Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Методологические вопросы изучения языковой картины мира и языкового сознания. Монография
.pdf
(группового) и внутреннего (личностного) в эмпирическом материале и соответствующие методы его обработки; 2) единицу
анализа, способную абстрагировать изэмпирического материала
связи внутреннего ивнешнего аспекта языковых явлений. Способы описания объекта подразумевают не суммирование подлежащих регистрации имманентных характеристик эмпирического
материала, а выявление иобобщение внутренних закономерностей объекта (который, как было показано выше, тоже абстрактен), благодаря которым эмпирические факты таковы, каковы
они есть взависимости отразных условий.
Во-вторых, это принципы теории, из которых выводятся
феноменологические свойства объекта и методологические характеристики теории. Некоторые принципы уже были представлены— это вероятностный характер познания ивключённость
объекта вакт ирезультат познания.
В-третьих, это такая теория языка, которая способна объединять, ане отъединять язык как индивидуальное, как групповое
икак систему.
Это последнее основание общей теории ЯС ибудет подробно
рассмотрено.
Когда не уточняют, что под языком имеется ввиду именно
система знаков, то обычно о нём не уточняется вообще ничего
и говорится как о неком недифференцированном явлении. Например, когда Е.В.Урысон пишет: «…языки различаются не только звуковыми, материальными оболочками смыслов и даже не
этими смыслами (т. е. значениями лексем играммем), носамим
способом выделения значений, самим способом восприятия иосмысления мира…» [Урысон 2003: 9],— что именно имеется ввиду
под языком? Трудно представить себе, чтобы это была языковая
система — абстракция, выведенная научным познанием. Впрочем, кому-то такая точка зрения может прийтись повкусу, мы же,
следуя мнению И.А.Бодуэна де Куртенэ [Бодуэн де Куртенэ 1963:
60], разделяем категории языка икатегории языкознания, поэтому считаем, что категории языкознания не могут лежать воснове
способов понимания мира человеком.
В некоторых рамках и при некоторых целях исследования
это допущение понятности, самоочевидности того, что имеется
ввиду под языком, вполне оправдано, ине нужно подробнее говорить освойствах языка, которые берутся вучёт, являясь значимыми. Как если бы язык был вполне однородным явлением или
181

образованным изнезначительно различающихся, нопринципиально одинаковых единиц, лишь проявляющих разные свойства
вразных условиях. Вдругих рамках ипри других целях необходимо более точно сказать, какие конкретные свойства языка важны ипринимаются вучёт, т.е. вопределённых ситуациях язык
необходимо дифференцировать, говорить онём как онеоднородном явлении, не подчиняющемся единым простым закономерностям. Возможно возражение, что ив традиционном языкознании всегда выделялись такие явления, как диалект, говор ит.п.,
обозначались стилистическая, социальная ит.п. стратификации
языка, — одним словом, язык понимался как нечто дифференцированное. Однако же вэтом случае предполагается, что исобственно язык, иговор, ипросторечие подчиняются одним итем
же общим закономерностям, их общие свойства одинаковы или,
иначе, общие свойства одного явления сводятся ксвойствам другого. Общие свойства таких явлений отличаются только количественно, сразной «интенсивностью» проявляясь вних. Ниже мы
будем говорить отакой дифференциации языка, которая предполагает принципиальную несводимость свойств одних форм его
существования ксвойствам других.
Возникает вопрос: зачем дифференцировать язык? Отвечая
нанего, обратимся ксравнению. В физике существует принцип
наблюдаемости понятий, который связан с, казалось бы, простым
вопросом: каким образом в наблюдаемых нами эмпирических
данных проявляются вводимые нами понятия? Напротяжении
долгого времени этот принцип не применялся ктаким понятиям,
как «пространство» и «время», которые всем казались самоочевидными. Как известно, классическая механика вполне справляется сизучением малых скоростей имасс, для которых нет необходимости вуточнении содержания названных понятий. Необходимость введения принципа наблюдаемости для пространства
и времени (а именно ими определяются большие масса и скорость) проявилась только тогда, когда физика вышла заграницы
привычных для классической механики проблем и столкнулась
сбольшими массами искоростями. Счем столкнулось языкознание, чтобы дифференциация языка стала обязательной? Счеловеческим фактором. Как только языкознание поставило перед
собой цель изучить язык как достояние человека, перед ним возникла необходимость задаться вопросом: что представляет собой
язык, какими характеристиками он обладает? Поэтому следовало
182

