Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Многомерный образ человека. На пути к созданию единой науки о человеке

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 2021 / 3721 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 > Следующая >>>

203

и другими моральноэтическими качествами, к сожалению, пока плохо вписывается в физические модели. Однако можно надеять ся на построение такой модели Универсума в будущем, в которой не было бы непроходимой пропасти между человеком и физиче ским миром. Мы можем ожидать создания определенных, упра вляющих человеческой природой законов, не менее фундамен тальных для Универсума, чем те, которые управляют физическим миром. Заметим, что антропный принцип – первая ступень на этом пути»

. Третьи смотрят на эту перспективу откровенно пес симистически. Так, один из крупнейших биофизиков второй половины ХХ века Л.А. Блюменфельд в своей итоговой, вышед шей уже посмертно работе «Решаемые и нерешаемые проблемы биологической физики» отнес проблемы сущности жизни и человеческого сознания в конечном счете к классу именно последних – нерешаемых проблем. «Мои личные ответы, – пишет он, – на наиболее важные вопросы двух последних глав:

1. Я знаю, что у меня есть свободная воля и душа.

2. Я не знаю принципов взаимодействия между душой и телом

и думаю, что их не знает никто и знать никогда не будет»

Следовательно, тема продолжает быть открытой для обсужде ния, и в этой статье я продолжу это обсуждение, опираясь на самые последние данные как в области развития самого есте ствознания, так и в области методологической рефлексии резуль татов этого развития.

* * *

Для правильного понимания как содержания конфликта «двух культур» (естественнонаучной и гуманитарной), так и возмож ных путей его преодоления необходимо ясно осознать ИСТОРИ ЧЕСКИЙ характер самого этого явления. Он мог возникнуть и возник только при совпадении целого ряда исторических обстоятельств, среди которых, видимо, главным является совер шенно определенное понимание ПРИРОДЫ, понимание, кото рое само, в свою очередь, является историческим продуктом, пришедшим на смену принципиально иным ее пониманиям, на время как бы отодвинутым концепцией природы, выработанной новоевропейской наукой, но, как показало время, отнюдь не

Горбачев В.В. Концепции современного естествознания.Учебник для

вузов. М., 2003. С. 511.

Блюменфельд Л.А. Решаемые и нерешаемые проблемы биологической

физики. М., 2002. С. 150.

204

потерявших своего значения и в известной мере возрождаемых

современным постнеклассическим естествознанием на новом

уровне.

Как известно, слово «природа» заимствовано современными европейскими языками от Natura древних латинян. Отсюда – «натура», «натуралисты» и пр., понятные всем образованным европейцам без перевода. В свою очередь, древние латиняне перевели термином Natura греческое слово Physis. Но термин Physis никогда не использовался древними греками как Natura в нашем сегодняшнем смысле, то есть в смысле прежде всего реальности объектов, которые окружают человека в повседнев ной жизни («окружающая среда», «природа» в бытовом смысле) и которые всегда являются потенциальными объектами его поз навательной и практической деятельности. Physis происходит от греческого глагола Phyo, который означает нечто, подобное рож дению, появлению, произрастанию, подобно тому, как это про исходит в растительном и животном мире. Таким образом, в наи более общем смысле Physis означает процесс становления или происхождения любой вещи из своего собственного, внутренне го основания. О той или иной вещи можно было сказать, что она имеет свой Physis (свою природу), если только она в процессе своего становления приобретает некоторую форму в качестве ЦЕЛИ (или, как говорил Аристотетль, – энтелехию) этого про цесса. Позже Physis расширяется до понимания совокупности всего, что есть (существует), всего видимого Космоса, который как Physis предстает перед человеком не только как «космос» в смысле порядка, упорядоченности, но и как жизненный рост, стремящийся к перемене форм, к переходу от одного порядка к другому

. Человек – и это принципиально важно – не противо стоит таким образом понимаемой природе, а помещен в целокуп ность этой целенаправленной упорядоченности Physis (Космоса). И Аристотель на этом основании говорил, что все, что является противоположным природе, не может быть добрым, справедли вым. Эти принципы натуралистической этики в дальнейшем получили наиболее последовательное выражение в философии стоиков, которые рассматривали всю природу как пронизанную космическим логосом и сформулировали в качестве руководящей линии для честной и достойной человека жизни максиму, соглас

Подробнее см.: Шадевальд В. Понятия «природа» и «техника» у гре

ков // Философия техники в ФРГ. М.: Прогресс, 1989. С. 90–103.

