
Этнический патриотизм выдвигает на первый план родоплеменную (этнос по-гречески и означает народ, племя) идентичность человека, его связь с историей и культурой своего этноса. Такая версия
патриотизма востребована этническими элитами и служит легитимации
этнократических политических режимов.
Расовый патриотизм сегодня акцентирует противостояние по
расовому признаку. В Европе и России набирают популярность идеи
единства «белых» (особенно на волне сокращения численности европейских народов и роста числа иммигрантов из Азии и Африки) против засилья выходцев из африканских и азиатских стран. Расовый
патриотизм проявляется в зеркальном варианте идеи создания чисто
«черного государства» (Зимбабве) или нации ислама в США (которая
носит «черный», расовый характер).
Классовый патриотизм в его коммунистической версии уже
описан нами, но, по мнению ряда исследователей, он сегодня дополняется, во-первых, идей «золотого миллиарда» (the west and the rest)
как совокупной «классовой идеей» жителей экономически развитых
стран, а во-вторых, классовым патриотизмом новых русских, заинтересованных в сохранении и легитимации своего контроля над крупной
собственностью в России. Характерной в данной связи является точка
зрения известного российского ученого (кстати, хорошо известного на
Западе) Б. Кагарлицкого. Он пишет, что «Классический либерализм
уже становится непригоден для нового российского государства в качестве официальной идеи. Ибо либерализм все-таки обещает свободу.
Если не сейчас, то когда-нибудь, в светлом будущем. В этом смысле
либерализм как идеология при капитализме сталкивается с теми же
проблемами, что и коммунизм в советские времена: те, кто его лозунги принимают слишком серьезно, начинают требовать обещанного,
предъявлять претензии власти, создавать проблемы.
71
От коммунизма требовали справедливости, причем не на словах, а всерьез. От либерализма требуют свободы. Для всех. И хуже
того — равенства прав. Русское государство бедное. Оно в отличие от
Европы не может позволить себе политического либерализма и корпоративного капитализма одновременно. Государство и корпорации
нуждаются в новой руководящей идее. Ею становится державный
патриотизм. Преимущество державного патриотизма в том, что
мы должны любить свое государство не за что-то, а просто по
факту того, что «Родину не выбирают». При этом акцент делается
на слиянии понятий «Родина» и «государство».
В начале 90-х годов реформаторы-западники рассматривали
себя как противников традиции и врагов патриотизма. Им нужно было
ломать, перестраивать привычные структуры. Соответственно патриотическая риторика прочно вошла в арсенал коммунистической оппозиции. Теперь ситуация должна измениться. Новая система суще-
ствует достаточно долго, чтобы сложились новые структуры и
возникла потребность в собственной традиции, охранительной
идеологии. Власть нуждается в национал-консервативной идее,
которая освящала бы сложившийся порядок вещей, объявляла
его естественным и нерушимым. Здесь, однако, возникает проблема,
поскольку традиционалистские и патриотические лозунги уже присвоены коммунистами. Отсюда и главный мотив «Идущих вместе» —
необходимо разделить патриотизм и коммунизм, противопоставить их
друг другу. Таким образом, на смену патриотизму советскому должен
прийти патриотизм новорусский. С опорой на частную собственность,
свободный рынок и либеральную экономическую философию.
В этом имеется противоречие, так как экономический либерализм либо англосаксонский, либо отражает интересы прежде всего
интернациональной «корпоратократии» (термин А. Фурсова, означающий власть крупных транснациональных корпораций).
Б. Кагарлицкий продолжает: «Антикоммунизм по замыслу
должен был стать частью новой патриотической традиции. И чем
больше заимствуется из старой советской политической практики, тем
больше нужда в антикоммунистической риторике. «Идущие вместе»
пытаются приватизировать патриотизм. В начале 90-х приватизировали предприятия, логично полагая, что именно материальные ценности
имеют решающее значение. Приватизировать идеологию в те времена
72
никому не пришло бы в голову. Сейчас объектов для приватизации
29
28
29
осталось не так уж много, а значение идеологии повысилось»28.