бы поставленный выше вопрос сформулировать иначе— не «зачем?», а «почему?»: почему оказалось необходимым дифференцировать язык? Потому, что различия форм его существования
стали не только очевидными, нопонадобилось изучить их в их
взаимосвязях.
Будучи достоянием человека, язык связан сявлениями психики, новто же время он связан сдеятельностью человека, которая чаще всего подразумевает взаимодействие сдругими людьми
иосуществляется под контролем общества через принятые нормы. Одновременная связь языка с этими принципиально разнородными явлениями (психика иобщество) снеобходимостью
приводит к выводу о том, что язык обладает свойствами, схожими сосвойствами этих явлений, которые не сводятся всвоей
специфике друг кдругу. Физика (в частности, теория относительности), столкнувшись сбольшими массами и скоростями, объяснила наблюдаемые явления не через введение нового понятия
наподобие теплорода или эфира, аобъяснила их через свойства
самого пространства-времени, которые были переосмыслены.
Точно так же и связь различных поприроде языковых явлений
должна быть вписана всвойства самого языка изафиксирована
втеории ввиде положений ипонятий, чтобы затем лечь воснову
объяснения наблюдаемых фактов.
Первым вотечественном языкознании, кто применил принцип наблюдаемости кязыку, был, повсей видимости, Л.В.Щерба,
разделивший, как известно, языковые явления натри взаимосвязанных аспекта. Мы не будем касаться того вопроса, что его идеи
являются продолжением идей И.А.Бодуэна де Куртенэ, разбросанным поразным работам последнего, ибудем опираться именно напубликации Л.В. Щербы, поскольку в них взгляд на язык
как неоднородное явление выражен наиболее явно. Во-первых,
мы остановимся подробнее наего суждениях, так как выраженные в них мысли иногда противоречивы и требуют оговорок
иуточнений. Сами эти суждения широко известны, ночасто передаются «своими словами» без разбора того, как сам Л.В.Щерба
их пояснял икомментировал. Поэтому мы, во-вторых, обратимся
кего собственным формулировкам поинтересующим нас вопросам не только вканонической статье «О трояком аспекте языковых явлений…», ноив других статьях.
Учтём для дальнейшего изложения, что, как показала А.А.Залевская, Л.В. Щерба выделил и четвёртый аспект языковых
183

явлений — индивидуальную языковую организацию человека
[Залевская 2005: 32–34]. К трудам А.А. Залевской нам придётся ещё обратиться при обсуждении этого четвёртого языкового
аспекта.
Итак, Л.В. Щерба разграничивает в языковых явлениях четыре аспекта: 1)языковой материал, 2)языковая система, 3)речевая деятельность, 4)языковая организация [Щерба 2004: 24–30].
Мы намеренно нарушим порядок, в котором их перечисляет
Л.В.Щерба, чтобы акцентировать то, как он характеризует каждый изаспектов иих связи. Впрочем, поскольку все они так или
иначе связаны, порядок их перечисления не играет существенной
роли. Ниже мы будем стараться сохранить линейность изложения, однако нам неминуемо придётся постоянно возвращаться
отодного кдругому именно всилу тесной связи четырёх аспектов
языка между собой.
Все четыре аспекта языковых явлений тесно взаимосвязаны
и не имеют однозначных границ: «Три аспекта языковых явлений— это абстрактные моменты живой целостности, невозможные один без другого ив сумме составляющие противоречивое
единство. Каждый изаспектов должен быть выделен вего отличии отдругих, ноопределение своеобразия каждого аспекта невозможно без оглядки надругие аспекты, без выяснения условий
его взаимодействия с другими моментами» [Кацнельсон 2009:
101–102].
Все языковые «величины», будучи концептами, внепосредственном опыте нам не даны, авыводятся изпроцессов говорения ипонимания, которые Л.В.Щерба иназывает языковым материалом. «Под этим последним я понимаю, следовательно, не деятельность отдельных индивидов, асовокупность всего говоримого ипонимаемого вопределённой конкретной обстановке вту
или другую эпоху жизни данной общественной группы. Наязыке
лингвистов это „тексты“ (которые, к сожалению, обыкновенно
бывают лишены вышеупомянутой обстановки); впредставлении
старого филолога это „литература, рукописи, книги“» [Щерба
2004: 26]. Важно обратить внимание, что языковой материал суть
совокупность именно говоримого ипонимаемого, ане сказанного
ипонятого. Он становится текстами при материальной фиксации
того, что имеет процессуальную природу. Нофиксация лишает
языковой материал симпрактического аспекта, поэтому анализ
языкового материала как такового может дать лишь косвенные
184

