Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Корабли идут на бастионы
.pdf
— Осуществление такого замысла высоко оценили бы
всемилостивейшие государи наши. И да будет благословение аллаха над всем, что ведет к благу!
— Полагаю ваши слова за ваше согласие,— решительно
проговорил Ушаков.
Кадыр-бей только вздохнул и покосился на Фетихбея.
— Флотом нельзя взять Видо,— буркнул Фетих-бей.—
Флотом никогда и никто не брал сухопутных укреплений!
Он взглянул на Ушакова и побледнел. Глаза адмирала
смеялись.
— Вас тоже когда-то не было, ваше превосходительство, но вы есть, что совершенно неоспоримо,— улыбаясь, произнес Ушаков.— Было время, когда корабли ваши
не обшивали медью, но теперь обшивают, и хорошо
делают.
Кадыр-бей снова покосился на Фетих-бея. Тот слишком явно выказывал свою неприязнь к Ушакову, не желая
понимать сказанное адмиралом. Ушак-паша мог рассердиться, а это не входило в расчеты Кадыр-бея, верившего в счастливую звезду прославленного победами русского адмирала. Однако он тут же задумался над словами
Фетих-бея. «А что, если победа отвратила свое лицо от
Ушак-паши?.. Тогда Фетих-бей повторит те же самые
слова, которые произнес сейчас, в Стамбуле, где сидит
в адмиралтействе один из злейших врагов Кадыр-бея.
Мало того, что сидит, но и пользуется расположением
капудана-паши Гуссейна, проходит всюду, словно червь
сквозь дерево, и может подточить самый крепкий дуб...
Конечно, если атака Видо будет успешной, все обойдется, но будет ли она успешной?..»
— Войска наши...— Кадыр-бей почесал щеку, затем погладил бороду и с тревогой посмотрел на Ушакова.— Войска наши составляют лишь третью часть войск, какие
необходимы для овладения крепостью. У нас тысяча
семьсот солдат, присланных пашами, две тысячи пятьсот от Али и около двух тысяч русских.
Ушаков спокойно ответил:
391
— Больше у нас не будет. И мы начнем действовать с
теми силами, кои имеем. Я не собираюсь сидеть у Корфу
до второго пришествия...
А Сарандинаки воскликнул:
— Две тысячи русской пехоты стоят пяти тысяч всякой другой! Кроме того, к нам присоединятся жители
Корфу под командой Булгари!
— Если русские солдаты так хороши, пусть они и возь мут
крепость,— не очень внятно пробормотал Фетих-бей.
Ушаков слегка пожал плечами.
— Мы и возьмем ее.
— Арнауты не умеют сражаться на воде,— угрюмо прибавил Фетих-бей.
— Арнаутам не придется сражаться на воде, они будут
штурмовать укрепления с суши,— невозмутимо парировал Ушаков.
Тут до слуха адмирала долетели приглушенные восклицания:
— Подлецы! Куклы в чалмах! Привыкли чужими руками жар загребать!
Это не выдержал Шостак.
— Тише,— попытался урезонить его Балашов.
— Думаете, что сии турецкие мумии поймут? — раздраженно отмахнулся Шостак.
Адмирал остановил разгорячившегося капитан-лейтенанта вопросом:
— Вы хотите высказать ваше мнение, Шостак?
— Всенепременно! — отозвался тот.— Атаковать Видо!
Вы приказали! Значит, решено! Все!
Ушаков одобрительно наклонил голову и повернулся
к Сарандинаки:
— Ваше мнение, полагаю, в ответе вашем адмиралу
Кадыр-бею.
— Да, Федор Федорович! — горячо промолвил командир флагманского корабля.— И я не понимаю адмирала
Фетих-бея! Если арнауты не умеют сражать ся — учить
их поздно. Кого еще ждать нам?.. Французов из Анконы?
Впервые за время совещания он посмотрел на Фетихбея, как бы подчеркнув, что адресует этот вопрос ему.
392
Турок опустил глаза.
— Не мыслю, чтобы кто-нибудь из нас желал этого,—
многозначительно сказал Ушаков, скользнув холодным
взглядом по Фетих-бею.
Фетих-бей промолчал. Он прекрасно понял, что в словах Ушакова было предупреждение.
— Я считаю, что нам остается лишь выполнить ваш
план, Федор Федорович,— твердо произнес молчавший
до сих пор Сенявин.— Медлить не для чего, и нет на то
времени.
— Атаковать! — выкрикнул Шостак.— Атаковать Видо
и штурмовать Корфу!
Кадыр-бей уставился косящими глазами на загнутые
носки своих туфель.
— Деревом не пробить камня,— сказал он, считая необходимым на всякий случай противиться решению
Ушакова до последней возможности.
— Деревом не пробить камня,— как эхо, повторил Фетих-бей.
Ушаков решил не затягивать спор.
— Разногласия наши бесполезны,— сказал он.— Корфу должен быть взят. И всякий будет выполнять то,
что ему посильно. Турецкая эскадра займет вторую линию, первая линия будет наша. Метакса, дайте сюда
сиг налы...
По мере того как адмирал объяснял план предстоящего штурма и значение каждого из ста тридцати сигналов,
составленных им для объединенной эскадры и ее совместных действий с десантными отрядами, Кадыр-бей
все больше приходил в умиление. Он не был щепетилен
и не собирался расстраиваться из-за того, что ему и его
подчиненным не доверили хотя бы один важный участок штурма. Куда важнее было другое: распределение
опасностей и приятных плодов удачи. Условия оказались настолько выгодными, что против них не устоял
бы сам пророк. Русские соглашались взять на себя почти
все опасности, а славу предлагали разделить пополам.
