Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1329 вузов, 5502 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Методологические вопросы изучения языковой картины мира и языкового сознания. Монография

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
Можно провести аналогию сизучением свойств элементар­ных частиц. О некоторой частице (её координаты, например) можно узнать, запустив в неё другую частицу. Зная, как и на­сколько отклонилась эта вторая, можно понять свойства первой частицы, нонельзя будет точно сказать что-либо оеё новых свой­ствах (координатах), для этого внеё снова нужно запустить дру­гую частицу, итак добесконечности.
Язык как достояние человека есть открытая самооргани­зующаяся система опор иориентиров, функционирующих для целей общения ипознания мира [Залевская 2005: 238; Рубин­штейн 2012: 168–169]. Для изучения связей между элементами этой системы нужно поставить систему втакие условия, вко­торых интересующие исследователя связи между элементами проявятся, т.е. система совершит некоторый акт ориентации вмире сопорой напредшествующие знания, переживания на­личной ситуации ит.д. Однако активность сознания не оста­навливается вмомент проведения эксперимента (шире— вмо­мент наблюдения заэтой активностью), ив результате такого акта на поверхность системы выйдет некоторый его продукт (сказанное/написанное слово), носама система перейдёт вдру­гое состояние, которое для обнаружения своих внутренних связей, всвою очередь, требует активации в некоторых усло­виях, и т. д. до бесконечности. Мало того, после окончания одного речемыслительного акта система будет находиться внеизвестном положении ещё ипотому, что ключевой фактор (значение слова, эмоция ит.п.) вэтом её положении неизвестен итребует дополнительной активации системы, что также при­ведёт к неизвестному её состоянию, требующему следующего речемыслительного акта, ит.д.
Более того, коль скоро факторы, влияющие наиспользование слова в речи, у каждого человека индивидуальны и неповтори­мы, то мы не можем сказать, что язык как система опор иори­ентиров после формально идентичных речемыслительных актов, давших схожие продукты деятельности, уразных индивидов пе­решла в идентичное состояние. Проще говоря, два испытуемых могут переживать идентичные условия эксперимента по-разно­му, имы не можем утверждать, что феноменологически идентич­ные продукты речемыслительных актов онтологически так же схожи, поскольку сам речемыслительный акт водном случае мог «подтолкнуть» систему в одну сторону, ав другом — в другую.
101
Вовсяком случае, невозможно быть уверенным втом, что этого не произошло.
Для иллюстрации этих положений зададимся вопросом: что происходит в такой с виду незамысловатой ситуации, как САЭ? Человек сталкивается спредъявленным словом, иданная им реакция как бы экранирует акт взаимодействия его созна­ния с предметом действительности: в реакции налицо нечто, обусловленное сознанием, и нечто, обусловленное предметом (стимулом). Имеются, таким образом, два взаимодействующих объекта, потенциально обладающих бесконечным числом при­знаков, часть изкоторых откладывается «в осадок», материаль­но фиксируется ввиде реакции. При включении в эту систему наблюдателя, субъекта познания, она предстаёт вкачестве вза­имодействия объектов, у которых активностью субъекта по­знания (обобщение и абстракция) выделены лишь некоторые проявляющиеся в акте взаимодействия функциональные при­знаки. Включение такой ситуации спотенциально бесконечным числом признаков и свойств в определённым образом органи­зованный эксперимент превращает её в объект со специально (всоответствии сцелью познания) ограниченным числом выде­ленных функциональных, т.е. участвующих вэксперименталь­ной процедуре признаков. Это позволяет сконцентрироваться насистематических наблюдениях, ане наслучайных: специаль­но подбирая слова-стимулы и задействованных людей, можно «вынуждать» систему проявлять интересующие исследователя свойства и признаки и исследовать их характер. Это всё даёт возможность рассматривать явление языка одновременно икак реально существующий объект, отдельный от каждого инди­видуального сознания, икак целостную совокупность характе­ристик индивидуальных сознаний, регулярно проявляющихся вречевой деятельности.
Видно, таким образом, что факты языка фиксируются не «сами посебе», не независимо отвнешних для них условий наблю­дения ификсации, ав опыте познания, впространстве ивремени конкретных схем испособов деятельности познающего субъекта. А это, в свою очередь, не даёт возможности говорить отдельно инезависимо освойствах наблюдаемых явлений ипроцессах их наблюдения. Последнее обстоятельство есть не просто априор­но принимаемое положение, откоторого можно было отказать­ся или временно «отгородиться», а следствие и неотъемлемая
102
характеристика организации познания явлений, посвоей приро­де связанных ссознанием.
