Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Научные основы развития патриотизма в современной высшей школе России. Монография
.pdf
ние категориальной структуры национально-культурной формы общественного сознания в ее репрезентации на групповом уровне молодежи трех этнических групп (русские, татары, удмурты), проживающих
в трех регионах Российской Федерации (Нижегородская область, Республика Татарстан, Республика Удмуртия). Опираясь на методологическую основу и опыт ранее проведенных исследований границ межэтнического понимания и взаимодействия народов Российской Федерации (Л.М. Дробижева, Г.У. Солдатова, Т. Стефаненко, Хотинец,
Е.И. Шлягина, Л.В. Шайгерова, С.В. Рыжова и др.), мы выявляли специфическое и общечеловеческое начало в образах русского, татарского и удмуртского этносов. Рассмотрение автостереотипов и гетеростереотипов, разделяемых молодежными группами этих этнических
групп, позволило нам спроецировать возможные границы межкультурного понимания, взаимодействия или, напротив, напряженности.
Анализ степени совпадения выделенных качеств представителей одной этнической группы в различных регионах показал, что в
целом русские, татары и удмурты воспринимают себя как целостные
народы, обладающие определенным набором специфических качеств,
воспринимаемых ими как этноинтегрирующие. Как и следовало ожидать, автостереотипы каждого из трех народов оказались позитивными, с преобладанием позитивно интерпретируемых качеств (как показали дальнейшие уточнения в ходе углубленных интервью). Опрошенная русская молодежь в Татарстане выделяет присущие русскому
этносу следующие черты характера: доброту, гостеприимство, трудолюбие, одаренность, бескорыстие, стойкость, находчивость. В Удмуртии и в Нижегородской области представителями русского этноса отмечены те же автостереотипы, за исключением в первом случае трудолюбия, во втором - бескорыстия.
Существенным показателем для прогнозирования межэтнических отношений в регионах являются все компоненты этнической
идентичности. Однако мы согласны с мнением, высказываемым современными этнопсихологами (Стефаненко и др.), что в современных
условиях межэтнические взаимодействия все в большей степени
определяются аффективными комплексами. Анализ ответов на вопрос, раскрывающий эмоциональную составляющую идентичности:
«Какие чувства вы испытываете к своему народу?» - выявил, что
ощущение гордости за свой народ является преобладающим среди
других чувств. В рассматриваемой группе этносов наиболее склонны
гордиться своим народом татары, независимо от региона проживания
161

(61,9% - в Татарстане, 74% - в Удмуртии и 65,4% - в Нижегородской
84
области). На втором месте - чувство сопереживания. И только в Нижегородской области чувство гордости за свой народ у русских (27,4%) и
чувство сопереживания (32,1%) поменялись местами. Достаточно неблагополучно в отношении восприятия собственного этноса выглядит
ситуация с удмуртской молодежью. Более одной пятой удмуртов в
самой Удмуртии испытывают обиду за свой народ.
В оценке гетеростереотипов не наблюдается столь ярко выраженного единства разделяемых взглядов. Превышение 70% барьера
было получено лишь в отношении конкретных отдельных качеств,
например, в представлениях татар (75,3%) о доброте русских в Удмуртии, в представлениях удмуртов (79%) о хитрости татар в Удмуртии. Такая ситуация вполне согласуется с особенностями гетеростереотипов, отмеченными в отечественных исследованиях.
Другое исследование «Региональные особенности молодежного экстремизма в национальных республиках»84 стало логическим
продолжением предыдущего. Современный мир оказался перед лицом
вызова со стороны идеологии и практики экстремизма. Значительная
роль в проявлениях экстремизма различного толка принадлежит молодежным группировкам. Характерная черта сегодняшнего молодежного экстремизма – его интернационализация, особенно в ультраправом и в религиозно-радикальном вариантах. Находящееся в процессе
трансформации современное российской общество особенно уязвимо
перед экстремистской идеологией. Молодежь как социальная группа в
процессе драматических социальных перемен оказалась одним из
наиболее уязвимых слоев, так как издержки радикальной смены социального строя в России (безработица, наркомания, криминализация
жизни, инфляция семейных ценностей, обострение межэтнических
конфликтов) пришлись на период ее социализации. Экономические
трудности, с одной стороны, и кризис прежних ценностей и норм
(аномия) - с другой, создали благоприятную почву для распространения экстремистских взглядов в молодежной среде. Особый интерес
При поддержке Программы «Межрегиональные исследования в
общественных науках» «ИНО-Центр» совместно с Министерством
образования Российской Федерации, Институтом им. Кеннана при поддержке
корпорации Карнеги в Нью-Йорке, Фонда Джона Д. и Кэтрин Т.
МакАртуров, 2004 (Зинуров А.М., Тузиков А.Р., Алексеев С.А., Зинурова
Р.И.)
162

