Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:На уроках сценарного мастерства. Том I. Учебное пособие
.pdf
Том 1. На уроках сценарного мастерства
Огромное городское кладбище располагалось на склоне холма.
Последние сбережения выкладывали жители города на посмертные памятники. Высокие черные мраморные плиты, гранитные
надгробья с изображением ушедшего от нас человека, монументальные чугунные ограды. Возможно, покойный никогда в жизни не решился бы истратить сам на себя такие большие деньги,
сколько было потрачено на ненужный ему сейчас монумент безутешными родственниками.
В Пасху кладбище кишело людьми. Они гордились собой —
никому не было стыдно за «свою» могилу перед соседями...
Выпивали, горевали, иногда перебрасывались отдельными репликами с лежащими под землею...
И опять никак нельзя было избежать взглядом раскинувшийся под холмом, от края до края горизонта, завод. Всюду преследовали эти чадящие серые трубы... Унылые ржавые котлы...
Пропыленные заводские постройки...
Они как бы перетекали друг в друга. Кладбище в завод, завод в
город... И обратно — город в завод, завод в кладбище... Это была
западня...
На дворе стояла небольшая детская карусель. Вера азартно
бегала по кругу, подталкивая сиденья, а дети не давали ей отдохнуть и все кричали:
— Быстрей! Быстрей!
Вечерело. Жара начинала спадать.
Детей постепенно становилось все меньше. Одних забирали
родители, другие уходили сами. Наконец осталась одна только
девочка Оксана.
— Хочешь, я тебя покатаю? — спросила она Веру.
— Нет, давай так посидим, — ответила Вера. — Что
ж мама твоя не идет?
— Сейчас мама меня купать будет, а я утку...
Вера смотрела, как из подъезда стали выходить к парням девушки и пары медленно разбредались в разные стороны.
В беседке у подъезда зажгли свет, и мужики, сидящие вокруг
стола, снова принялись стучать, играя в домино.
Слышнее стали смех, музыка, ругань, а также призывы к ата-
221
Том 1. На уроках сценарного мастерства
ке и свист пуль, раздававшиеся из телевизора.
Решительно прошагала ватага мальчишек — человек двенадцать с палками. За ними бежал мальчик лет девяти, держа в
руках раздобытый где-то руль от детского велосипеда.
К Вере подошел ее бывший одноклассник Андрюша.
— Чего же ты с ними не пошел? — насмешливо спросила
Вера, кивнув вслед мальчишкам.
— Надоело, — ответил он. — Мне вызов пришел из мореходки. Ехать скоро... — Он посмотрел на Веру. Она была бесстрастна.
За белобрысой Оксаной пришла мать.
— Спасибо, — сказала она Вере и добавила, вздохнув: —
Очередь была за сосисками... А я заняла за сосисками и в кассу.
Кассирша ушла, и моя очередь за сосисками прошла. Надо было
идти в другую кассу и опять становиться в очередь...
Наконец мама с дочкой побрели домой, и Андрюша сел на место девочки.
— Мне ребята голубятню отдать хотят. Их в армию забирают...
— А ты возьми для матери. Змей же ты ей оставлял, когда мы
в колхоз ездили... Вернешься, голуби будут толстые!
— Так ребята раньше меня вернутся... Помнишь, у тебя на
шкафу белый голубь жил. Ты его боялась — он по ночам урчал.
Куда ты его дела?
— Тетке отнесла. Она суп сварила... Ну что ты на меня так
смотришь!!!
— Чтоб лучше помнить.
— Перестань!
— Тебя сегодня ругали?
— Нет.
— Я слышал, когда отец твой приезжал...
— Зачем тогда спрашиваешь?
Помолчали.
Весь год лицо у Андрюши было усыпано крупными прыщами. От них оставались небольшие шрамы. Сейчас прыщей стало
меньше. Видно, дала ему какая-то сердобольная. Допустила до
своего тела.
