Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Методологические вопросы изучения языковой картины мира и языкового сознания. Монография

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
(группового) и внутреннего (личностного) в эмпирическом ма­териале и соответствующие методы его обработки; 2) единицу анализа, способную абстрагировать изэмпирического материала связи внутреннего ивнешнего аспекта языковых явлений. Спосо­бы описания объекта подразумевают не суммирование подлежа­щих регистрации имманентных характеристик эмпирического материала, а выявление иобобщение внутренних закономерно­стей объекта (который, как было показано выше, тоже абстрак­тен), благодаря которым эмпирические факты таковы, каковы они есть взависимости отразных условий.
Во-вторых, это принципы теории, из которых выводятся феноменологические свойства объекта и методологические ха­рактеристики теории. Некоторые принципы уже были представ­лены— это вероятностный характер познания ивключённость объекта вакт ирезультат познания.
В-третьих, это такая теория языка, которая способна объеди­нять, ане отъединять язык как индивидуальное, как групповое икак систему.
Это последнее основание общей теории ЯС ибудет подробно рассмотрено.
Когда не уточняют, что под языком имеется ввиду именно система знаков, то обычно о нём не уточняется вообще ничего и говорится как о неком недифференцированном явлении. На­пример, когда Е.В.Урысон пишет: «…языки различаются не толь­ко звуковыми, материальными оболочками смыслов и даже не этими смыслами (т. е. значениями лексем играммем), носамим способом выделения значений, самим способом восприятия иос­мысления мира…» [Урысон 2003: 9],— что именно имеется ввиду под языком? Трудно представить себе, чтобы это была языковая система — абстракция, выведенная научным познанием. Впро­чем, кому-то такая точка зрения может прийтись повкусу, мы же, следуя мнению И.А.Бодуэна де Куртенэ [Бодуэн де Куртенэ 1963: 60], разделяем категории языка икатегории языкознания, поэто­му считаем, что категории языкознания не могут лежать воснове способов понимания мира человеком.
В некоторых рамках и при некоторых целях исследования это допущение понятности, самоочевидности того, что имеется ввиду под языком, вполне оправдано, ине нужно подробнее го­ворить освойствах языка, которые берутся вучёт, являясь значи­мыми. Как если бы язык был вполне однородным явлением или
181
образованным изнезначительно различающихся, нопринципи­ально одинаковых единиц, лишь проявляющих разные свойства вразных условиях. Вдругих рамках ипри других целях необхо­димо более точно сказать, какие конкретные свойства языка важ­ны ипринимаются вучёт, т.е. вопределённых ситуациях язык необходимо дифференцировать, говорить онём как онеоднород­ном явлении, не подчиняющемся единым простым закономер­ностям. Возможно возражение, что ив традиционном языкозна­нии всегда выделялись такие явления, как диалект, говор ит.п., обозначались стилистическая, социальная ит.п. стратификации языка, — одним словом, язык понимался как нечто дифферен­цированное. Однако же вэтом случае предполагается, что исоб­ственно язык, иговор, ипросторечие подчиняются одним итем же общим закономерностям, их общие свойства одинаковы или, иначе, общие свойства одного явления сводятся ксвойствам дру­гого. Общие свойства таких явлений отличаются только количе­ственно, сразной «интенсивностью» проявляясь вних. Ниже мы будем говорить отакой дифференциации языка, которая предпо­лагает принципиальную несводимость свойств одних форм его существования ксвойствам других.
Возникает вопрос: зачем дифференцировать язык? Отвечая нанего, обратимся ксравнению. В физике существует принцип наблюдаемости понятий, который связан с, казалось бы, простым вопросом: каким образом в наблюдаемых нами эмпирических данных проявляются вводимые нами понятия? Напротяжении долгого времени этот принцип не применялся ктаким понятиям, как «пространство» и «время», которые всем казались самооче­видными. Как известно, классическая механика вполне справля­ется сизучением малых скоростей имасс, для которых нет необ­ходимости вуточнении содержания названных понятий. Необ­ходимость введения принципа наблюдаемости для пространства и времени (а именно ими определяются большие масса и ско­рость) проявилась только тогда, когда физика вышла заграницы привычных для классической механики проблем и столкнулась сбольшими массами искоростями. Счем столкнулось языкозна­ние, чтобы дифференциация языка стала обязательной? Счело­веческим фактором. Как только языкознание поставило перед собой цель изучить язык как достояние человека, перед ним воз­никла необходимость задаться вопросом: что представляет собой язык, какими характеристиками он обладает? Поэтому следовало
182
бы поставленный выше вопрос сформулировать иначе— не «за­чем?», а «почему?»: почему оказалось необходимым дифферен­цировать язык? Потому, что различия форм его существования стали не только очевидными, нопонадобилось изучить их в их взаимосвязях.
