Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Наполеон в России социокультурная история войны и оккупации
.pdf
15 сентября, вероятно, еще утром Наполеон, находясь в
Дорогомиловской слободе, отдал ряд приказов с целью наведения
порядка в городе. Командующему гвардейской кавалерией маршалу Ж.Б. Бессьеру было приказано сформировать 20 патрулей из драгун гвардии, в каждом из которых должно было быть по 30 человек
под командой офицера, и которые должны были арестовывать «всех
русских» (вероятно, имелись в виду русские солдаты) и препровождать их в расположение корпуса Даву, «в деревню вне города».
Десять таких патрулей, но уже состоящих из конных гренадер, должны были заняться подобной «зачисткой» в Кремле. Всем остальным
конным гренадерам и конным егерям гвардии было приказано направляться к Кремлю для «исполнения дневной службы»
Одновременно маршалу Лефевру было приказано ввести в Кремль
Старую гвардию, которая должна была «выполнять роль полиции в
этом квартале». Генерал Дюронель, согласно этому приказу, исполнял «функции губернатора города». Авангард Неаполитанского короля получил приказ занять дороги за городом, начиная от дороги на
Коломну, где стоял Понятовский, вплоть до дороги к Троицкому.
Богарнэ было предписано разместить штаб-квартиру у «СанктПетербургской заставы» и занять пространство, начиная от дороги
«к Троицкому». Даву со своим корпусом должен был перекрывать
дороги, идущие от 4-го корпуса до корпуса Понятовского. Богарнэ и
Мюрату, кроме того, было предписано выдвинуть впереди себя по
дорогам сильные посты2. Таким образом, по замыслу Наполеона,
русская столица должна была быть полностью блокирована, а главный источник беспорядков, приводящих к пожарам, – отставшие
русские солдаты и дезертиры, – обезврежены. При этом нахождение
в Москве только императорской гвардии с одновременным запретом
солдатам других частей проникать в город должно было, как казалось Наполеону, вообще исключить любую возможность для возникновения пожаров.
Утром 15-го император сел на коня по имени Эмир и отправился
в Кремль. Сразу вслед за небольшим авангардом (вероятно, из числа
гвардейской кавалерии) и императорским кортежем двинулась к
Кремлю пехота Старой гвардии. Эта процессия шла вначале по
Арбатской улице, а затем свернула на Знаменку и вступила в Кремль,
1
.
1
Наполеон – Бессьеру. Москва, 15 сентября 1812 г. // Napoléon I.
Correspondance. T. 24. № 19206. P. 218. По мнению Шамбрэ, уже 15 сентября
патрули взяли в плен более 6 тыс. человек! (Chambray G. Op. cit. P. 118. Note
«a»).
2
Наполеон – Бертье. Москва, 15 сентября 1812 г. // Napoléon I.
Correspondance. T. 24. № 19207. P. 218; Fain A.J.F. Op. cit. P. 76–77.
151
по-видимому, через Боровицкие ворота. «На следующий день,
утром, – вскоре после описываемых событий записал в своем дневнике Фантэн дез Одоард, участник этой процессии, – Император
двинулся в оставленный город, все дома которого были заперты.
После того как он проехал улицы, на которых не было видно никакого движения в ответ на нашу гремевшую музыку, он вступил в
Кремль… Мы были в гораздо менее веселом настроении, чем ранее, и
горевали по поводу того, что все население, среди которого мы рассчитывали вести сладкую жизнь, исчезло; через несколько часов обнаружился и другой предмет разочарования, когда к нам стали приходить отдельные погорельцы. Хотя после Смоленска мы двигались
не иначе как по пеплу пожарищ, никто из нас не предполагал, что
Москва, Святая Москва, будет предана огню как последняя деревня;
но у нас было ошибочное мнение в отношении цивилизации русских.
При первых известиях о пожарах Император, который, вероятно,
разделял нашу беззаботность, был убежден в том, что они произошли
по вине наших мародеров и, впав в гнев, отдал соответствующие
приказы»
1
.