205

но которой «необходимо жить в гармонии с природой», «прислу шиваясь к природе».

Совершенно иное понимание природы формируется в средне

вековой христианской культуре. И главное, что отличает его от античного, – это то, что природа, Космос формируется не на своих собственных, имманентно присущих ему основаниях, но имеет трансцендентный источник своего происхождения, своего Творца, сотворившего природу из ничего для реализации целей, в общемто не только неведомых человеку, но по большому счету и непостижимых силой обычного человеческого разума. Поэтому в течение не только первых веков существования христианской культуры (патристика), но и вплоть до ХII века включительно в средневековой Европе господствовал символический ментали тет, преобладало целостносимволическое и, разумеется, чисто религиозное видение природы. В рамках такого мировидения также отсутствовала природа как чисто внешний объект для науч ного исследования. Символикоаллегорическое истолкование природы наделяет Космос сакральностью. Каждое явление и процесс в нем выступают как средство «религиозной педагоги ки», как чувственное запечатление духовных понятий. Природа вещей важна не столько в их физической конкретности, сколько в качестве именно символа трансцендентной реальности. Соот ветственно постижение природы означает применение тех же герменевтических средств, что применяются и при экзегезе тек стов Священного Писания, тем более что природа нередко буквально понимается как Книга с параллельным Священному Писанию текстом. И только гдето с ХIII века, несмотря на пон тификальный запрет, теологи обратились к изучению книг Аристотеля, различных астрономических, медицинских и мате матических трактатов древности, и таким образом они малопо малу начали усваивать идеи греческой и арабской рационалисти ческой философии, стараясь на первых порах примирить их со своими фундаментальными теологическими посылками. Чем это завершилось – хорошо известно.

И только в Новое время под влиянием принципиально новых

запросов социальной практики и новым пониманием задач и целей научного познания оформляется то принципиально новое, по сравнению с античностью и средневековьем, понима ние природы, которое явилось предпосылкой бурного развития естествознания ХVII–ХIХ веков и которое, войдя в «плоть и кровь» новоевропейской культуры, до сегодняшнего дня пред

206

ставляется абсолютному большинству людей не только само собою разумеющимся, но и единственно возможным. В сознании современного образованного человека слово «природа» ассоци ируется главным образом с двумя значениями: 1) природа в смы сле естественной среды обитания человека, места отдыха и источ ника ресурсов для удовлетворения основных его материальных потребностей и 2) природа как объект специального научного исследования в рамках целой совокупности так называемых «естественных» наук (естествознания). Второе обычно дополня ется и конкретизируется (хотя и редко осознается) тем, что можно было бы назвать некоторой «картиной природы» (а точ нее, следовало бы сказать – «картиной природы на фундамен тальном уровне ее существования») в том виде, в каком она фак тически сложилась на основе развития классических областей естествознания ХVIII–ХIХ веков. Согласно этой картине, приро да, весь мир природных явлений во всем своем кажущемся беско нечном разнообразии есть не что иное, как частное проявление общих законов движения материальной субстанции, вечных и неизменных в своей абсолютности. И какую бы более конкрет ную физическую реализацию ни находила эта исходная идея (атомистическую или континуальную, механическую или элек тродинамическую и пр.), природа в научной картине мира неиз менно выступала как царство строго необходимых законов, однозначно предопределяющих течение природных процессов на основе строго причинноследственных взаимодействий. При такой картине природы не просто не находилось места, а исклю чалось существование всего того, что веками ассоциировалось прежде всего именно с человеком, специфически человеческим способом бытия в мире –креативность, открытость будущему, ориентация в своей повседневной деятельности на социально значимые нормы, ценности и идеалы и пр. Но и более общие осо бенности явлений мира, издревле закрепленные человеком в таких понятиях, как случайность, возможность, неопределен ность, с одной стороны, и порядок, организация, целесообраз ность, с другой, – все это также объявлялось, по существу, иллю зорным и изгонялось из «подлинно научной» картины природы. Как писал Л. Бюхнер в своей знаменитой работе «Сила и мате рия» – этой «библии материализма» ХIХ века, «в природе нет никакой цели, так же как порядка и беспорядка, существенного или несущественного, прекрасного или безобразного, полезного или вредного; в ней нет также случая, возможности или вероят

207

ности, а есть лишь просто БЫТИЕ и СВЕРШЕНИЕ и именно как необходимый результат естественных причин»