представляет ситуация в национальных республиках, где социальноэкономические проблемы молодежи тесно переплетаются с кризисом
идентичности, который находит свое отражение в распространении
радикальных этноцентристских и религиозных взглядов.
Экстремизм в целом и в молодежной среде в частности можно
представить в виде трехуровневой структуры. Первый уровень – организационный, предполагает формальное и неформальное членство в
организациях и движениях экстремистского толка (например, в НБП национал-большевистской партии Э. Лимонова, в «Азатлык» - молодежном крыле татарской партии «Иттифак» или участие в движении
футбольных фанатов). Второй уровень – ментальный, представлен
экстремистской политической культурой, а также дискурсивными характеристиками массмедиа (экстремистские идеи, семантическое поле
СМИ, ценностные ориентации и т.п.). Третий уровень, поведенческий,
на котором могут проявиться конкретные действия и поступки экстремистского толка. Представленная модель позволяет организовать
и интерпретировать эмпирическое изучение молодежного экстремизма.
Семантическое поле понятия «экстремизм» пересекается с понятиями «радикализм» и «нетерпимость». Радикальные действия выходят за рамки устоявшегося «национального консенсуса», правовых
принципов, укорененных в политической культуре мейнстрима, ставят под сомнение неприкосновенность принципов сложившегося общественно-экономического устройства, его культурных основ и традиций страны.
Другим важным маркером экстремизма как социокультурного
феномена выступает интолерантность – нетерпимость. Экстремисты
крайне бескомпромиссно проводят границы между «своими» и «чужими» в обществе, более того, институционализируется постоянное
воспроизводство символов принадлежности к «мы» и «они», и политика опирается на данное контрастное деление общества. Экстремисты воинствующе нетерпимы к членам общества, принадлежащим к
«чуждым» социальным группам, исповедующим иные политические
взгляды, экономические, эстетические, моральные, религиозные идеи,
имеющим другой цвет кожи или иную этническую принадлежность.
На международной арене такое же деление на «своих» и «чужих»
применяется к государствам. Таким образом, экстремист – это «внесистемный радикал», характеризующийся социокультурной нетерпимо-
163

стью. Данное понимание экстремизма было взято за основу его эмпирического изучения.
В рамках реализации нашего исследовательского проекта проведено интервьюирование 300 респондентов в каждой из национальных республик Приволжского федерального округа. Вопросы были
ориентированы на диагностику всех трех выделенных нами уровней
экстремизма (организационного, ментального и поведенческого). Организационный уровень не является предметом этнопсихологического
анализа. Поэтому пропустим его. На ментальном уровне экстремистские взгляды мы пытались диагностировать проективными по конструкции вопросами, например: «Какие лозунги должна выдвигать
партия, которую бы вы поддержали?». По результатам ответов выяснилось, что этнический экстремизм в той или иной степени свойственен примерно 11% респондентов. Что касается ультраэкстремистских
лозунгов в стиле «Россия для русских!» или «Удмуртия для удмуртов!», то наибольшее число их сторонников выявлено в Башкортостане, где лозунг «Башкортостан для башкир!» готовы поддержать
16,9% опрошенных. Для сравнения подобные лозунги находят отклик
у 8,4% русских, 8,6% татар и 5,7% удмуртов. Однако 6,5% опрошенных выражают сепаратистские взгляды, настаивая на выходе своих
национальных республик из состава РФ.
Экстремизм расового типа слабо выражен среди молодежи
республик Приволжского федерального округа. Исследование не выявило различий в склонности молодежи различных республик к экстремистским действиям на почве расовой неприязни. Молодежь национальных республик оказывается либо толерантной по отношению к
представителям других рас, либо, по крайней мере, терпимой, несклонной проявлять открытую враждебность (табл.1).
164

