Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Наполеон в России социокультурная история войны и оккупации
.pdf
К 25 сентября относится приказ императора, отданный им Бертье,
на предмет организации гарнизонной службы в Москве. Расчеты
Наполеона были таковы: на каждый пост (по его мнению, их нужно
было 50) необходим караул в 10 человек, что потребует в общей
сложности 500 человек; на 20 кварталов города требуется патрулей в
общей сложности в 400 человек (при этом Наполеон оговаривал, что
потребность в патрулировании разных кварталов должна быть неодинакова – на один потребуется 10 человек, тогда как на другие –
по 40); всего, таким образом, необходимо 1500 человек. Эти обязанности император предложил распределить между солдатами
Молодой гвардии, дивизии Роге, дивизий 1, 3 и 4-го армейских корпусов. Старую гвардию, которая несла службу в Кремле, задействовать не предполагалось
1
. Она должна была обеспечивать охрану
Имя Чин Наименование квартал
Фреваль (Freval) Капитан-аджюдан 11. Хамовническая
Флосс (Flosse) Аджудан-коммандан 12. Новинская
Пюма (Pymaa) Полковник 13. Пресненская
Буси (Boucy) Капитан 14. Сущевская
Госле (Gosler) Полковник 15. Мещанская
Мересс (Meresse) Капитан-аджюдан 16. Басманная
Фийёль (Filleul) Шеф эскадрона 17. Таганская
Другсбаки (Drugsbaki) Капитан 18. Рогожская
Прию (Prieye) Капитан-аджюдан 19. Лафертовская
Шварц (Schwartz) Шеф батальона 20. Покровская
1
Наполеон – Бертье. Москва, 25 сентября 1812 г. // Napoléon I.
(части)
Correspondance. T. 24. № 19226. P. 230.
Только 29 сентября Мортье, наконец-то, представил Бертье расчет по организации постов в Москве. Согласно документу, 1-й армейский корпус нес
ответственность за те кварталы, в которых находился, – 2, 3, 4, 7, 11 и 12-й
кварталы; 3-й армейский корпус – за 16, 17, 18, 19 и 20-й кварталы; 4-й армейский корпус – за 8, 9, 13 и 14-й кварталы; Молодая гвардия – за 1, 5 и 15-й
кварталы. Кроме того, следовало обеспечить постами 6 и 10-й кварталы города из расчета двух офицеров, пяти сержантов и 61 солдата. Всего, по подсчетам Мортье, необходимо было выделить 33 офицера, 92 сержанта и 1228 солдат (в документе ошибка при общем подсчете: должно быть 1218 солдат)
(Мортье – Бертье. 28 сентября 1812 г. // SHD. 2C 131). Этот документ дает
прекрасную возможность с большой долей точности определить размещение
корпусов Великой армии в Москве: 1-й армейский корпус занимал Пятницкую, Серпуховскую, Екиманку, Пречистенскую, Хамовническую и Новинскую части; 3-й армейский корпус – Басманную, Таганскую, Рогожскую, Лафертовскую и Покровскую части; 4-й армейский корпус – Арбатскую, Сре-
291
Кремля и поддерживать там порядок. Между тем солдаты Старой
гвардии отнюдь не были примером дисциплинированности. Когда в
первые дни по возвращении в Москву из Петровского солдат Старой
гвардии все же попытались привлечь к патрулированию города, дабы
прекратить разнузданный грабеж (от каждого батальона выделялся
патруль в 15 человек под командованием офицера), командир 3-й
гвардейской пехотной дивизии Ф.Ж.Б.Ф. Кюриаль, не очень-то доверяя своим солдатам, приказал, чтобы в 3 часа дня эти патрули немедленно возвращались в свои части для переклички. Все же остальные чины, не назначенные к патрулированию, должны были находиться «на казарменном положении в Кремлевской цитадели и
никуда не отлучаться»
1
.
Но гвардия фактически проигнорировала приказ императора.
