Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Многомерный образ человека. На пути к созданию единой науки о человеке
.pdf
213
нопсихологический подход заметно отличается от других точек
зрения идеей о том, что многие модели поведения, которые
мы рассматриваем как негативные или вредные (например,
ревность, гневливость, жадность), а также те, которые считаем
позитивными и полезными (например, любовь, сострадание,
верность), не являются следствием внешних сил, таких, как нака
зание и вознаграждение, хотя внешние силы и могли придать
этим моделям завершенность; подобное поведение – результат
нашей внутренней биологической человеческой природы. Кроме
того, как следствие законов естественного отбора можно объяс
нить даже тончайшие и самые эзотерические (глубокие) из сто
рон человеческого поведения, например эстетическое чувство,
саморефлексирующее сознание и стремление к смыслу»
16
. Это
исследование генетических основ человеческого поведения как
бы на «макро» уровне в последние годы стремительно дополняет
ся исследованиями на «микро» (молекулярном) уровне и ныне,
когда вчерне расшифрован (точнее, секвенирован) геном челове
ка, их объединение – только вопрос времени.
Я не буду сейчас касаться вопроса о тех сложнейших пробле
мах морального, социального и даже, видимо, юридического
порядка, которые, безусловно, породит в будущем практическое
использование этих научных знаний человеком. С точки зрения
проблемы, обсуждаемой в статье, все эти достижения биологиче
ской науки важны в том отношении, что они демонстрируют
единство человека и живой природы на самых глубинных уров
нях их организации, в самом их, так сказать, фундаменте. Но это
означает, что столь же глубокое единство существует между
живыми организмами и человеком, живой природой и человече
ской культурой и на уровне самых коренных, самых фундамен
тальных черт их системной организованности – их телеологично
сти и аксиологичности. Думаю, нет необходимости специально
останавливаться на разъяснении понятий телеологии и аксиоло
гии и их исключительной важности как характиристик собствен
но человеческой деятельности. Поведение человека, взятое
именно как «человеческое поведение», насквозь пронизано
«целями» (мотивами, потребностями, смыслами и пр.) и отяго
щено «ценностями» (нормами, идеалами, образцами и пр.).
Долгое время (а для многих и сейчас) все попытки распростра
нения этих понятий за пределы мира человеческой культуры
16
Палмер Джек, Палмер Линда. Эволюционная психология. Секреты
поведения Homo sapiens. СПб.–М., 2003. С. 10–11.
214
(скажем, на мир живой природы, а тем более природы в целом)
означали не что иное, как проявления рецидивов грубого ани
мизма и антропоморфизма в научном мышлении. Сейчас ситуа
ция иная, возможно, уместно подчеркнуть, что радикально иная.
Как мы видели выше, уже чисто эмпирический материл наук
о поведении животных говорит о том, что в целом ряде важных
случаев поведение животных в принципе нельзя ни описать, ни
объяснить, ни понять без обращения к таким телеологическим
понятиям, как цель, мотив, задача, стремление, потребность и др.
Но на самом деле телеология в живой природе имеет многие
формы своего проявления. В контексте философского обсужде
ния этой проблемы она чаще всего связывается с такой особенно
стью живых систем, как их «целесообразность», то есть соответ
ствие строения и функционирования живых организмов (как и их
частей) тем целям, для реализации которых они и были «созда
ны» естественным отбором, прежде всего целям выживания
и размножения. Многие до сих пор не приемлют термина «телео
логия» в этом контексте, предпочитая говорить просто о «целесо
образности», «целесообразном функционировании» или исполь
зуя неологизм «телеономия». В термине «телеология» их отпуги
вает якобы неизбежная его связь с аристотелевской энтелехией
или какойлибо иной виталистической (сверхестественной)
«жизненной силой». Ч. Дарвин, говорят в таком случае, дав при
чинное объяснение целесообразной организации строения
живых организмов, навсегда изгнал из биологии телеологию. Но
при этом в понятия как раз вносят путаницу, поскольку Ч. Дар
вин, дав причинное объяснение «целесообразности» живого,
«изгнал» (если продолжать и далее пользоваться этим варварским
языком) витализм (как учение о существовании особых жизнен
ных сил нематериальной природы), но вовсе не телеологию как
признание факта целесообразной организации живых систем.
