Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Многомерный образ человека. На пути к созданию единой науки о человеке
.pdf
303
теории, в которых решающее значение отводится системно
институциональным факторам. Эти факторы хоть и рассматрива
лись как порождение человеческой деятельности, но трактова
лись как могущественные безликие силы, властвующие над
людьми. Здесь прежде всего следует назвать марксизм, который
долгое время был одним из влиятельных идейнотеоретических
течений, а в обсуждаемом плане явно редуцировал многообразие
человеческого бытия к «всемирноисторическим», социально
экономическим закономерностям. Подобного абстрактного
подхода не избежали в социологии и представители различных
версий структурного функционализма.
Серьезным испытаниям подвергся антропоцентризм в усло
виях стремительного развития в минувшем веке биологии и гене
тики. Последние продемонстрировали огромную роль природных
факторов в человеческом сообществе, масштабы которой полно
стью не осознавались и явно недооценивались традиционной
культурой. Этологи и социобиологи попытались – и не без успе
ха – раскрыть подобную установку на богатейшем эмпирическом
материале, а экологи открыто выступили против антропо
центризма за самоценность (или, во всяком случае, «равноцен
ность») природы.
Наконец, непререкаемость антропоцентризма была суще
ственно подорвана школами и направлениями, в субъективист
ском духе трактующими человеческое бытие и культуру. На пер
вый взгляд эта мысль может показаться парадоксальной. Но если
мы обратимся, скажем, к опыту постмодернистского философ
ствования, то увидим: существование какихлибо констант,
принципов – нонсенс; слова и вещи могут быть наделены самы
ми разными, подчас произвольными человеческими смыслами.
Как же тогда можно вести речь о неких универсальных законах
человеческого бытия и общежития?
Эти и ряд других обстоятельств поставили антропоцентризм
и сопутствующий ему гуманизм перед лицом серьезного кризиса.
И одновременно резко актуализировалась задача получения ком
плексного интегрированного знания о человеке, построения
целостного и вместе с тем многомерного образа человека.
В свете сказанного рассмотрим существующие классифика
ции наук. По степени «обращенности» к человеку совокупность
соответствующих представлений можно представить в качестве
некоего континуума. На одном его полюсе находятся схемы,
в которых человек как специальный предмет для исследования
304
отсутствует вовсе, во всяком случае в ряде дисциплин, где он тра
диционно присутствовал. На другом полюсе – концепции, где
человек – в той или иной степени объект изучения если не всех,
то очень многих дисциплин. Между этими полюсами можно рас
положить практически все скольконибудь значимые схемы.
Приведу в пример лишь две концепции, которые как бы образу
ют границы континуума.
Первая классификация принадлежит Э.В. Соколову, его
статья на эту тему опубликована в журнале «Человек»
13
. Автор
выделяет четыре «мира», в которых живет и работает наука: мир
идей, мир природы, мир культуры и мир человеческий, жизнен
ный, практический. Этим мирам соответствуют и основные
науки (я бы назвал их «метанауками», поскольку каждая из них
должна состоять из нескольких дисциплин): интеллектуалистика
(искусство оперировать идеями), естествознание (природоведе
ние), культурология (понимание культуры) и праксеология (теория
действия). В этой классификации посвоему реализована идея
комплексности. Культурология призвана создать многомерный
образ человеческого мира, праксеология – системную методоло
гию деятельности. Однако человек как предмет «тотального»
междисциплинарного анализа здесь четко не эксплицирован.
Вторую классификацию предложил В.Г. Борзенков. Озвучи
ваю ее с любезного разрешения автора. По его данным, насчиты
вается около 200 научных дисциплин, так или иначе занимаю
щихся исследованием человека. Все их можно объединить в нес
колько блоков:
– науки о человеке как биологическом виде (приматология,
археология, палеосоциология, палеолингвистика, генетика попу
ляций, биохимия человека и др.);
– науки о человечестве (социология, экономика, демография,
этнография, политология, культурология и др.);
– науки о взаимодействии человека с природой, о ноосфере
и освоении космоса (общая и социальная экология, биогеохи
мия, натурсоциология, космическая медицина, космическая
психология и др.);
– науки о личности или персоналистика (социальная психо
логия, педагогика, этика, эстетика, языкознание, психология от
ношений и др.);
– науки об онтогенетике человека (онтопсихофизиология,
эмбриология человека, возрастная психология, педагогика, акси
ология, геронтология и др.);
13
Соколов Э.В. Четыре науки XXI века // Человек. 2002. № 1.
305
– науки о человеке как субъекте теоретической и практиче
ской деятельности (генетическая психология, эпистемология,
эргономика, инженерная психология, семиотика, эвристика
и др.).
