Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Научные основы развития патриотизма в современной высшей школе России. Монография

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
ние категориальной структуры национально-культурной формы обще­ственного сознания в ее репрезентации на групповом уровне молоде­жи трех этнических групп (русские, татары, удмурты), проживающих в трех регионах Российской Федерации (Нижегородская область, Рес­публика Татарстан, Республика Удмуртия). Опираясь на методологи­ческую основу и опыт ранее проведенных исследований границ меж­этнического понимания и взаимодействия народов Российской Феде­рации (Л.М. Дробижева, Г.У. Солдатова, Т. Стефаненко, Хотинец, Е.И. Шлягина, Л.В. Шайгерова, С.В. Рыжова и др.), мы выявляли спе­цифическое и общечеловеческое начало в образах русского, татарско­го и удмуртского этносов. Рассмотрение автостереотипов и гетеросте­реотипов, разделяемых молодежными группами этих этнических групп, позволило нам спроецировать возможные границы межкуль­турного понимания, взаимодействия или, напротив, напряженности.
Анализ степени совпадения выделенных качеств представите­лей одной этнической группы в различных регионах показал, что в целом русские, татары и удмурты воспринимают себя как целостные народы, обладающие определенным набором специфических качеств, воспринимаемых ими как этноинтегрирующие. Как и следовало ожи­дать, автостереотипы каждого из трех народов оказались позитивны­ми, с преобладанием позитивно интерпретируемых качеств (как пока­зали дальнейшие уточнения в ходе углубленных интервью). Опро­шенная русская молодежь в Татарстане выделяет присущие русскому этносу следующие черты характера: доброту, гостеприимство, трудо­любие, одаренность, бескорыстие, стойкость, находчивость. В Удмур­тии и в Нижегородской области представителями русского этноса от­мечены те же автостереотипы, за исключением в первом случае тру­долюбия, во втором - бескорыстия.
Существенным показателем для прогнозирования межэтниче­ских отношений в регионах являются все компоненты этнической идентичности. Однако мы согласны с мнением, высказываемым со­временными этнопсихологами (Стефаненко и др.), что в современных условиях межэтнические взаимодействия все в большей степени определяются аффективными комплексами. Анализ ответов на во­прос, раскрывающий эмоциональную составляющую идентичности: «Какие чувства вы испытываете к своему народу?» - выявил, что ощущение гордости за свой народ является преобладающим среди других чувств. В рассматриваемой группе этносов наиболее склонны гордиться своим народом татары, независимо от региона проживания
161
(61,9% - в Татарстане, 74% - в Удмуртии и 65,4% - в Нижегородской
84
области). На втором месте - чувство сопереживания. И только в Ниже­городской области чувство гордости за свой народ у русских (27,4%) и чувство сопереживания (32,1%) поменялись местами. Достаточно не­благополучно в отношении восприятия собственного этноса выглядит ситуация с удмуртской молодежью. Более одной пятой удмуртов в самой Удмуртии испытывают обиду за свой народ.
В оценке гетеростереотипов не наблюдается столь ярко выра­женного единства разделяемых взглядов. Превышение 70% барьера было получено лишь в отношении конкретных отдельных качеств, например, в представлениях татар (75,3%) о доброте русских в Уд­муртии, в представлениях удмуртов (79%) о хитрости татар в Удмур­тии. Такая ситуация вполне согласуется с особенностями гетеросте­реотипов, отмеченными в отечественных исследованиях.
