Наполеон в России социокультурная история войны и оккупации

Радушно встречали французов московские проститутки. И.-А. Розенштраух вспоминал, что в дом его друга г. Чермака вошло восемь человек французов, «остальные распределились по прочим домам. Сейчас же показались жившие в нашем переулке уличные девки и так по-свойски вели себя с этими чужеземными гостями, как будто они всегда были знакомы – хотя и не умели с ними говорить»5.

рода

. В воспоминаниях генерала Дедема, чья бригада, как мы знаем, вошла в Москву в составе авангарда Мюрата, утверждается, что в 7-м часу вечера прогремел взрыв со стороны «Калужских ворот». Неприятель, по мнению автора, взорвал пороховой склад, что было условным сигналом, «так как сразу после этого» он «увидел много­численные дымы, и в течение чуть более получаса огонь показался в разных кварталах города, в частности во Владимирском пред ­местье…»2. Не исключено, что именно этот взрыв описал и Роос, на­ходившийся на восточных окраинах Москвы, который, правда, отнес увиденное уже к ночи. «Из возникшего сразу огромного пламени большими и малыми дугами стали взвиваться кверху огненные ша­ры, словно разом выпустили массу бомб и гранат, и на далекое про­странство рассеивая со страшным треском их губительный огонь. Этот взрыв, далеко распространивший страх и ужас, длился минуты три-четыре и казался нам сигналом к началу столь рокового для нас пожара Москвы». Через несколько минут пламя поднялось «во мно­гих местах города; мы увидели скоро восемнадцать таких мест, и их число быстро возрастало»3. То, что вечером 14-го определенно имел место какой-то взрыв большой силы, свидетельствует «Дневник» аб­бата Сюрюга, который не только оказался в центре событий (он был, как известно, в районе Лубянки), но, будучи человеком пытливого и острого ума, фиксировал все события на бумаге. «В тот день, – запи­сал он, – когда прошла эвакуация русских из Москвы, огненный шар, который засветился в районе Яузы, был предупреждением жителям; дом стал жертвой пламени, в то время как с другой стороны, у Петровского моста, большой дом с водкой, принадлежащий казне (Vinny Dvor), оказался в огне и обрек [на уничтожение] часть этого склада, не пощадив все остальное»4. Из последующих строк ясно, что этот «огненный шар» появился задолго до 11 часов вечера.

Воспитательного дома

потушен.

Кто мог организовать эти пожары? Согласно воспоминаниям Н.Ф. Нарышкиной, дочери Ростопчина, все тот же Вороненко не только уничтожал «склады с зерном, барки, стоявшие на реке, также наполненные зерном», но «и лавки, которые образуют форму базара, в которых были все товары, необходимые для обитателей Москвы»2. Сам же Ростопчин в оправдательной книге «Правда о пожаре Москвы» уверял, что пожар учинили «сами сторожа лавок, располо­женных вдоль стен Кремля [т. е. в Новом Гостином дворе. – В. З.]». То же самое Ростопчин писал и в отношении причины пожара в Каретном ряду, который хозяева лавок «запалили по общему согласию»3.

Если вечером 14 сентября Муральт и его товарищи, находясь к се­веру от Москвы, наблюдали только отдельные столбы дыма в городе, то ночью пожар охватил его целиком2. Старший сержант 111-го ли­нейного Фоссен созерцал той ночью пожары, находясь к западу от Москвы: «К полуночи большая часть города уже была объята огнем»3. Наблюдал обширные пожары и Л.Ф.Ж. Боссе, префект им­ператорского двора, который к вечеру 14 сентября прибыл в Кремль и в Большом императорском дворце вместе с Сегюром занимался подготовкой апартаментов для Наполеона. Боссе пишет в своих вос­поминаниях, что ему и Сегюру пришлось той ночью устроиться по­походному – не раздеваясь и на стульях. На окнах будущих апарта­ментов Наполеона в Кремле не было ни ставен, ни занавесей, и где-то между двенадцатью и часом ночи Боссе и Сегюр неожиданно про­снулись от яркого света, источник которого, однако, находился дале­ко от них. Боссе бросился к окну и увидел языки пламени, поднимав­шиеся к небу почти на равных расстояниях друг от друга; это не оставляло никаких сомнений в том, что они возникли не из-за слу-

, мо­жет быть принято только с большими условностями: как мы уже зна­ем, Сегюр в ту ночь находился далеко от Дорогомиловской слободы. И все же одно очевидно: император упорно продолжал держаться мнения о том, что все пожары есть результат обычных беспорядков, царивших в городе после ухода русских войск.

К утру 15 сентября стало казаться, что с пожарами все-таки удаст­ся справиться. Солдаты Молодой гвардии, которым помогали не­многочисленные местные жители, потушили огонь в здании «Биржи»2. Был остановлен пожар, приближавшийся от центральных кварталов к Яузскому мосту3. Отстоял от огня почти все строения Воспитательного дома И.А. Тутолмин со своими подчиненными и подопечными. Именно на этот недолгий период «огненной передыш­ки» и пришелся переезд императора Наполеона из Дорогомиловской слободы в Кремль.