Тем самым он, напротив, как бы ввел телеологию живого
в область компетенции научного анализа и объяснения, и имен
но это обстоятельство, по мнению многих выдающихся исследо
вателей ХХ века, превратило биологию в науку
17
. Но, как показа
но мной выше18, целесообразная организация живых систем,
являясь продуктом деятельности хотя и вполне «естественного»,
17
Подробнее см.: Борзенков В. Телеология в современной биологии //
Высшее образование в России, 2003. № 5.
18
См.: Борзенков В.Г. Жизнь и ценности. К обоснованию современного
натурализма // Жизнь как ценность. М., 2000.
215
но весьма «творческого» фактора (естественного отбора), неиз
бежно несет на себе печать конструктивного «замысла» и «оцен
ки», по меньшей мере, оценки на пригодность для выполнения
основных целей выживания и воспроизведения. А это означает,
что ни сам естественный отбор, ни продукты его деятельности
(целесообразно организованные живые системы) немыслимы не
только вне телеологического, но и вне аксиологического (оце
ночного) контекста. Во всяком случае, если природа в качестве
Вселенной уже при своем возникновении явно биофилична
и антропна, то живая природа в качестве биосферы уже при
своем появлении на Земле определенно телеологична и аксиоло
гична.
Этот процесс формирования современной научной картины
природы, сделавшей ее (природу) неожиданно близкой человеку,
был дополнен, расширен, а в ряде пунктов и значительно уточнен
и углублен в русле развития таких междисциплинарных напра
влений науки второй половины ХХ века, как кибернетика, теория
информации и синергетика.
Именно кибернетика (возникшая сразу же в единстве с теори
ей информации), как бы продолжая процесс революционной
ломки чисто механистическикаузальной картины природы,
начатый квантовой механикой, первой легализовала широкое
использование телеологических понятий цели, целенаправлен
ности, целеполагания, функции, смысла, назначения, роли и не
только при описании и конструировании сложных технических
систем управления, но и всех сложных систем в природе и обще
стве. Синергетика же при своем возникновении открыла нам
видение природы, говоря словами И. Пригожина, прежде всего
под углом зрения ее темпоральности (креативности), разнообра
зия и сложности. Как известно, для самого Пригожина это
направление мысли оставалось центральным. Доказательству
реальности «стрелы времени», фундаментальности необратимых
процессов он посвятил не один десяток лет. При этом он был глу
боко убежден, что именно в них содержится ключ к тайне челове
ческого творчества, которое, по его глубокому убеждению, есть
продолжение творчества природы. Важнейшим вкладом И. При
гожина в построение современной научной картины природы,
как мне представляется, является доведение идеи историчности
природы до степени ее понимания в качестве существенно твор
ческого (креативного) начала. Тем самым был дан достойный
ответ на вызов науке со стороны «философии жизни» и, в частно
216
сти, концепции «жизненного порыва» и «творческой эволюции»
А. Бергсона, который и мысли не допускал, что эти аспекты
реальности когданибудь будут доступны научному разуму. Мне
кажется, сейчас, после создания концепций эволюционирующей
Вселенной и работ И. Пригожина, мы можем считать научно
доказанным, что к наиболее фундаментальным атрибутам приро
ды, материального мира в целом относятся их историчность
и креативность. А творчество человека и человеческой культу
ры – это лишь вершинные (на сегодня) проявления творческих
потенций природы, механизмы которых опятьтаки вполне
доступны (по крайней мере, в принципе) научному познанию.