Будучи достоянием человека, язык связан сявлениями пси­хики, новто же время он связан сдеятельностью человека, кото­рая чаще всего подразумевает взаимодействие сдругими людьми иосуществляется под контролем общества через принятые нор­мы. Одновременная связь языка с этими принципиально раз­нородными явлениями (психика иобщество) снеобходимостью приводит к выводу о том, что язык обладает свойствами, схо­жими сосвойствами этих явлений, которые не сводятся всвоей специфике друг кдругу. Физика (в частности, теория относитель­ности), столкнувшись сбольшими массами и скоростями, объ­яснила наблюдаемые явления не через введение нового понятия наподобие теплорода или эфира, аобъяснила их через свойства самого пространства-времени, которые были переосмыслены. Точно так же и связь различных поприроде языковых явлений должна быть вписана всвойства самого языка изафиксирована втеории ввиде положений ипонятий, чтобы затем лечь воснову объяснения наблюдаемых фактов.
Первым вотечественном языкознании, кто применил прин­цип наблюдаемости кязыку, был, повсей видимости, Л.В.Щерба, разделивший, как известно, языковые явления натри взаимосвя­занных аспекта. Мы не будем касаться того вопроса, что его идеи являются продолжением идей И.А.Бодуэна де Куртенэ, разбро­санным поразным работам последнего, ибудем опираться имен­но напубликации Л.В. Щербы, поскольку в них взгляд на язык как неоднородное явление выражен наиболее явно. Во-первых, мы остановимся подробнее наего суждениях, так как выражен­ные в них мысли иногда противоречивы и требуют оговорок иуточнений. Сами эти суждения широко известны, ночасто пе­редаются «своими словами» без разбора того, как сам Л.В.Щерба их пояснял икомментировал. Поэтому мы, во-вторых, обратимся кего собственным формулировкам поинтересующим нас вопро­сам не только вканонической статье «О трояком аспекте языко­вых явлений…», ноив других статьях.
Учтём для дальнейшего изложения, что, как показала А.А.За­левская, Л.В. Щерба выделил и четвёртый аспект языковых
183
явлений — индивидуальную языковую организацию человека [Залевская 2005: 32–34]. К трудам А.А. Залевской нам придёт­ся ещё обратиться при обсуждении этого четвёртого языкового аспекта.
Итак, Л.В. Щерба разграничивает в языковых явлениях че­тыре аспекта: 1)языковой материал, 2)языковая система, 3)рече­вая деятельность, 4)языковая организация [Щерба 2004: 24–30]. Мы намеренно нарушим порядок, в котором их перечисляет Л.В.Щерба, чтобы акцентировать то, как он характеризует каж­дый изаспектов иих связи. Впрочем, поскольку все они так или иначе связаны, порядок их перечисления не играет существенной роли. Ниже мы будем стараться сохранить линейность изложе­ния, однако нам неминуемо придётся постоянно возвращаться отодного кдругому именно всилу тесной связи четырёх аспектов языка между собой.
Все четыре аспекта языковых явлений тесно взаимосвязаны и не имеют однозначных границ: «Три аспекта языковых явле­ний— это абстрактные моменты живой целостности, невозмож­ные один без другого ив сумме составляющие противоречивое единство. Каждый изаспектов должен быть выделен вего отли­чии отдругих, ноопределение своеобразия каждого аспекта не­возможно без оглядки надругие аспекты, без выяснения условий его взаимодействия с другими моментами» [Кацнельсон 2009: 101–102].
Все языковые «величины», будучи концептами, внепосред­ственном опыте нам не даны, авыводятся изпроцессов говоре­ния ипонимания, которые Л.В.Щерба иназывает языковым ма­териалом. «Под этим последним я понимаю, следовательно, не де­ятельность отдельных индивидов, асовокупность всего говори­мого ипонимаемого вопределённой конкретной обстановке вту или другую эпоху жизни данной общественной группы. Наязыке лингвистов это „тексты“ (которые, к сожалению, обыкновенно бывают лишены вышеупомянутой обстановки); впредставлении старого филолога это „литература, рукописи, книги“» [Щерба 2004: 26]. Важно обратить внимание, что языковой материал суть совокупность именно говоримого ипонимаемого, ане сказанного ипонятого. Он становится текстами при материальной фиксации того, что имеет процессуальную природу. Нофиксация лишает языковой материал симпрактического аспекта, поэтому анализ языкового материала как такового может дать лишь косвенные
184
сведения обособенностях речевой деятельности иязыковой ор­ганизации. Через тексты языковой материал оказывает влияние наречевую деятельность, давая ей своего рода ориентиры: «…рез­кое изменение языкового материала неминуемо влечёт изменение речевых норм даже упожилых людей…» [Там же: 29].
