Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:На уроках сценарного мастерства. Том I. Учебное пособие
.pdf
Том 1. На уроках сценарного мастерства
— По-моему, нам надо отдохнуть,— пробормотал человек с
«фиксой».— Съездить к морю. Подлечить нервы, попить минеральную воду.
— На чей счет?
— На твой.
— Спасибо. Но я никуда не поеду. Я буду ждать здесь Алешу.
— Так он же нашелся,— потерял Сергеев терпение. — Ты же
сама говоришь!..
— Разве такого с тобой никогда не бывало? — медленно произнесла она. — Когда смотришь на чужого, вроде бы незнакомого
человека и понимаешь, что ты его давно знал, чувствовал, любил… Тебе это незнакомо?
— Знакомо,— ответил он. — С тобой.
Мать с интересом посмотрела на него.
— Хватит шутки шутить, Серый. Завязывай.
— Я тут выписал всех новых людей, появившихся в городе…— сказал он, вытаскивая записную книжку. — Тех, конечно, которые зарегистрированы. Их всего четверо: Мухортов,
Назаренко, Мухамедов, Васильков…
— Кто?— спросила мать, вздрогнув от последней фамилии.
— Алексей Дмитриевич Васильков, — медленно сказал следователь. — По кличке «Мелкий». Двадцать три года. Осужден
за разбой с отягчающими обстоятельствами.
— Уголовник, что ли?
— Вряд ли… Уголовники — они все на свободе.
— Васильков…— повторила мать.— Может быть, Васильчиков?
— Может быть,— согласился Серый. — Только у меня записано: «Васильков».
— Имя–отчество сходятся…— прошептала она. — Ошибки с
фамилией быть не может?
— Может. Но второй срок — это уже не ошибка.
— А первый за что был?
— Поглядим... — человек с «фиксой» снова открыл записную
книжку. — « за разбой… — прочел он, — с отягчающими обстоятельствами».
191
Том 1. На уроках сценарного мастерства
— Опять!.. Да что это за «отягчающие обстоятельства»? —
потеряла терпение мать.
— А черт его знает! Не дал на лапу следователю, вот и отяготился.
— Он что, в тюрьме сидит?
— Хуже. В туберкулезной палате для зэков.
— Почему «хуже»?
— Потому что это — гадюшник. Все они там друг друга заражают. И вообще, — мрак…
— У моего мальчика в детстве подозревали туберкулез…—
произнесла она задумчиво.
Сергеев обреченно вздохнул…
— Устроить встречу можешь?
— Зачем?..
Она не ответила. Только крепко сжала ему руку.
48. .
Серый развернул перед нянечкой свое удостоверение. Она
близоруко уставилась в корочку. Вздохнув, сказала:
— Что ж, пойдемте…
Открыла ключом дверь, и втроем они начали подниматься
по лестнице с ломанными перилами.
— Как у вас грязно! — сказала мать, глядя себе под ноги.
— Некому убираться, лекарств нет, работать некому,— ответила нянечка. — Я тут за всех.
— …И операции тоже вы делаете?
— На операции мы посылаем в Москву. Раньше Леонид
Петрович резал, но теперь у него руки дрожат.
— Отличный врач был,— встрял в разговор Сергеев. — Отца
моего лечил, кисту вырезал… Но водка…
— Знаю. С димедролом,— сказала мать. — Саша Трунина делает.
— Саша Трунина,— подтвердил Серый. — Черт бы ее побрал!..
192
Том 1. На уроках сценарного мастерства
Они поднялись на третий этаж. На лестничной площадке напротив железной двери висела писанная маслом картина, изображающая пшеничное поле.
— Врубель? — поинтересовался Серый.
— Нет. Свет не врубается,— сказала нянечка. — Лампочка перегорела.
Вытащила из кармана халата тряпку и попыталась смахнуть с
картины пыль. Но, поскольку сама тряпка оказалась грязной, то
на картине остались дополнительные разводы.
— Фонды разворованы,— объяснила нянечка.— Даже тряпок
нет.
— Открывай скорее,— поторопил ее следователь.
— Платочек… Платочек ко рту поднесите, женщина, — сказала она Любе,— чтобы не заразиться.
Сама натянула на рот марлевую повязку. Перекрестившись,
отперла тяжелую дверь.
49. .
— …жрать давай!.. Хотим жрать! Шамовку неси!.. Жра-ать!
Жра-ать давай!..
Они стучали об пол железными мисками. Их было много, человек двадцать, не меньше, на узкую, как пенал, палату с зарешеченным окном. Худые, изможденные с ввалившимися глазами…
— А ну цыц, суки! — пробормотал следователь с теплотой. —
Всех сейчас на фиг перестреляю!..