Эту классификацию я бы назвал концепцией «экстенсивной
экспансии» человековедческой проблематики в различные отра
сли знаний.
Какое же место в данном континууме должно занимать чело
векознание (человековедение)? Ответ на этот вопрос требует
решения ряда фундаментальных проблем методологии и филосо
фии науки, на которых я не имею возможности остановиться. Но
безусловно, важную роль в их решении играет представление
о том, что представляет человек как предмет исследования. Хотя
бы в общих чертах. Нельзя обсуждать возможность создания
науки, предмет которой не определен.
Я отдаю себе отчет в том, что выдвижение дефиниций отдает
схоластическим теоретизированием. Более того, я являюсь сто
ронником запрета М. Шелера на определение природы и сущно
сти человека, поскольку такое определение ограничивает свободу
человека и противоречит его незавершенности. И тем не менее.
По моему мнению, есть четыре основных понятия, которые
описывают проблемное поле изучения человека. Первое – чело
век как родовое существо, как вид Homo sapiens. Второе – человек
как индивид, субъект общественных отношений, социальных
процессов и т. д. Третье – человек как личность, индивидуум,
обладающий неким набором интеллектуальноэмоциональных
способностей. Наконец, человек как неповторимая индивидуаль
ность. Отсюда можно сформулировать следующее определение
человека: человек – это биологический вид Homo sapiens, суще
ствующий в многообразных формах социальной организации,
обладающий сложной системой интеллектуальноэмоциональ
ных способностей (качеств) и наделенный неповторимой инди
видуальностью.
Эвристическая ценность дефиниции определяется многими
обстоятельствами. Хотел бы обратить внимание на следующее.
Сформулированный подход открывает, на мой взгляд, возмож
ность учитывать в исследовании очень важную для человекозна
ния дилемму – дилемму между множественностью, многообрази
ем проявлений человеческой природы в различных формах
социальной жизни и уникальностью каждого такого проявления
в личностном, индивидуальном.
306
В.П. Веряскина (канд. филос. наук, заместитель заведующего
кафедрой философии РАН). Считаю, что сама постановка про
блемы преждевременна, поскольку сегодня ни уровень научных
знаний, ни уровень современных технологий не дает нам основа
ний претендовать на возможность создания единой науки о чело
веке. Но это не значит, что мы не должны говорить об интеграции
накопившихся знаний о человеке. Вопрос скорее в том, как
и зачем интегрировать знания о человеке.
В докладе Б.Г. Юдина привлекает внимание подход к природе
человека как к открытой, самоорганизующейся, живой функцио
нирующей системе. Интересная идея присутствовала в докладе
В.Г. Борзенкова: поскольку человек – существо, которое само
себя развивает в истории, то и знания о человеке меняются.
Что касается выступления Ю.М. Резника, то его определения
общей, философской и т. д. антропологий относятся к проблеме
систематизации знаний. О каком интегральном подходе идет
речь? Само слово «интеграция» означает восстановление, вос
полнение целого, связывание отдельных дифференцированных
функций системы в единое целое. Попытки построения инте
гральной антропологии потому не приводят к значимому резуль
тату, что эти множественные системы не имеют единой смысло
вой основы. Интеграция – такое состояние системы, когда ее
элементы объединены единым смысловым стержнем. Поэтому
интегральных антропологий много. Но по какому основанию они
интегрируются? По определенному виду деятельности (напри
мер, юридическая антропология). Поэтому проблемное поле
ограниченно: оно не универсально, но оно определено и в этом
смысле интегрированно. В качестве примера попытки решения
этого вопроса назову книгу К. Ясперса «Общая психопатология»,
в которой достаточно большой раздел посвящен проблеме инте
грации знаний о человеке. Это плодотворный подход: типы
целостности бывают разные, поэтому интеграция может быть на
разных основаниях.
Говорить о единой науке о человеке – это все равно что ста
вить вопрос о единой науке о космосе, о мироздании. Проблема
не в создании целостной онтологической модели, а в создании
методологических оснований для интеграции знаний. Для чего
нужна интеграция? Вне конкретной постановки проблемы инте
грация носит абстрактный, схоластический характер. В работе
В.Г. Борзенкова и Б.Г. Юдина «Человек как объект комплексного,
междисциплинарного исследования: методологические аспек
307
ты»14как основа интеграции предлагается человеческое качество
потенциальности. У этого подхода два достоинства: он основан
на понимании человека как открытой, самоорганизующейся
системы и включает вопрос о развитии. В частности, этот подход
позволяет рассматривать актуальную сегодня проблему разницы
между развитием в информационном обществе и в примитивных
обществах, неравномерности развития в современном мире.