То, что наблюдается исследователем в процессе познания иинтерпретируется как его результат, не есть только материаль­ные факты, «очищенные» отлюбой субъективности. Коль скоро речь идёт опознании человеческого сознания (в частности— ре­чевой деятельности или языка как достояния человека) врезуль­татах ипродуктах его деятельности, то внаблюдаемых явлениях неминуемо присутствует «осадок» порождаемого их сознания. И выведение закономерностей такой деятельности, неминуемо требующее обобщения множества данных (основанных на на­блюдении многих сознаний), даёт в итоге результат и продукт, который не может быть доконца очищен отхарактера испособа такого обобщения. Способ обобщения должен не отбрасываться теорией, а учитываться и объясняться. Действия человеческого сознания иих обобщение не даны априорно, азаданы вкачестве факторов, влияние которых наконечный результат наблюдения требует учёта вместе с другими, «объективными», факторами ине может быть сведено кэтим последним.
Сам способ познания влияет на его конечный результат. Объект познания не дан субъекту как таковой (да и вообще не существует как таковой, безотносительно акта его наблюдения субъектом), свойства объекта даны субъекту не напрямую, а в акте (в действии, в активности!) наблюдения, в акте познания. Способ познания объекта входит вконечное знание, получаемое врезультате акта познания, новкачестве характеристики самого объекта познания. Можно сказать так: не существует объектив­ного знания— такого, которое не зависело бы отсвойств субъек­та испособов познания. Это— применение принципа включён­ности наблюдателя, введённого квантовой механикой, кисследо­ванию языка как достояния человека. В этой ситуации явления и их характеристики не пассивно отражаются в независимых отних понятиях, ахотя бы частично создаются последними, при­чём по-разному — в зависимости от интерпретации понятий. Объект познания не занимает здесь привилегированного поло­жения, авключён всистему, наповедение которой его действия (пусть даже наблюдение) тоже оказывают влияние, что, в свою очередь, сказывается наполучаемых результатах познания иих интерпретации. Следовательно, разные способы познания одно­го итого же объекта могут дать разные (иногда противоречивые)
103
результаты, акроме того, способ познания одного объекта (или одних свойств объекта) не всегда подходит для познания другого объекта (других свойств объекта).
Отсюда следует, что закономерности и связи, фиксируемые при экспериментальном изучении языка как достояния чело­века, не относятся к индивидуальному сознанию как таковому, поскольку сам способ выявления этих связей, во-первых, имеет характер обобщения, во-вторых, относится ктому, чего, всущно­сти, уже нет виндивидуальном сознании, что речемыслительным актом отодвинуто впрошлое. Дополнительная трудность состо­ит здесь и в том, что речемыслительные акты, продукты кото­рых подвергаются дальнейшему анализу, происходили вмомент A вусловиях B, носам анализ происходит вмомент A’ и в усло­виях B’, исубъект познания (учёный) не может утверждать, что он иобъект познания (испытуемый) оперируют одними и теми же элементами. «Мир не может вернуться впрежнее положение, ипоэтому мы не можем знать отом, каким он был дотого, как он уже измерялся, уже воспринимался, уже наблюдался» [Мамар­дашвили 2010: 53].
Для психолингвистики элементами познаваемой реально­сти выступают речевые действия, акты взаимодействия сознания деятельной личности смиром или, ýже, сдеятельной личностью учёного, с «измерительными приборами», т.е. соспособами по­знания речевых действий, стеорией. Коль скоро язык изучается как особая форма сознания (как бы последнее ни понимать ик чему бы ни сводить), асознание манифестирует самоё себя вде­ятельности, вактивности, то объектами познания при изучении языка как достояния человека всегда являются процессы (реали­зации сознания вречи).