Прибыв в Кремль, рота Фантэна дез Одоарда (4-я рота 1-го батальона 2-го полка пеших гренадер) расположилась охранять «одни из
ворот»2. В литературе обычно отмечается, что Наполеон приказал
оставить незабаррикадированными либо одни ворота – Никольские,
либо двое – Никольские и Троицкие3. Наконец Корбелецкий отмечает, что были открыты еще и Тайницкие ворота4. Как бы то ни было,
приказ саперам гвардии «забаррикадировать» «четверо других ворот» был отдан только 18 сентября, когда император возвратился из
Петровского. При этом из приказа не ясно, сколько ворот оставили
открытыми – двое или трое5. В любом случае, до 18 сентября проездными оставались пять ворот: Никольские, Троицкие, Тайницкие,
Спасские и Боровицкие. Несмотря на караулы и несмотря на то, что
там расположилась резиденция императора, в Кремль в течение нескольких дней мог входить кто угодно, только бы он был в мундире
Великой армии! Так, в ночь с 15-го на 16-е в Кремль свободно прош-
1
Fantin des Odoards L.F. Op. cit. P. 332–333.
2
Ibid. P. 333.
3
Изарн Ф., де. Указ. соч. Ст. 1424; Михайловский-Данилевский А.И.
Описание Отечественной войны. 1840. Ч. 2. С. 56; Богданович М.И. Указ.
соч. С. 326; История Москвы. М., 1954. Т. 3. С. 103; и др.
4
Корбелецкий Ф.И. Указ. соч. С. 43.
5
Приказ на день. 18 сентября 1812 г. // Carnet de la Sabretache. № 93.
P. 575.
152
ли Бургонь и двое его товарищей-сержантов из полка фузилеровгренадер, хотя этот полк квартировал в другом месте
1
. Вечером 15-го
идея посетить Кремль пришла в голову и капитану Б.Т. Дюверже,
казначею из 1-го армейского корпуса. Он увидел, что Кремль охраняют гвардейские пешие гренадеры и егеря, но никто его даже не
окликнул! Дюверже несколько часов беспрепятственно лазил по
2
башням, любуясь панорамой Москвы
. Как именно охраняли московскую цитадель в те дни славные гвардейцы, повествует ординарец Дюронеля су-лейтенант А.О.А. Майи-Нель: «На каждом шагу в
Кремле, в этом дворце-крепости, стояли гренадеры гвардии на часах;
они были выряжены в шубы московитов, перевязаны шалями из кашемира. Рядом с ними были хрустальные вазы, в четыре фута высотой, наполненные вареньем из самых изысканных фруктов, и из них
торчали большие деревянные ложки; вокруг этих ваз была груда бесчисленных флаконов и бутылок, которым отбивали горлышки (…);
некоторые из этих солдат вместо своих нахлобучили на себя московитские шапки; все они были более или менее пьяны, были без оружия и, по-видимому, использовали вместо оружия свои ложки».
Правда, гренадеры задержали Майи-Неля и отвели его к «так называемому караульному офицеру, которого изображал старый солдат».
Последний заставил су-лейтенанта выпить две бутылки «прекрасного бордо» «по приказу китайского императора» и заесть его
вареньем3.
Все внутреннее пространство Кремля было загромождено зарядными ящиками, фурами, лошадьми… Фуры с боевыми зарядами, как
отмечали Гурго и Сегюр, стояли прямо напротив окон дворца, в котором разместился Наполеон. Судя по приказам по гвардии, которые
будут отданы позже, костры для варки пищи разводили беспорядочно, нужду солдаты отправляли «во всех углах» и «даже под окнами
императора». На территории Кремля валялось немалое число
«издох ших лошадей и несколько палых коров» (Корбелецкий).
Наконец, совершенно свободно в стенах Кремля и в районе земляных валов, оставшихся от петровских укреплений XVIII в., расположились кантиньери [маркитантки. – Ред.] гвардии со всем своим
скарбом (о том, как в домах, расположенных у стен Кремля и занятых маркитантками гвардии, к утру 16 сентября вспыхнул пожар,
упоминает Бургонь).