В приказе дня 21 сентября маршал Лефевр заявил, что «Император в
высшей степени недоволен тем, что, несмотря на приказ, требующий
прекратить грабеж, не видно, чтобы отряды мародеров, принадлежавших к гвардии, возвратились в Кремль». И далее: «Все чины
гвардии, которые возвращаются в Кремль с вином, продуктами и
всеми теми вещами, которые достались в результате грабежа, должны тотчас же арестовываться и предаваться в руки гвардейского прево (…)». Этот приказ следовало зачитать утром 21-го перед каждой
ротой. В дополнение к этому приказу Кюриаль сообщил, что маршал
Лефевр «собрал всех офицеров, ответственных за прекращение грабежа, и сказал, что патрули, отправленные в город, сами виновны в
происходящих эксцессах»2.
Мало-помалу грабеж (по крайней мере в его первоначальном, разнузданном, виде) со стороны солдат Старой гвардии удалось прекратить. Гвардейцы перешли к обустройству своего быта.
Первостепенной проблемой стал вопрос об отправлении естественных нужд солдат Старой гвардии. В приказе дня от 23 сентября, вышедшем за подписью Кюриаля, говорилось: «Обер-гофмаршал
[Дюрок. – В. З.] горячо сетовал на то, что, несмотря на повторные запреты, солдат продолжает отправлять свои нужды во всех углах и даже под окнами императора. Приказано немедленно оборудовать от-
тенскую, Пресненскую и Сущевскую части; Молодая гвардия – район вокруг
Кремля, Мясницкую и Мещанскую части. В Тверской и Яузской частях войска не были расквартированы.
1
Приказ дня по дивизии Старой гвардии. 20 сентября 1812 г. // Carnet de
la Sabretache. № 95. P. 683. В этом же приказе содержалось утверждение, что
21-го в 3 часа дня (т. е. в час переклички) «под сводом входа в Сенатский
дворец» состоится распродажа вещей убитого генерала Ж.П. Ланабера.
2
Приказ дня по Старой гвардии. 21 сентября 1812 г. // Ibid. P. 684–685.
292
хожие места для каждого полка. Нечистоты следует убирать нарядом
от каждой части и, дабы эти нечистоты не оставлять на ближайших
площадях и дабы солдаты имели большее удобство отправлять свои
потребности, следует найти чаны, которые должно разместить в одном или двух помещениях казармы для использования, с тем чтобы
воспрепятствовать отправлению нужды в других местах и не пачкать
покои, в которых солдаты находятся. Эти чаны следует вытряхивать
штрафникам во все дни, утром в 5 часов и вечером в 8 часов; для этого, согласно регламенту, следует сделать, со стороны вала и как можно дальше от дворца, ямы»
1
.
С 24 сентября каждому полку Старой гвардии было предписано
выделять ежедневно по 300 человек для производства различных работ: 100 человек следовало отправлять в мучной склад; 100 – для расчистки площадей; 100 – для строительства печей, предназначенных
для выпечки хлеба. Кухни оборудовались из кирпича и с железными
дымоходами «в подземных сводах здания Сената»2. Однако все три
полка гренадер (в отличие от егерей и артиллеристов) этот приказ
проигнорировали. 26 сентября Лефевр потребовал выполнить приказ3. На этот раз гренадеры, по-видимому, все же вынуждены были
подчиниться. Но… с 28 сентября гвардейцы снова начали безудержно
грабить! 29 сентября Лефевр издал следующий приказ: «Вчера, прошедшей ночью и сегодня беспорядки и грабежи со стороны солдат
Старой гвардии возобновились в еще более недостойной манере, чем
когда-либо ранее. Его превосходительство герцог Тревизский, губернатор города, г-н генерал-интендант и, наконец, его сиятельство
принц Невшательский жалуются его превосходительству маршалу
герцогу Данцигскому. Наконец, его величество сам очень сильно недоволен. Император говорит с огорчением, что элитные солдаты,
определенные в гвардию Его персоны, и которые, следовательно,
должны подавать в любых обстоятельствах пример порядка и дисциплины, забыли в столь ответственный момент свой долг; а именно
взламывают погреба и склады с мукой. (…) Часть этих эксцессов совершается на складе Детского приюта. Настало время для того, чтобы окончательно прекратились эти жалобы; солдат гвардии, который
не ценит честь принадлежать к этому корпусу, не заслуживает быть
1
Приказ дня от 23 сентября 1812 г. по 3-й пехотной гвардейской дивизии // Ibid. P. 685. Г-ну Прелье, старшему адъютанту 2-го полка егерей, было
поручено обозначить места для опорожнения чанов с нечистотами.