Для традиционного языкознания элементами познаваемой реальности являются «объективно существующие» явления язы­ковой системы, анализируемые лингвистическими методами и рассматриваемые вне, до и независимо от сознания человека (в этом нет ничего предосудительного). Для изучения языка как достояния человека с непротиворечивым учётом человеческого фактора такой путь познания не подходит. Не подходит и ана­лиз текстов, поскольку они слишком симпрактичны — зависят отситуации их использования (которая далеко не всегда вних са­мих представлена). Тексты (языковой материал— совокупность всего говоримого ипонимаемого) обыкновенно бывают лишены
104
определённой конкретной обстановки вту или другую эпоху жиз­ни данной общественной группы [Щерба 2004: 26]. Любой текст при лингвистическом анализе отражает уже кристаллизованные, зафиксированные, стереотипизированные способы использова­ния слова, являясь не говоримым и понимаемым, а сказанным и понятым, что неправомерно использовать при ПЛ изучении языка. Текст, будучи порождённым вмомент A ив условиях B, C, D, наблюдается теорией вмомент A’ ив условиях B’, C’, D’, инадо ещё доказать, что эти вторые условия не вносят дополнительного смыслового наполнения в объект (говорящий/слушающий в ус­ловиях B’, C’, D’ мог вкладывать ввысказывание иной смысл, не- жели в условиях B, C, D, не говоря уже обинтерпретации этих смыслов учёным). Поэтому исследование спозиций ПЛ должно опираться, в первую очередь, на специально организованный эксперимент, когда группа людей поставлена вотносительно оди­наковые условия, т.е. сторонние факторы сведены к минимуму или «направлены», учтены, организованы техникой эксперимен­та. Тогда результат исследования будет содержать не все илюбые характеристики объекта испособы познания, алишь те, которые согласуются сцелью исследования; отостальных можно абстра­гироваться, они не будут значимы. Анализ текстов, конечно, мо­жет иметь место и вполне целесообразен, но только при учёте этих обстоятельств, при учёте человеческого фактора.
Внутренние связи слова, выступающего вкачестве стимула вСАЭ, сдругими явлениями сознания сами принадлежат кяв­лениям сознания ине могут быть выявлены как тождественные себе реальные объекты, взятые безотносительно к условиям испособам их наблюдения ивыражения. Они не могут выступать абсолютно, их познание может быть только относительным, т.е. использующим некоторое «промежуточное звено», промежуточ­ный объект, характеристики которого некоторым зафиксирован­ным (пусть даже конвенционально) втеории образом свидетель­ствуют охарактеристиках интересующего исследователя объекта.
Следовательно, нельзя сказать что-то конкретное об этом соотношении характеристик, не говоря ничего о том, реакци­ей накакой стимул данное слово является, или, шире, не говоря отом, врамках какой деятельности это слово обычно использу­ется носителем языка. Частично ответ следует изтолько что ска­занного. Ноболее того, реакция как некоторый «прибор», реги­стрирующий определённые свойства стимула как объекта, исам
105
этот объект-стимул не могут быть взаимозаменяемы ипринци­пиально не обладают равноценным статусом. Объект наблюдения и«измерения»— слово— неможет быть здесь взят как изолиро­ванный, существующий наряду инезависимо отсредств его реги­страции ивыявления. Поэтому слово вПЛ исследовании, опре­деляемое сначала как эмпирический, азатем как теоретический абстрактный объект, требует указания насоответствующий ему (точнее— части выявляемых его свойств) способ его наблюдения.
Реальное слово, используемое в качестве стимула в САЭ, в теоретической схеме или модели объяснения его результатов выступает в качестве идеализированного объекта наблюдения, а реальные реакции (необязательно все, а только сгруппиро­ванная по какому-то признаку часть)— в качестве своего рода «прибора», отражающего существенные признаки объекта. При этом однажды выявленная и абстрагированная характеристика объекта делает «прибор» (т.е.уже не конкретное слово-реакцию, аабстрагированный характер связи между стимулом иреакцией безотносительно ких конкретной языковой форме) способным регистрировать актуально, ане только потенциально бесконечное число наблюдений заобъектом и«измерений» его свойств. Важно учитывать, что здесь, науровне теоретического объяснения эм­пирических данных, вопределение идеализированных реакции истимула не входит указание наконкретную форму их языкового бытия, это уже не конкретные слова, алюбые слова этого же язы­ка, способные выявлять те же свойства изакономерности реаль­ных слов, что выявлены эмпирически иобобщены теоретически.
Чтобы с помощью той же теоретической схемы объяснить иные свойства объекта или свойства других объектов, врамках схемы можно задать некоторый другой параметр (или несколько), не прибегая при этом коперированию среальными словами.
Итак, изучение значения слова с ПЛ позиций требует обра­щения киндивидуальным сознаниям людей, которые условиями эксперимента проявляют свою активность, порезультатам кото­рой ис учётом внешних условий (которые возможно учесть) де­лаются выводы. Нофиксируемое втеории знание отражает такие качества множества объектов, которых (по причине абстрагиро­вания их изнепосредственно наблюдаемых свойств) как таковых вэтих объектах уже нет.
