Методологические вопросы изучения языковой картины мира и языкового сознания. Монография

Понятие можно охарактеризовать как выявление соответ­ствующей объекту познания структуры внутренних ивнешних связей, представленных вформе идеального объекта, иопераций поотображению, построению этих связей. Помимо этого, опре­деление понятия должно содержать в себе в общем виде схему эксперимента, спомощью которого возможно сделать наблюде­ния и измерения, относящиеся к описываемому явлению. Экс­перимент может быть имысленным, но он не должен вступать впротиворечие стеорией, врамках которой существует понятие. Теоретическое знание, фиксируемое впонятии, отражает такие качества множества объектов, которых как таковых вэтих объек­тах нет. Вобъектах есть некоторое проявление того, что лишь при научной абстракции и обобщении начинает обладать свойства­ми, которые без их «обработки» итеоретической интерпретации не существуют. Как нет числа «3» втрёх каких-либо объектах или нет скорости вперемещающемся объекте: эти свойства не имма­нентны объектам, апроявляются только входе их абстрагирова­ния, но, однажды абстрагированные, они воспринимаются как принадлежащие самим объектам.

Одна изглавных проблем языкознания вданном ключе со­стоит в том, что огромному числу понятий не даётся не только чёткого, а зачастую вообще никакого определения. Либо опре­деления просто указывают на какие-то нередко произвольно

непосредственно наблюдаемых явлений окружающей действи­тельности. Научное понятие существует как обобщённое отра­жение внаучной теории общих (т.е. главных) свойств некоторой совокупности наблюдаемых явлений иопределяется через другие понятия; одни абстракции становятся понятными через другие, уже понятные, абстракции. Поэтому, когда теория расширятся, выходит нановый уровень абстракции, старое определение поня­тия может оказаться непригодным, слишком узким, теряя смысл врамках новой теории. Втаком случае ему необходимо дать но­вое определение, которое иногда кажется совершенно очевидным всвете развития всей теории.

Следовательно, определение понятия может идти не от аб­страктного к конкретному (от рационального к чувственному), аот абстрактного кещё более абстрактному. Тогда лингвокуль­туру можно определить не как совокупность людей, говорящих наданном языке, акак предел абстрагирования отособенностей некоторой группы людей, говорящих на данном языке. Лингво­культуру не найти вязыковом материале или вречевой деятель­ности каких-то людей. Она есть научная абстракция, хотя ине су­ществующая внепосредственной материальной данности, нотем не менее существующая реально— как характеристика некото­рой группы людей, регулярно общающихся посредством тако­го-то языка, как характеристика, не связанная сналичными, чув­ственно познаваемыми особенностями их общения, носвязанная с абстрагированными из этих особенностей закономерностями их наличных свойств. И если при изучении некоторой группы носителей языка, кроме собственно языка их общения, прини­маются вучёт идругие характеристики (возраст, профессия, пол ит.п.), то при изучении лингвокультуры эти факторы являют­ся сторонними ине интересуют теорию. Единственный фактор, принимаемый здесь вучёт,— язык общения. Тогда лингвокуль­туру можно определить как предел абстракции отлюбых особен­ностей группы индивидов, кроме языка, накотором они регуляр­но осуществляют общение. Более узко спозиций традиционного языкознания лингвокультуру можно определить как предел аб­стракции отподъязыка.

Возвращаясь кпроблеме содержания исвязей понятия, зада­димся вопросом: «В каких условиях необходимо вводить содер­жательное определение понятия?» По-видимому, таких условий не меньше трёх:

то или иное сочетание, можно произвольно сочетать слова и, си­стематически заменяя одно другим, меняя их порядок, интона­цию и т.п., наблюдать получающиеся при этом смысловые раз­личия, что мы постоянно иделаем, когда что-либо пишем. Я бы сказал, что без эксперимента почти невозможно заниматься эти­ми отраслями языкознания» [Там же: 32]. Таков основополагаю­щий принцип: чтобы проверить, можно ли, нормально ли вречи использовать ту или иную форму, следует «спросить» это уноси­теля языка, обладающего наоснове многократно повторявшихся вего опыте актов речевого взаимодействия «языковым чутьём», языковой привычкой. И лучше всего «спросить» не у рядового пользователя языка, а у того, кто в некоторой степени создаёт язык, его общепризнанную норму — у писателя. Эксперимент даёт возможность воссоздать эту процедуру ипоставить вопрос о приемлемости некоторой формы языкового знака перед мно­гими носителями языка, аответ нанего давать наоснове общей тенденции вответах носителей.

имеет проверяемое значение или проверяемый компонент значе­ния» [Там же: 53]. Важно при этом, что наличие или отсутствие в значении некоторых компонентов принято изначально (оно либо наличествует, либо отсутствует), аэксперимент должен по­казать лишь одно из двух. Если информанты отвечают: «Да, та­кое употребление мы считаем приемлемым в данном контексте инеприемлемым вдругом»,— это значит, что некоторый аспект значения имеет или не имеет место. Как правило, всё исследо­вание строится таким образом, что ещё доначала эксперимента делается предположение о наличии или отсутствии некоторого компонента значения, асама процедура эксперимента иисполь­зуемый материал подбирается именно под данное предположе­ние. Иначе говоря, как предположение, так и вывод носят абсо­лютный характер: компонент значения либо наличествует, либо отсутствует. Невозможна ситуация, когда нельзя было бы точно сказать оналичии или отсутствии компонента. Вероятностный характер исследования и тем более его результата исключается, исследуемый компонент значения просто не может иналичество­вать, и отсутствовать вязыковой системе. Поэтому опрашивае­мые носителя языка выбирают либо «да», либо «нет». Ответ «да» означает, что данное значение или его компонент имеется всисте­ме языка (т.е. для данного исхожего сним окружения компонент релевантен всегда ине может быть не выражен говорящим), ответ «нет» означает, что оно отсутствует всистеме, номожет привно­ситься в данном конкретном случае причинами, не имеющими прямого отношения ксистеме.

Количество собранных случаев употребления анализируе­мых единиц должно быть достаточно большим. Они могут выби­раться как изустной, так ииз письменной речи. Особенно полез­ными для выработки первоначальной гипотезы обычно оказы­ваются предложения, взятые изхудожественных произведений: никто так точно не употребляет языковые знаки, как хороший писатель, умеющий выбирать именно тот языковой символ, ин­формация которого наиболее точно соответствует свойствам де­нотата ицели сообщения» [Тамже: 49]. Уже здесь видны два чрез­вычайно важных для дальнейшего изложения момента: во-пер­вых, неясно, по какому критерию следует считать некоторое

Впрочем, корпус не позволяет проверять гипотезы через «от­рицательный материал», нодля этого случая как раз иподходит эксперимент среальными носителями языка.

Исследование семантики, идущее по гипотетико-дедуктив­ному пути, только выиграет отпривлечения широкого массива корпусных данных, которые служили бы не просто иллюстраци­ей уже сделанных выводов, аэмпирическим материалом (факта­ми реального использования языка его носителями) для провер­ки (а не обоснования!) формулируемых гипотез. Это дало бы не просто прибавку эмпирического материала, но обеспечило бы