Методологические вопросы изучения языковой картины мира и языкового сознания. Монография

И так же, как пальто, став собственностью другого человека, напоминает теперь нам оего нынешнем владельце, а не обыв­шем, слово изменяет своё значение лишь как изменение предмет­ного содержания, оно становится указателем надругой предмет. Л.С.Выготский настаивает, что при переходе «…от низших ипри­митивных форм обобщения языковая мысль переходит к выс­шим инаиболее сложным формам…» [Там же: 299], слово меня­ет не только предметную отнесённость, нои свою внутреннюю структуру, сам характер отражения иобобщения действительно­сти. В этом и состоит суть развития значения: оно развивается ивнешне, ивнутренне.

Традиционное ассоциативное понимание значения слова сказывалось ина трактовке процесса общения, вкотором не было «…ничего иного, кроме непрерывного линейного движения вод­ной плоскости поассоциативным путям отслова кего значению иот значения к слову. Понимание речи заключается вцепи ас­социаций, возникающих в уме под влиянием знакомых образов слов. Выражение мысли вслове есть обратное движение по тем же ассоциативным путям отпредставленных вмысли предметов ких словесным обозначениям» [Там же]. Понимание ипорожде­ние речи в таком случае ничем принципиально не отличается отпроцесса припоминания или простого, одноактного ассоциа­тивного связывания. Связь слова изначения не отличается ника­кой спецификой отлюбых других связей между вещами.

Подводя итог всему сказанному в «Мышлении и речи», Л.С.Выготский обобщает сделанные им выводы следующим об­разом. Поскольку традиционно слово изучалось только с его

личностное (можно сказать и«личное») переживание. «...Выгот­ский намечает три аспекта единого механизма, ответственного за „субъективное искажение действительности“ в сознании ин­дивида — это орудие-знак, общение, деятельность. Единство этих трёх составляющих, реализующееся вструктуре совместной деятельности (хотя сам Выготский такого понятия, как „структу­ра деятельности“, не использует), иесть посути общий объясни­тельный принцип культурного развития психики, поВыготско­му» [Чеснокова 2001: 89].

А.А.Леонтьев следующим образом развивает идеи Л.С.Вы­готского. Прежде всего, он подчёркивает, что значение есть не система или совокупность вещей, адинамическое единство, ди­намическая иерархия процессов [Леонтьев А.А. 2003: 167]. Пси­хологическая структура значения есть система семантических компонентов, но рассматриваемых не как абстрактно-лингви­стическое понятие, аво всей полноте языковой, психологической и социальной обусловленности общения. «…Психологическая

структура значения определяется системой соотнесённости ипротивопоставления слова впроцессе их употребления вде­ятельности, ане впроцессе их сопоставления как единиц лек­сикона» [Там же: 171]. Однако же нельзя полностью растворять

А.А.Леонтьев указывает: «…слово есть его поиск (в менталь­ном лексиконе.— А.Я.). Если же мы „потеряли“ нужное слово, то

Рассуждения о различной форме и природе существования значений А.А. Леонтьев начинает с указания, что чувственная ткань, на базе которой существуют значения, может быть раз­личной. «Можно видеть нарисованный конкретный треугольник ивоспринимать его как треугольник; можно— вответ науслышан­ное слово треугольник— представить себе „треугольник вообще“, некоторый треугольник» [ЛеонтьевА.А. 2003: 182]. Впервом слу­чае образ строится начувственной ткани конкретного предмета, данного сознанию в акте его зрительного восприятия, во втором случае— начувственной ткани слова вакте его слухового воспри­ятия. Впервом случае образ треугольника включён впсихическую деятельность (восприятие), связанную непосредственно сданным предметом, вовтором— исключён изнеё, поэтому впервом случае это конкретный образ, вовтором— абстрактный (в нём сохране­ны лишь наиболее значимые для треугольника характеристики). Эти два случая показывают различия вфункционировании образа изначения. «Либо значение нужно нам, чтобы адекватно действо­вать спредметом, иего вещные, предметные свойства, отображае­мые вобразе предмета, как бы подчиняют себе значение; либо мы „подставляем“ под значение некоторый условный предметный об­раз, не имеющий непосредственной отнесённости к конкретному предмету…» [Там же]. Одно дело, когда человек непосредственно воспринимает такой предмет, как стол, исовсем другое дело, ког­да ему говорят: «Представьте себе стол». Во втором случае соот­ношение значения и чувственной ткани будет иной. Произойдёт это потому, что вовтором случае значение как бы «отслаивается» отобраза предмета исоответствующей чувственной ткани ина ме­сто последней подставляется чувственная ткань другого предме­та— слова. На место реального объекта становится квазиобъект, наделённый значением самого объекта (существенные характери­стики объекта, его функции исоответствующая ему деятельность, обобщённо представленные вего образе, тоже переносятся наква­зиобъект). Именно таким образом значение получает «двойную чувственность»: чувственную ткань образа объекта ичувственную ткань «материала», изкоторого построен квазиобъект. Все знаки языка являются такими квазиобъектами.

Предпосылки этого можно найти иу Л.С.Выготского, когда он говорит одвойном опосредствовании мысли— взначении ив слове [Выготский 1982. Т. 2: 356].

Значение существует для человека одновременно как объект его сознания и как способ, механизм осознания [Леонтьев А.А. 2003: 183]. Хотя вразных ситуациях эти два аспекта могут про­являться по-разному, новажно, что значение слова может высту­пать для человека как объективно существующее явление, нако­торое может быть направлена деятельность сознания (например, рефлексия, запоминание и т. д.), а может выступать средством осознания, познания чего-то другого.