С одной стороны, Л.В.Щерба указывает, что под языковым материалом подразумевается не деятельность отдельных инди­видов, сдругой же стороны, это совокупность всего говоримого ипонимаемого вопределённой конкретной обстановке вту или другую эпоху жизни данной общественной группы. Если обста­новка говоримого и понимаемого определённа и конкретна, то иязыковой материал должен пониматься лишь относительно тех людей, которые в эту обстановку вовлечены. Мы полагаем, что данное противоречие следует решать с позиций целей исследо­вания. Вязыковом материале, являющемся континуумом, невоз­можно провести однозначных границ, поэтому разграничение эпох, относительно которых осуществляется исследование, об­условлено целями этого последнего иимеет условный характер. Точно так же конкретная обстановка суть наиболее значимые условия некоторой совокупности актов говорения ипонимания, имевших место вданную (условно выделенную) эпоху. Конкрет­ность обстановки задаётся исследованием как обобщение некото­рых наличных условий, ане наличествует сама вактах говорения ипонимания.
Языковой материал, зафиксированный в текстах, есть то, что непосредственно дано языковеду: «…выведение из данных вопыте фактов „речи“ („parole“) общего, т.е. „языка как систе­мы“ („langue“), является, как всякое обобщение единичных фак­тов, одной изосновных целей, ккоторой стремится каждая наука: вопрос опричинных связях явлений может суспехом ставиться лишь втой мере, вкоторой продвинут процесс обобщения част­ного» [Там же: 49]. Таким образом, языковая система выводится путём обобщения изфактов языка, данных языковеду втекстах. (Ср. вэтой связи: «…языковедение исследует жизнь языка вовсех её проявлениях, связывает явления языка, обобщает их вфак- ты (выделено нами.— А. Я.), определяет законы развития и су- ществования языка иотыскивает действующие при этом силы» [Бодуэн де Куртенэ 1963: 57].)
В другом месте сразу после фразы отом, что языковая система выводится изязыкового материала [Щерба 2004: 26], Л.В.Щерба
185
замечает: «…всё это— несколько искусственные разграничения, так как очевидно, что языковая система иязыковой материал— это лишь разные аспекты единственно данной вопыте речевой деятельности (выделено нами. — А.Я.), итак как не менее оче- видно, что языковой материал вне процессов понимания будет мёртвым, само же понимание вне как-то организованного язы­кового материала (т.е. языковой системы) невозможно» [Там же]. Выделенное выражение как будто вносит противоречие: акты говорения и понимания якобы непосредственно даны учёному вопыте наблюдения заними. Это действительно так, внепосред­ственном опыте даны лишь отдельные акты говорения ипони­мания, однако иязыковед, ипользователь языка опосредствуют свою деятельность для того, чтобы не возобновлять полностью эти акты каждый раз заново. И«пользуются» для этого языковым материалом, который позволяет оторвать речевой акт от одной ситуации и либо перенести его в другую, либо присовокупить его кмножеству других. Иязыковед, и рядовой носитель языка обобщают акты речевой деятельности, ноделают это сразными целями иразными способами.
Для понимания приведённой выше цитаты следует помнить, что система языка трактуется Л.В. Щербой как общий случай языковой организации индивида: «Что же такое сама языковая система? По-моему, это есть то, что объективно заложено вдан­ном языковом материале и что проявляется в индивидуальных речевых системах, возникающих под влиянием этого языкового материала. Следовательно, вязыковом материале и надо искать источник единства языка внутри данной общественной группы» [Там же: 28]. Наэтой связи языковой системы иязыковой органи­зации мы ещё остановимся.