2
Приказ дня от 24 сентября по 3-й гвардейской пехотной дивизии //
Ibid. P. 986–987.
3
Приказ дня по Старой гвардии от 26 сентября 1812 г. // Ibid. P. 687–
688.
293
там. Г-н маршал герцог Данцигский, следовательно, приказывает составить поименный список и выявить людей, которые… причастны к
подобным эксцессам. В намерение его превосходительства входит
преподать строгий пример (…)»
1
. На следующий день Лефевр распорядился, чтобы все офицеры Старой гвардии, квартировавшие в городе, перебрались в Кремль. «Любой чин гвардии, считая с сегодняшнего дня, – говорилось в приказе Лефевра, – который нарушит
приказ, данный его сиятельством князем Невшательским, начальником Главного штаба, и которого арестуют в городе, тот час же будет
отдан под суд»2.
Но и после всех этих мер гвардейцы не торопились проявлять
особого усердия к службе. 4 октября Лефевр указывал: «Несмотря на
приказы, отданные до сего дня, ночная служба все еще плоха, часовые никогда не кричат “Кто идет?!”. Или, если кричат, то не дожидаются отзыва (…)». Лефевр приказал формировать каждый день подразделение в 50 человек, состоявшее из двух отрядов по 25 человек.
Эти отряды должны были постоянно патрулировать снаружи
Кремля, проверять посты внутри и вне стен; факт патрулирования
предписано было фиксировать в специальном реестре, который будет вести офицер, командующий этим отрядом в 25 человек. Для освещения пространства рядом с постами было приказано снабдить их
многочисленными фонарями3. Были приняты меры и для того, чтобы обеспечить освещение рядом с казармами гвардии. Ради этого в
Кремль были доставлены городские фонари4. Для освещения в самих
казармах использовались плошки, заправленные маслом.
В начале октября был окончательно определен порядок формирования наряда от гвардейских частей, квартировавших в
Кремле. 1-й егерский и 1-й гренадерский полки ежедневно поочередно выделяли роту для охраны дворца, где находился император;
100 человек формировали «дежурное подразделение для церкви»
(Возможно, этой «церковью» был Успенский собор, который стал
своего рода центром «официального» разграбления сокровищ
Кремля); остальная часть наряда включала 330 человек (от 2-го
егерского, 2-го и 3-го гренадерских полков) для несения караульной
службы. К 2-м часам дня солдаты, определенные в наряд, формиро-
1
Приказ дня по Старой гвардии. 29 сентября 1812 г. // Ibid. P. 690–691.
2
Приказ по Старой гвардии. Москва, 30 сентября 1812 г. // Ibid. P. 691.
Один из батальонов 2-го гвардейского егерского полка, который квартировал
до этого времени в городе, получил 30 сентября приказ переместиться в
Кремль.
3
Приказ дня по Старой гвардии. 4 октября 1812 г. // Ibid. P. 698–699.
4
Приказ дня по 2-му полку гвардейских гренадер // Ibid. P. 701.
294
вали батальон для прохождения. Причем одновременно для этой же
цели дополнительно выделялся батальон одного из полков. После
прохождения этих двух батальонов гвардейские музыканты еще в
течение часа продолжали исполнять различные марши. Музыка
должна была раздаваться и вечером – в половине 6-го перед перекличкой и полчаса после нее
1
.
В те дни капитан Фантен дез Одоард, командир 4-й роты 2-го батальона 2-го полка пеших гренадер Императорской гвардии, сделал
в своем дневнике следующую запись: «В недрах разрушенной великой столицы, покинутой и ограбленной, в которой мы обитаем вот
уже в течение месяца, наш образ жизни не намного отличается от
того, который был в лагере (…)».2 Действительно, создается впечатление, будто солдаты гвардии, оказавшиеся среди великолепных
дворцов и соборов, вели себя так, как будто они все еще находились
на полевом биваке. «Внутренность этих обширных дворцов находится в ужасном состоянии, – записал 2 октября в дневнике казначей Пейрюсс, также квартировавший в Кремле, – части гвардии расположились в главных залах и огонь [для своих] котелков разводят
в центре салонов на паркете»3. Бестужев-Рюмин, пытавшийся в те
дни сохранить архив Вотчинного департамента, был в ужасе, видя,
как солдаты раздирали книги архива и использовали их вместо
подстилки4.