1
Bourgogne A.J.B.F. Op. cit. P. 22–25.
2
Austin P.B. 1812. Napoleon in Moscow. L., 1995. P. 23.
3
Mailly-Nesle A.A.A. Op. cit. P. 137–138; Французы в России. Ч. 2.
С. 21–22.
153
Если в самом Кремле и в тех районах Москвы, где разместилась
императорская гвардия, изначально царил беспорядок и происходили массовые грабежи, что же тогда можно было увидеть в других частях города, куда, несмотря на запреты, проникли мародеры из армейских частей? В «Журнале» Сюрюга о первых двух днях погромов
было написано следующее: «Тем временем чернь с ожесточением выламывала двери домов и вламывалась в подвалы лавок, объятых пламенем. Всюду разграблялись не только сахар, кофе и чай, но также и
кожа, сапоги, предметы скобяного товара, используемые скорняками, материя и, наконец, любые предметы роскоши. Солдаты, которые
не могли оставаться спокойными зрителями, приняли в этом самое
активное участие. Склады с мукой были разграблены; вином и водкой были залиты все подвалы…»
1
Фоссен, чей 111-й линейный пребывал у западных окраин
Москвы, так описал ситуацию к ночи на 15 сентября: «Никому не
разрешалось уходить из лагеря; ежечасно били сбор. Тем не менее
солдаты десятками бегали в город (…) возвращались с добычей в лагерь и делились с товарищами, даже с офицером, которые были всему этому очень рады»2. В отличие от 111-го линейного, командование многих других частей Великой армии, стоявших за городом, не
только официально не запретило своим солдатам «вылазки» в
Москву, но и специально их организовало. Так поступило и командование бригады Тильмана, и командование 3-го армейского корпуса, и командование многих других частей и соединений3.
15 сентября, миновав Тверскую часть, отправился к центру
Москвы Лабом. По мере продвижения к Кремлю Лабом все чаще начал встречать настоящие толпы жителей и солдат, которые вперемешку обменивались и торговали награбленными вещами. Своего
рода эпицентром грабежа и торговли оказался Гостиный двор, который продолжал гореть, и вокруг которого суетилось множество солдат и московского простонародья, отбиравших наиболее ценное и
бросая на землю то, что либо нельзя было унести, либо представлялось менее ценным. При этом не было слышно никаких восклицаний; раздавался только треск от огня и стук разбиваемых дверей: грабители «работали» предельно сосредоточенно4. Итак, к пожарам, начавшимся 14 сентября, днем 15-го добавился всеобщий грабеж.
1
Surugue A. Mil huit cent douze. P. 29.
2
Дневник поручика Фоссена. С. 472.
3
Pelleport P. Op. cit. P. 33; Cerrini di Monte Varchi C.F. Die Feldzuge der
Sachsen, in den Jahren 1812 und 1813... Dresden, 1821. S. 391; etc.
4
Labaume E. La Campagne de Russie. P., 2001. P. 149.
154
«Армия вся разбежалась»
1
, – констатировал Пьон де Лош, находив-
шийся 15-го в Москве и видевший все своими глазами.
Что же Наполеон? Въехав через Боровицкие ворота в Кремль, он,
по-видимому, удалился в свои апартаменты, устроенные в императорском дворце, который был построен в середине XVIII в.
В.В. Растрелли. В 3 часа дня он вновь «сел на лошадь и начал объезд
Кремля»2. «Он рассматривал его, – пишет Сегюр, – во всех подробностях, с чувством удовлетворенной гордости и любопытства»3.