Рассмотрим ещё одно несколько противоречивое суждение Л.В.Щербы: «Во всяком случае, смоей точки зрения, вязык как систему („langue“) входят „слова“, образующие вкаждом данном языке свою очень сложную систему (к этому я вернусь ниже), жи­вые способы создания новых слов (а потому ифонетика, точнее фонология или фонематология), атакже схемы или правила по­строения различных языковых единств — всё это, конечно, со­циальное, а не индивидуальное, хотя и базируется на реальной „речи“ членов данного коллектива. Кречи же („parole“) относятся, смоей точки зрения, все процессы говорения ипонимания, ра­зыгрывающиеся виндивидууме» [Там же: 43]. Противоречие мы
186
усматриваем в последней фразе, где автор называет говорением ипониманием индивидуальную речевую деятельность, которые ранее трактуются как другой вид языковых явлений— языковой материал, но с оговоркой «разыгрывающиеся в индивидууме». Ниже под речевой деятельностью мы будем понимать собствен­но процесс общения между людьми, который может быть изучен лишь опосредованно — в качестве его фиксации на некотором материальном носителе и через обобщение множества вчём-то схожих актов общения.
Ещё более противоречивым является суждение Л.В.Щербы при обсуждении столкновений общественных групп как факто­ра языковых изменений иего следствия— смешения языков. Он замечает: «Процесс сводится в данном случае к тому, что люди начинают говорить наязыке, который они ещё не знают. Языко­вой материал, которому они стремятся подражать, един; языко­вая система, которая определяет их речевую деятельность, едина. Поэтому они одинаковым образом искажают всвоей речевой де­ятельности то, чему подражают» [Там же: 30]. Под языковой си­стемой здесь, видимо, имеется ввиду индивидуальная языковая организация, поэтому она иопределяет их речевую деятельность.
Можно дать следующее определение языкового материала. Языковой материал — это совокупность актов взаимодействия между некоторым количеством индивидов, осуществляемых посредством речевой деятельности (включая её невербальные компоненты) внекотором промежутке времени внекоторых со­циальных и культурных условиях. Количество и индивидуаль­ные особенности индивидов, временной промежуток исоциаль­но-культурные условия задаются условно (чаще всего целями ис­следования) иявляются научными обобщениями.
Второй аспект языковых явлений (который Л.В. Щерба на­зывает первым, нопорядок перечисления здесь, очевидно, нева­жен)— речевая деятельность— наименее подробно охарактери­зован и прокомментирован автором. Он говорит лишь, что «… процессы понимания, интерпретации знаков языка являются не менее активными ине менее важными всовокупности того яв­ления, которое мы называем „языком“, ичто они обусловлива­ются тем же, чем обусловливается возможность ипроцессов го­ворения» [Там же: 25]. Иными словами, говорение ипонимание суть активные процессы, ане реактивные, не процессы реакции, иимеют общую основу.
187
Характерно, что говорение и понимание оказываются, по Л.В. Щер бе, социальными явлениями, а не явлениями сугу­бо индивидуальными: «…понимание при отсутствии переводов может начинаться лишь с того, что два человека содинаковым социальным прошлым (здесь и далее в цитате выделено нами.— А.Я.), естественно или искусственно (научно) созданным, будучи поставлены водинаковые условия деятельности имомента, во­зымеют одну иту же мысль (я имею ввиду реальное столкновение двух людей, лишённых каких бы то ни было средств взаимного непосредственного понимания и перевода, например европей­ского исследователя и, скажем, южноамериканского примитива вестественных условиях жизни этого последнего)» [Там же: 26]. Понимание двух людей начинается тогда, когда они имеют одина­ковый социальный опыт, т.е. одинаковый опыт взаимодействия сдругими людьми ичерез этот опыт схожим образом осмысля­ют условия той ситуации, в которой им приходится в данный момент взаимодействовать посредством речевой деятельности. Обратим внимание, что речь здесь понимается не только как фо­нация, вкоторой нет ине может быть ничего социального. Вре­чевую деятельность включены релевантные для взаимодействия людей факторы — ситуация, или контекст в широком смысле. Другое дело, что эти факторы, будучи важными для носителей языка, долгое время не входили впредметную область языкозна­ния. Иво всей своей совокупности они, конечно, внеё не входят, авходят лишь те изних, которые оказывают влияние наразные аспекты языковых явлений.
Важно ито, что Л.В.Щерба не противопоставляет язык речи. Речь есть одна из форм, хотя и специфическая, существования языка. Специфика её состоит втом, что она есть активное, пред­метное, мотивированное и целенаправленное использование языка человеком вречевой деятельности.