В свое время Троцкий сетовал, что бюрократы-коммунисты
«политически экспроприировали пролетариат», украв у него социалистические лозунги. Потом коммунисты стали капиталистами. Во всяком случае те из них, кто был порасторопнее. «Те, кому не удалось
приобрести собственность, от расстройства сделались патриотами. Но
родина там, где недвижимость. Любовь к собственности порождает
своеобразную заботу о родине. Теперь номенклатура политически
экспроприировала коммунистов, украв у них патриотические слова.
Круг замкнулся. Беда лишь в том, что утверждение любой идеи требует действий, а не маршей. С точки зрения «Идущих вместе», нет ничего патриотичнее жилищно-коммунальной реформы, вывоза капитала
за рубеж, антипрофсоюзного Трудового кодекса, распродажи энергетики и регулярной выплаты долгов Западу. Такие действия правительства вряд ли вызовут в ближайшее время всенародный энтузиазм»
.
Данная обширная цитата приводится, чтобы проиллюстрировать саму схему приложения классового подхода к новым обстоятельствам. Б. Кагарлицкий отнюдь не выступает с позиций защиты «униженных и оскорбленных». Они ему нужны, чтобы «пригвоздить» к
позорному столбу саму версию «державного патриотизма», как он ее
понимает. И хотя в его критике многое вызывает сочувствие, все же
остается чувство, что с водой выплескивается и ребенок, так как фактически повторяется логика марксистов относительно отсутствия отечества у пролетариата. Отечество все же хочется иметь и любить
его. Конечно, важно, чтобы было за что любить, но ведь известно,
что мать, как и Родину, не выбирают, а без чувства любви к Родине бессмысленно требовать усилий по ее обустройству.
Общегражданский (национальный) патриотизм сегодня выглядит одним из самых перспективных, хотя его российская версия
еще не оформилась до конца. В данном случае социально-классовые
различия как бы предлагается отодвинуть на второй план, а на первый
план выдвигаются проблемы формирования обшей идентичности на
основе:
- любви к родной земле (территория всей страны);
Новая газета 2001 от 14.06.2001
Новая газета 2001 от 14.06.2001
73
- уважения и верности деяниям предков (граждан данного
30
31
государства) и гордости за свою страну;
- чувства сопричастности судьбам всей страны и готовности
взять на себя ответственность за ее судьбу.
Любовь к родной земле, Родине сегодня одна из самых ярких
ценностей россиян. Патриотами считают себя до 70%, и, как полагают
социологи РОМИР, «для сторонников всех идейных направлений не
быть патриотом становится просто неприличным»30. Согласно опросам ВЦИОМ 2011 года 80% опрошенных граждан России считали
себя патриотами31. Это указывает на необходимость патриотических
мотивов в любой претендующей на функциональность российской
идеологии.
Особая роль в формировании общероссийского патриотизма
принадлежит концепции национальной истории, которая во многом
определяет национальную (в смысле общегражданскую) идентичность.
Главные угрозы в этом плане для общероссийской идентичности – этноориентированные версии учебных программ и учебников по
истории в школах республик в составе Российской Федерации. Педалирование на проблемах этничности в изучении общегражданского
курса истории, особенно в стиле обвинений России и русских в «имперскости» и угнетении малых народов, приводит к расщеплению
единой российской идентичности. Формируется особенное чувство
обиженного народа и стремление к реваншу. Думается, не стоит говорить о том, что испытывают дети, когда на уроках изучаются проблемы «исторических обид». Таким образом, о формировании единых
патриотических чувств говорить не приходится.
Характерным примером здесь могут послужить некоторые
негативные тенденции в Татарстане. Так, например, в учебнике по истории Татарстана под редакцией Б.Ф. Султанбекова, Л.А. Харисовой и
А.Г. Галямовой (Казань, 1998), который обязателен к изучению в РТ,
события начала 90-х годов ХХ века излагаются в терминах «борьбы
Г. Ильичев. Не приходя в сознание. Поиски национальной идеи
продолжаются. – Известия от 7 марта 2003.
http://wciom.ru/index.php?id=269&uid=114484. Что особенно интересно,
опрос 2014 года показывает, что свою связь с действиями правительства,
согласно данным опроса, ощущают сегодня сильнее, нежели 25 лет назад –
индекс вырос с -37 п. до -21 п. (см. http://wciom.ru).