сведения обособенностях речевой деятельности иязыковой организации. Через тексты языковой материал оказывает влияние
наречевую деятельность, давая ей своего рода ориентиры: «…резкое изменение языкового материала неминуемо влечёт изменение
речевых норм даже упожилых людей…» [Там же: 29].
С одной стороны, Л.В.Щерба указывает, что под языковым
материалом подразумевается не деятельность отдельных индивидов, сдругой же стороны, это совокупность всего говоримого
ипонимаемого вопределённой конкретной обстановке вту или
другую эпоху жизни данной общественной группы. Если обстановка говоримого и понимаемого определённа и конкретна, то
иязыковой материал должен пониматься лишь относительно тех
людей, которые в эту обстановку вовлечены. Мы полагаем, что
данное противоречие следует решать с позиций целей исследования. Вязыковом материале, являющемся континуумом, невозможно провести однозначных границ, поэтому разграничение
эпох, относительно которых осуществляется исследование, обусловлено целями этого последнего иимеет условный характер.
Точно так же конкретная обстановка суть наиболее значимые
условия некоторой совокупности актов говорения ипонимания,
имевших место вданную (условно выделенную) эпоху. Конкретность обстановки задаётся исследованием как обобщение некоторых наличных условий, ане наличествует сама вактах говорения
ипонимания.
Языковой материал, зафиксированный в текстах, есть то,
что непосредственно дано языковеду: «…выведение из данных
вопыте фактов „речи“ („parole“) общего, т.е. „языка как системы“ („langue“), является, как всякое обобщение единичных фактов, одной изосновных целей, ккоторой стремится каждая наука:
вопрос опричинных связях явлений может суспехом ставиться
лишь втой мере, вкоторой продвинут процесс обобщения частного» [Там же: 49]. Таким образом, языковая система выводится
путём обобщения изфактов языка, данных языковеду втекстах.
(Ср. вэтой связи: «…языковедение исследует жизнь языка вовсех
её проявлениях, связывает явления языка, обобщает их вфак-
ты (выделено нами.— А. Я.), определяет законы развития и су-
ществования языка иотыскивает действующие при этом силы»
[Бодуэн де Куртенэ 1963: 57].)
В другом месте сразу после фразы отом, что языковая система
выводится изязыкового материала [Щерба 2004: 26], Л.В.Щерба
185

замечает: «…всё это— несколько искусственные разграничения,
так как очевидно, что языковая система иязыковой материал—
это лишь разные аспекты единственно данной вопыте речевой
деятельности (выделено нами. — А.Я.), итак как не менее оче-
видно, что языковой материал вне процессов понимания будет
мёртвым, само же понимание вне как-то организованного языкового материала (т.е. языковой системы) невозможно» [Там же].
Выделенное выражение как будто вносит противоречие: акты
говорения и понимания якобы непосредственно даны учёному
вопыте наблюдения заними. Это действительно так, внепосредственном опыте даны лишь отдельные акты говорения ипонимания, однако иязыковед, ипользователь языка опосредствуют
свою деятельность для того, чтобы не возобновлять полностью
эти акты каждый раз заново. И«пользуются» для этого языковым
материалом, который позволяет оторвать речевой акт от одной
ситуации и либо перенести его в другую, либо присовокупить
его кмножеству других. Иязыковед, и рядовой носитель языка
обобщают акты речевой деятельности, ноделают это сразными
целями иразными способами.
Для понимания приведённой выше цитаты следует помнить,
что система языка трактуется Л.В. Щербой как общий случай
языковой организации индивида: «Что же такое сама языковая
система? По-моему, это есть то, что объективно заложено вданном языковом материале и что проявляется в индивидуальных
речевых системах, возникающих под влиянием этого языкового
материала. Следовательно, вязыковом материале и надо искать
источник единства языка внутри данной общественной группы»
[Там же: 28]. Наэтой связи языковой системы иязыковой организации мы ещё остановимся.
Рассмотрим ещё одно несколько противоречивое суждение
Л.В.Щербы: «Во всяком случае, смоей точки зрения, вязык как
систему („langue“) входят „слова“, образующие вкаждом данном
языке свою очень сложную систему (к этому я вернусь ниже), живые способы создания новых слов (а потому ифонетика, точнее
фонология или фонематология), атакже схемы или правила построения различных языковых единств — всё это, конечно, социальное, а не индивидуальное, хотя и базируется на реальной
„речи“ членов данного коллектива. Кречи же („parole“) относятся,
смоей точки зрения, все процессы говорения ипонимания, разыгрывающиеся виндивидууме» [Там же: 43]. Противоречие мы
186