Затем он посетил район Воспитательного дома, «два важнейших моста и возвратился в Кремль»4. Во время объезда Наполеоном Кремля
и близлежащих районов пожаров фактически не было видно. Из своих окон Наполеон мог наблюдать дымы в Замоскворечье, но не придал этому большого значения. Позже Наполеон вспоминал, что в те
часы он говорил своему окружению примерно следующее: «Мы посмотрим, что эти русские собираются делать; если они откажутся от
того, чтобы и далее отступать, нам следует придерживаться уже принятого решения. Квартиры нам обеспечены. Мы покажем миру удивительный спектакль мирно зимующей армии среди вражеских народов, окруживших ее со всех сторон. Французская армия в
Москве – это корабль, находящийся среди льдов. Но с возвращением
хорошего времени года мы возобновим войну. Впрочем, Александр
не допустит, чтобы мы должны были это делать; мы понимаем друг
друга, и он подпишет мир»5.
Однако в те несколько часов, которые прошли между водворением Наполеона в Кремлевском дворце и удалением императора в свои
покои для подготовки ко сну (это произошло, видимо, где-то в начале десятого) в Главный штаб Великой армии и Квартиру императора
были доставлены очень противоречивые сведения. Наполеон, среди
прочего, был проинформирован о постройке неким Шмидтом зажигательного воздушного шара и подготовке им различных горючих
1
Pion des Loches A.A. Op. cit. P. 129.
2
Caulaincourt A.A.L. Op. cit. T. 2. P. 9.
3
Ségur Ph.P. La Campagne de Russie. P. 179.
4
Caulaincourt A.A.L. Op. cit. T. 2. P. 9. Дворец XVIII в., в котором пребывал Наполеон, как известно, был сожжен после его отъезда, потом восстановлен, а затем в 1838 г. окончательно разрушен. Поэтому сегодня довольно
сложно воссоздать всю картину пребывания Наполеона в этих апартаментах.
Более или менее подробно их попытался описать только мамлюк императора Л.Э. Сен-Дени, по прозвищу Али. Для нас особенно важным является указание Али на то, что окна спальни были обращены на Москву-реку. Об этом
же пишет и Фэн (Fain A.J.F. Op. cit. P. 46).
5
Цит. по: Thiry J. La Campagne de Russie.P., 1969. P. 169.
155
материалов для организации пожаров. Некая «старая французская
актриса», которую специально доставили в Кремль, поведала о недовольстве среди русского дворянства тем, как Александр ведет войну,
и что «русские вельможи хотят мира во что бы то ни стало и принудят к этому императора Александра…»
1
.
Примерно в половине десятого 15 сентября во многих районах
Москвы начались сильные пожары, и в 11 вечера гвардия в Кремле
была поднята в ружье2. Ночь с 15 на 16 сентября запомнилась многим солдатам Наполеона. «Едва наступившая ночь покрыла горизонт, на котором вырисовывались дворцы, – вспоминал ту ночь
Бургоэнь, все еще находившийся вместе с дивизией Делаборда у
Дорогомиловской заставы, – мы увидели зловещий свет двух пожаров, затем пяти, затем 20, затем тысячу всполохов пламени, перекидывавшихся от одного к другому. В течение двух часов весь горизонт
стал не чем иным, как сжимающимся кольцом. Мы тотчас же были
подавлены смыслом этого языка пламени (langue de feu), на котором
к нам обращались русские в миг нашего вступления в эту столицу.
Это было продолжением того, что мы видели в Смоленске, Вязьме,
Можайске, в каждом местечке, в каждой деревне, которые мы должны были пройти. Русские получили приказ сжигать все, чтобы мы
голодали; они следовали этому предписанию с их обычным невозмутимым постоянством. Весьма опечаленные, мы укладывались спать
при свете этого пылавшего костра, который с каждой минутой все
увеличивался»3.
Разраставшийся московский пожар наблюдали издалека солдаты
французского авангарда: «Этот в высшем смысле слова спектакль, –
вспоминал капитан К. Турно, состоявший адъютантом при командире 29-й бригады легкой кавалерии, – отдавался в сердце невольным
чувством ужаса…»4 О быстром распространении пожаров той ночью
свидетельствуют и многие русские очевидцы: приказчик Соков, подпоручик Перовский, асессор Сокольский и многие другие5.