74
татар за свободу» против имперской России. Раздел пестрит выраже-
32
ниями типа «российские власти», «Россия», как будто речь идет о
другой стране, нежели той, где учатся татарстанские школьники.
То же самое относится и к учебнику под редакцией А. Пискарева (Казань, 2001), в котором главы о периоде 90–х годов, написанные, кстати, той же А.Г. Галлямовой, изобилуют рассуждениями о неких неправильных действиях России и российских властей, мешающих Татарстану в деле «обретения свободы». Подобного рода интерпретации
событий недавнего прошлого явно не способствуют формированию у
школьников Татарстана общероссийской гражданской идентичности.
Кроме того, в некоторых учебниках по истории Татарстана содержатся и косвенные антирусские выпады, разжигающие этнонационалистические чувства. Так, в учебнике под редакцией Р.Г. Фахрутдинова (Казань, 1995) в разделе, посвященном завоеванию Волжской
Булгарии (расположенной на территория современного Татарстана)
войсками ордынского хана Батыя, практически ничего не говорится о
разгроме, который учинили его воины на булгарской земле (более 100
сожженных городищ и многочисленные жертвы среди населения). Зато много пишется о том, что в составе Золотой Орды булгарский
народ обрел новые перспективы и в целом присоединение (насильственное) к Золотой Орде носило скорее позитивный характер. Одновременно много и подробно рассказывается о том, как страдало булгарское население от походов русских ушкуйников (разбойников) и
русских князей. Что особенно странно, в параграфе, посвященном
пребыванию Волжской Булгарии в составе Золотой Орды, много внимания уделяется событиям 17-18 веков и подчеркивается огромный
вред, который якобы нанесла имперская Россия тюркским народам
Поволжья. Таким образом, пребывание в составе Золотой Орды расценивается как чуть ли не благо, а жизнь в составе единого российского государства - как едва ли не абсолютное зло32.
Вообще, происходящие в республике идейно-политические
процессы можно образно охарактеризовать как «постсуверенитетный
синдром», который проявляется в форме стремления дать «свою» ин-
Сказанное не означает, что требуется нарративизация. Наоборот, скорее,
необходимо избегать любого односторонне-этнического взгляда на историю,
а подчеркивать общность судеб народов России.
75
терпретацию двум основным конкурирующим идеологическим императивам современной России. Речь идет об укреплении порядка и свободе. Распад СССР оставил у многих травмирующие воспоминания, и
угроза дезинтеграции России воспринимается большинством населения страны как безусловное зло, что делает легитимными шаги федеральных властей по противодействию проектам, имеющим этнонационалистическую окраску и могущим иметь сепаратистский потенциал.
Одновременно наблюдаются попытки побороться за удобную
интерпретацию императива порядка и укрепления российской государственности. В данном случае показательны усилия групп Р. Хакимова и Д. Исхакова. Институт истории Академии наук РТ под руководством Хакимова предпринимает большие усилия по выработке новой постсуверенной идеологии Татарстана, которая вписывалась бы в
тезис об укреплении федерализма в России. Другими словами, необходимо сделать так, чтобы сохранение существующего статус-кво
могло интерпретироваться как развитие федерализма, а действия республиканских властей - как действия убежденных федералистов по
укреплению страны в трудные и смутные годы.
Несколько с иных позиций императив укрепления российской
государственности обыгрывается в проекте Д. Исхакова, который неоднократно озвучивал тезис об исчерпанности проекта «Суверенная
Республика Татарстан на Волге». Под этим понимается, что делать
ставку на мобилизацию общественного мнения полутора миллионов
сельских татар и «национально» мыслящих интеллигентов в нынешних условиях малоперспективно.