Но Андрюша любил Веру!
222
Том 1. На уроках сценарного мастерства
Кроме того, он был еще и самолюбив. И самолюбие его страдало. Страдало оттого, что так страстно любимая им Вера не хочет с ним трахнуться. Но, с другой стороны, он внутренне уважал
себя. Вот она — не хочет, а он ее все равно любит. Сидит вечерами
с ней, разговаривает, а не тащит грубо в подвал или там в кусты...
— Мне кассету принесли, — сказал Андрюша.
— Ну?
— Пойдем, видак посмотрим?
Вера встала.
— Ко мне? — с надеждой спросил Андрюша.
— В парк.
Он растерялся:
— Там же драться будут.
— Ну и что... Веселее, чем так сидеть... Подожди, я переоденусь.
Толика поймали возле Доски почета.
Он пытался отбиться, но это было бесполезно. Он — один, а
их — пятеро. Получив пару пинков под зад и несколько увесистых тумаков по голове, Толик нашел в себе силы вырваться и
убежать. Вдогонку ему бросили хлопушку. Она взорвалась, распугав птиц на бульваре.
Танцплощадка находилась в глубине парка. Андрюша и Вера
молча шли к ней по аллее. Кусты по бокам жили таинственной
жизнью. Там курили, негромко переговаривались и постоянно
перемещались с места на место, треща сучьями. Над деревьями
возвышался силуэт «Чертова колеса», поскрипывала цепями карусель под названием «Ветерок».
У танцплощадки стояли группами мальчишки, которые не достигли возраста, дающего право на вход. Милиционеры гнали их,
они отходили на несколько шагов, останавливались, возбужденно оглядываясь по сторонам.
На эстраде стояли динамики, гремевшие музыкой. Толпа танцевала безрадостно и сосредоточенно.
Андрюша и Вера купили билеты и вошли под пристальными
взглядами дружинников и милиционеров с собаками. У несколь-
223
Том 1. На уроках сценарного мастерства
ких милиционеров на боку висели рации, из которых выплескивался чей-то бурчащий невнятный голос.
Андрюша нервничал. Разгоряченный, избитый, Толик умылся у питьевого фонтанчика, подошел к Вере и пропел:
— Вера, Вера, Верочка! Тоненькая веточка... — Обнял ее, отвел от Андрюши: — Доллары где?
— Потеряла, — ответила Вера.
— Сдурела, да? — растерялся Толик.
— Отстань.
— Продала?
— Потеряла!
— С ума сошла! Кто ж доллары теряет?!
— Не надо было их ко мне в сумку пихать!
— Да! Надо было с ними в милицию ехать! Чтоб мне еще и
валютное дело пришили!
— Отстань!
— Ну что ты наделала!.. Вер, это же Чикины доллары! Он
счетчик включит, а у меня нет денег. Чика из рейса придет —
зарежет!
Им под ноги бросили хлопушку. Она взорвалась, плеснуло
синее пламя.
— Козел! — выругался Толик и побежал туда, откуда хлопушку бросили.
Вера села на скамейку рядом с Андрюшей.
— Чего ему? — спросил Андрюша.
— Ничего, — ответила Вера.
На площадке появилась подруга Веры Чистякова. Самый
близкий человек. Она учила Веру, как одеваться со вкусом и как
надо жить.
У Чистяковой не было отца, и денег часто не хватало. Где-то
в конце девятого класса она начала ходить в порт. Там, у шлагбаума, она обсуждала с другими девушками, где какая «коробка»
стоит и когда она причалит. «Коробками» называли корабли. С
кораблей сходили на берег матросы. Чистякова вступала в контакт только с иностранцами. Для этого у нее были английский
и итальянский разговорники, изрядно потрепанные, и импортные презервативы по рублю штука.
224
Том 1. На уроках сценарного мастерства
Расплачивались с ней по-разному: когда сигаретами, когда вещами, когда долларами. Доллары уходили хорошо — по десять
рублей.