усматриваем в последней фразе, где автор называет говорением
ипониманием индивидуальную речевую деятельность, которые
ранее трактуются как другой вид языковых явлений— языковой
материал, но с оговоркой «разыгрывающиеся в индивидууме».
Ниже под речевой деятельностью мы будем понимать собственно процесс общения между людьми, который может быть изучен
лишь опосредованно — в качестве его фиксации на некотором
материальном носителе и через обобщение множества вчём-то
схожих актов общения.
Ещё более противоречивым является суждение Л.В.Щербы
при обсуждении столкновений общественных групп как фактора языковых изменений иего следствия— смешения языков. Он
замечает: «Процесс сводится в данном случае к тому, что люди
начинают говорить наязыке, который они ещё не знают. Языковой материал, которому они стремятся подражать, един; языковая система, которая определяет их речевую деятельность, едина.
Поэтому они одинаковым образом искажают всвоей речевой деятельности то, чему подражают» [Там же: 30]. Под языковой системой здесь, видимо, имеется ввиду индивидуальная языковая
организация, поэтому она иопределяет их речевую деятельность.
Можно дать следующее определение языкового материала.
Языковой материал — это совокупность актов взаимодействия
между некоторым количеством индивидов, осуществляемых
посредством речевой деятельности (включая её невербальные
компоненты) внекотором промежутке времени внекоторых социальных и культурных условиях. Количество и индивидуальные особенности индивидов, временной промежуток исоциально-культурные условия задаются условно (чаще всего целями исследования) иявляются научными обобщениями.
Второй аспект языковых явлений (который Л.В. Щерба называет первым, нопорядок перечисления здесь, очевидно, неважен)— речевая деятельность— наименее подробно охарактеризован и прокомментирован автором. Он говорит лишь, что «…
процессы понимания, интерпретации знаков языка являются не
менее активными ине менее важными всовокупности того явления, которое мы называем „языком“, ичто они обусловливаются тем же, чем обусловливается возможность ипроцессов говорения» [Там же: 25]. Иными словами, говорение ипонимание
суть активные процессы, ане реактивные, не процессы реакции,
иимеют общую основу.
187

Характерно, что говорение и понимание оказываются,
по Л.В. Щер бе, социальными явлениями, а не явлениями сугубо индивидуальными: «…понимание при отсутствии переводов
может начинаться лишь с того, что два человека содинаковым
социальным прошлым (здесь и далее в цитате выделено нами.—
А.Я.), естественно или искусственно (научно) созданным, будучи
поставлены водинаковые условия деятельности имомента, возымеют одну иту же мысль (я имею ввиду реальное столкновение
двух людей, лишённых каких бы то ни было средств взаимного
непосредственного понимания и перевода, например европейского исследователя и, скажем, южноамериканского примитива
вестественных условиях жизни этого последнего)» [Там же: 26].
Понимание двух людей начинается тогда, когда они имеют одинаковый социальный опыт, т.е. одинаковый опыт взаимодействия
сдругими людьми ичерез этот опыт схожим образом осмысляют условия той ситуации, в которой им приходится в данный
момент взаимодействовать посредством речевой деятельности.
Обратим внимание, что речь здесь понимается не только как фонация, вкоторой нет ине может быть ничего социального. Вречевую деятельность включены релевантные для взаимодействия
людей факторы — ситуация, или контекст в широком смысле.
Другое дело, что эти факторы, будучи важными для носителей
языка, долгое время не входили впредметную область языкознания. Иво всей своей совокупности они, конечно, внеё не входят,
авходят лишь те изних, которые оказывают влияние наразные
аспекты языковых явлений.
Важно ито, что Л.В.Щерба не противопоставляет язык речи.
Речь есть одна из форм, хотя и специфическая, существования
языка. Специфика её состоит втом, что она есть активное, предметное, мотивированное и целенаправленное использование
языка человеком вречевой деятельности.
Речь (как понимание, так и говорение) есть целенаправленный процесс усвоения, переработки, использования иобогащения общественно-исторического икультурного опыта человека,
осуществляемый средствами языковой организации в сопровождении и с учётом невербальных средств. Речевая деятельность
входит всистему деятельностей человека, выполняет вней определённую функцию, подчинена её общим закономерностям (в
частности, «получает» цель именно из этой системы деятельностей), направлена на достижение целей взаимодействия людей,
188