Речь (как понимание, так и говорение) есть целенаправлен­ный процесс усвоения, переработки, использования иобогаще­ния общественно-исторического икультурного опыта человека, осуществляемый средствами языковой организации в сопрово­ждении и с учётом невербальных средств. Речевая деятельность входит всистему деятельностей человека, выполняет вней опре­делённую функцию, подчинена её общим закономерностям (в частности, «получает» цель именно из этой системы деятельно­стей), направлена на достижение целей взаимодействия людей,
188
осуществляется посредством формирования иформулирования мыслей в устной или письменной форме. Цели взаимодействия достигаются путём соответствующего им изменения ситуаций взаимодействия людей вобществе через частичное иопосредо­ванное словами изменение образов этих ситуаций всознании со­беседника ив своём собственном.
Разумеется, что акты говорения и понимания речи влекут за собой становление и изменение индивидуальной языковой организации.
Сам Л.В.Щерба характеризует этот процесс следующим об­разом: «Если бы наш лингвистический опыт не был упорядочен унас ввиде какой-то системы, которую мы иназываем грамма­тикой, то мы были бы просто понимающими попугаями, кото­рые могут повторять и понимать только слышанное» [Там же: 48]. Языковая организация есть процесс иодновременно продукт упорядочивания речевого опыта человека: «…все формы слов ивсе сочетания слов нормально создаются нами впроцессе речи, врезультате весьма сложной игры сложного речевого механиз­ма человека вусловиях конкретной обстановки данного момента. Изэтого сполной очевидностью следует, что этот механизм, эта речевая организация человека никак не может просто равнять­ся сумме речевого опыта (подразумеваю под этим и говорение, ипонимание) данного индивида, адолжна быть какой-то своео­бразной переработкой этого опыта. Эта речевая организация че­ловека может быть только физиологической или, лучше сказать, психофизиологической, чтобы этим термином указать нато, что при этом имеются ввиду такие процессы, которые частично (и только частично) могут себя обнаруживать при психологическом самонаблюдении» [Там же: 25].
И далее идёт чрезвычайно важное замечание: «…сама эта психофизиологическая речевая организация индивида вместе с обусловленной ею речевой деятельностью является социаль­ным продуктом… Обэтой организации мы можем умозаключать лишь на основании речевой деятельности данного индивида» [Там же: 25]. Точнее— наоснове языкового материала как про­дукта такой деятельности. Нокуда более важным нам в данном пассаже представляется мысль о социальном генезисе индиви- дуальной языковой организации. Она, вообще говоря, уже содер­жится впредыдущих суждениях: коль скоро языковая организа­ция есть переработка речевого опыта, который не может не быть
189
социальным, то ив самой языковой организации этот социаль­ный аспект тоже имеется.
Этой фразе несколько противоречит другая: «…система язы­ковых представлений, хотя бы иобщих, скоторой обыкновенно отождествляют языковую систему, уже по самому определению своему является чем-то индивидуальным, тогда как вязыковой системе мы, очевидно, имеем что-то иное, некую социальную ценность, нечто единое иобщеобязательное для всех членов дан­ной общественной группы, объективно данное вусловиях жиз­ни этой группы…» [Там же: 26–27]. Дело, как представляется, не втом, что языковая система социальна, аязыковая организация индивидуальна, ав том, что вторая не может иметь социальной ценности, однако обе они есть продукты социальных отношений, нополученные разными путями.
Речевую деятельность можно рассматривать как виндивиду­альной, так ив социальной перспективе: соответственно как об­мен знаниями икак форма социального взаимодействия людей.
Речевая деятельность в индивидуальной перспективе — это усвоение, переработка, использование иобогащение об­щественно-исторического и культурного опыта человека (об­щение), осуществляемое средствами языка как достояния человека всопровождении и с учётом средств невербальных. В межындивидуальной перспективе — это система речевых действий и поступков по целенаправленному изменению си­туаций (точнее: образов ситуаций) взаимодействия индивидов вобществе через частичное иопосредованное формированием иформулированием мыслей в устной или письменной форме изменение образа мира— своего идругих людей. (О понятии «образ мира» см. [Леонтьев А.А. 2001: 267–273; Леонтьев А.Н. 1983: 251–261; 2001: 139–149].)
Восприятие речи— это организованное позаконам психиче­ской деятельности ив соответствии собщественными нормами поведения, мотивированное ицеленаправленное изменение сво­его образа мира через ассоциирование комплекса образов созна­ния своспринимаемым комплексом графических или акустиче­ских элементов.
Порождение речи— это организованное позаконам психи­ческой деятельности ив соответствии собщественными норма­ми поведения, мотивированное и целенаправленное изменение чужого образа мира через ассоциирование комплекса образов
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]