И вот в этой связи весьма знаменательно, что в последние
годы синергетика (в качестве теории сложных динамических,
открытых, далеких от равновесия, неустойчивых систем) все
прочнее объединяется с теорией информации. В свою очередь
вновь приходит понимание, что именно информация лежит
в основе и жизни, и культуры
19
. Но не просто информация (коли
чество информации), а ценная информация, и поэтому вопросы
производства (а не просто рецепции) ценной информации вы
двинулись в число первоочередных и при построении общей
динамической теории информации и при использовании ее
понятий и математического аппарата для объяснения процессов
возникновения жизни, ее эволюции, развития и др. Но с другой
стороны, понятие ценной информации, ценности информации
лишено смысла вне вопроса о цели, вопроса «для чего?». «В не
живой природе, – пишет, например, известный биофизик
Д.С. Чернавский, – как принято думать, цели вообще не суще
ствует, и развивается она по законам природы. Иными словами,
в физике и химии законен вопрос «почему?», а не вопрос «для
чего?». В живой природе остается в силе вопрос «почему», но
наряду с ним становится актуальным вопрос «для чего», «с какой
целью». Иными словами, отличительной особенностью живых
существ является их СПОСОБНОСТЬ К ЦЕЛЕПОЛАГАНИЮ»
20
.
Следовательно, и здесь, двигаясь совершенно самостоятельным
путем, решая совершенно иные проблемы и задачи, современная
наука приходит все к тому же фундаментальному выводу о прин
ципиальной телеологичности всего живого.
19
См., напр.: Корогодин В.И., Корогодина В.Л. Информация как основа
жизни. Дубна, 2000.
20
Чернавский Д.С. Синергетика и информация. Динамическая теория
информации. М., 2004. С. 95–96.
217
Итак, подвожу итоги. Картина природы, возникающая на
наших глазах из данных развития всего комплекса естественных
наук ХХ века, радикально отличается от той, что досталась нам
«в наследство» от классической науки. Природа – это уже не про
сто, говоря словами И. Канта, «бытие вещей, поскольку оно
определено общими законами». Природа, говоря словами
И. Пригожина, прежде всего активна, она порождает необрати
мые процессы, а необратимые процессы организуют природу.
Вселенная, которая возникла из недр этой активности и частью
которой являемся мы сами, определенно биофилична и антропна
и, следовательно, определенно открыта для нового диалога с ней.
Поэтому я полностью согласен с полными оптимизма словами
И. Пригожина и И. Стенгерс, когда они пишут: «Для древних
природа была источником мудрости. Средневековая природа
говорила о Боге. В новые времена природа стала настолько безо
тветной, что Кант счел необходимым полностью разделить науку
и мудрость, науку и истину. Этот раскол существует на протяже
нии двух последних столетий. Настала пора положить ему конец.
Что касается науки, то она созрела для этого»
21
. Какие же соб
ственно философские импликации следуют из всего этого? Смею
заверить, многие и весьма важные. Остановлюсь только на одном
примере.
Если рассмотренные выше факты о распространимости
понятий цели и ценности на живую природу, с одной стороны,
и о возможности эволюционнобиологического обоснования
человеческих ценностей, с другой, взять за основу, то вкупе
с современными концепциями глобального эволюционизма
и эволюционирующей Вселенной, а также идеями принципиаль
ной историчности и креативности природы, они создают весо
мую основу для построения новой версии натуралистической
аксиологии, то есть современной версии натуралистической кон
цепции человеческих ценностей.
Первым шагом на пути построения такой концепции, как мне
представляется, должен быть шаг в направлении полной реляти
визации самого понятия ценности. Не только в том смысле, что
человеческие представления о ценностях, об их содержании
и иерархии релятивны по отношению к соответствующему кон
тексту их формирования и функционирования в различных чело
веческих обществах и культурах. Но (и это главное) в том, что
понятие «ценность» вообще исходно выражает собой некоторое
21
Пригожин И., Стенгерс И. С. 150.
218
специфическое отношение, а именно отношение ЗНАЧИМОС
ТИ свойств одного объекта для успешного существования в мире
другого. В этом смысле ценностей ни как объектов, ни как
качеств объектов наряду с другими объектами и качествами
попросту не существует. Поэтому все выражения, в которых
о ценностях говорится как о какихто абсолютных реальностях,
уже одной своей формой вводят в заблуждение. Даже знаменитое
риккертовское замечание о том, что о ценностях нельзя говорить,
что они существуют или, напротив, не существуют, а следует
говорить только, что ценности значат, не лишено отмеченной
двусмысленности. И избавиться от нее можно только одним спо
собом: открыто признав, что ценности – это не объекты и не
качества, а отношения и что любой объект (потенциально, любой
объект во Вселенной) автоматически становится ценностью,
вступив в отношение значимости, став в какомлибо смысле
«значимым» для другого объекта, например для человека
(или любого другого живого существа). Причем под объектом
в данном случае понимается, естественно, любой вид реально
сти, а не нечто противоположное субъекту в гносеологическом
смысле слова; гносеологический субъект сам может выступать
в качестве «объекта» ценностного отношения. Хотя понимание
ценности как отношения и даже более конкретно – как именно
«отношения значимости» само по себе не является чемто новым
(оно не раз предлагалось в прошлом, причем представителями
самых разных философских ориентаций – от сугубо материали
стических до глубоко религиозных), в современной его трактовке
оно, как представляется, высвечивает вполне обнадеживающую
перспективу дальнейшей разработки аксиологической проблема
тики в традициях именно натурализма.