Идеологический императив «татаризма» сегодня явно меняется на императив «исламизма». РТ же, видимо, предлагается роль
идеологического центра для всех татар, живущих в России, и роль
своеобразного духовного центра тюркских народов России. Все это
преподносится как единственная мера, могущая сегодня понастоящему сплотить Россию и легитимировать ее новую государственность на основе межэтнического и межконфессионального консенсуса.
Вообще патриотизм является одним из признаков, по которым
люди отличают «своих» от «чужих», хороших от плохих. Политолог
В. Янов выдвигает понятие «Somber-патриотизма» (мрачного патриотизма), в котором заложена фобия всего чужого. Такой патриотизм в
России неизбежно связан с проблемой этнического и национального
самоопределения. По данным социологических исследований, про-
76
веденных под руководством директора Института социологии
33
РАН Леоркадии Дробижевой, две трети представителей титульного населения Татарии, Якутии, Осетии и многих других республик считают себя исключительно или преимущественно гражданами Татарии, Якутии, Осетии. А две трети русских считают себя
жителями и гражданами России. Таким образом, для татар, якутов и осетин патриотизм – татарский, якутский и осетинский, а
для русских – российский и русский. В таком случае угроза «расколотой идентичности» встает во весь рост.
Но без оформившейся в России патриотической идеологии на
базе общероссийской гражданской идентичности невозможна консолидация нашего общества и решение социально-экономических проблем, а в конечном счете и выживание нашей страны в новом веке.
Трагедия «русского мира» на Украине как никогда актуализировала важность развития патриотизма. На уровне президента России
заявлено о важности укрепления общероссийской гражданской идентичности. И это не только слова. Президент уже поручил подготовить
предложения о мерах по формированию российской гражданской
идентичности33.
В 2015 году из президентских грантов будет выделено в общей
сложности 243,5 млн. руб.(26%) на инициативы, связанные с патриотическим, культурным, духовно-нравственным воспитанием и просвещением, а также с «гармонизацией межэтнических отношений» и
борьбой с экстремизмом и фашизмом. Значительные средства выделяются и религиозным учреждениям, и на мероприятия, посвященные
историческим датам и Второй мировой войне.
Отмеченные инициативы протекают на фоне активной фазы
информационной и экономической войны Запада и его пятой и шестой
колонн против России (см. рис.1). В этих обстоятельствах, как подчеркивает эксперт Центра научной политической мысли и идеологии
Наталия Шишкина: «Вполне целесообразный ответный шаг — использовать патриотический подъем, восстановить духовнонравственные идеалы, воссоздать систему воспитания активного
гражданина своей страны. Поменять негодную модель страны. Именно поэтому так подвергаются критике все инициативы государства,
http://президент.рф/47239
77
направленные на воспитание, именно поэтому так опасаются «госу-
34
35
дарственной пропаганды»34.
Рис. 1 Структура расходов на мероприятия патриотической
направленности35
Без оформившейся в России патриотической идеологии на базе
общероссийской гражданской идентичности невозможна консолидация нашего общества и решение социально-экономических проблем, а
в конечном счете - и безопасность, и выживание нашей страны в новом веке. Ведь для того, чтобы решать вопросы типа: «Как нам обустроить Россию?» - надо чтобы Россия была.
Бои после Победы: идеологическая конфронтация
за интерпретацию Победы
и общероссийская национальная идеология
Современные идеологические дискурсы Победы
В настоящее время, как и накануне прежних юбилейных дат
Победы, и на Западе, и в нашей стране очень активно обсуждаются
вопросы, связанные с той Великой войной. Особенным усердием в
этом плане отличаются бывшие страны Восточной Европы, страны
Прибалтики и Украина. При этом вновь предпринимаются попытки
http://rusrand.ru/actuals/igra-v-patriotizm-chto-na-konu
https://grants.oprf.ru/grants2014-3/winners/rec696/
78
дать иную интерпретацию событий 1944-45 гг. в Европе в контексте
трех главных императивов.
Первый императив. Решающий вклад в разгром Гитлера внес-
ли западные союзники, которые мол и воевали эффективнее (с меньшими потерями), и с мирным населением обращались гуманнее, и
несли освобождаемым народам свободу и демократию, а не тоталитарный коммунизм.