В качестве реального эмпирического материала при ПЛ ис­следовании языка берутся продукты «работы» индивидуальных
106
сознаний участвующих в эксперименте или наблюдении людей. Из всей массы таких продуктов выделяются лишь те, которые обладают свойствами, регулярно проявляющимися в некоторых условиях, нокоторые не имманентны индивидуальным сознани­ям людей, не проявляются вих психике идеятельности «в чистом виде». Эти-то свойства ивходят втеоретический конструкт— по­нятие или закономерность. Феноменологически (при непосред­ственном наблюдении налично данных свойств) соотношение вы­глядит перевёрнутым: представляется, что некоторая закономер­ность, зафиксированная впонятии, предшествует реальным свой­ствам индивидуальных сознаний и продуктам их деятельности, наблюдаемым впознании, иобусловливает их. Вдействительности закономерность, зафиксированная впонятии, не может выступать причиной деятельности индивидуального сознания исама влиять нахарактеристики продуктов такой деятельности. Наоборот, эта закономерность обусловлена повторяющимися конкретными про­явлениями (не обязательно полностью идентичными) характери­стик активности сознания, обобщённо представленными втеории. Но, однажды зафиксированная, такая «перевёрнутая» закономер­ность, такая превращённая связь формы исодержания восприни­мается как реальная и переносится на объекты, как если бы она была им имманентна, принадлежала бы им вне их наблюдения тео­рией ивне абстрагирования иобобщения их свойств.
Всё это накладывает существенные ограничения на языко­вые явления (трактуемые с позиций ПЛ) всмысле их изучения «как таковых», помимо самого акта наблюдения, познания (взаи­модействия познаваемой ипознающей личности). Проще говоря, «как таковые», вне их связи сактом испособом познания языко­вые явления не существуют.
Вторым существенным методологическим моментом являет­ся невозможность обходиться изучением одного индивидуального сознания (точнее, конечно, продуктов его деятельности), а полу­ченные результаты распространять накакую-либо группу людей, впределе— навсех носителей данного языка. Всегда приходится работать с группой людей, иногда довольно многочисленной. Это тоже накладывает определённые требования наэксперименталь­ную процедуру иограничения наинтерпретацию результатов.
Такой подход кобъяснению закономерностей языка вообще и значений слов в частности не позволяет говорить о характе­ристиках конкретного слова в сознании конкретного человека.
107
Он заставляет говорить о большей или меньшей вероятности обнаружить те или иные характеристики данного слова ирезуль­тат выводить неизодного, аиз многих наблюдений. Иматериал, полученный в ходе исследования группы испытуемых (далее— Ии.), интерпретируется уже как нечто целое. Имея вСАЭ множе­ство реакций, мы не можем знать, какие именно изних даны теми или иными Ии., азначит, не можем говорить однозначно опри­чинах, покоторым даны именно такие реакции. Приходится ре­зультаты экспериментов интерпретировать не вабсолютных, ав относительных категориях, говоря лишь отех или иных тенден­циях, сильнее или слабее проявляющихся вматериале.
Ассоциацию между двумя словами нельзя представлять себе как стойкую последовательность между этими словами, ведь сущность использования слова иего связи сдругими как раз исо­стоит впостоянном прилаживании этих связей кпеременчивым и динамическим условиям речевого общения. В основе любой реакции нет некоторого строго заданного стандарта её возник­новения, как истандарта её коррекций при прилаживании кус­ловиям общения: связь между словами, проявляющаяся в виде ассоциации, не возникает ине изменяется повсегда одинаковому шаблону. Это характерно даже для связей слов, являющихся поч­ти абсолютными синонимами. Каждая ассоциативная реакция не повторяет уже установившейся связи между словами, астроит эту связь заново.
Связь слов вментальном лексиконе, выражающаяся вассо­циировании, проявляет не раз навсегда установленное значение слова как средство решения речевой задачи, результат которой вней сохраняется, авесь процесс решения этой задачи (причём не только задачи общения, нотакже познания иаффективно-э­моционального переживания). Новситуации отсутствия реаль­ной речевой задачи (в частности, вСАЭ) ассоциирование, выра­жение связи между словами происходит нафоне ив связи собоб­щённым образом множества схожих речевых задач, когда-либо решённых спомощью данного слова. Иэти образы не могут со­впадать уразных людей. То же самое характерно для эмоциональ­но-личностного отношения, переживания человека: в реакции отражается обобщённое множество эмоций, сопровождающих связанные со словом-стимулом переживания. У каждого чело­века они индивидуальны. Поэтому в экспериментальном мате­риале неизбежна вариативность, неизбежны флуктуации. Даже
108
САЭ, проведённый содним итем же человеком, не будет давать одних итех же результатов. Причём различия врезультатах (в ас­социациях) внешне выглядят случайными. Поэтому необходимо проводить исследование набольшом количестве Ии., чтобы по­лученные врезультате эксперимента тенденции могли отражать некоторые закономерности.