Таблица 1
Мнение
Башкортостан
Удмуртия
Татарстан
Всего
1
2 3 4
5
Даже в глубине души
я не подразделяю людей в зависимости от
их расы
54,8
56,9
50,8
54,1
К людям другой расы
я отношусь не очень
хорошо, но, когда их
встречаю, стараюсь
этого не показывать
19,0
16,3
20,7
18,8
Я плохо отношусь к
неграм, людям с желтым цветом кожи и т.
д. и не стараюсь этого
скрывать, хотя до открытых столкновений
не дохожу
3,1
3,3
4,5
3,6
Я их ненавижу и делаю все возможное
для того, чтобы бороться с засильем в
своем городе людей
другой расы
7 3,0
1,3
Считаю, что их надо
немедленно выслать
из нашего города и
страны
4,1
2,1
2,6
3,0
Затрудняюсь ответить
18,4
21,3
18,4
19,3
Отношение респондентов к представителям другой расы
(%)
165

Это подтверждается и данными о степени близости представителей других рас. Так, в качестве гражданина Российской Федерации
представителя других рас готовы принять 71% молодежи национальных республик, в качестве жителя родного города – 74%, в качестве
коллеги по работе - 73,5%, в качестве соседа - 72%, в качестве друга –
71%, в качестве супруга – 41%. Обращает на себя внимание и тот
факт, что молодежь Удмуртии в этом отношении более лояльна. Возможно, это связано с религиозными особенностями. Так, например,
отвечая на вопрос о допустимости брака с представителями другой
расы, считают его нежелательным 32,5 % исповедующих ислам, а
среди исповедующих христианство таких только 15,5 %.
В предыдущих исследованиях авторского коллектива достаточно большое внимание уделено выявлению значимости этнической
этничности с использованием методики М. Куна и Т. Мак-Партленда
«Кто я?», а также этноинтегрирующих и этнодифференцирующих
признаков, значимых для молодых представителей изучаемых этнических групп. Предметная область данного исследования, на наш
взгляд, коррелирует не с содержанием факторов идентификации, а с
типологией этнической идентичности, и прежде всего с теми типами,
которые могут быть охарактеризованы как гипервыраженные и негативные.
Механизмы актуализации этничности могут быть запущены в
действие под влиянием объективных или субъективных факторов, и
тогда доля молодежи, сознание и поведение которых обусловлены этническим фактором, возрастет и составит до 50% и более. Стимулирование данных процессов социально-политическими структурами
националистической ориентации является угрозой развития экстремистских тенденций поведения молодежи на этнической почве.
Обратимся к анализу результатов настоящего исследования,
способных охарактеризовать межэтнические отношения в республиках. Очевидно, что напряженные, взрывоопасные отношения удобряют почву для развития экстремистских настроений среди молодежи и
противоправных, крайних действий по этническим признакам. Результаты исследования показывают превалирующие положительные оценки этих отношений.
166

Таблица 2
Мнение
Башкорто-
стан
Удмур-
тия
Татар-
стан
Всего
1
2 3 4
5
Спокойные, благоприятные
43,5
42,3
47,4
44,4
Напряженные, но
уверен, что улучшатся
22,4
21,8
19,2
21,2
Напряженные, но
думаю, что могут
ухудшиться
8,5
11,3
10,2
9,9
Конфликтные
3,7
5,0
4,9
4,5
Как вы оцениваете межнациональные отношения в вашем
городе? (%)
При общей благоприятной картине оценки межэтнических отношений можно отметиить некоторые расхождения во мнениях представителей различных этнических групп. Более всего оценивающих
межэтнические отношения как благоприятные и спокойные среди
представителей титульных этнических групп в Башкортостане (55,3%
башкир) и Татарстане (50,4% татар). Возможно, данные комфортные
ощущения связаны с государственной политикой, декларирующей
интересы титульного этноса (языковая, образовательная, культурная
политика и т.п.). Соотношение мнений представителей этнических
групп, проживающих в Удмуртии, отличается от распределения ответов в других республиках, где лидерами по оценке межэтнических
отношений как благоприятных оказались татары (53,8%) и лишь затем
представители титульного этноса – удмурты (41,2%).
Несмотря на малую процентную долю оценивающих межэтнические отношения как конфликтные в каждой республике, стоит
обратить внимание, что большинство среди них составляют также
представители титульных этносов: 6,6% башкир в Башкортостане,
11,8% удмуртов в Удмуртии, 6,0% татар в Татарстане. Возможно, среди респондентов, имеющих подобное мнение, могут быть люди, недовольные реализацией своих этнических интересов и считающие пред-
167

ставителей других этнических групп виновниками сложившейся ситуации.
Религиозный фактор снова оказал влияние на мнение наших
респондентов. Наиболее уверенно во всех регионах чувствуют себя
мусульмане. Среди них доля оценивающих отношения как благоприятные превышает средний процент по каждой республике.
Оценка межэтнических отношений, как показывают результаты исследования, зависит и от возраста респондентов. Так, доля молодых людей, разделяющих мнение о благоприятных и спокойных отношениях, растет в соответствии с возрастом. Среди оценивающих
межэтнические отношения как конфликтные выделяется самая молодая возрастная группа 15-19 лет (6,5% - в Башкортостане, 8,7% - в Удмуртии, 5,7% - в Татарстане). Эту опасную тенденцию также можно
отнести к фактору потенциального развития экстремистских настроений в молодежной среде, так как неуравновешенность, кризис личностной идентичности может послужить неблагоприятным прогнозом
в решении ситуаций межэтнического взаимодействия.
Нами сделана попытка осуществить и содержательный анализ
межэтнических взаимодействий – уровень и направленность отождествления напряженности с присутствием других этнических групп,
что можно определять квазирациональным компонентом сознания,
подчеркивая искажение стереотипами поиска рациональных объяснений социальных проблем.
Результаты исследования показали, что существует определенная региональная и этническая дифференциация в оценке таких
народов, как татары, удмурты, евреи, башкиры и других, совместно
проживающих на территории изучаемых республик. Так, в Башкортостане среди людей, осложняющих обстановку, на первом месте идут
народы Кавказа (39,1%), на втором – выходцы из Средней Азии
(26,2%), а на третьем – башкиры (14,6%). Казалось бы, последний ответ является парадоксальным. Однако, как показали результаты интервью в Уфе, порой поведение представителей титульных этнических групп отличается вседозволенностью, что приводит к напряженности в повседневных, бытовых взаимоотношениях представителей
разных народностей между собой.
В Удмуртии в числе осложняющих обстановку названы народы Кавказа (53,6%), выходцы из Средней Азии (28,9%), остальные
народы составляют менее 10%. В Татарстане мнение респондентов
распределилось в той же последовательности лишь с некоторыми
168

расхождениями в численности: народы Кавказа - 45,9%, выходцы из
Средней Азии - 24,1%. Отметим, что в Татарстане, также как и в Башкортостане, на третьем месте находятся представители титульной
нации (9%). Полагаем, что причины могут раскрываться через декларируемое чувство превосходства татарского народа в условиях титульности данной этнической группы.
Как позитивный факт в развитии межэтнического взаимодействия в исследуемых республиках отмечается большая доля респондентов, считающих, что никто не осложняет обстановку или по крайней мере, причины такого осложнения не связываются с представителями этнических групп. Особенно позитивно данное обстоятельство
выглядит в контексте вынужденного негативного конструирования
анкетного вопроса. Данный ответ в равной степени характерен для
всех трех республик и составляет: 34% - в Башкортостане, 33,5% - в
Удмуртии, 33,9% - в Татарстане.
С точки зрения национальных особенностей результатов по
данному вопросу отметим, что среди башкир, татар, удмуртов и русских респондентов наблюдается относительное единодушие в ответах.
Именно народы Кавказа и Средней Азии названы в числе людей, создающих трудности жителям изучаемых республик. Основные различия проявилось в том, что русские (20,2%) и татары (13,8%), проживающие в Башкортостане, в большей степени склонны видеть в башкирах людей, осложняющих обстановку, нежели сами башкиры
(6,6%). Равно также в Татарстане русские (15,9%) более склонны оценить татар как людей создающих трудности, нежели татары себя сами
(2,3%). Наиболее категорично настроены представители башкирской
молодежи: они считают, что по 10,5% русских, евреев и татар создают
трудности в Республике Башкортостан. Наименее конфликтной этнической группой по результатам исследования предстают русские. В
Удмуртии и Татарстане число респондентов, считающих, что русские
создают трудности, составляет от 2 до 3%. Лишь в Башкортостане
данный процент поднимается до 7,5% со стороны татар, до 10,5% со
стороны башкир.
Конфессиональные различия по данному вопросу проявились
настолько незначительно, что можно предположить, что идентификация народов Кавказа и Средней Азии происходит не по культурному
признаку, включая религиозные особенности кавказского и среднеазиатского ислама, а в основном по миграционным характеристикам.
169

Среди общих выводов заметим, что примерно половина русской, татарской, удмуртской и башкирской молодежи эмоционально
негативно настроена к представителям этнических групп, которых
традиционно не относят к народам Поволжья и воспринимают в общественном мнении как «чужих». С точки зрения перспектив межэтнического согласия внушает определенный оптимизм незначительная
выраженность взаимных негативных чувств у русских, татар и удмуртов, с небольшой натяжкой и у башкир. Однако для сознания, склонного к любви/нелюбви по этническому признаку, появление нового
объекта негативных чувств - дело времени и обстоятельств, а не принципа. Должен настораживать, на наш взгляд определенный, «повышенный», антисемитизм представителей башкирской и татарской молодежи.
Одним из факторов, провоцирующих экстремистские взгляды,
а впоследствии и поведение, могут быть различные способы дискриминации, с которыми пришлось столкнуться нашим респондентам.
Большая часть опрошенных нами респондентов никогда не испытывали по отношению к себе проявление дискриминационных форм поведения. Для всех трех республик наиболее распространенным является
ответ «никогда не сталкивался с негативным отношением на национальной почве»: в Башкортостане - 64,3%, в Удмуртии - 74,9%, а в
Татарстане - 71,4%. Высокий уровень доброжелательности и отсутствие дискриминации по этническому признаку в Удмуртии в большей степени формируется за счет представителей татарской (75,4%) и
русской (78,4%) молодежи, тогда как 61,8% удмуртов – представителей титульного этноса – согласились с этим мнением.
В то же время в среднем около 30 % респондентов всех этнических групп во всех трех регионах испытали на себе негативное воздействие в отношении своей национальной принадлежности, а следовательно, определенную степень дискриминации на этнической почве:
- в Башкортостане – около 40 % русских, 25% татар, 32% баш-
кир;
- в Татарстане - около 35% русских, 22% татар;
- в Удмуртии - 21% русских, 24% татар и 38% удмуртов.
Заметное различие в оценках опыта дискриминации в целом и
проявлений различных форм негативного поведения по отношению к
молодым людям в частности можно объяснить тем, что на прямой вопрос о фактах дискриминации ответ связывался с одним или двумя
«сильными» признаками: отказ в приеме в вуз или принуждение к
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