осуществляется посредством формирования иформулирования
мыслей в устной или письменной форме. Цели взаимодействия
достигаются путём соответствующего им изменения ситуаций
взаимодействия людей вобществе через частичное иопосредованное словами изменение образов этих ситуаций всознании собеседника ив своём собственном.
Разумеется, что акты говорения и понимания речи влекут
за собой становление и изменение индивидуальной языковой
организации.
Сам Л.В.Щерба характеризует этот процесс следующим образом: «Если бы наш лингвистический опыт не был упорядочен
унас ввиде какой-то системы, которую мы иназываем грамматикой, то мы были бы просто понимающими попугаями, которые могут повторять и понимать только слышанное» [Там же:
48]. Языковая организация есть процесс иодновременно продукт
упорядочивания речевого опыта человека: «…все формы слов
ивсе сочетания слов нормально создаются нами впроцессе речи,
врезультате весьма сложной игры сложного речевого механизма человека вусловиях конкретной обстановки данного момента.
Изэтого сполной очевидностью следует, что этот механизм, эта
речевая организация человека никак не может просто равняться сумме речевого опыта (подразумеваю под этим и говорение,
ипонимание) данного индивида, адолжна быть какой-то своеобразной переработкой этого опыта. Эта речевая организация человека может быть только физиологической или, лучше сказать,
психофизиологической, чтобы этим термином указать нато, что
при этом имеются ввиду такие процессы, которые частично (и
только частично) могут себя обнаруживать при психологическом
самонаблюдении» [Там же: 25].
И далее идёт чрезвычайно важное замечание: «…сама эта
психофизиологическая речевая организация индивида вместе
с обусловленной ею речевой деятельностью является социальным продуктом… Обэтой организации мы можем умозаключать
лишь на основании речевой деятельности данного индивида»
[Там же: 25]. Точнее— наоснове языкового материала как продукта такой деятельности. Нокуда более важным нам в данном
пассаже представляется мысль о социальном генезисе индиви-
дуальной языковой организации. Она, вообще говоря, уже содержится впредыдущих суждениях: коль скоро языковая организация есть переработка речевого опыта, который не может не быть
189

социальным, то ив самой языковой организации этот социальный аспект тоже имеется.
Этой фразе несколько противоречит другая: «…система языковых представлений, хотя бы иобщих, скоторой обыкновенно
отождествляют языковую систему, уже по самому определению
своему является чем-то индивидуальным, тогда как вязыковой
системе мы, очевидно, имеем что-то иное, некую социальную
ценность, нечто единое иобщеобязательное для всех членов данной общественной группы, объективно данное вусловиях жизни этой группы…» [Там же: 26–27]. Дело, как представляется, не
втом, что языковая система социальна, аязыковая организация
индивидуальна, ав том, что вторая не может иметь социальной
ценности, однако обе они есть продукты социальных отношений,
нополученные разными путями.
Речевую деятельность можно рассматривать как виндивидуальной, так ив социальной перспективе: соответственно как обмен знаниями икак форма социального взаимодействия людей.
Речевая деятельность в индивидуальной перспективе —
это усвоение, переработка, использование иобогащение общественно-исторического и культурного опыта человека (общение), осуществляемое средствами языка как достояния
человека всопровождении и с учётом средств невербальных.
В межындивидуальной перспективе — это система речевых
действий и поступков по целенаправленному изменению ситуаций (точнее: образов ситуаций) взаимодействия индивидов
вобществе через частичное иопосредованное формированием
иформулированием мыслей в устной или письменной форме
изменение образа мира— своего идругих людей. (О понятии
«образ мира» см. [Леонтьев А.А. 2001: 267–273; Леонтьев А.Н.
1983: 251–261; 2001: 139–149].)
Восприятие речи— это организованное позаконам психической деятельности ив соответствии собщественными нормами
поведения, мотивированное ицеленаправленное изменение своего образа мира через ассоциирование комплекса образов сознания своспринимаемым комплексом графических или акустических элементов.
Порождение речи— это организованное позаконам психической деятельности ив соответствии собщественными нормами поведения, мотивированное и целенаправленное изменение
чужого образа мира через ассоциирование комплекса образов
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