. Неудивительно, что, обнаружив себя в таком мире, европейский человек, говоря словами того же Ж. Моно, почувствовал себя в полном одиноче стве, в абсолютной изоляции, живущему, подобно цыгану, на краю чуждого ему мира

Этот фундаментальный результат развития классической науки оказал самое непосредственное и самое роковое влияние на развитие как самой науки о человеке (начавшей формировать ся именно в конце ХIХ века), так и на всю антропологически ори ентированную философию ХХ века. Особенно роковым оно ока залось именно для философии, поскольку вся она (я имею в виду такие ведущие направления философии первой половины ХХ века, как «философия жизни», «философская антропология», «экзистенциализм» и др.) откровенно и бескомпромиссно исхо дила из презумпции полной несостоятельности «естественной», «натуралистической» установки при исследовании собственно «человеческого в человеке» (духа, экзистенции и пр.), о суще ствовании принципиальных, непреодолимых границах естест веннонаучного образования понятий (вспомним фундаменталь ный труд Г. Риккерта под таким названием, появившимся в самом конце ХIХ века), в сущности, определяя самою науку через разрыв, пролегающий между природой и человеком

Но к не меньшим трудностям этот раскол между человеком и природой приводил и во всех бесчисленных начинаниях по соз данию основ «подлинной науки о человеке». Попытка построить такую науку на основе дарвиновской теории эволюции сразу же споткнулась о жупел пресловутого «социалдарвинизма». Все попытки обнаружить истоки человеческой духовности в живот ном мире были сразу же осмеяны и отброшены как наивный и грубый антропоморфизм. Социальное (а тем более духовное) в человеке было резко отделено (и даже противопоставлено) био логическому. Эта исходная бинарная оппозиция социального и биологического, нашедшая затем бессчетное количество част ных выражений (природа или культура, природа или воспитание, наследственность или среда, инстинкт или разум), привела не только к трагическому и затянувшемуся практически на все сто летие расколу между естественными и гуманитарными науками

Бюхнер Л. Сила и материя. СПб., 1907. С. 140

См.: Mono J. P. 173.

Пригожин И., Стенгерс И. С. 43.

208

при исследовании человека, но и многочисленным школам

и направлениям внутри каждого из этих подразделов науки,

находящихся между собой в состоянии перманентной войны. Но

самым печальным следствием всего этого является то, что

и ныне ведущиеся дискуссии по проблемам человека и человече

ской культуры, возможности или невозможности единой науки

о человеке, по большей части оказались в плену этих ложных

исходных установок, несостоятельность которых вытекает из

всего массива данных бурно и стремительно развивающегося

естествознания ХХ века.

Начало этому процессу было положено возникновением двух революционных концепций в физике – теории относительности и квантовой механики. Теория относительности полностью преобразовала классические представления о пространстве и вре мени как самостоятельных реальностях, не зависящих в своих свойствах ни друг от друга, ни от свойств «наполняющих» их материальных тел и процессов. Она показала полную зависи мость свойств пространства и времени и в аспекте простран ственновременных свойств конкретных объектов и процессов, и в аспекте глобальных универсальных форм существования материального мира, природы в целом от конкретных физиче ских свойств движущейся материи. Мир с этой точки зрения, взятый в аспекте своей пространственновременной организо ванности, есть единый пространственновременной континуум движущейся материи, в отношении которого стала возможной постановка вопроса о построении научных, эмпирически прове ряемых теоретических моделях его строения и эволюции. Этот процесс создания основ современной научной картины природы, мира в целом был затем продолжен созданием квантовой механи ки. Как естественнонаучные, так и мировоззренческие след ствия этой теории просто потрясающи. Достаточно сказать, что только на основе квантовой механики удалось описать структуру атома, объяснить природу химической связи и тем самым заложить прочные теоретические основы всей химии, а затем и молекулярной биологии. Квантовая механика полностью рево люционизировала представление о строго необходимых законах природы, показав, что в целом ряде случаев они носят сущест венно и неустранимо вероятностный характер. Вместе с этой теорией в научную «картину природы» прочно вошли такие ее свойства, как случайность, возможность, неопределенность, вероятность. Она открыла окно в бесконечно сложный (и тем не

209

менее весьма упорядоченный) мир элементарных частиц (как реальных, так и виртуальных) и в еще более сложный и таин ственный мир вакуумных полей. Она позволила рассчитать реак ции ядерного синтеза и объяснить процессы происхождения и превращения элементов, а также источник гигантских запасов энергии солнечного свечения и мн., мн. др. А объединение идей теории относительности и квантовой механики привело к созда нию современной квантоворелятивистской космологии с ее главными результатами – теорией Большого взрыва и инфля ционной Вселенной, согласно которым природа, мир, в котором мы живем, имеет как бы свой «возраст». Подобно живой природе и миру человеческой культуры, Вселенная имеет свое «начало», она внезапно «возникла», «родилась» примерно 15 млрд. лет тому назад из особого, сингулярного состояния материи и достигла своего нынешнего состояния путем процессов, носящих столь же эволюционный и исторический характер, как и процессы эволю ции биосферы или человеческого общества.

Уже этот результат развития комплекса физических наук пер

вой половины ХХ века означал коренную перестройку научной картины природы на фундаментальном уровне ее строения. Тем самым был сделан и первый решительный шаг со стороны точ ных наук навстречу биологии и гуманитарным наукам, ибо этот результат означал, что отныне в методологический арсенал фун даментальной физики вошел новый для нее принцип – принцип историзма, историческое мышление, которое долгое время счи талось «монопольной собственностью» общественных наук. Но этот результат, полученный в общемто еще в 60–80е годы и в настоящее время широко принятый в физике, грозит продви нуться значительно дальше. Речь уже идет о распространении принципа историчности и на сами фундаментальные законы природы, если подтвердится концепция существования большо го (возможно, бесконечно большого) множества вселенных, непрерывно рождающихся из некоего первичного, фундамен тального состояния «квантовогравитационной пены» и по отно шению к которым наша Вселенная является лишь одной из этого множества

. И тогда наши «законы природы, – как пишет известный английский космолог и астрофизик М. Рис, – не более чем принципы местного действия, результат исторических слу

См.: Новиков И.Д. Инфляционная модель ранней Вселенной // Вест

ник Российской академии наук, 2001. Т. 71. № 10.

210

чайностей, произошедших в первые мгновения после нашего Большого взрыва»

. Но тогда еще большую мировоззренческую и я бы даже сказал человеческую весомость приобретает также относительно недавно обнаруженный факт «тонкой подстройки» мировых констант и основных микро и макропараметров физи ческих структур во Вселенной (от значений масс элементарных частиц до расстояния от Земли до Солнца), послуживший осно вой для фомулирования самой сильной версии антропного прин ципа в космологии. Я не буду на этом подробно останавливаться, поскольку антропному принципу в последнее время уделяется огромное внимание. Но факт существования этой «тонкой под стройки» действительного говорит о том, что наша Вселенная определенно была биофиличной и антропной уже при своем рождении. Таким образом, «природа» через призму данных физи ки и космологии начала ХХI века неожиданно обнаруживает черты, близкие земной жизни и человеку, а научная картина мира, которая складывается на наших глазах, включает в себя и природу, и человека, и человеческую культуру как органически взаимосвязанные части единого в своей основе Универсума.

Еще глубже по этому пути сближения человека и природы, гуманитарного и естественнонаучного знания, пошла биология ХХ веке. Здесь прежде всего следует отметить поразительные результаты, полученные как путем кропотливых наблюдений за поведением животных в естественных природных условиях, так и путем в высшей степени изобретательных лабораторных иссле дований и экспериментов, свидетельствующих о глубочайшей укорененности человеческого в живой природе. По мере разви тия и все большей зрелости таких наук, как зоопсихология, этология, приматология, социобиология, эволюционная психо логия, один за другим рушились барьеры, якобы отделяющие человека от других представителей животного царства, в том числе и от ближайших от него по родословному древу антро поидов. К таковым, как известно, неизменно относили труд (особенно изготовление орудий для производства орудий), язык, сознание, самосознание, коммуникацию, культуру, а тем более – совесть, чувство вины, сознание долга, альтруизм и др. И вот оказалось, что ни по одному из этих признаков человек не может считаться уникальным.

Полным заблуждением оказалось еще совсем недавно обще принятое мнение, что только антропоидам свойственно (да и то

Рис М. Наша космическая обитель. М.–Ижевск, 2002. С. 14.

211

спорадически и в виде исключения) использование предметов природы в виде орудий труда. Как показывают современные дан ные, орудийная деятельность широко распространена у самых раз ных видов позвоночных и даже беспозвоночных

.Полной револю цией можно считать и современные данные в области исследова ния когнитивных способностей и интеллекта животных. Сейчас твердо установлено, что все основные когнитивные процессы, которые считались присущими только человеку, такие, как память, способность к абстрагированию и обобщению, формирование понятий, решение проблем, выражение надежды, принятие реше ний, – все они широко представлены в мире животных. Послед ним бастионом здесь, как известно, был язык. До самого последне го времени считалось, что есть по крайней мере одна грань в способностях человека, которую не преодолел ни один из видов животных, – язык. Но и здесь в свете последних данных требуют ся серьезные коррективы. Начиная с известных опытов супругов Гарднеров, которые еще в конце 60х годов опубликовали свои первые сенсационные результаты диалога с обезьяной, обученной жестовому языку глухонемых, проведено огромное число опытов общения с животными при помощи различных языковпосредни ков. Результаты, как известно, были просто потрясающими. Шим панзе (а впоследствии оказалось, что и гориллы и орангутаны) оказались способны формировать новые слова и понятия, комби нируя освоенные ими в общении с человеком слова, сообщать при этом о прошлых и будущих событиях, строить синтаксически пра вильные предложения и даже обманывать, ругаться и шутить. Не менее сенсационны и результаты расшифровки естественных язы ков общения животных и насекомых. Прежде всего классические работы одного из лауреатов Нобелевской премии К. фон Фриша по исследованию языка пчел. Как известно, он описал этот язык еще в начале 20х годов ХХ веков, но понадобилось 50 лет бурных дискуссий, чтобы научный мир наконец признал за такими скром ными созданиями природы, как пчелы, способность общаться на символическом языке, а автор этого открытия был удостоен заслу женной высокой премии. Отечественными исследователями Рез никовой Ж.И. и Рябко Б.Я. был предложен принципиально новый подход к изучению языка высокосоциальных животных, который позволил выявить у муравьев систему коммуникации, не уступаю

Мешкова Н.Н. «Развитие психики» А.Н. Леонтьева – взгляд через шестьдесят лет // Традиции и перспективы деятельностного подхода в психологии. Школа А.Н. Леонтьева. М.: Смысл, 1999. С. 65.

212

щую по сложности языку пчел. При передаче сообщений муравьи способны были проявлять буквально чудеса интеллекта, срав нимые с достижениями высших позвоночных животных: они ула вливали закономерности и использовали их для кодирования информации, могли оценивать число объектов и даже отнимать и прибавлять небольшие числа

. «Хотелось бы подчеркнуть, – пишет в этой связи Ж.И. Резникова, – что экспериментальная это логия является живой, бурно развивающейся наукой. Знания, полученные в последние три десятилетия с помощью тщательно спланированных остроумных опытов, позволяют полагать, что животные способны шутить и ругаться, складывать и вычитать, воображать себя на месте партнера и рассчитывать «политические ходы» в своем поведении относительно социального окружения»

Но научное (экспериментальное) доказательство значительно большей «человечности» животных, чем это думали еще каких нибудь 2–3 десятилетия назад, это только одна сторона дела. Еще более далеко идущие мировоззренческие последствия имеют доказательства глубокой биологической обусловленности этого «человеческого начала» в самом человеке.

Исследования возможных эволюционногенетических меха низмов формирования социального поведения животных, как известно, начавшиеся выдающимися пионерскими работами английского исследователя У. Гамильтона еще в 60е годы, завер шились созданием целой новой науки – оциобиологии, убеди тельно показавшей распространимость и на человека принципов теоретического моделирования формирования социальных форм поведения, отработанных на различных биологических объектах. Общей теоретической основой этих исследований выступает дар виновская теория естественного отбора, а основной идеей – адаптивный характер всех форм сложного поведения человека как социального существа, выработанных в процессе антропо и социогенеза и закрепленных на генетическом уровне. В послед ние годы многие авторы предпочитают термину «социобиология» такие названия этой области научного исследования, как «эволю ционная психология», «эволюционная антропология» и др. Но сути дела это не меняет, поскольку, как пишут авторы одной из наиболее фундаментальных сводок по эволюционной психоло гии последних лет Джек Палмер и Линда Палмер, «эволюцион

Резникова Ж.И. Интеллект и язык. Животные и человек в зеркале экс

периментов. М.: Наука, 2000. С. 30.

Там же. С. 260.

<<< < Предыдущая 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 2021 / 3721 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]