Решающим для конструирования натуралистической уста
новки пунктом является, с моей точки зрения, осознание того,
что это «отношение значимости» формируется в Универсуме
задолго до появления человека и человеческой культуры. В сущ
ности, как показывают данные современных естественных наук,
оно совершенно неотделимо от самого феномена жизни, о чем
и свидетельствует весь функциональнотелеологический язык
биологической науки. Если же мы допустим вместе с современ
ной биологией, что эта функциональнотелеологическая органи
зация живых систем является прямым продуктом деятельности
естественного отбора, мы и найдем звено, связывающее ценност
но нагруженную, но еще чисто функциональную телеологию
219
живого с миром сознательно выбираемых человеческих (в том
числе и высших, идеальных) ценностей. В свете такой натурали
стической перспективы процесс формирования специфически
человеческих ценностей предстает в виде нарастания, интенси
фикации и преобразования отношения значимости, возникшего
по меньшей мере одновременно с первыми простейшими живы
ми организмами, в ходе последующей биологической, антропо
логической и социальнокультурной эволюции.
В свете этой перспективы становятся более ясными как исто
рическая правота, так и ограниченность решения вопроса о соот
ношении жизни и ценностей как представителями философии
жизни, так и других форм антисциентистски ориентированных
философских концепций. В сущности, по большому счету они
были правы, видя именно в понятии «жизнь» основание для
понимания культуры и человеческих ценностей. Как мы теперь
знаем, жизнь и культура находятся в столь тесном пространствен
ном, временном и функциональном перекрытии, что с полным
основанием можно говорить, что «культура укоренена в жизни»,
а «жизнь прорастает человеческой культурой». Эти термины
и выражения, взятые в общем виде, правильно выражают суть
дела. Они отчасти образны, но не метафоричны. Если им не при
давать статуса объяснительных утверждений (тогда это будет
чистая метафизика), а видеть в них предварительное выражение
сути дела, предполагающее последующее раскрытие механизмов
этих процессов, тогда они оказываются на удивление точными.
И хотя высшие этажи и уровни ценностей, несомненно, имеют
главным образом социальные и сугубо антропологические корни,
само отношение значимости, специфическим выражением кото
рых они являются, возникает вместе с живой природой и вместе
с ней и посредством ее порыва достигает высот культуры, науки,
нравственности, эстетики и религии.
Конечно, на том уровне разработки, на котором натурализм
находится на сегодняшний день, он все еще носит характер ско
рее общей научноисследовательской программы, имеющей
большое мировоззренческое значение, но недостаточно продви
нутое в операциональном плане. И тем не менее решительный
шаг, как я старался показать выше, уже сделан и в этом отноше
нии. Различные математические модели процессов самооргани
зации в природе и обществе, создаваемые в рамках синергетики,
генетикопопуляционные и эволюционные модели происхожде
ния различных социо и морально подобных форм поведения
животных и многое другое – и есть те достижения, которые дела
ют вполне оправданными все натуралистические ожидания. При
этом нет никакой необходимости заходить так далеко, чтобы
утверждать, что мы достигли стадии, на которой аксиологическая
проблематика целиком изымается из сферы компетенции рели
гии и метафизики и передается ведомству специальных наук.
В свете опыта обсуждения аксиологической проблематики
в ХХ веке, как и богатейшего опыта обсуждения проблем соотно
шения метафизики и науки в целом, это было бы по меньшей
мере неосмотрительно. Да в этом и нет никакой необходимости!