При таком подходе мы не заботимся об отдельных индиви­дуумах. То, что мы желаем определить, суть средние значения, характеризующие всю совокупность. Мы не спрашиваем: «Кто изИи. натакой-то стимул дал такую-то реакцию?» Номы спра­шиваем: «Сколько Ии. наэтот стимул дали эту исхожую с ней по некоторым критериям реакции?» Применяя статистический метод, мы не можем предсказать поведение отдельного индиви­дуума совокупности. Мы можем только предсказать вероятность того, что он будет вести себя некоторым определённым образом. Эта вероятность будет большей или меньшей в зависимости от некоторых условий. Устанавливая эту зависимость, можно делать выводы освойствах языка как достояния человека. Веро­ятностный подход подразумевает интерпретацию результатов спозиций статистических закономерностей, которые могут при­меняться только кбольшим совокупностям, ноне к отдельным индивидуумам, образующим эти совокупности. Иначе говоря, такие законы относятся не кодной индивидуальной системе, ак совокупности идентичных систем. Они не подтверждаются из­мерениями над отдельными элементами совокупности, а лишь серией повторных измерений. Вероятностный подход кобъясне­нию закономерностей языка как достояния человека не говорит нам охарактеристиках конкретного слова всознании конкретно­го человека. Ноон говорит нам обольшей или меньшей вероятно­сти обнаружить те или иные характеристики данного слова, ире­зультат следует выводить не изодного, аиз многих наблюдений.
В традиционном языкознании статистические выводы мо­гут быть получены на основе изучения каждого отдельного случая, азаконы, объясняющие свойства совокупностей, выво­дятся иззаконов, объясняющих свойства отдельных элементов. ВПЛподход совершенно иной. Экспериментальная основа эм­пирических исследований создаёт ситуацию, когда статистиче­ские законы, объясняющие свойства иповедение совокупности вцелом, даны непосредственно, индивидуальные закономерно­сти исключены.
109
Действительно, что изучается в САЭ — совокупность ре­акций или свойства стимулов? Каким образом одно переходит вдругое? Изучается более высокая попорядку вещь— система их внутренних ивнешних связей, которые не могут быть выявлены вэксперименте содним человеком всилу случайного характера его ассоциаций. В САЭ изучается качество динамических, вся­кий раз возобновляемых связей внутри той системы, вкоторую входят истимул, иреакция. Исследователя интересует, конечно, стимул, ноне изолированно, не взятый in abstracto, ав его внеш­них связях, которые имогут быть выявлены через реакцию. Еди­ничный экспериментальный акт даёт понимание только одной связи (и то только в самых лучших условиях) и почти никогда не даёт понимания её характера, поэтому в САЭ задействована группа Ии. Анализ характера связей между стимулом иреакция­ми даёт понимание характера связей между стимулом через всю совокупность проявленных в эмпирическом материале связей, между стимулом идругими элементами ментального лексикона, между стимулом идругими явлениями сознания (эмоции, моти­вы ит.п.). Коль скоро объект может быть задан только всоответ­ствующей ему форме ив форме практики, то вкраткой инесколь­ко огрублённой форме напоставленные вопросы можно ответить так: особенности стимула даны вформе особенностей реакций.
Классическая семантика ставит целью описание объектов, существующих в«пространстве» абстрагированной отпсихиче­ских процессов системы, и формулирование закономерностей их функционирования вречи. Антропоцентрическая (в частно­сти, психолингвистическая) семантика ставит целью описание объектов, существующих в динамике психических процессов, иформулирование закономерностей их функционирования вде­ятельности человека. Вантропоцентрической семантике нет ме­ста суждениям типа: «Этот языковой знак имеет такие-то стро­го установленные семантические свойства». Вместо них здесь утверждения типа: «Уданного языкового знака имеется такая-то тенденция, такая-то вероятность проявлять определённые семан­тические свойства». Кроме того, принято говорить не о поведе­нии знака вречи вообще, атолько овероятности поведения знака втакой-то деятельности итаких-то условиях общения. Особенно если учесть, что значение знака есть не вещь, нопроцесс, который протекает не вкакой-то строго заданной точке, ав некоторой об­ласти (часто снеопределёнными границами).
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности