Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Наполеон в России социокультурная история войны и оккупации
.pdf
Полагаем, что история, рассказанная Ростопчиным о «суде», совершенном над 30 «поджигателями» возле Высокопетровского монастыря, когда произвольно было отсчитано 13 человек справа и расстреляно, а другие 17 были здесь же отпущены на свободу
1
, вполне
отражает истинную ситуацию с «правосудием» в оккупированной
Москве.
В любом случае число убитых французами истинных виновников
пожара составило не менее полутысячи человек!
Попытаемся сейчас понять, как французы оценивали последствия
московского пожара. Начнем с Наполеона. Его оценки оказываются
очень противоречивыми. В своих бюллетенях, продиктованных в то
время, когда пожар еще бушевал, император утверждал, что армия
смогла найти «в разных местах значительные запасы» и что солдатам
удалось «собрать много вещей», так как «все подвалы были защищены от воздействия огня». «Армия восстановила свои силы, – писал
он, – она имеет в изобилии хлеб, картофель, зелень, мясо, солености,
вино, водку, сахар, кофе, в общем, провизию всякого рода»2. Писал
Наполеон об этом и Марии-Луизе: «(…) осталось довольно для армии, и армия нашла много богатств разного рода…»3 «Солдат великолепно находит провизию и предметы торговли, он имеет съестные
припасы, водку из Франции в значительном количестве»4. В том же
он пытается уверять и Александра I5. Помимо продовольствия, армия захватила в Москве, по словам Наполеона, «60 тыс. ружей,
150 артиллерийских стволов, более 100 тыс. снарядов, 1 млн 500 тыс.
патронов и т. д.»6.
1
Rostopchine F.V. Op. cit. P. 9–10.
2
19-й бюллетень Великой армии. Москва, 16 сентября 1812 г. //
Napoléon I. Œuvres de Napoléon I.Р. 62–63; 20-й бюллетень Великой армии.
Москва, 17 сентября 1812 г. // Ibid. Р. 63–64; 21-й бюллетень Великой армии.
Москва, 20 сентября 1812 г. // Ibid. Р. 65–66.
3
Наполеон – Марии-Луизе. 18 сентября 1812 г. // Napoléon I. Lettres
inédits de Napoléon I. Р. 79.
4
Наполеон – Марии-Луизе. 18 сентября, 8 часов вечера // Ibid. Р. 80.
5
Наполеон – Александру I. Москва, 20 сентября 1812 г. // Op. cit.
6
21-й бюллетень Великой армии. Москва, 20 сентября 1812 г. //
Napoléon I. Œuvres de Napoléon I. Р. 65–66. Много и горячо, как истинный
буржуа, сетовал Наполеон на бессмысленное уничтожение огромных материальных богатств. Об этом он говорил в бюллетенях, в письмах. Об этом же
он рассуждал и на острове Св. Елены: «Кто может восполнить богатства, которые исчезли?» – восклицал Наполеон. «Представьте себе, – продолжал он
далее, обращаясь к собеседнику, – Париж с концентрацией своей промышленности и результатами работы веков: его капитал за 14 веков, который создал этот город, не говоря уже о прибыли в миллион в год, какая сумма! А
201
И вместе с тем, объясняя на острове Св. Елены своим собеседникам причины провала проекта Великой Европы, Наполеон не раз утверждали прямо противоположное. «В 1812 году, если бы русские не
приняли решения сжечь Москву, решения неслыханного в истории,
и не создали бы условия, чтобы его исполнить, то взятие этого города
повлекло бы за собой исполнение миссии в отношении России; потому что победитель, оказавшись в этом великолепном городе, нашел
бы все необходимое»
1
. «Огонь пожрал все, что было необходимого
для армии, – заявил великий узник в другой раз. – Многочисленные
зимние квартиры, полное снабжение продовольствием; и следующая
кампания была бы решающей»2. Подобные заявления Наполеона,
звучавшие с острова Св. Елены, вызывали несогласие других участников кампании 1812 г. Так, генерал Бертезен, познакомившись с одной из подобных фраз бывшего императора, категорически опроверг
его мнение в своих мемуарах. По его убеждению, пожар Москвы отнюдь не стал фатальным… Армия располагала огромным количеством военного имущества, продовольствия, вина, водки… Имелись
также сукно и кожа, сохранившиеся в «подвалах Китай-города».
Бертезен утверждал, что значительная часть потерь Великой армии
была следствием времени года и неблагоприятного климата3.
При обращении к свидетельствам других участников похода общая картина начинает проясняться. Вот что записал в своем дневнике 24 сентября, находясь в Москве, Фантэн дез Одоард: «Пепел закрывал подвалы, которые сохранились, и в которых была оставлена
провизия всякого рода, иногда более или менее поврежденная воздействием огня, но большей частью в хорошем состоянии. Те, кто занимался поисками, уже достали большое количество муки, вин, водки, мяса и соленой рыбы, колониальных продуктов, и урожай еще
далеко не весь был собран. Эти самые подземелья оставили нам,
сверх того, нетронутыми товары другого рода. Это холст, кожа, сукна
также его магазины, научные коллекции, собрания искусства, долговую и
торговую документацию, и т. д. – и вот теперь это представьте по отношению
к Москве: и все исчезло! Какая катастрофа! Одна мысль об этом не может не
заставить затрепетать!!!» (Las Cases A.E.D.M. Op. cit. s.a. T. 2. P. 143 (Запись
от 24 августа 1816 г.)).
1
Montholon. Histoire de la captivité de St.Hélène. Bruxelles, 1846. T. 2.
P. 228.
2
O’Méara. Op. cit. P. 590–591.
3
Berthezéne P. Op. cit. P. 78–81. Бертезен делал только одно исключение:
оказалась слаба французская кавалерия, но это, по его словам, было связано
с потерями в сражении при Москве-реке, после чего примерно 15 сотен кавалеристов оказались спешенными.
202
и меха, которые удовлетворят все нужды». Далее, делая запись 12 октября, Фантэн дез Одоард пишет: «От гренадер, торгующих здесь и
там, мы купили столовое белье, домашнюю утварь; от других [торгующих] мы получили провизию всякого рода; стада рогатого скота,
которые сопровождали армию, снабдили нас мясом; хлеб мы печем
из муки, добытой из-под пепла; наконец, армия здесь имеет все основное, к досаде Ростопчина. Мы собрали на складе в нашем обиталище в Кремле столько, что мы обеспечены на шесть месяцев винами
всех стран, ромом, кофе, сахаром, шоколадом, чаем, мясом, соленой
рыбой и вареньем». Наконец, на многие месяцы, как отмечает далее
французский капитан, армия запаслась собранной вокруг Москвы
зеленью, прежде всего капустой, которую солдаты заквасили
1
Однако следующая запись в дневнике многое объясняет: «Со своей
стороны, я расцениваю идею провести здесь зиму как химерическую
по той причине, что мы не имеем фуража. Для того чтобы найти его
сегодня, надо ехать очень далеко, и нельзя взять вязанку сена или соломы без боя. Вооруженные крестьяне и казаки рыскают всюду, и
когда наши поиски происходят, всегда возникают трудности.
Ежедневно мы теряем людей в этой малой войне. Я заключаю, что
зимовать в Москве невозможно, ибо полагаю, что если сильные люди
могут там существовать, то лошади неизбежно умрут от голода, и мы
получим удар при наступлении жестокого времени года без кавалерии и без упряжных лошадей. Я, следовательно, могу заключить, что
русские совершенно бесполезно принесли в жертву первый из своих
городов»2. Почти то же писал своей жене маршал Даву: «Несмотря
на пожар, мы находим огромные ресурсы для содержания войск.
В этом отношении чудовища, разрушившие город, не достигли
цели»3.
Несколько иначе оценивает последствия уничтожения русской
столицы неизвестный адресант, написавший из Москвы командующему военными экипажами императорской гвардии вице-адмиралу А.Ж.А. Гантому: «…невозможно, чтобы мы здесь зимовали. Наши
средства этого нам не позволят. Разрушение огнем пяти шестых города уничтожило бóльшую часть ресурсов, которые мы здесь надеялись иметь. Кавалерия уже значительно уменьшилась, и она особенно нуждается в жизненных припасах»4.
.
1
Fantin des Odoards L.F. Op. cit. P. 337, 339–340.
2
Ibid. P. 340.
3
Даву – жене. Москва, 30 сентября 1812 г. // D’Eckmühl A.L. (de
Blocqueville). Op. cit. P. 177.
4
Неизвестный – А.Ж.А. Гантому, Москва, 16 октября 1812 г. // Lettres
interceptées. P. 340. В отечественной историографии о наличии продоволь-
203
О том, что уничтожение в московском пожаре части ресурсов не
имело больших последствий и трудности были связаны только с фуражом, писал историк и участник кампании Шамбрэ
1
. Но Шамбрэ
тонко уловил еще один фактор: после пожара Москвы стал невозможным эффективный контакт между русским населением и
Великой армией! Думаем, что Шамбрэ абсолютно прав. Наполеон не
мог не осознавать политического и морально-психологического воздействия произошедшего события. Именно поэтому он столь судорожно стал оправдываться перед Петербургом и Европой2, рассуждать об отмене крепостного права, оказывать помощь московским
погорельцам, а затем создавать московский муниципалитет3.
2.4. Московский муниципалитет:
коллаборационизм образца 1812 года
Великий московский пожар кардинально ограничил возможности установления контактов солдат оккупационной армии с непокинувшими первопрестольную ее жителями. Если в первые часы и да-
ствия у Великой армии в Москве и отсутствии фуража писал А.К. Дживелегов
(Дживелегов А.К. Наполеон перед отступлением // Отечественная война и
русское общество. С. 181–182).
1
Chambray G. Op. cit. P. 164–165. О том, что припасов было достаточно,
но не было фуража, утверждал и Деннье (Denniée P.P. Op. cit. P. 97). Об отсутствии фуража, а также о недостатке мяса и хлеба записал 27 сентября
Пейрюсс (Peyrusse G.J. Op. cit. P. 104–105). О «мнимом изобилии», когда было вдоволь ликера, сахара и варенья, и не было мяса и хлеба написал Монтескьё Фезенсак (Fezensac R.A.P.J. Op. cit. P. 59).
2
Об очевидном беспокойстве Наполеона по поводу реакции Парижа и
Европы свидетельствует письмо императора Марии-Луизе от 21 сентября
(Наполеон – Марии-Луизе. Москва, 21 сентября 1812 г. // Lettres inédits de
Napoléon I. P. 81–82).
3
Ж. Фьеве, постоянный информатор Наполеона, сообщал императору из
Парижа в октябре 1812 г. после получения известий о пожаре Москвы: «Невозможно описать того изумления и ужаса, которые произвела в Париже
весть о пожаре Москвы. Давно уже народы позабыли о войне, доводимой до
крайности. Нашему времени суждено все исчерпать, все довести до крайности, и это событие, без сомнения, нанесет сильный удар высокому идеалу воинской славы». «Время, прошедшее с тех пор, как бюллетень принес эту
весть, до сих пор не ослабило силы произведенного впечатления. Это такое
событие, которого последствия неисчислимы, и чем более в него вдумываешься, тем более открываются новые виды» (Correspondance et relations
de J. Fiévée avec Bonaparte (1802 à 1813). P., 1836. P. 239–240;
Попов А.Н. Французы в Москве. С. 81–82).
204
же дни вступления в Москву армии Наполеона обе стороны, как правило, демонстрировали готовность идти на контакт, то теперь,
особенно после 18 сентября, когда французский император отдал
приказы, санкционирующие организованный грабеж города, наступает период открытого отчуждения между жителями Москвы и оккупировавшими ее войсками. Те французские военачальники, которые ранее оказывали помощь и защиту русскому населению, стали
бояться это делать. Игуменья Зачатиевского монастыря, слышавшая
о благородстве некоего «барона Таулета»
1
«который стал известен в
городе своим милосердием» и «защитил наших от грабежа и насилий», просила его оградить от разграбления монастырь. О.Ф. Талюэ
на это ответил: «Я сделаю все, что зависит от меня, но должен вас
предупредить, что я действую незаконно. Сегодня гвардия получила
разрешение грабить»2.
Вместе с тем, как мы видели, Наполеон, искавший мира, подготовил письмо к Александру I, а 12 (24) сентября состоялось заседание
Военной комиссии по делу «поджигателей», чем Наполеон хотел отвести любые подозрения об ответственности его армии за поджоги.
В тот же день был создан и московский муниципалитет, призванный
навести в городе хотя бы видимость порядка и прекратить грабежи.
Наступил своего рода «классический период» оккупации Москвы,
продлившийся до выхода из города основной части наполеоновской
армии 6 (18)–7 (19) октября. Этот период характеризовался известным упорядочением взаимоотношений оккупационных властей с
местным население. Оккупанты проявили заинтересованность в поставках им продовольствия и фуража, а также в демонстрации готовности пойти на заключение мира с русским правительством.
Горожане, со своей стороны, были озабочены проблемой выживания
и сохранением остатков своего имущества. Примерами подобного
совпадения интересов стало создание по инициативе оккупационной
армии московского муниципалитета и полиции.
Деятельность этих структур привлекала внимание многих исследователей. Возможно, первым, кто написал об этом как историк и
свидетель событий, был аббат Сюрюг. По его мнению, деятельность
этих органов свелась к минимуму вследствие медлительности фран-
1
Речь идет об О.Ф. Талюэ-Бонамуре (Talhouet-Bonamour), шефе эска-
дрона, произведенном 4 октября 1812 г. в полковники 6-го конно-егерского
полка (Quintin D. et B. Dictionnaire des Colonels de Napoléon. P., 1996. P. 815).
2
Толычева Т. Указ. соч. 1912. С. 100; ОПИ ГИМ. Ф. 155. Ед. хр. 110.
Л. 212 об – 213.
205
цузской администрации и путанице, которая в тот период имела ме-
1
сто
. Затем о муниципалитете и полиции писал участник событий
французский военный историк Ж. Шамбрэ, который привел текст
прокламации французского интенданта Москвы и Московской провинции Ж.Б.Б. Лессепса от 6 октября2. Кратко писали об этом известный мемуарист Э. Лабом и секретарь-архивист Наполеона
А.Ж.Ф. Фэн3. В последующее время зарубежные авторы4 обращались к этому вопросу весьма фрагментарно, используя, как правило,
прежние, ранее известные материалы. Пожалуй, только французская
писательница русского происхождения Д. Оливье добавила некоторые подробности, отметив, что эти воззвания муниципалитета (от 1 и
6 октября) были обнародованы накануне и сразу после визита генерала Ж.А.Б.Л. Лористона в ставку М.И. Кутузова.
Русская историография хранила молчание об этих органах, сформированных оккупантами, вплоть до появления работы А.И. Ми хайловского-Данилевского. Михайловский-Данилевский не только
опубликовал обе прокламации Лессепса от 1 и 6 октября, но и дал
оценку результативности этих структур как минимальную5. То же
сделал и М.И. Богданович6. Важно отметить, что ни МихайловскийДанилевский, ни Богданович не высказывали резкого осуждения в
адрес тех людей, которые – чаще всего не по своей воле – вынуждены
были служить в созданном противником муниципалитете. В 1859 г.
была опубликована часть воспоминаний А.Д. Бестужева-Рюмина и
его донесение министру юстиции И.И. Дмитриеву, написанное в
феврале 1813 г.7 Бестужев-Рюмин не просто участвовал в работе муниципалитета, но и был товарищем городского головы. В 60-е гг.
XIX в. были опубликованы списки членов муниципалитета (1866 г.),
1
Surugue A. Mil huit cent douze. P. 40. См. Также письма Сюрюга: Lettres
sur la prise de Moscou, en 1812 (par l’abbé Surugue). P., 1821. Surrugues. Léttres
sur l’incendie de Moscou; Frappaz, l’abbé. Vie de l’abbé Nicolle. P., 1857 (рус.
перевод письма: 1812 год. Французы в Москве по рассказу аббата Сюрюга //
РА. 1882. № 4. С. 196–204).
2
Chambray G. Histoire de l’expédition de Russie. 2-e ed. P., 1825. T. 2.
P. 131–132; P. 272–274. Note 33. Напомним, что первое издание работы Шамбрэ вышло в 1823 г.
3
LabaumeE. Op. cit.; Fain A.J.F. Op. cit.
4
Thiers L.A. Op. cit.; Olivier D. Op. cit.; Thiry J. Op. cit.
5
Михайловский-Данилевский А.И. Описание Отечественной войны в
1812 году. 1840. Ч. 2. С. 71–73, 149.
6
Богданович М.И. Указ. соч. С. 409–411.
7
Бестужев-Рюмин А.Д. Краткое описание происшествиям… Оригинал
записки хранится в РГИА (Ф. 1345. Оп. 98. Д. 942г. Л. 31–43 об.)
206
список иностранцев, уехавших из Москвы с Наполеоном (1868 г.),
воспоминания московского француза Ф.Ж. д’Изарна (1869 г.), донесение М. Грацианского (Грацинского, Гратианского), протоиерея
Кавалергардского полка, получившего разрешение от муниципалитета и французской администрации проводить в оккупированной
Москве религиозную службу
1
. Эти публикации, а также общая атмосфера эпохи «великих реформ», вызвали появление в 1868 г. статьи Н. Киселева2. Автор уточнил список лиц, участвовавших в деятельности муниципалитета, разобрался со структурой этих органов и
описал работу Следственной комиссии, созданной по этому поводу.
Общий настрой статьи Киселева соответствовал духу манифеста
Александра I от 30 августа (ст. ст.) 1814 г. и решения Государственного
совета от 17 мая (ст. ст.) 1815 г., в которых почти все участники этих
структур были оправданы или прощены. По мнению Киселева, главной целью учреждения московского муниципалитета была организация интендантских операций, все же остальные функции муниципалитет и полиция использовали «для маскировки».
Менее детально, но с привлечением новых материалов (в частности, рапортов квартальных надзирателей), хотя и без ссылок на источники, с большим вниманием, так сказать, к личностному аспекту
событий, осветил этот вопрос А.Н. Попов в своей работе «Французы
в Москве»3. Автор не только не осуждал москвичей, согласившихся
на сотрудничество с оккупантами, но и попытался объяснить поступки большинства из них вынужденной необходимостью и даже стремлением принести пользу оставшимся в столице согражданам.
В 1879 г. вышли в свет воспоминания Г.Н. Кольчугина4, члена муниципалитета, затем были переизданы воспоминания БестужеваРюмина и многих москвичей, находившихся в столице во время оккупации. К столетнему юбилею 1812 г. отношение к московским
«коллаборационистам» изменилось окончательно. В.Я. Уланов
(1912 г.) и П.П. Гронский (1912 г.)5, работавшие с документами
Сенатского архива, пришли к выводу, что эти люди были отнюдь не
1
Рапорт Кавалергардского полка протоиерея Грацианского обер-свя-
щеннику армии и флота И.С. Державину. 5 декабря (ст. ст.) 1812 г. // РА.
1865. Ч. 4. Ст. 731–735.
2
Киселев Н. Дело о должностных лицах Московского правления, учреж-
денного французами в 1812 г. // РА. 1868. № 6. С. 881–904.
3
Попов А.Н. Французы в Москве.
4
Кольчугин Г.Н. Указ. соч.
5
Уланов В.Я. Организация управления в занятых французами русских
областях // Отечественная война и русское общество. С. 121–141; Гронский П.П. Исторические материалы, извлеченные из Сенатского архива //
207
преступниками, но лицами, пытавшимися охранять соотечественников от насилий и грабежей. Пожалуй, только С.В. Бахрушин в своей
книге (1913)
1
все еще продолжал утверждать, что муниципалитет и
полиция были слабыми орудиями чужой воли. В советское время эта
тема перестала пользоваться популярностью. В работах, посвященных этому периоду российской истории, либо вскользь упоминались
муниципалитет и полиция2, либо отмечалась их минимальная эффективность в том, что касалось их помощи оккупантам3. В постсоветское время ситуация стала меняться. В 1997 г. А.Ю. Андреев опубликовал интересные письма профессора Х. Штельцера4, хотя и
имевшие явную оправдательную цель, но вместе с тем вызывавшие
искреннее сочувствие к их автору, который оказался в тяжелейших
обстоятельствах. В 2001 г. Е.Г. Болдина ввела в научный оборот целый комплекс неиспользовавшихся ранее материалов из ЦИАМ и
составила максимально полный список лиц (143 человека), привлеченных к разбирательству во время работы следственной комиссии5.
В 2002 г. А.И. Попов вновь попытался оценить эффективность созданных французами русских структур в Москве, солидаризируясь в
своих выводах с авторами начала ХХ в.6 Достаточно подробно на деятельности муниципалитета и полиции останавливались также и мы
в предыдущих публикациях7. Наконец, интересную статью, посвященную деятельности полиции времен оккупации Москвы, опубликовал в 2016 г. М.Н. Семенов8.
Обстоятельства создания муниципалитета и полиции в оккупи-
рованной Москве невозможно понять, не обратившись к той ситуа-
Журнал министерства юстиции. 1912. № 3. С. 213–224. Эти материалы сейчас находятся в РГИА (Ф. 1345. Оп. 98. Д. 942а, б, в, г).
1
Бахрушин С.В. Москва в 1812 году. М., 1913.
2
Бескровный Л.Г. Отечественная война 1812 года. М., 1962. С. 429.
3
Тарле Е.В. Указ. соч. С. 211–213; Троицкий Н.А. 1812. Великий год Рос-
сии. М., 1988. С. 196.
4
Андреев А.Ю. Указ. соч.
5
Болдина Е.Г. О деятельности Высочайше учрежденной комиссии для
исследования поведения и поступков некоторых московских жителей во время занятия столицы неприятелем // Отечественная война 1812 года. Источники. Памятники. Проблемы. М., 2001. С. 30–63.
6
Попов А.И. Великая армия в России. Погоня за миражом. Самара, 2002.
С. 183–185.
7
Земцов В.Н. 1812 год. Пожар Москвы. С. 48–66; Он же. Наполеон в Москве. С. 172–195.
8
Семенов М.Н. Москва глазами наполеоновской полиции // Эпоха 1812
года. Исследования. Источники. Историография. Вып. 14. М., 2016. С. 176–
182.
208
ции, которая сложилась накануне вступления в город армии
Наполеона. Как мы уже знаем, Ростопчин сознательно и последовательно возбуждал в московской черни недоверие и неприязнь ко
всем иностранцам, проживавшим в Москве. Хотя он и писал в воспоминаниях о том, что ему удалось предотвратить массовое побоище
москвичей-иностранцев незадолго до оккупации города наполеоновскими войсками, но сама атмосфера, в которой такой заговор и мог
бы иметь место, была создана самим московским градоначальником
Не менее противоречивой была деятельность Ростопчина и в отношении русского населения столицы. Вплоть до 2 сентября (ст. ст.)
Ростопчин не выдавал разрешений на выезд из города не только иностранцам, но и многим москвичам (можно было выехать только членам их семейств). Впоследствии он будет ссылаться на то, что его
ввел в заблуждение М.И. Кутузов, уверявший, будто будет защищать
Москву непременно. Но, ссылаясь на Кутузова, Ростопчин сам же и
утверждал, что «повеление оставить Москву (…) произвело бы бунт,
со всеми бедственными его последствиями…»2.
Провоцируя московское простонародье на «патриотический порыв», но сдерживая его до поры до времени, в самый канун вступления неприятеля в Москву Ростопчин посчитал, что час, наконец,
пробил. Призыв к москвичам собраться на Трех горах, раздача оружия из Арсенала всем желающим, освобождение заключенных из
Временной тюрьмы с предварительной клятвой в том, что они подожгут город, организованный полицией поджог ряда объектов города
вечером 14 и в ночь на 15 сентября (ст. ст.), наконец, жестокая расправа над Верещагиным, – все это не просто стало причиной экзальтации патриотических чувств московской черни и уголовников, но и
привело к уничтожению имущества покинувших Москву или остав-
1
.
1
Когда московский купец Мюллер был ограблен на улице двумя дюжими русскими парнями под предлогом его иностранного происхождения, в полиции купцу было сказано: «(…) мы не можем компрометировать энтузиазм
народа» (Histoire de la destruction de Moscou. P. 55–56). Как мы уже указывали, автором данных воспоминаний, имя которого во французском издании
скрывалось под криптограммой «A.F. B…ch», был московский немец
врач А.В. Нордгоф. Подробнее см.: Шарф К. Свидетель и историк войны
1812 г. немецкий врач А.В. Нордгоф и его мемуары о разрушении Москвы //
Немцы в России. Русско-немецкие научные и культурные связи. СПб., 2000.
С. 334–352 (на эту публикацию нам указали Б.П. Миловидов и А.И. Попов).
Вместе с тем во французской историографии авторство нередко приписывается известному писателю, издателю и журналисту А. Бошану (A. Beauchamps), что явно ошибочно.
2
Цит. по: Киселев Н. Указ. соч. Ст. 884. Киселев ссылается на рапорт Ростопчина Сенату от 28 июля (ст. ст.) 1814 г.
209
шихся в ней добропорядочных граждан. Благопристойные москвичи
в панике наблюдали за этим разгулом вседозволенности, спровоцированным Ростопчиным.
14 сентября, в день вступления в Москву, французское командование издало «объявление» для московских обывателей с рядом требований. Однако, как мы уже отмечали, сил для наведения порядка у
коменданта города Дюронеля было совершенно недостаточно.
Только 16 сентября Наполеон приказал маршалу А.Э.К.Ж. Мортье
принять «верховное командование над городом Москвой». В качестве полицейских сил ему было предложено использовать войска
«своего корпуса», т. е. Молодой гвардии
1
. Под начальством Мортье в
качестве генерал-губернатора Москвы должен был поступить военный комендант генерал Э.Ж.Б. Мийо и штабные полковники
М.А.Ж. Ф. Пютон и Л.Н.Ж. Тери, а 20 военных комендантов
(commandants d’armes) должны были руководить двадцатью районами города2.
Как видим, при вступлении в Москву французское командование
целиком полагалось на собственные силы и не рассчитывало на русских жителей первопрестольной.Тем не менее не исключено, что
идея создать муниципалитет возникла у Наполеона уже тогда.
Маркиз А.Д. Пасторе, интендант Витебской провинции, которого в
Москве не было, но достаточно информированный о событиях там
происходивших, утверждал, что император после въезда в древнюю
русскую столицу был поражен ее пустынностью и спросил главного
интенданта Великой армии М. Дюма, позаботились ли образовать
муниципальное правление? Дюма ответил отрицательно. Тогда
Наполеон распорядился позвать человека, которого заметил в одном
из окон, когда въезжал в Кремль (им оказался, как обычно указывается, аптекарь). Однако беседа с ним ничего не дала. Наполеон приказал Дюма тем же вечером (15 сентября – ?) принести ему для подписи бумагу об устройстве московского муниципалитета. Хотя
Дюма, по мнению Пасторе, и выполнил приказ, в те дни не нашлось
людей, которые могли бы войти в муниципалитет3. Если сообщению
Пасторе можно верить (а мы полагаем, что это так), то очевидно, что
начавшиеся пожары заставили отложить идею организации муниципалитета и полиции.
Важной деталью, которая до сих пор остается неизвестной, является время создания московских муниципалитета и полиции.
1
Бертье – Мортье. Москва, 16 сентября 1812 г. // Chuquet A. 1812. La
Guerre de Russie. Sér.1. № 24. P. 79.
2
Ibidem.
3
Записки маркиза Пасторе о 1812 годе // РА. 1900. № 12. С. 530.
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]