В порт Чистякова ходила раз или два в неделю. Ей хватало.
Но иногда приходилось иметь дело с довольно отвратительными
типами.
«И не противно тебе?» — спрашивала Вера. Чистякова улыбалась своими перламутровыми губами: «Противно. А что поделаешь? Тебе деньги понадобятся, и ты пойдешь».
Вера знала — Лена права. Многие так делали...
Так же, как и Вера, Чистякова мечтала о чистой, светлой любви. Приходила на танцплощадку в надежде встретить того —
единственного и неповторимого... Вместе с Верой отнесла свои
документы в училище связи...
— Лена! — махала ей рукой Вера. Всеобщее возбуждение передалось и ей. Вере нравились ожидание и тревога, которые испытывали окружающие.
— «Пусть тебе и на здоровье, и на внешность наплевать! —
Чистякова забрала у Веры сигарету и бросила в урну. — Но о том
должна ты помнить, что ты — будущая мать!..» Толик! — крикнула она бегавшему по ту сторону забора Толику. — А нельзя ли
сегодня обойтись без мордобоя?
— Как можно?! — ответил Толик. — Ради чего тогда жить?!
В это время милиционеры втиснулись в толпу танцующих и
вывели оттуда кого-то покачивающегося и покорного.
— А Андрюша не участвует в этом ежедневном ритуале?
— Надоело, — ответил Андрюша.
— Голову надо беречь, а то фуражку носить не сможет, — объяснила за него Вера.
Чистякова хихикнула.
На площадке появился высокий светловолосый парень в рваных джинсах. Он медленно огляделся, ощущая на себе взгляды
косившихся девушек. Подошел к одной, лениво спросил, который час. Она ответила, стесняясь.
— Ой, кто это?! — с восхищением спросила Чистякова.
— Первый раз вижу. — Вера инстинктивно проверила, не размазалась ли возле глаз тушь.
225
Том 1. На уроках сценарного мастерства
Парень направился в их сторону. Андрюша предусмотрительно обнял Веру. Парень обратился к Чистяковой:
— Пойдем погуляем?
— Я на танцах — танцую! — с достоинством ответила
Чистякова.
— Ну давай!..
Чистякова отдала сумку Вере, проговорила:
— «Когда я диско танцую, я ничем не рискую!» — и бросилась
в объятия парня.
— Лена! — позвала Вера, но та ее уже не слышала.
А на середине площадки ребята не спеша начали выстраиваться лицом друг к другу в две шеренги. Постепенно образовались
две равные автономные половины с четкой границей. Топчась
под музыку, шеренги начали сходиться стенка на стенку, пока не
подошли вплотную друг к другу.
За забором милиционеры в фургоне пили из пакета молоко.
— Сматывать пора отсюда, — сказал Андрюша.
— Боишься? — спросила Вера. — Не бойся. Я тебя прикрою.
Раздался чей-то воинственный свист, потом кто-то закричал,
и в ту же секунду музыка стихла.
Милиция забегала.
Толпа хлынула в разные стороны — кто к выходу, кто наоборот— в самую гущу драки. Перед узким проходом началась давка.
Андрюша тащил Веру за руку и прикрывал ее, как мог, от натиска толпы. Но тут кто-то рванулся, потом все побежали, и их
развело в разные стороны.
Сверкая фарами и мигалкой, подъехали две милицейские
машины. Милиционеры хватали всех, кто попадался под руку.
Попался им и Андрюша. Ему завернули за спину руки и, беспомощного, кричащего от боли, запихали в фургон, где уже бесновались другие пойманные.
Веру тоже пытался поймать милиционер, но она увернулась,
сумела ударить его между ног и скрылась в толпе.
Толик увидел в конце аллеи одного из своих обидчиков.
Догнал, двинул изо всех сил сзади. Тот упал. И тут же вскочил,
но ответить на удар не успел. Из боковой аллеи выехала милицейская машина...
226
Том 1. На уроках сценарного мастерства
Держа в руках туфли, Вера выбежала из парка на набережную
и остановилась перевести дыхание. Потом присела на железный
барьер у пляжа.
Кто-то брел по гальке, наклонился, зачерпнул из моря воды,
умылся, высморкался и стал приближаться к Вере.
Вера курила. Человек остановился напротив. В темноте его
лицо было неразличимо.
— Закурить есть?
— Последняя, — Вера кивнула на свою сигарету. Он сел рядом,
и Вера узнала того парня, который увел Чистякову.
— А, это ты! — рассмотрел ее парень. Забрал у Веры сигарету,
жадно ее докурил. — Тебя как звать-то?
— Вера. А тебя?
— Сергей... А эта коза, что со мной была, кто? Подружка?
— Она мне как сестра...
— Все люди братья, — усмехнулся Сергей.
Вера обулась, и они не спеша пошли в сторону парка.
— А что за парень с тобой был?
— Одноклассник.
— Одноклассник — это хорошо...
Тут Вера увидела, что в их сторону сворачивает милицейская
машина. Несколько человек пробежали мимо с визгом и руганью.
Вера схватила Сер гея за руку, потащила к ближайшей скамейке,
обняла. Он тоже прижал Веру к себе.
Машина проехала.
— Неплохо, — сказал Сергей.
— Тебе хотелось прокатиться?
— Нет. Я привык спать дома.
— Пусти, — сказала Вера.
— Кажется, что сейчас с ножом кто-то вылезет, — Сергей не
отпускал ее.
— Пусти, говорю.
— Идем?.. Чего тут торчать-то...
Вера молчала.
— Пошли?.. — лениво повторил он.
— Давай вали отсюда! — закричала Вера, изо всех сил отталкивая его. — Я ночевать тут буду!
227
Том 1. На уроках сценарного мастерства
Сергей разжал руки, поднялся и не спеша пошел прочь.
Вера глядела ему вслед. Он уходил все дальше и дальше.
— Обернись! — прошептала Вера.
Он не оглянулся и вскоре исчез в темноте.
Вере стало страшно. Она встала со скамейки и медленно побрела в сторону дома.
Вдруг ее ослепил свет фонарика. Она замерла, прикрыла глаза
рукой.
— А-а, Верка, — услышала она.
Человек осветил снизу свое юное лицо. Лицо было малопривлекательно, со свежей царапиной на лбу. Принадлежало оно
Толику.
— Андрюшу не видел? — устало спросила Вера.
— Андрюха! — позвал Толик.
— Чего? — Из-за кустов вылез пацан лет девяти.
— Да не ты, — вздохнула Вера.
— Забрали его, — ответили из темноты.
— Закурить есть? — повернувшись на звук голоса, спросила Вера.
— Откуда? — ответили ей.
— Ну пока... — Вера пошла дальше.
Скучно... Жить было очень скучно.
Куда себя девать — непонятно. Домой ехать?
Отправившись на заработки — строить в братской стране
Монголии какой-то комбинат, — родители сдали свою квартиру
в Донецке двум запуганным молодоженам. И когда Сергей появлялся дома, они без конца что-нибудь роняли или ломали, молодая жена при этом нервно хихикала... Да и вообще Сергей не любил свой родной шахтерский город с торчащими в степи горами
отработанного шлака.
Здесь хоть было море. В общежитии никто не мешал — соседи
по комнате на лето разъехались...
Учиться в институт он пошел только потому, что это избавляло его от службы в армии. На лекциях Сергей честно спал.
Выручало то, что преподаватели в основном были женщины.
Внешность выручала. Он и вступительные экзамены сдал только благодаря тому, что смотрел загадочно и казался умным...
228
Том 1. На уроках сценарного мастерства
И вот, дожив до двадцати одного года и проучившись четыре
года в институте, Сергей понял, что ничего не хочет. И жизнь
будет всегда такая, какая она есть сейчас, даже хуже. Просидит
он до пенсии в душном конструкторском бюро, вычерчивая на
кульмане никому не нужную ерунду. Зарплаты будет хватать
только на питание... Ну и что?.. И это все?.. Зачем?..
Он ненавидел все эти блюминги, слябинги. Ничего не хотел
знать о технологии обжима стали. Ненавидел людей, которые
понуро, в три смены работали. Металлурги с обожженными
лицами; толстые крановщицы, ворочавшие листы железа; шоферы, перевозившие бесполезные грузы, и многие другие, которых заставляли бороться за продукцию отличного качества,
трезвый образ жизни, ударную производительность труда и
гробить свое здоровье... У них были дети. Дети, которые росли как трава. Никто ими не занимался. А заводы приносили
убыток.
Дома в халатике Вера быстро мыла оставленную в раковине
посуду. Стрелки будильника, тикавшего на холодильнике, приближались к двенадцати часам ночи.
Заскребся в замке ключ, хлопнула входная дверь — это Рита
вернулась с работы. Она несла тяжелые сумки с продуктами.
Вера стояла у окна и ела хлеб с маслом.
— Не спишь еще? — устало улыбнулась Рита. — Чего так?
— Телевизор смотрела.
У матери на щеках был нездоровый румянец.
— Как чувствуешь себя? — спросила Вера. Та в ответ махнула
рукой.
— В троллейбусе говорили, в парке опять драка была. Убили
там кого-то...
— Ужин разогреть?
— Да не хочу я есть, — сказала Рита и принялась разбирать
сумки, укладывать продукты в холодильник. — Ты один хлеб жуешь. Картошки поешь с мясом.
— Ладно, мама, пошли спать, — улыбнулась Вера. — Поздно
уже.
Рита кивнула, и вдруг спокойное выражение сошло с ее лица.
229
Том 1. На уроках сценарного мастерства
— Я ж просила тебя полы помыть! А ты! Три дня назад еще
просила, паразитка!
— Завтра помою, — угрюмо ответила Вера.
— Завтра, завтра! Каждый день одно и то же! Делать ничего
не хочешь!
Вера вздохнула, пошла в свою комнату, разделась и легла.
Долго смотрела в темное небо за окном на газовый факел.
У кого-то в квартире шумела вода, ныли водопроводные трубы. За стенкой негромко переговаривались соседки.
— Арбузы на базаре видела «астраханцы»... Вот такие.
— Почем?
— Рубль пятьдесят кило...
Вера думала про Сергея. То, что он гад, — это было понятно. Но зато красавец какой... Высокий... Глаза... Она вздохнула.
Сравнить было не с кем. Только с артистом из американского
фильма...
По квартире разносился храп отца.
Мать прошлепала в кухню, покашляла, выпила воды.
...Чистякова как кинулась к нему. Про все забыла... Приезжий,
наверное... Никогда раньше не видела... Грустно. Где его теперь
искать... Все. Проехали. Потерялся. Ну и не надо! Есть Андрюша...
— В газете читала — нельзя арбузы брать. Нитратами отравлены...
— Нитратные — это государственные.
— Какая разница! Рыночные, государственные... Земля-то
одна...
— Отраву едим.
— Отравой дышим...
— Да-а-а...
— Все равно помрем...
...Андрюша из мореходного училища вернется, будет за границу ходить. По Дунаю, например, плавать. Золотое дно! Рейс недолгий. А товара — вагон. Успевай только продавать. Кооператив
купим, мебель. Вещи импортные появятся. Сколько можно ходить в том, что Чистякова сошьет...
А еще лучше, чтоб он на полгода уходил... Куда-нибудь в Перу...
Сама себе хозяйка. Делай что хочешь. Лишь бы не знал никто...
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]