Другое исследование «Региональные особенности молодежно­го экстремизма в национальных республиках»84 стало логическим продолжением предыдущего. Современный мир оказался перед лицом вызова со стороны идеологии и практики экстремизма. Значительная роль в проявлениях экстремизма различного толка принадлежит мо­лодежным группировкам. Характерная черта сегодняшнего молодеж­ного экстремизма – его интернационализация, особенно в ультрапра­вом и в религиозно-радикальном вариантах. Находящееся в процессе трансформации современное российской общество особенно уязвимо перед экстремистской идеологией. Молодежь как социальная группа в процессе драматических социальных перемен оказалась одним из наиболее уязвимых слоев, так как издержки радикальной смены соци­ального строя в России (безработица, наркомания, криминализация жизни, инфляция семейных ценностей, обострение межэтнических конфликтов) пришлись на период ее социализации. Экономические трудности, с одной стороны, и кризис прежних ценностей и норм (аномия) - с другой, создали благоприятную почву для распростране­ния экстремистских взглядов в молодежной среде. Особый интерес
При поддержке Программы «Межрегиональные исследования в
общественных науках» «ИНО-Центр» совместно с Министерством образования Российской Федерации, Институтом им. Кеннана при поддержке корпорации Карнеги в Нью-Йорке, Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. МакАртуров, 2004 (Зинуров А.М., Тузиков А.Р., Алексеев С.А., Зинурова Р.И.)
162
представляет ситуация в национальных республиках, где социально­экономические проблемы молодежи тесно переплетаются с кризисом идентичности, который находит свое отражение в распространении радикальных этноцентристских и религиозных взглядов.
Экстремизм в целом и в молодежной среде в частности можно представить в виде трехуровневой структуры. Первый уровень – орга­низационный, предполагает формальное и неформальное членство в организациях и движениях экстремистского толка (например, в НБП ­национал-большевистской партии Э. Лимонова, в «Азатлык» - моло­дежном крыле татарской партии «Иттифак» или участие в движении футбольных фанатов). Второй уровень – ментальный, представлен экстремистской политической культурой, а также дискурсивными ха­рактеристиками массмедиа (экстремистские идеи, семантическое поле СМИ, ценностные ориентации и т.п.). Третий уровень, поведенческий, на котором могут проявиться конкретные действия и поступки экс­тремистского толка. Представленная модель позволяет организовать и интерпретировать эмпирическое изучение молодежного экстремиз­ма.
Семантическое поле понятия «экстремизм» пересекается с по­нятиями «радикализм» и «нетерпимость». Радикальные действия вы­ходят за рамки устоявшегося «национального консенсуса», правовых принципов, укорененных в политической культуре мейнстрима, ста­вят под сомнение неприкосновенность принципов сложившегося об­щественно-экономического устройства, его культурных основ и тра­диций страны.
Другим важным маркером экстремизма как социокультурного феномена выступает интолерантность – нетерпимость. Экстремисты крайне бескомпромиссно проводят границы между «своими» и «чу­жими» в обществе, более того, институционализируется постоянное воспроизводство символов принадлежности к «мы» и «они», и поли­тика опирается на данное контрастное деление общества. Экстреми­сты воинствующе нетерпимы к членам общества, принадлежащим к «чуждым» социальным группам, исповедующим иные политические взгляды, экономические, эстетические, моральные, религиозные идеи, имеющим другой цвет кожи или иную этническую принадлежность. На международной арене такое же деление на «своих» и «чужих» применяется к государствам. Таким образом, экстремист – это «внеси­стемный радикал», характеризующийся социокультурной нетерпимо-
163
стью. Данное понимание экстремизма было взято за основу его эмпи­рического изучения.
В рамках реализации нашего исследовательского проекта про­ведено интервьюирование 300 респондентов в каждой из националь­ных республик Приволжского федерального округа. Вопросы были ориентированы на диагностику всех трех выделенных нами уровней экстремизма (организационного, ментального и поведенческого). Ор­ганизационный уровень не является предметом этнопсихологического анализа. Поэтому пропустим его. На ментальном уровне экстремист­ские взгляды мы пытались диагностировать проективными по кон­струкции вопросами, например: «Какие лозунги должна выдвигать партия, которую бы вы поддержали?». По результатам ответов выяс­нилось, что этнический экстремизм в той или иной степени свойстве­нен примерно 11% респондентов. Что касается ультраэкстремистских лозунгов в стиле «Россия для русских!» или «Удмуртия для удмур­тов!», то наибольшее число их сторонников выявлено в Башкорто­стане, где лозунг «Башкортостан для башкир!» готовы поддержать 16,9% опрошенных. Для сравнения подобные лозунги находят отклик у 8,4% русских, 8,6% татар и 5,7% удмуртов. Однако 6,5% опрошен­ных выражают сепаратистские взгляды, настаивая на выходе своих национальных республик из состава РФ.
Экстремизм расового типа слабо выражен среди молодежи республик Приволжского федерального округа. Исследование не вы­явило различий в склонности молодежи различных республик к экс­тремистским действиям на почве расовой неприязни. Молодежь наци­ональных республик оказывается либо толерантной по отношению к представителям других рас, либо, по крайней мере, терпимой, не­склонной проявлять открытую враждебность (табл.1).
164
Таблица 1
Мнение
Башкор­тостан
Удмуртия
Татарстан
Всего
1
2 3 4
5
Даже в глубине души я не подразделяю лю­дей в зависимости от их расы
54,8
56,9
50,8
54,1
К людям другой расы я отношусь не очень хорошо, но, когда их встречаю, стараюсь этого не показывать
19,0
16,3
20,7
18,8
Я плохо отношусь к неграм, людям с жел­тым цветом кожи и т. д. и не стараюсь этого скрывать, хотя до от­крытых столкновений не дохожу
3,1
3,3
4,5
3,6
Я их ненавижу и де­лаю все возможное для того, чтобы бо­роться с засильем в своем городе людей другой расы
7 3,0
1,3
Считаю, что их надо немедленно выслать из нашего города и страны
4,1
2,1
2,6
3,0
Затрудняюсь ответить
18,4
21,3
18,4
19,3
Отношение респондентов к представителям другой расы
(%)
165
Это подтверждается и данными о степени близости представи­телей других рас. Так, в качестве гражданина Российской Федерации представителя других рас готовы принять 71% молодежи националь­ных республик, в качестве жителя родного города – 74%, в качестве коллеги по работе - 73,5%, в качестве соседа - 72%, в качестве друга – 71%, в качестве супруга – 41%. Обращает на себя внимание и тот факт, что молодежь Удмуртии в этом отношении более лояльна. Воз­можно, это связано с религиозными особенностями. Так, например, отвечая на вопрос о допустимости брака с представителями другой расы, считают его нежелательным 32,5 % исповедующих ислам, а среди исповедующих христианство таких только 15,5 %.
В предыдущих исследованиях авторского коллектива доста­точно большое внимание уделено выявлению значимости этнической этничности с использованием методики М. Куна и Т. Мак-Партленда «Кто я?», а также этноинтегрирующих и этнодифференцирующих признаков, значимых для молодых представителей изучаемых этни­ческих групп. Предметная область данного исследования, на наш взгляд, коррелирует не с содержанием факторов идентификации, а с типологией этнической идентичности, и прежде всего с теми типами, которые могут быть охарактеризованы как гипервыраженные и нега­тивные.
Механизмы актуализации этничности могут быть запущены в действие под влиянием объективных или субъективных факторов, и тогда доля молодежи, сознание и поведение которых обусловлены эт­ническим фактором, возрастет и составит до 50% и более. Стимулиро­вание данных процессов социально-политическими структурами националистической ориентации является угрозой развития экстре­мистских тенденций поведения молодежи на этнической почве.
Обратимся к анализу результатов настоящего исследования, способных охарактеризовать межэтнические отношения в республи­ках. Очевидно, что напряженные, взрывоопасные отношения удобря­ют почву для развития экстремистских настроений среди молодежи и противоправных, крайних действий по этническим признакам. Резуль­таты исследования показывают превалирующие положительные оцен­ки этих отношений.
166
Таблица 2
Мнение
Башкорто-
стан
Удмур-
тия
Татар-
стан
Всего
1
2 3 4
5
Спокойные, благо­приятные
43,5
42,3
47,4
44,4
Напряженные, но уверен, что улуч­шатся
22,4
21,8
19,2
21,2
Напряженные, но думаю, что могут ухудшиться
8,5
11,3
10,2
9,9
Конфликтные
3,7
5,0
4,9
4,5
Как вы оцениваете межнациональные отношения в вашем
городе? (%)
При общей благоприятной картине оценки межэтнических от­ношений можно отметиить некоторые расхождения во мнениях пред­ставителей различных этнических групп. Более всего оценивающих межэтнические отношения как благоприятные и спокойные среди представителей титульных этнических групп в Башкортостане (55,3% башкир) и Татарстане (50,4% татар). Возможно, данные комфортные ощущения связаны с государственной политикой, декларирующей интересы титульного этноса (языковая, образовательная, культурная политика и т.п.). Соотношение мнений представителей этнических групп, проживающих в Удмуртии, отличается от распределения отве­тов в других республиках, где лидерами по оценке межэтнических отношений как благоприятных оказались татары (53,8%) и лишь затем представители титульного этноса – удмурты (41,2%).
Несмотря на малую процентную долю оценивающих межэт­нические отношения как конфликтные в каждой республике, стоит обратить внимание, что большинство среди них составляют также представители титульных этносов: 6,6% башкир в Башкортостане, 11,8% удмуртов в Удмуртии, 6,0% татар в Татарстане. Возможно, сре­ди респондентов, имеющих подобное мнение, могут быть люди, недо­вольные реализацией своих этнических интересов и считающие пред-
167
ставителей других этнических групп виновниками сложившейся си­туации.
Религиозный фактор снова оказал влияние на мнение наших респондентов. Наиболее уверенно во всех регионах чувствуют себя мусульмане. Среди них доля оценивающих отношения как благопри­ятные превышает средний процент по каждой республике.
Оценка межэтнических отношений, как показывают результа­ты исследования, зависит и от возраста респондентов. Так, доля моло­дых людей, разделяющих мнение о благоприятных и спокойных от­ношениях, растет в соответствии с возрастом. Среди оценивающих межэтнические отношения как конфликтные выделяется самая моло­дая возрастная группа 15-19 лет (6,5% - в Башкортостане, 8,7% - в Уд­муртии, 5,7% - в Татарстане). Эту опасную тенденцию также можно отнести к фактору потенциального развития экстремистских настрое­ний в молодежной среде, так как неуравновешенность, кризис лич­ностной идентичности может послужить неблагоприятным прогнозом в решении ситуаций межэтнического взаимодействия.
Нами сделана попытка осуществить и содержательный анализ межэтнических взаимодействий – уровень и направленность отож­дествления напряженности с присутствием других этнических групп, что можно определять квазирациональным компонентом сознания, подчеркивая искажение стереотипами поиска рациональных объясне­ний социальных проблем.
Результаты исследования показали, что существует опреде­ленная региональная и этническая дифференциация в оценке таких народов, как татары, удмурты, евреи, башкиры и других, совместно проживающих на территории изучаемых республик. Так, в Башкорто­стане среди людей, осложняющих обстановку, на первом месте идут народы Кавказа (39,1%), на втором – выходцы из Средней Азии (26,2%), а на третьем – башкиры (14,6%). Казалось бы, последний от­вет является парадоксальным. Однако, как показали результаты ин­тервью в Уфе, порой поведение представителей титульных этниче­ских групп отличается вседозволенностью, что приводит к напряжен­ности в повседневных, бытовых взаимоотношениях представителей разных народностей между собой.
В Удмуртии в числе осложняющих обстановку названы наро­ды Кавказа (53,6%), выходцы из Средней Азии (28,9%), остальные народы составляют менее 10%. В Татарстане мнение респондентов распределилось в той же последовательности лишь с некоторыми
168
расхождениями в численности: народы Кавказа - 45,9%, выходцы из Средней Азии - 24,1%. Отметим, что в Татарстане, также как и в Баш­кортостане, на третьем месте находятся представители титульной нации (9%). Полагаем, что причины могут раскрываться через декла­рируемое чувство превосходства татарского народа в условиях ти­тульности данной этнической группы.
Как позитивный факт в развитии межэтнического взаимодей­ствия в исследуемых республиках отмечается большая доля респон­дентов, считающих, что никто не осложняет обстановку или по край­ней мере, причины такого осложнения не связываются с представите­лями этнических групп. Особенно позитивно данное обстоятельство выглядит в контексте вынужденного негативного конструирования анкетного вопроса. Данный ответ в равной степени характерен для всех трех республик и составляет: 34% - в Башкортостане, 33,5% - в Удмуртии, 33,9% - в Татарстане.
С точки зрения национальных особенностей результатов по данному вопросу отметим, что среди башкир, татар, удмуртов и рус­ских респондентов наблюдается относительное единодушие в ответах. Именно народы Кавказа и Средней Азии названы в числе людей, со­здающих трудности жителям изучаемых республик. Основные разли­чия проявилось в том, что русские (20,2%) и татары (13,8%), прожи­вающие в Башкортостане, в большей степени склонны видеть в баш­кирах людей, осложняющих обстановку, нежели сами башкиры (6,6%). Равно также в Татарстане русские (15,9%) более склонны оце­нить татар как людей создающих трудности, нежели татары себя сами (2,3%). Наиболее категорично настроены представители башкирской молодежи: они считают, что по 10,5% русских, евреев и татар создают трудности в Республике Башкортостан. Наименее конфликтной этни­ческой группой по результатам исследования предстают русские. В Удмуртии и Татарстане число респондентов, считающих, что русские создают трудности, составляет от 2 до 3%. Лишь в Башкортостане данный процент поднимается до 7,5% со стороны татар, до 10,5% со стороны башкир.
Конфессиональные различия по данному вопросу проявились настолько незначительно, что можно предположить, что идентифика­ция народов Кавказа и Средней Азии происходит не по культурному признаку, включая религиозные особенности кавказского и средне­азиатского ислама, а в основном по миграционным характеристикам.
169
Среди общих выводов заметим, что примерно половина рус­ской, татарской, удмуртской и башкирской молодежи эмоционально негативно настроена к представителям этнических групп, которых традиционно не относят к народам Поволжья и воспринимают в об­щественном мнении как «чужих». С точки зрения перспектив межэт­нического согласия внушает определенный оптимизм незначительная выраженность взаимных негативных чувств у русских, татар и удмур­тов, с небольшой натяжкой и у башкир. Однако для сознания, склон­ного к любви/нелюбви по этническому признаку, появление нового объекта негативных чувств - дело времени и обстоятельств, а не прин­ципа. Должен настораживать, на наш взгляд определенный, «повы­шенный», антисемитизм представителей башкирской и татарской мо­лодежи.
Одним из факторов, провоцирующих экстремистские взгляды, а впоследствии и поведение, могут быть различные способы дискри­минации, с которыми пришлось столкнуться нашим респондентам. Большая часть опрошенных нами респондентов никогда не испытыва­ли по отношению к себе проявление дискриминационных форм пове­дения. Для всех трех республик наиболее распространенным является ответ «никогда не сталкивался с негативным отношением на нацио­нальной почве»: в Башкортостане - 64,3%, в Удмуртии - 74,9%, а в Татарстане - 71,4%. Высокий уровень доброжелательности и отсут­ствие дискриминации по этническому признаку в Удмуртии в боль­шей степени формируется за счет представителей татарской (75,4%) и русской (78,4%) молодежи, тогда как 61,8% удмуртов – представите­лей титульного этноса – согласились с этим мнением.
В то же время в среднем около 30 % респондентов всех этни­ческих групп во всех трех регионах испытали на себе негативное воз­действие в отношении своей национальной принадлежности, а следо­вательно, определенную степень дискриминации на этнической почве:
- в Башкортостане – около 40 % русских, 25% татар, 32% баш-
кир;
- в Татарстане - около 35% русских, 22% татар;
- в Удмуртии - 21% русских, 24% татар и 38% удмуртов.
Заметное различие в оценках опыта дискриминации в целом и проявлений различных форм негативного поведения по отношению к молодым людям в частности можно объяснить тем, что на прямой во­прос о фактах дискриминации ответ связывался с одним или двумя «сильными» признаками: отказ в приеме в вуз или принуждение к
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]