Будем надеяться, что никогда не исчезнет возможность для каж
дого черпать из того родника, который ему более всего по душе.
221
Зубов Александр Александрович,
доктор исторических наук, профессор,
главный научный сотрудник Института
этнологии и антропологии РАН.
Постоянный автор журнала
СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ТЕОРИИ
ПРОИСХОЖДЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА
Дополненный текст доклада, прочитанного
в Институте человека РАН в июне 2003 года
Это моя любимая тема: теория антропогенеза. Отношение
к ней разное. С одной стороны, многие как будто интересуются
происхождением человека и многое знают, с другой стороны,
почемуто бытует представление, что сама теория просто насы
щена всякой рутиной и слушать об этом неинтересно. Я попыта
юсь показать, что помимо рутины, которая, конечно, есть везде,
в нашей области – в теории антропогенеза – очень много нового.
Более того, я думаю, что это одна из самых быстро развивающих
ся сейчас областей знания. Причем к концу прошедшего века
интерес к антропогенезу резко усилился. И связано это с тем, что
просто градом посыпались новые находки, новые идеи, новые
дискуссии, которые в конечном счете както подогрели в обще
стве интерес к нему.
Если вспомнить об истоках, то надо сказать о действительно
замечательном вкладе, который внес Чарлз Дарвин в теорию
антропогенеза. Но то, как рассматривалось, например, сходство
человека и обезьяны при Дарвине и как оно рассматривается сей
час – не одно и то же. За время существования и развития теории
антропогенеза внесено столько нового, что Дарвин, может быть,
и не узнал бы сейчас свою теорию.
IV. ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕКА
В СОВРЕМЕННОЙ АНТРОПОЛОГИИ
222
Начнем со сходства человека с человекообразными обезьяна
ми. Что такое человекообразная обезьяна, все, очевидно, знают.
Это шимпанзе, горилла, орангутан и отчасти гиббон, то есть бес
хвостые обезьяны, хотя некоторые художники упорно пририсо
вывают хвост орангутану и гиббону. И конечно, все наслышаны
о том, насколько они похожи на человека и по своему поведе
нию, и анатомически, конечно, и по внутренним органам, и даже
внешне. Наверняка все знают, что, например, по крови человеко
образные обезьяны чрезвычайно близки к человеку. В этом отно
шении их действительно можно назвать нашими кровными род
ственниками. Но как далеко, до какой степени простирается это
сходство, может быть, знают не все.
Дело в том, что группы крови человекообразных обезьян не
просто сходны с человеческими группами крови, а совершенно
идентичны. Это сейчас хорошо известно. Например, у шимпанзе
имеются группы 0 и А, в точности те же, что у человека. У горил
лы есть группы А и В, у оранга – А, В и АВ, так что это уже не
сходство, а абсолютная идентичность. Поэтому, как и следовало
ожидать, можно переливать кровь от шимпанзе к человеку
и от человека к шимпанзе, разумеется, с учетом группы крови.
Французский врач и исследователь Труазье в свое время произвел
замечательный эксперимент, причем не эксперимент ради экспе
римента. Спасая человека, он рискнул и перелил ему кровь от
шимпанзе. И больной прекрасно выжил и выздоровел.
На таком рискованном опыте было доказано, что шимпанзе –
действительно наши ближайшие родственники. Родственники по
крови и по многим другим параметрам, в частности по генетиче
ским. По количеству гомологичных генных локусов шимпанзе
на 95%, а то и на 99%, как считают некоторые, родственны чело
веку. Другой важный систематический признак – исчерченность
хромосом – абсолютно тождествен у шимпанзе и у человека.
Совсем недавно, в 2000 году, на рубеже нового века группой
американских генетиков был получен прямотаки сенсационный
результат. Известный американский генетик М. Гудмен с сотруд
никами провел чрезвычайно трудоемкую работу по пересмотру
всей систематики отряда приматов с точки зрения генетики
с применением математических расчетов. Что же у него получи
лось? Не вдаваясь в подробности, расскажу только о человекооб
разных обезьянах и человеке.
По Гудмену, семейство гоминид включает прежде всего подсе
мейство гоминины. Я подчеркиваю окончание, потому что от
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]