— Не кормят нас, гражданин начальник. На завтрак — бурду
из толокна. А на обед — один кипяток, — объяснил ему старый
зэк с худыми, как плеть, руками. — Сейчас что, 37-й год?
— И 38-й, и 39-й,— сказал Серый. — Я вам устрою сталинскую
пятилетку, если сейчас же не заткнетесь!..
Стало тихо. Мать отняла ото рта носовой платок… Пол под
ногами был желтый от вылившейся на пол мочи.
— Заткнулись и хорошо,— сказал Серый. — Я сам пью на завтрак кипяток. И живу в общежитии не лучше собаки. А не лаю
193
Том 1. На уроках сценарного мастерства
на людей, и с клыков у меня не каплет… — он перевел дух.—
Васильчиков есть среди вас? Алексей Дмитриевич?..
— Я,— из их рядов выступил зэк с веснушчатым лицом, рыжеватый, тщедушный и подвижный.
— Это ты Мелкий и есть? — поинтересовался следователь.
— Я и есть. Только фамилия моя не Васильчиков, а Васильков.
— Собирай вещи, свободен…— но видя, как заметался зэк,
поправился. — Шутка. Тут с тобой поговорить хотят,— он кивнул на Любу. — Журналистка из Москвы.
— Ну и чего? По телеку меня покажут?
— Именно. В передаче: «Собакам — собачья смерть». Начинай,— кивнул Серый Любе.
— Совсем не он,— прошептала та.
— А какой вам нужен? — спросил Мелкий.
— Мне сын нужен,— сказала Люба.
— Я тоже сын своей Родины.
— Но мой сын пропал.
— Ну, это ментовские,— пробормотал один из зэков. —
Только они на такое способны.
— Я тебе дам, «ментовские»!.. — возвысил голос Сергеев. —
Думай, что говоришь!
— Прости, начальник!.. Само сорвалось.
— Пусть твое само тихо сидит и не вякает.
— А ты меня усынови, тетя, — предложил Мелкий Любе. —
Я— хороший.
— Тебе тетя — тетя Мотя,— прервал его Серый. — А это —
Любовь Павловна.
— Погоди, Серый, не перебивай,— одернула следователя
Люба.— Я спросить хочу… Как вы здесь оказались?.. — последнюю фразу она произнесла медленно, с трудом выговаривая слова.
— Отец меня посадил… Капитан дальнего плаванья.
— Вы сын капитана дальнего плаванья? — поразилась Люба.
Мелкий кивнул.
— …вот горе-то! — искренно поразилась она.
— Давай, Мелкий, расскажи дамочке!.. — раздались крики.
— Значит, дело было так,— начал он.— Батяня ходил в порт
Нагасаки. Часто ходил и надолго.
194
Том 1. На уроках сценарного мастерства
— Плавал, что ли? — мрачно поинтересовался Сергеев.
— Это лохи плавают, а моряки ходят. Была там у него любовь
… одна девушка из Нагасаки. Красавица, силы нет… Губы алые,
как маки. Татуированная.
— А грудь… какая у нее была грудь? — спросил следователь.
— Про грудь ничего не скажу. Я ее сам не видел.
— Грудь или девушку?
— Их обоих. В общем, возглавляла она сеть наркодилеров.
И переправляла в Москву всякую дурь через отца. Кокаин, гашиш… ну, в общем, сами знаете.
— И отец на это решился? — поразилась Люба.
— Решился. Капитан дальнего плавания. Борт «Неукротимый» из порта Новороссийск. Вся грудь — в орденах.
— Надо же…
— Нет, не надо. Никому это не надо. А надо было только папашке — заработать хотел, хрен старый, вся грудь — в орденах, а
хлеб с маслом хочется!..
— Ой, как хочется! — завопили зэки.
— А я говорю ему, нечего травить дрянью русскую молодежь!— возвысил голос Мелкий. — Мы — народ Ивана Сусанина
и князя Багратиона!..
На последнем имени мать вздрогнула.
— Мы — великий всемирный народ. Америкозы всякие должны подошвы нам лизать! А ты нас травишь… Будешь нас травить, я на тебя напишу!.. На Лубянку заявление подам! До самого
Патрушева дойду… Так он что сделал, старый хрыч. Подсунул в
мой «Мерседес» полграмма кокаина, а меня гаишники и взяли! С
наркотой папашкиной. Тепленького. Вот так, Любовь Павловна!..
Борт «Неукротимый» из порта Новороссийск. Вся грудь — в орденах. Расскажите об нем в вашей передаче…
— А что случилось с девушкой из Нагасаки? — спросил
Сергеев.
— А черт его знает. Зарезал, говорят. Какой-то господин во
фраке.