Фантэн дез Одоард находился той ночью в карауле у одних из
кремлевских ворот (у Троицких или у Никольских). Среди ночи
какой-то человек, подошедший снаружи стены, «говоривший довольно хорошо по-французски, но с немецким акцентом», обратился
1
Caulaincourt A.A.L. Op. cit. T. 2. P. 10; Bausset L.F.J. Op. cit. P. 116;
Thiry J. Op. cit. P. 169; etc.
2
Caulaincourt A.A.L. Op. cit. T. 2. P. 10.
3
Bourgoing P. Op. cit. P. 112–113.
4
Turno Ch. Op. cit. P. 103.
5
Письмо приказчика М. Сокова. Ст. 0220; Перовский В.А. Указ. соч.
Ст. 1035; ОПИ ГИМ. Ф. 155. Ед. хр. 109. Л. 14; и др.
156
к Фантэну дез Одоарду с просьбой помочь потушить огонь, который
подбирался «к обширному зданию, расположенному недалеко от
Кремля», и в котором, по его словам, находилась «драгоценная коллекция медалей и антиков». Фантэн дез Одоард во главе двадцати
гренадеров бросился к этому дому, надеясь остановить огонь. Но было поздно! «Огонь добрался до лестницы, по которой попал в залы
научных сокровищ, и не было возможности подойти». Фантэн дез
Одоард возвратился на свой пост, «действительно огорченный этим
несчастием». Что же касается ученого, просившего о помощи, то гренадеры оставили «его внизу лестницы, объятой пламенем и в таком
отчаянии, что возможно он не смог пережить свои драгоценные
медали»
1
.
Продолжал бороться с огнем в ту ужасную ночь и Вьонне де
Маренгоне. Когда пожар затухал в одном месте, то разгорался в другом. «Огонь одновременно вспыхнул в шести разных местах города», – вспоминал офицер. К утру «начался сильный ветер, и огонь
стал распространяться на очень большие расстояния»2. «В полночь
огонь опять вспыхнул недалеко от Кремля; удалось ограничить его
распространение. Но 16-го, в 3 часа утра он возобновился с большей
силой, и уже не прекращался», – вторит Вьонне де Маренгоне сержант Бургонь, находившийся в тех же кварталах3. Но если шеф батальона не мог покинуть своего поста, то солдаты его полка, пользуясь
суматохой, пытались проводить время с большим удовольствием.
«В эту ночь, с 15-го на 16-е, – пишет Бургонь, – мне, а также двум
моим друзьям, унтер-офицерам, как и я, пришла охота посмотреть
город и посетить Кремль, о котором много слышали». Проблуждав
по горящим улицам, сержанты только к рассвету прибыли, как можно понять, к Китай-городу, а затем вошли в Кремль. Там они встре-
1
Fantin des Odoards L.F. Op. cit. P. 333–334. Кто именно был этим несчастным ученым? Первоначально мы предположили, что им был профессор
Московского университета Х. Штельцер, а сгоревшие сокровища принадлежали Московскому университету. В этом случае Фантэн дез Одоард наверняка находился в карауле у Троицких ворот. Однако если он держал караул у
Никольских ворот, тогда могли гореть здания бывшего Монетного двора, где
теперь размещались губернские присутственные места, и в этом случае прибежавшим ученым вряд ли мог быть Штельцер.
Возможно также, что горело собрание древностей Ф.Г. Баузе. Но самого
Баузе уже не было в живых – он умер в мае 1812 г.
2
Vionnet de Maringoné L.J. Op. cit. P. 29. Муральт вспоминал, что благодаря сильному ветру огонь в ночь на 16 сентября сделался столь ярким, что
«на нашем биваке было светло как днем» (Muralt A. Op. cit. S. 75).
3
Bourgogne A.J.B.F. Op. cit. P. 22.
157
тили друзей из 1-го полка гвардейских пеших егерей, назначенных
пикетом, которые, однако, здесь же пригласили гренадер-фузилеров
отобедать
1
.
К утру все солдаты Великой армии, которые были в Москве, уже
не сомневались в том, что поджоги происходят усилиями многочисленных русских «поджигателей», которыми руководят полицейские
по заданию Ростопчина. Многие «поджигатели», мнимые и реальные, уже были арестованы или убиты разъяренными солдатами на-
2
полеоновской армии
. В пятом часу утра императора разбудили, и
ему было доложено о пожаре, который быстро распространялся по
всему городу. Возможно, что теперь, когда французы наконец-то
осознали масштаб угрозы и готовы были принять решительные меры
для прекращения пожара, катастрофу можно было бы предотвратить. Однако в «игру» уже вступил новый участник – сильнейший
ветер. «Если бы погода была спокойной, – несколько наивно, но, в
сущности, верно, отмечает Лабом, – все бы ограничилось сожжением
биржи; но вчера, с рассветом (16 сентября) мы со страхом увидели,
что город горит с четырех сторон, и ветер, дохнувший с силой, понес
отовсюду горящие головни»3. Внимательный и точный наблюдатель,
аббат Сюрюг также был убежден, что сильный северо-западный ветер 15-го числа «ускорил в значительной степени распространение
огня». «16-го, около 4-х часов вечера он резко сменился и подул с
юго-запада с ураганной силой. Огонь (…) был подкреплен ветром и
разгорался с такой силой, что стал представлять собой необъятный
вулкан, чей кратер окаймлен разрывами огня и пепла»4.
Начавшийся в ночь на 16 сентября сильный ветер обрек на уничтожение дом Баташова, в котором остановился Мюрат, и который
15-го еще удавалось отстоять от огня. Сразу после того как
Неаполитанский король, пообедав, поскакал верхом к авангарду,
«ветер подул с запада самый жесточайший, с сильными и необыкновенными порывами; загорелись домы за Москвой-рекой от
Каменного моста. Занялось все Замоскворечье, а потом и у нас – на
горе», – вспоминал Соков. Дом Баташова пришлось бросить и бежать через Яузу на Хованскую горку. Оттуда дворня Баташова наблюдала, как горят дома на Швивой (Вшивой) горке, как занялось
1
Bourgogne A.J.B.F. Op. cit. P. 23–24.
2
См., например: Castellane E.V.E.B. Op. cit. P. 154–155; Caulain -
court A.A.L. Op. cit. T. 2. P. 11.
3
Labaume E. Op. cit. 2001. P. 156.
4
Surugue A. Mil huit cent douze. P. 31–32.
158
все Заяузье, и как без остатка выгорело все Замоскворечье… В воздухе стоял смрад, летела зола, глаза у людей наливались кровью…
1
16-го огонь стал подбираться и к Кремлю. 21 сентября Фантэн дез
Одоард записал: «Утром 16-го Кремль стал представлять собою
остров посреди огненного моря. Стремительный ветер, спровоцированный жестокостью пожара, во сто крат усилился и стал вести себя
непредсказуемо. Из глубин пламени доносился зловещий шум и, подобно волнам океана в сильную бурю, прокатывались от одного к
другому раскаты непрерывного грома. Это было извержение
Везувия, соединенное с ничем не сравнимым величием ужасного
спектакля»2.
Утром 16-го генерал Сокольницкий и его штаб, расположившиеся в доме, который стоял напротив дворца Пашкова, проснувшись,
увидели, как густой дым затянул купола этого дворца. Их обиталище
тоже оказалось в опасности, пламя распространялось быстро. В то
время как Сокольницкий поехал в Кремль, дабы присоединиться к
императору, Солтыку и его товарищам было приказано искать новое
пристанище. Как только чины штаба Сокольницкого отъехали от дома, он тотчас же загорелся. Солтык со своими товарищами тщетно
пытались найти другое здание, дабы там разместить штаб
Сокольницкого. Они рыскали по улицам, всюду наталкиваясь на неописуемые сцены ужаса. Среди обездоленных московских погорельцев было немало и женщин из высших классов. Одной из них, молодой, очаровательной особе, галантный польский граф Солтык попытался предложить помощь. «Чудовище! Как ты смеешь обращаться
ко мне с предложением?!» – бросила ему женщина3.
Как встретил то утро Наполеон? Странная вещь: будучи разбуженным в начале пятого и приказав послать офицеров, чтобы выяснить, что происходит, Наполеон снова заснул. Причина заключалась
в том, что его наконец-то отпустила дизурия. Когда около 7 утра к
императору пришел врач Э.О. Метивьер, тот все еще был в постели.
Тогда-то со слов Метивьера Наполеон и узнал, что огонь уже обступает Кремль. Отсвет зарева, который нельзя было не увидеть в окнах
дворца, подтверждал это4.
1
Письмо приказчика М. Сокова. Ст. 0220–0222.
2
Fantin des Odoards L.F. Op. cit. P. 334.
3
Soltyk R. Op. cit. P. 289–295.
4
Попов А.Н. Французы в Москве. С. 36. А.Н. Попов ссылается на одну из
работ Сегюра: Ségur Ph.P. Histoire et mémoires... P., 1873. T. 6. P. 17–18;
Austin P.B. Op. cit. P. 35.
159
Впрочем, обстоятельства того, как Наполеон встретил утро
16 сентября, ясны недостаточно. Единственное неопровержимое свидетельство – письмо Наполеона Марии-Луизе, помеченное 16 сентября и написанное, без сомнения, утром того дня, – не может не удивить: «Город [Москва. – В. З.] так же велик, как Париж. В нем
1600 колоколен и более тысячи прекрасных дворцов, город весь
украшен. Дворянство уехало; народ остался. Мое здоровье хорошее,
мой насморк закончился. Враг отступает, как говорят, на Казань.
Прекрасное завоевание – результат сражения при Москве-реке»
Поразительно! Но даже утром 16-го Наполеон, видимо, не сразу
осознал все последствия разыгравшейся московской трагедии.
Согласно Сегюру, 2–2,5 часа после пробуждения Наполеон мог только в полной растерянности взволнованно ходить по комнатам и, бросаясь от окна к окну, восклицать: «Какое ужасное зрелище! Это они
сами! Столько дворцов! Какое необыкновенное решение! Что за люди! Это скифы (Quel effroyable spectacle! Ce sont eux-même! Tant de
palais! Quelle resolution extraordinaire! Quels hommes! Ce sont des
Scyth)». И только крик «Кремль горит!» заставил императора выйти
из дворца и посмотреть, насколько велика опасность2. Секретарьархивист Наполеона Фэн так вспоминал те часы: «В Кремле воцарилось мрачное молчание, которое прерывалось только восклицаниями
“Вот как они ведут войну! Цивилизация Петербурга нас обманула;
они все еще остаются скифами!”»
3
В этот час в Кремле оказался захваченный в плен русский подпоручик В.А. Перовский. Позже он вспоминал: «Погода была довольно
хорошая; но страшный ветер, усиленный, а может быть и произведенный свирепствующим пожаром, едва позволял стоять на ногах.
Внутри Кремля не было еще пожара, но с площадки, за рекой, видно
1
.
1
Наполеон – Марии-Луизе. Москва, 16 сентября 1812 г. // Lettres
inédites de Napoléon. № 93. P. 78.
2
Ségur Ph.P. La Campagne de Russie. P. 185–186. Впрочем, некоторые ме-
ры, направленные против поджигателей, Наполеон все же принял. К 16 сентября относится следующий приказ за подписью Бертье: «Согласно Прокламации от 14-го сего месяца, все русские офицеры и солдаты должны явиться
и объявить о себе в течение 24 часов господину коменданту Москвы. Сегодня, 16-го числа, на третий день после объявления Прокламации, многие русские солдаты продолжают бегать по улицам и арестовываются при поджоге
домов. Поэтому, согласно настоящему приказу, все русские солдаты, которые будут встречены на улицах, подлежат смерти» (РГВИА. Ф. 846. Оп. 16.
Д. 3588. Л. 1). Благодарим Е.А. Назарян за предоставленную возможность
познакомиться с этими документами.
3
Fain A.J.F. Op. cit. P. 88.
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]