Время от времени среди тех, кто драл бумаги Вотчинного департамента, встречались и явные грамотеи. Много лет спустя один из
1
Приказ дня по 3-й гвардейской пехотной дивизии. 6 октября 1812 г. //
Ibid. P. 702–703. Корбелецкий, который находился к Кремле до конца сентября, дает следующую картину: «Никольские, Троицкие и Тайницкие ворота
были отперты и охраняемы каждые сначала четырьмя, потом двумя человеками внутри и вне оных стоявшими, а прочие были заперты. Так же стояли
часовые инде по одному, а инде по два, на Кремлевской стене у башен, у дворцовых подъездов, внизу и вверху дворца, у Архангельского, Благовещенского
и Успенского соборов, кои были тогда заперты, и, по-видимому, вовсе неприкосновенны. Караул держала пешая и конная французская гвардия, и польские уланы, коих сперва наряжалось пеших по батальону, а конных каждого
по эскадрону и переменялись через три часа, как днем, так и ночью; но после
убавлено тех и других наполовину». «(…) Всякое утро был в Кремле развод, и
приезжали во дворец: принц Невшательский, вице-король Итальянский, и
многие неизвестные маршалы и генералы». «В Кремле, так же, как и везде по
Москве, валялось в то время довольное уже число издохших лошадей и несколько палых коров» (Корбелецкий Ф.И. Указ. соч. С. 43–44).
2
Fantin des Odoards L.F. Op. cit. P. 339.
3
Peyrusse G.J. Op. cit. P. 108.
4
Бестужев-Рюмин А.Д. Краткое описание. С. 376.
295
архивариусов, Н.И. Тихомиров, обнаружил на полях «Переписной
по Калуге старых лет, 1729 года» множество полубеспорядочных
надписей
1
. Воспроизведем их буквально в переводе на русский язык
и попытаемся понять настроения французского гренадера, которые,
на наш взгляд, небезынтересны: «Господину храброму конному гренадеру Императорской гвардии 7-й роты кантонирующей в Москве
(a Mosquo) Braux Braux Braux [вероятно, это имя собственное, которое следует читать как Бро. – В. З.]». «Нет ни одного француза, который бы не пришел в отчаяние от несчастья вашей чудной Москвы
(Moscau)… я осмелюсь уверить, что я почти я в особенности я плачу
жалея что она достойна того чтобы быть сохранена если то что осталось будет сохранено Плачь Плачь русский несчастье вашей страны
вы один автор всех несчастий которые произошли». «Приказ дня.
Согласно приказам, данным императором, все военные находятся в
черте Москвы, так что те солдаты, которые [находятся вне], должны
2
быть преданы военному суду. Подписано – Наполеон». «Антуан
–
наиболее великий из римлян. Вот то, что он вам оставил3».
«Господину Господину капитану Леклерку командиру 7-й роты. От
конных гренадер императорской гвардии 7-я рота». «Приказ дня.
В соответствии с приказом его превосходительства господина принца Истрийского все солдаты, находящиеся вне города Москвы будут
преданы военному суду и будут осуждены согласно закону. Дано в
наших дворцах Москвы». «Господину Барту конных жандармов
гвардии в Париж Барту Денненси». «Судьба Медеи – быть преступницей, но ее сердце должно открыться ради любви к доблести4».
«Я клянусь быть преданным конным гренадером императорской
гвардии Бро (Braux)».
Не будем комментировать эти записи. Отметим только, что процитированные строки являют нам достаточно любопытный типаж
французского солдата тех лет: не очень образованного, бравого и за-
1
ОПИ ГИМ. Ф. 160. Ед. хр. 198. Л. 2; Бумаги, относящиеся... Ч. 7. 1903.