По поводу доклада В.Л. Рабиновича: принцип историзма
в саморепрезентации человека позволяет показать полноту
сменяющих друг друга образов человека. Плодотворна идея
Б.Г. Юдина об интеграции по ценностному основанию. Интегра
ция по онтологическому основанию невозможна, потому что
нельзя построить онтологическую модель «человек – открытое,
развивающееся существо», нельзя представить его завершенный
образ. На гносеологическом основании интеграция возможна –
это интеграция знания. Но вопрос о ценностных основах инте
грации знания очень важен, поскольку дает возможность поста
вить границы деятельности науки и создания технологий.
П.Д. Тищенко (докт. филос. наук, ведущий научный сотрудник
Института философии РАН). Исторический опыт свидетельству
ет о том, что постановка вопроса о единстве чего бы то ни было –
движения, партии, церкви – всегда приводила к немедленному
расколу, осознанию раскола. Вот пример из истории философии:
проблема единства феноменологической школы, поставленная
Э. Гуссерлем перед написанием «Картезианских размышлений»,
в которых он хотел дать основание для единого занятия феноме
нологией, привела к тому, что феноменологическая школа рас
кололась на тех, кто принял новое основание, и на тех, кто не
принял. Поэтому вопрос о единстве лучше оставить в стороне
и подумать о более практических вещах.
В центре должна быть конкретная проблема, относительно
которой возможна интеграция, – но не по принципу актуальной
интеграции, а по принципу доступности ресурсов, преодоления
границ между науками. Актуальное выстраивание интегрального
знания о человеке, полагаю, не имеет смысла. В современной
биологии и физике снята проблема единой теории. Отдельные
физики строят единые теории, но это их частное дело – физика
такой проблемой не очень интересуется. В 1970е годы я был сто
ронником единой теории биологии. И.Т. Фролов говорил о том,
что единая теория биологии невозможна. И он, как теперь пола
14
Борзенков В.Г., Юдин Б.Г. Указ. соч.
308
гаю, был прав. Плодотворна, мне кажется, не идея синтеза
знаний, а междисциплинарная кооперация для решения опре
деленных проблем. Здесь возникает проблема методологии
междисциплинарного сотрудничества. Возможна лишь задача
организации и стимулирования этой междисциплинарной кооп
ерации. Никакого универсального арбитра быть не может.
Например, по поводу предложенного Б.Г. Юдиным создания
единой науки о человеке на ценностных основаниях: ведь
в реальности биоэтика – это столько биоэтик, сколько существу
ет и сколько еще можно создать. Никакой единой биоэтики нет.
Тем не менее биоэтика успешно работает – как коммуникативное
сообщество людей, которые общаются друг с другом, решая
конкретные проблемы. Возникает конкретная проблема – и фор
мируется сообщество обсуждающих ее экспертов. Мы можем
предлагать, как организовать такие обсуждения.
В последних работах Хабермаса появилась интересная кон
цепция. «Непритязательная» философия (так называл ее автор)
исходит из того, что разум философа всегда конечен; философ не
может претендовать на божественную точку зрения, на которую
претендовала вся классическая философия – а потому и могла
предлагать всем единые основания для синтеза. Отвечая на один
из кантовских вопросов, ученый может надеяться лишь на то,
что, вступив в коммуникацию с другими, найдет более успешное,
адекватное решение.
Единой науки о человеке быть не может. Как не может быть
одного на всех языка. В поисках конкретных решений актуаль
ных проблем современности Институт человека может создавать
коммуникативные технологии, подходы междисциплинарного
обсуждения, гуманитарной экспертизы. Однако эти решения
должны иметь статус контингентных – решение для данной
ситуации в данный момент. Нужно думать о продуктивном обще
нии экспертов без обобщения их точек зрения, скажем, об орга
низации в форме гуманитарной экспертизы, общения по поводу
угрозы, создаваемой биотехнологиями. Втягивает в кооперацию
и заставляет всех дружно работать парадоксальность сложившей
ся ситуации. С одной стороны, биотехнологии создают угрозу для
достоинства и даже физического состояния человека, а с другой –
биотехнологии отвечают на угрозу со стороны природы. К приме
ру, безусловно оправданны технологии, которые позволили бы
контролировать вирус иммунодефицита человека или предотвра
щать развитие онкологических заболеваний. Хотя и здесь нужно
309
действовать осторожно, учитывая потенциальные опасности
и для экологии, и для физического благополучия пациентов.
Наука – одновременно и потенциальный спаситель, и потен
циальная угроза, и реальный диагност этой угрозы. Именно этот
парадоксальный тройной статус науки может служить «основани
ем без основания» для плодотворной кооперации экспертов,
оценивающих перспективу той или иной технологии. Всегда
можно предлагать хорошие модели, хорошие теории и обсуждать
их. Но при этом мы заранее должны быть уверены, что никто из
нас – ни автор концепции, ни Хайдеггер, ни Хабермас и т. д. –
никогда не сможет предложить человечеству последнее основа
ние для единой теории человека или чеголибо в этом смысле. Но
выдвижение некоторого основания (даже с претензией на уни
версальность) в качестве аргумента в поиске решений конкрет
ных проблем должно приветствоваться.
И.И. Ашмарин (канд. физ.мат. наук, ведущий научный
сотрудник Института человека РАН). Сегодняшний разговор во
многом сводился к вариативности представлений не только
о человеке, но и о единстве науки о нем. Изложу свои соображе
ния о том, что должна нести в себе единая наука.
Антропнокосмологический принцип предполагает, что на
некотором этапе эволюции Вселенной появляется человек, и его
возникновение – такой же этап эволюции Вселенной, как и все
предшествующие космологические этапы. Можно сказать, что
мир всегда был антропен. Но это скорее художественный образ.
Однако сейчас мир антропен и в научном смысле, потому что
приспособлен к существованию человека, как человек приспосо
блен к его освоению. Эволюция Вселенной наложила отпечаток
и на эволюцию общества и человека. В частности, эволюциониру
ет когнитивное существование общества и человека. И отсюда –
необходимость самых различных наук, которые могут содержать
любую, хоть косвенную информацию о человеке (даже механика
может внести свой вклад, потому что с ее помощью можно изучать
кинематику и динамику ходьбы ребенка, руки дирижера и т. д.).
Основное требование к единой науке о человеке – это коорди
нирующая роль, и сейчас это особенно актуально. Каждое время
выдвигает свои требования к представлениям о человеке. Даже
в искусстве, например, стиль – барокко, классицизм, роман
тизм – соответствует различным постановкам проблемы челове
ка; или возьмем эпоху авангарда – это эпоха релятивистских
парадигм, а постмодерн вообще отказывается от парадигмально
310
сти. Координация различных областей знаний необходима. Био
лог, изучающий функции различных участков коры головного
мозга, высокомерно отнесется к философским рассуждениям
о мышлении, а философ в свою очередь посмеется над претензи
ей биолога создать психофизиологическую модель формирова
ния мысли. Координирующая роль заключается в том, чтобы
толерантно интегрировать знания и о кинематике движения руки
дирижера, и о коре головного мозга, и об особенностях художе
ственного творчества, и о социальных явлениях.
М.С. Киселева (докт. филос. наук, ведущий научный сотруд
ник Института человека РАН). Хочу поделиться собственным
опытом поиска интеграции знания о человеке, который я прио
брела в связи с подготовкой и проведением в нашем институте
конференции «Человек между Царством и Империей»
15
, посвя
щенной проблеме исследования человека в России последней
трети XVII – первой трети XVIII века. Приглашенные на конфе
ренцию специалисты – представители разных областей гумани
тарного знания. Они по определению изучают в историческом
прошлом прежде всего человека. Однако человек их интересует
не абстрактный, а исторически определенный, помещенный
в свою эпоху, наделенный чувствами, настроениями, знаниями,
полный противоречий той жизни, к которой принадлежит. Оче
видно, что ни историк, ни филолог, ни лингвист, ни искусство
вед, ни философ, каждый в отдельности, не смогут полностью
восстановить «человеческое прошлое» во всех подробностях.
Именно здесь и нужна интеграция ученыхгуманитариев.
И похоже, что сегодня гуманитаристика не только готова, но
и требует для своего внутреннего развития таких интегративных
процессов. Нельзя сказать, что эти процессы идут с легкостью:
каждая конкретная научная дисциплина имеет свой собственный
«дисциплинарный этос», собственные предметные и методологи
ческие приемы, ходы исследования, посвоему работает с уже
имеющимся материалом или добивается новых архивных откры
тий. Но правомерен вопрос: что же может объединить гуманита
риев, интересующихся «человеческим прошлым»?
Диалог или, точнее, полилог возможен, по моему мнению,
в том случае, когда ученый в своей конкретной науке способен
к рефлексии о ее предмете, так как в этом случае он лично, «чело
вечески» открыт к общению с пограничными предметными обла
15
Человек между Царством и Империей. Сб. материалов междунар.
конф. / Под ред. М.С. Киселевой. М., 2003.
311
стями знаний. Эта мысль мне представляется созвучной идее,
высказанной Я.В. Чесновым: антрополог тогда способен к обоб
щениям о человеке, когда он видит собственное «человеческое»
участие в процессе полевых исследований. Рефлексия в своей
предметной области ведет к предметному диалогу с другими. Так
и становится возможной интеграция знаний, так появляется
новое поле исследований, ядром которого является человек.
Приведу пример. На проходившей недавно презентации
книги Н.Н. Запольской (кстати, одной из участниц нашего сбор
ника по материалам конференции)
16
была рассказана любопыт
ная история о том, как в начале 1960х годов тогда еще молодой
ученый Н.И. Толстой принес своему учителю C.Б. Бернштейну
статью, в которой были намечены основы нового направления –
исторической лингвистики. Учитель идей не принял и строго
пенял своему ученику, что он вышел за рамки своей науки, что
филология должна интересоваться падежами, суффиксами, пре
фиксами и пр., но не общими рассуждениями о возможностях
построения языка и подобных этим темах. Однако ученик был
упорен, и из его ранней работы со временем выросло новое
направление, сейчас бурно развивающееся, – историческая лин
гвистика и этнология. Нельзя не вспомнить также, что в этом же
русле развивалась и ТартусскоМосковская семантическая куль
турология. Сейчас понятно, что именно тогда, в начале 60х,
а затем в 70х годах был сделан «антропологический поворот»
в филологии: изучение языка стало интересовать ученых с точки
зрения человека, говорящего, пишущего и думающего на этом
языке. Нельзя сказать, что филология потеряла свой предмет
и перестала заниматься «падежами, суффиксами и префиксами»,
но рефлексия над языком вывела науку на новый уровень позна
вательных возможностей, где центром интереса стал «человек
лингвистический».
Сходные процессы происходили несколько раньше, в конце
20х годов, в исторической науке, где «ремеслом историка»,
в руках М. Блока, становилось изучение повседневной жизни
человека. Школа анналов предприняла рефлексию над собствен
ной предметной областью, и результатом стало новое исследова
тельское поле – «человек в повседневности прошлого», – сейчас
активно разрабатываемое историками.
16
См.: Зампольская Н.Н. Общий славянский литературный язык: типоло
гия лингвистической рефлексии. М., 2003.
312
Теперь позволю себе возразить Ю.М. Резнику. Думаю, что
проект интегральной антропологии, как и вообще любой другой
антропологии с любым другим прилагательным, задающим
новизну этой антропологии «сверху», не может быть плодотвор
ным. Такого рода системные проекты создавались в ХIX веке
позитивистской философией О. Конта, Г. Спенсера или системой
К. Маркса. Эти проекты посвоему красивы. Но к сожалению,
человек, уловленный в них, предельно абстрактен: или носитель
идеи, или представитель социального класса. Мне представляет
ся, что философия уже перестрадала проблему нахождения
однозначного решения самого верхнего этажа надстройки,
как бы он ни назывался – интегральной антропологией или исто
рическим материализмом. Скорее я соглашусь с идеями, вы
сказанными П.Д. Тищенко. Современный путь интеграции
знания – это обмен методами, поиск новых «техник исследова
ния», которые приводят к расширению предметных областей
традиционных научных дисциплин. Именно этот рефлексивный
путь создает возможность обмена методами, средствами общения
с материалами исследований, текстами (если говорить о гумани
тарных науках). Они будут прочитаны поразному внутри своей
дисциплины, и мы сможем получить некое новое интегральное
знание. И надо полагать, это будет знание о человеке, наделен
ном всей полнотой жизни.
Е.И. Ярославцева (канд. филос. наук, старший научный
сотрудник Института человека РАН). На мой взгляд, поставлен
ный вопрос «Как возможна единая наука о человеке?» уже на
этой дискуссии превращается в риторический, поскольку мы
сами создаем на него ответ. Рассматривая поставленную пробле
му с разных точек зрения, обсуждая ее, мы осуществляем науч
ную процедуру, поскольку только наука способна критиковать
свои собственные основания. Ни одно другое знание, получен
ное с помощью интуиции или веры, не способно на это; оно вся
чески защищает себя от критики.
Поскольку человек многогранен, то и критика многоаспектна.
Ее нельзя рассматривать как признак несостоятельности форми
рующегося знания. В связи с этим возникают вопросы, связан
ные с совершенствованием методологии получения знаний
и, возможно, с выработкой принципов критики, что в конечном
счете способно создать общее поле представлений, через которые
представлена проблема человека. Один из основных моментов
здесь – избежать специализации, которая характерна для совре
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]