Императив второй. Вторая мировая война в Европе была не
только войной фашизма и коммунизма, которые фактически представляли собой одинаковое зло («концепция двух тоталитаризмов»),
но и освободительной войной народов Восточной Европы и народов
СССР за свою свободу и независимость против обоих противоборствующих зол. Отсюда и стремление превратить в национальных героев воевавших против советских войск бойцов Армии Крайовой
(кстати, воевавших и против УПА) в Польше, бойцов УПА и ОУН на
Украине, эсесовские формирования на Украине и в странах Прибалтики, попытки реабилитировать РОА и другие национальные формирования вермахта.
Императив третий. Если фашизм и сталинизм были главными поджигателями войны и главными душителями европейской свободы, логично задать вопрос о степени легитимности итоговых документов войны и необходимости их новой интерпретации. Прежде всего это касается стремления возложить на СССР (а фактически на Рос-
сию как его правопреемницу) вину и ответственность за ущерб, нанесенный восточноевропейским странам реализацией ялтинских соглашений о послевоенных границах (читай - оккупацией этих стран). Та-
ким образом, Россия практически выводится из числа победителей и пострадавших во Второй мировой войне и превращается в
одного из виновников этой войны.
Фактически мы сталкиваемся с масштабной идеологической
кампанией, направленной на дискредитацию и подрыв национальной
безопасности нашей страны, которая чревата и вполне осязаемыми
потерями (и не только моральными) для российских граждан. У нас
хотят и пытаются отобрать ПОБЕДУ. Как отмечает Л. Ивашов, концепция «двух тоталитаризмов» стремится доказать, что « … все, кроме Москвы и Берлина, – жертвы. А поскольку фашистская Германия
была разгромлена и ушла в небытие, Россия же, правопреемница
СССР, пока жива – с нее и весь спрос за развязывание Второй мировой войны. Поляки, прибалты, чехи и другие, оказывается, долго
79
страдали от сговора Гитлера со Сталиным и от советской оккупации.
36
37
Украина – тоже жертва советской оккупации, боровшаяся в союзе с
гитлеровцами против более страшного врага – москалей»36. Таким образом, на наших глазах разворачивается очередной этап битвы за Победу.
Происходящие события глубже можно понять, опираясь на концептуальные положения теории идеологии. Согласно нашим
исследованиям, идеология (не в узкопартийном, а в общенациональном смысле) выступает институтом, обеспечивающим интеграцию
социума, мобилизацию его на решение общенациональных задач, легитимацию властных структур путем создания интерпретирующих и
даже конструирующих социальную реальность схем рассуждений и
смыслов. Интерпретации пронизывают публичный дискурс в силу самих свойств языковых конструкций, облекающих обсуждаемые ситуации в форму означаемых и означающих терминов (денотации и коннотации по Д. Соссюру)37.
При этом хотелось бы подчеркнуть, что идеология в настоящее
время является не просто формой общественного сознания, отражающей (в субъективном ключе интересов) социальную реальность.
Идеология в определенном смысле вполне может выступать и важным
инструментом конструирования самой социальной реальности, что в
сочетании с возможностями массмедиа делает такое конструирование
едва ли не решающим фактором сегодняшней социальной жизни. В
условиях тотальной «медиатизации» развитых индустриальных обществ «другой» (не медийной) социальной реальности как бы и не
существует в рамках публичной сферы. Другая реальность – это повседневная, рутинная жизнь каждого отдельного члена общества, не
попадающая, за редким исключением, в медийное пространство. Но, и
это очень важно, идеология в пространстве массмедиа позволяет осуществлять «смысловую привязку» этой повседневной реальности индивида к «общей» картине социальной реальности, то есть к реальности «за пределами» индивидуальной повседневности.
www.km.ru «Дранг нах остен» продолжается и сегодня
Идеология по Ролану Барту — современный метаязыковой миф,
коннотативная система, приписывающая объектам непрямые значения, и
социализирующая их.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]