— Все, пойдем!— Серый взял властно Любу за локоть и потащил к выходу.
— А жрать, жрать когда?! — заорали зэки.
195
Том 1. На уроках сценарного мастерства
— Жрать — при коммунизме,— сказала им нянечка через повязку.
— Вот именно,— согласился Сергеев.— А сейчас — звериное
мурло капитализма.
В палате раздался свист, и в спину им полетел тапочек.
Они выскочили оттуда, как из Ада.
50. .
Нянечка зазвенела ключами, закрыв тяжелую дверь.
— Вы, в самом деле, их не кормите? — спросила ее Люба.
— Когда как… Страшно мне. Я ведь тут одна, никто не поможет… Здесь здоровенные мужики нужны, чтобы их утихомирить. Иной раз, наберусь силы, бак им оставлю с кашей, а сама
убегу… А иной раз… Иной раз совсем не приду.
— Плохо,— сказала Люба. — Они ведь не собаки.
— Собакам лучше,— сказал Сергеев. — Собак хотя бы лечат в
ветеринарных клиниках.
— Ну все, что ли? — пробормотала нянечка с нетерпением. —
Или еще чего-то от меня надо?
— Пойдем,— мать взяла Сергеева под руку и стала с ним спускаться по лестнице.
51. .
Они подходили к дому кассирши Тани. Падал редкий мокрый
снег, темнело. Прохожих не было видно.
— А у него действительно отец — капитан?
— Возможно, — ответил Серый. — Но сел он за попытку угона. И не «Мерседеса», а обыкновенной «девятки». А тут еще хозяин из дома выбежал, когда он в машину залез. Завязалась драка,
поножовщина… Короче, загремел.
— Загремел… Мы все загремели…— сказала мать. — Ладно,
прощай Серый.
— Счастливых сновидений, — сказал он грустно.
На столбе раскачивался одинокий фонарь, отбрасывая на
лицо следователя длинные тени. Выглядел он жалко.
196
Том 1. На уроках сценарного мастерства
— Может, пошли в дом? — неуверенно предложила мать. —
Чаю выпьем, что ли…
— Как скажите, Любовь Павловна… Как захотите,— с охотой
согласился он.
Они взошли на крыльцо, и мать постучалась в дверь…
52. .
— Я не одна,— сказала Люба хозяйке. — У нас — гости.
Та вскочила с дивана и притушила звук у телевизора.
— Это ты, что ли, Серый? — спросила Таня.
— Ну да. Я — это я. А ты — это ты.
— И хорошо. Чай еще не остыл. Усаживайтесь и пейте.
Следователь скинул свой плащ и присел за стол.
Хозяйка плеснула Сергееву кипятка.
— Как там серийные убийцы?— спросила она с интересом.—
Не докучают?
— Нет. Они все на телевидение ушли, в сериалы,— ответил он.
— А маньяки-педофилы?
— Да был тут один…— неопределенно ответил следователь. —
От цирроза печени преставился еще до того, как стал педофилом.
— Так что ж, у нас в Юрьеве и преступление совершить некому?
— А надо? — поинтересовался Сергеев. — Я могу.
— Ну что ты пристаешь, Таня,— потеряла терпение мать. —
Не видишь, что ли, устал человек…
— Ладно. Вы тут сидите, вечеряйте, я к соседке выйду. Мне
надо у нее термометр забрать. А то она у меня взяла и не отдает.
— Соседка что, больная?
— … Она давно больная, с детства.
Хозяйка накинула на плечи пальто и вышла в сени.
— Они термометром самогон меряют, когда бражка кипит,—
сказал следователь.— Там строгий температурный режим нужен.
— Когда Алеша найдется, все это мне покажется сном…—
пробормотала Люба.
197
Том 1. На уроках сценарного мастерства
— Я вот что… хотел тебе сказать…— Серый замялся.— Он,
может быть, никогда не найдется…
Мать подняла на следователя глаза…
— Ты это… Должна понять,— он взял ее за руку и крепко
сжал. — Есть официальная статистика. Ежегодно в России бесследно исчезает от 30 до 40 тысяч человек. То есть, большой стадион, заполненный до отказа, понимаешь? И сгинул вдруг, понимаешь? И никто не знает, куда… Трупов нет, следов нет, улик не
существует… Понимаешь? 40 тысяч человек… 40 тысяч!..
Кровь прилила к его лицу, голос стал хриплым. Видимо, этот
вопрос давно волновал его.
— 40 тысяч! И ничего… Голый Вася, пусто, Марья Ивановна!..—
он поднялся из-за стола и начал махать руками от возбуждения.
— Это же — Бермудский треугольник!.. Они на Бермуды за приключениями плавают, так приплыли бы сюда, на Колокшу!.. Я бы
посмотрел на этих гребаных миллионеров, на этих университетских сосунков, которые стоят у штурвалов дорогих яхт и не догадываются, что человек может исчезнуть не при шторме, не при
разгуле стихии, не в океане или море… А в маленьком городе при
свете дня, не при войне, не при голодоморе, не при извержении
вулкана, а в мирное время…при заурядных обстоятельствах… за
угол зашел облегчиться и исчез! Исчез и никогда его больше не
найти!..
— А мой найдется,— сказала мать тихо. — Я в это верю.
Он прервал свой монолог. Дико посмотрел на нее и неожиданно поцеловал в губы.
Мать даже не пошевелилась. Тогда он поцеловал еще.
Сначала— в волосы, потом — в шею и грудь…
53. .
Сергеев лежал в кровати на животе и беззвучно спал. Окно
бледнело рассветом. Мать, притулившись рядом, с интересом
рассматривала его разрисованную спину. Провела пальцем по
кресту, потом — по луковке церкви и очертанию стен… По профилю Сталина, глядевшего куда-то вдаль…
— Что? Что такое? — вздрогнул он, просыпаясь.
198
Том 1. На уроках сценарного мастерства
— У тебя Эрмитаж на спине, Серый, — прошептала ему
Люба.— Откуда?..
— Оттуда, — пробормотал он. — Сама, что ли, не знаешь?
— Так ты сидел? — удивилась она.
— А теперь сторожу,— объяснил он.
— Разве так бывает?
— Только так и бывает.
— И как это тебе удалось… Из тюрьмы — в милицию?
— В начале 90-х все менты налево свалили. Потому что зарплаты не стало и некому было работать. Вот мы на их место и пришли.
— А они — куда?..
— А они — на наше. Теперь по тюрьмам сидят,— объяснил
Сергеев.— Те, кого не перестреляли.
Он поглядел на часы.
— Вкалывать пора, неохота…
Опустил ноги на пол и начал напяливать на себя штаны.
— Все. Покеда.
— Хоть перекуси что-нибудь…Чаю выпей…
— Я привык работать на пустой желудок.
Он чмокнул ее в щеку и вышел из комнаты. Мать заметила,
что левый рукав на его пиджаке протерся на локте.
Провела рукой по своим распущенным волосам...
Потом медленно начала заплетать их в косу.
54. .
За спиной ее болтался рюкзак, в руках были зажаты целлофановые сумки, набитые продуктами, по две — в каждой.
Прошла мимо кремля и увидала, что ее машина подверглась
очередному нападению. Теперь у «Пежо» были сняты два задних
колеса и машина стояла на одном, — переднем правом, имея вид
ребенка, над которым произвели надругательство.
Но мать не стала сильно расстраиваться. Обошла «Пежо» кругом, хмыкнула, покачала головой и продолжила свой путь…
Она шла в городскую больницу.
199
Том 1. На уроках сценарного мастерства
55. .
— … а если снасилуют? — буднично спросила нянечка, открывая тяжелую дверь.
— Снасилуют — плакать будем,— сказала мать. — А помилуют— развеселимся.
— Я уже развеселилась,— заметила нянечка, — глядя на тебя.
Дверь открылась, и Люба переступила порог палаты.
На нее смотрели двадцать пар голодных глаз.
— Журналистка,— пробормотал кто-то. — Из Москвы…
— Ты долго нам душу мотать будешь? — закричал Мелкий,
подлетая к ней. — Мы жрать хотим, а не лясы точить, поняла?..
— Ты чего орешь? — грозно спросила его мать. — Сыну капитана дальнего плавания это неприлично…
Сняла со спины рюкзак, расстегнула его… В ней оказалась
большая кастрюля с вареной картошкой, которая не успела еще
остынуть.
— Здесь…— мать начала что-то говорить, но тут же была
сбита с ног, опрокинута, потому что зэки устремились к этой кастрюле, давя друг друга.
Люба отползла от них, как отползает солдат с поля боя. Встала
на ноги, начала резать хлеб, который она достала из целлофанового мешка, намазывать его маслом и совать в руки туберкулезников.
Некоторое время в палате была тишина. Только раздавалось
чмоканье и посапывание, — голодные люди насыщались, хмыкали, подбирали с пижам крошки и засовывали их в рот.
— А ты чего филонишь? — спросил ее Мелкий с набитым
ртом.— Приобщайся!.. — он протянул матери на ладони кусок
вареной картошки.
— Не хочу. Я уже поела.
— Ладно. Нам больше останется, — и Мелкий засунул картошку себе в рот.
— Я хотела спросить вас… Алексей Дмитриевич… По поводу
девушки из Нагасаки,— набралась смелости мать.
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]