С. 214–215. С.И. Искюль перевел часть этих надписей иначе (см.: Искюль С.Н. 1812 год. Документальная хроника. СПб., 2008. С. 217). По его
мнению, автором надписей был гренадер Бро. При этом, по мнению Искюля,
надписи были сделаны на чистом листе, оказавшемся среди переплетенных
бумаг 1782–1784 гг., адресованных московскому городскому магистрату и
подписанных З.Г. Чернышевым (Искюль С.Н. Французы в Москве. С. 94).
2
По-видимому, имеется в виду Марк Антоний (82–30 гг. до н. э.), римский политический деятель и полководец, соперник Октавиана.
3
Интересно, что Плутарх описывает поход Марка Антония в Армению
как очень тяжелый, в особенности тяжелым было возвращение назад. Сколь
провидческими оказались мысли французского гренадера!
4
Французский гренадер был знаком с трагедией Софокла!
296
диристого и при всем том не лишенного человеческого сочувствия к
своему противнику.
Несмотря на то что командование Великой армии уделяло обеспечению императорской гвардии первостепенное внимание, быт
французских гвардейцев в Кремле оставлял желать много лучшего.
Корбелецкий, все еще содержавшийся в Кремле в начале второй декады сентября, писал так: «(…) и с сего времени начал приметно сказываться в неприятельской армии недостаток в провианте; сие тем
подтверждается, что шассеры [конные егеря. – В. З.] французские
(из гвардейцев), составлявшие при Наполеоне почетную стражу, у
коих я с товарищами содержался под караулом, при всей гордости
своей часто прашивали у нас хлеба»
1
.
Чуть лучше обстояло дело с обмундированием. Утром 26 сентября император распорядился пошить для каждого солдата Старой
гвардии жилет из кожи, подбитый мехом, дабы можно было носить
его под шинелью. С этого времени началась подготовка обмундирования Старой гвардии к зиме. Помимо пошива меховых жилетов, были приняты меры к ремонту обуви и других частей обмундирования2.
Офицеры Старой гвардии устроились в Кремле неизмеримо лучше простых солдат. Вот что записал в своем дневнике Фантен дез
Одоард 12 октября: «Я живу с несколькими другими офицерами
гвардии в небольшом расстоянии от кафедральной церкви, в доме, в
котором, должно быть, обитал священник, потому что снизу доверху
он заполнен церковной утварью и церковной одеждой. Благодаря
грабежу мы обеспечены меблировкой. Наши кровати сооружены из
подушек канапе, облачений попа и покровов с алтаря. Благодаря гренадерам, которые урывают то там, то здесь, нам досталось столовое
белье и домашняя утварь; мы снабжены также провизией всякого рода; благодаря стадам рогатого скота, которые двигались с армией, мы
получили мясо; из муки, добытой под пеплом, мы испекли хлеб; в
общем, армия, к досаде Ростопчина, имеет здесь все, что нужно. Мы
заполнили склад в нашем обиталище в Кремле настолько, что обеспечили себя на 6 месяцев вином всех стран, ромом, кофе, сахаром,
шоколадом, чаем, мясом, соленой рыбой и вареньем. Этот последний
продукт хорошо характеризует вкусы местных жителей, и, благодаря
ему, можно судить о характере чудес, которые открываются всюду
перед нами. Среди всех прочих варений здесь, я предпочитаю то, ко-
1
Корбелецкий Ф.И. Указ. соч. С. 35–36.
2
См.: Приказ дня по 3-й пехотной гвардейской дивизии. 26 сентября
1812 г.// Carnet de la Sabretache. № 95. P. 688.
297
торое [сварено] из лепестков розы, и я хочу найти его рецепт: это восхитительное лакомство»
1
.
Из казарм гвардейских солдат и обиталищ гвардейских офицеров
переместимся во дворец, в котором обосновался Наполеон и высший
генералитет Великой армии. 23 сентября «на обеде в Кремле» оказался Кастеллан. «Я обедаю во дворце, – записал он. – Обеденная зала великолепна; она была предназначена для пиров русских императоров. Она чрезвычайно большая; в центре стоит столб, поддерживающий своды, и который делит ее на 4 части; она обтянута красным
бархатом»2.
Покои, которые занимал император в Кремлевском дворце, были
неплохо описаны мамелюком Али (Сен-Дени). Воспроизведем этот
отрывок: «В Кремлевском дворце император занимал очень большой
салон. Этот салон был разделен на две части балкой, или карнизом,
поддерживающимся двумя колоннами, между которыми был проход
из одной части в другую. Между стеной и колонной с каждой стороны были треножники. Салон был украшен позолотой, но почерневшей от времени. <…> Спальня, выходившая окнами на Москву-реку,
была большой длинной квадратной комнатой, расположенной справа от той, которую занимали лакеи (valets de chambre), и она отделялась [видимо, от большого салона. – В. З.] всего лишь простой перегородкой. В левом крыле, образуемом этой перегородкой, и на той
стороне, что против окон, имелось небольшое бюро цилиндрической
формы; оно было расположено так, чтобы срезать угол, который, я
1
Fantin des Odoards L. F. Op. cit. P. 339. Наслаждаясь роскошествами в
своем кремлевском обиталище, Фантен дез Одоард был склонен воспринимать и жизнь своих солдат-гвардейцев в радужном свете. «Теплое вино и
пунш, – записал он, – потоком струится в серебряных кубках и фарфоровых
чашках, и наши казармы, как и наши биваки, сотрясаются от шуток день и
ночь» (Ibidem.).
2
Castellane E.V.E.B. Op. cit. P. 160. Несмотря на все великолепие залы,
Кастеллан не встретил здесь маршалов и генералов: там были «офицеры для
поручений, адъютанты адъютантов [имеются в виду генерал-адъютанты. –
В. З.], офицеры гвардии, караульные офицеры, пажи, казначеи, врачи, хирурги, аптекари Наполеона» (Ibidem.). Зала, описанная Кастелланом, почти наверняка была Грановитой палатой, стены которой в XVIII в. затянули вишневым бархатом. Вечером 15 сентября, т. е. в день водворения Наполеона в
Кремле, было позволено отобедать в императорском дворце русскому Корбелецкому. За столом сидели офицеры и даже генералы; обед проходил в Тронной зале (!), в которой, кроме занавесей на окнах, не было ничего. Столы были простыми деревянными без скатертей. Посуда была серебряной, походной (Корбелецкий Ф.И. Указ. соч. С. 30. Примеч. 10).
298
думаю, предназначался для камина. У этого бюро имелось три экрана
зеленого шелка: один справа, другой – слева, и третий – наверху; все
три сзади соединялись. Император сиживал за этим бюро, чтобы почитать или пописать. Эта мебель осталась у меня в памяти, и вот почему. Император в ходе своих кампаний и во время различных вояжей располагал несколькими ящиками для книг, которые обычно в
течение всего времени его пребывания где-либо стояли или в его кабинете, или в его спальне. В моменты скуки или бездействия он брал
том и, когда рядом не было чего-либо другого, использовал мебель,
которая оказывалась подле него. Так вот! В течение почти всего времени, когда он оставался в Кремле, “История Карла XII” Вольтера,
приятный небольшой том в марокко [кожа черного цвета, которая
часто использовалась для переплета книг. – В. З.] с золотым обрезом,
постоянно лежала на этом маленьком бюро. Император был далек
тогда от того, чтобы думать, будто его история станет столь похожей
на историю короля Швеции…»
1
Комнаты, которые занял Бертье, находились, как вспоминал
Дюма, «значительно выше апартаментов императора». По мнению
Дюма, они считались апартаментами императрицы. Их балкон выходил на Соборную площадь2. Беглое описание кабинета Бертье дал
Муральт. Он вспоминал, как, попав в Императорский дворец, увидел, что по дворцовой лестнице вверх и вниз постоянно сновали различные чины и придворные; наконец, ему попался «лейб-мамелюк»
Рустам, который очень вежливо на вопрос Муральта, где можно найти Бертье, ответил, что готов доложить о нем начальнику Главного
штаба. Вскоре Муральт увидел Бертье, сидевшего в полном одиночестве посередине комнаты за маленьким столом и что-то сосредоточенно пишущим. В четырех углах комнаты стояли угловые
секретеры3.
Из мемуаров Коленкура известно, что и он, обер-шталмейстер,
также получил возможность занять «в Кремле две маленькие комнаты, выходящие на южную террасу»4. Коленкур пишет, что «за исклю-
1
Цит. по: Grünwald C. Op. cit. P. 223.
2
Dumas M. Op. cit. P. 455. Перовский вспоминал, как он попал к Бертье:
его провели через Красное крыльцо к золотой решетке; затем он прошел через «две комнаты, наполненные придворными и пажами в парадных мундирах и в пудре»; в третьей комнате оказался Бертье (Перовский В.А. Указ. соч.
Ст. 1038–1039).
3
Muralt A. Op. cit. S. 79.
4
Caulaincourt A.A.L. Op. cit. T. 2. P. 41. Другими словами, из апартаментов Коленкура можно было выйти на обширную террасу, с которой откры-
299
чением больших покоев [т. е., по-видимому, покоев, которые занимал
император. – В. З.], мебели не было нигде, но мы покупали мебель по
дешевке…»
1
Однако основной своей резиденцией Коленкур избрал
дом кн. С.М. Голицына (ныне Волхонка, 14/1).
В усадьбе кн. Д.М. Щербатова (по другим сведениям, – в соседнем доме купца С.А. Милюкова) на Девичьем поле квартировал маршал Даву. Бывая в Кремле, он останавливался в Чудовом монастыре.
При этом, говорят, что его кровать стояла в алтаре соборной церкви.
Как это было обычно заведено, Наполеон с раннего утра был уже
за работой. Затем он завтракал. К завтраку у Наполеона собиралось
несколько человек. Определенно часто за завтраком бывали Бертье,
Богарнэ2, Дюрок3, по временам – Боссе4. Корбелецкий утверждал,
что утренняя встреча Наполеона с высшими чинами армии и администрации происходила с 9 до 12 часов утра5.
В период пребывания Наполеона в Кремле большая часть дня у
него была занята делами армии и империи (там император подписал
более 60 декретов6). После полудня он не раз выезжал из Кремля.
Конвой императора обычно состоял из эскорта конных егерей и
«польских уланов»7. Согласно «Дорожному дневнику» Коленкура,
выезд состоялся 22-го (выехал в 2 часа дня; объехал город, добрался
до Воробьевых гор, затем до застав на Калугу и Тулу; затем возвратился через Каменный мост в Кремль)8, 30 сентября (выехал в пол-
вался вид на Замоскворечье. Напомним, что на Замоскворечье выходили и
окна спальни императора.
1
Ibidem.
2
Богарнэ писал жене: «…жизнь, которую я здесь веду, очень однообразна.
Утро и вечер у императора, который меня удерживает [у себя] все время по
многу часов, и который общается со мной все время с одинаковой добротой.
Остаток дня занят делами по армейскому корпусу» (Богарнэ – жене. Москва,
4 октября 1812 г. // [Du Casse A.] Op.cit. P. 58).
3
Мамелюк Али рассказывал, что «однажды за завтраком император разговаривал с гоф-маршалом Дюроком, и беседа шла вокруг темы, какой может
быть самая прекрасная смерть. Его величество говорил, что, по его мнению,
самой прекрасной смертью было бы умереть на поле битвы, пораженным
ядром; но полагает, что он не будет столь счастлив: “Я умру, – сказал он, – в
своей кровати как коронованная с…”» (Цит. по: Grünwald C. Op. cit. P. 224).
4
См.: [Bausset] Op. cit. Vol. 2. P. 307.
5
Корбелецкий Ф.И. Указ. соч. С. 40.
6
См.: Bulletin des Lois de l’Empire Français. P., 1813. 4-e Sér. T. 17.
7
Корбелецкий Ф.И. Указ. соч. С. 36.
8
Корбелецкий писал так: «11 сентября [т. е. 23 по н. ст. – В. З.] Наполеон
в предшествии двух камер-пажей, в сопровождении своего генералитета,
придворных чинов, трех вышеозначенных русских пленников [т. е. лекаря
300
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]