Стоило ли противиться?..
Качнув остроконечной шапкой, Кадыр-бей с важностью произнес:
393
— Мы принимаем план его превосходительства достославного адмирала русского флота. Да хранит аллах
драгоценные его дни! И мы готовы занять линию, когда
штурм будет назначен.
9
Штурм был назначен на восемнадцатое февраля.
Как только забрезжил рассвет, Ушаков съехал на берег, чтобы своими глазами убедиться в том, что к штурму
готово все: батареи, поставленные моряками у Мандукио и монастыря святого Пантелеймона, пехота Алипаши, отряды жителей острова, которые должны были
собраться на рассвете возле северной батареи.
День наступал, не в пример предыдущим, ясный. Даже
над болотами близ Гуино не было тумана. Легкая ночная
дымка уползала из залива в море.
На батареях все оказалось в порядке. Русские канониры и русские солдаты бодрствовали в окопах у орудий.
На исхудалых лицах людей адмирал прочел одно и то же:
готовность к долгожданному бою. Зато с корфиотами и
пехотинцами Али-паши было неблагополучно.
Едва Ушаков появился у северной батареи, к нему поспешил растерянный Булгари.
— Ваше превосходительство,— печальным голосом
доложил он,— из всех жителей острова пришли только
поселяне Мандукио и Горицы.
Сопровождавший адмирала Метакса встревоженно
посмотрел на Булгари.
Ушаков сперва не понял.
— Разве их не оповестили, когда назначен штурм? —
удивленно спросил он и тут же вспомнил, что в повестках с призывом присоединиться к десантным войскам,
разосланным Метаксой повсюду, были указаны и время
начала штурма, и срок, и место сбора.
— Так, значит, они не пришли?..
Досада, разочарование, гнев прозвучали в голосе адмирала.
394
— Они побоялись прийти,— подтвердил Булгари.
— Они побоялись! — воскликнул Ушаков, пораженный
до глубины души. Это не укладывалось в его сознании.
Он очень хорошо знал, что недостаточно вооруженные
и наспех обученные корфиоты были не в силах оказать
существенную помощь русским войскам. Однако он не
представлял, как могли люди, мечтавшие об освобождении и о независимости, побояться выйти в бой за себя,
за свободу своей родины.
«Неужели корфиоты хотят, чтобы ими владели французы? — думал он, слушая Булгари.— Тогда кому здесь
нужна независимость? Мошенникам вроде Форести, который спит и видит, что островами владеют англичане!..
Если человек сам желает быть холопом, он уже и есть
холоп!.. Корфиоты показали пятки, не услыхав ни одного выстрела!.. Н у что же, как хотят... Люди, которые
боятся сражаться за себя, могут оказаться недостойными своей будущей свободы!..»
Не отставая от него, Булгари говорил:
— Посмотрите, на что вы идете, ваше превосходительство!.. Против вас — гранит, горы, бастионы! За
вами же — деревянные суда, которые могут двигаться
только по воде!..
— На оных судах мужественные люди,— сухо ответил
адмирал.— Они верят, что человеческий разум и воля
крепче гранита!
Булгари в отчаянии воскликнул:
— Да, русские — мужественные люди! Но у корфиотов нет уверенности, что крепость будет взята. Если вас
по стиг нет неудача, вы можете уйти обратно в Россию.
А корфиотам некуда идти со своего острова. И они знают,
что если крепость не будет взята, французы расстреляют
их так же, как расстреляли инженера Маркати!..
Инженер Маркати... В памяти Ушакова тотчас возникла фигура остроносого, худощавого человека в крестьянском плаще, с мандолиной за плечами, в коричневом
фраке и грязном белом жилете, каким запомнился Маркати в тот день, когда адмирал впервые ступил на землю
Корфу... Не столь давно французы предприняли вылазку
из крепости. Им удалось захватить Маркати. Вместе с ин-
395
женером в плен попала группа корфиотов и несколько
русских солдат. Дюбуа и Шабо обменяли русских пленных, но расстреляли Маркати и других корфиотов. Этот
случай устрашил многих жителей острова.
— Вы ведь не боитесь, что вас могут расстрелять
французы? И они тоже не боятся, не так ли?
Ушаков указал тростью в сторону поселян, стоявших
в отдалении.
— Того, что могут делать самые смелые, нельзя требовать от всех,— возразил Булгари.— Я убежден, что
среди корфиотов вы встретите то же сочувствие, ту же
благодарность, как и везде. Дайте им только поверить
в успех вашего дела. Не судите их за то, что они хуже,
вас. Сильные должны быть великодушны к тем, кто не
может сразу подняться...— Он запнулся на мгновение и,
понизив голос, глухо сказал: — Я не смею вмешиваться
в то, что решено вами, но солдаты Али-паши, ваше превосходительство... за недолгое свое пребывание здесь
успели грабежами наших деревень отвратить сердца
многих людей от правого дела...
Суровое лицо Ушакова еще больше потемнело. Он
обернулся и глянул туда, где за батареей расположилась
под ее прикрытием пехота Али-паши. Арнауты стояли
в строю, видимо, поджидая адмирала.
— Пойдемте, Метакса, к ним,— отрывисто проговорил Ушаков и пошел вперед.
Оба арнаутских командира — Мустафа-паша и Чипарага — устремились навстречу адмиралу и одновременно
поклонились ему.
Ушаков не ответил на поклон. Оглядев хмурые, загорелые лица солдат, он ударил тростью по ладони и
резко спросил:
— Зачем Али-паша прислал сюда своих солдат? Разорять селения корфиотов или помочь нам взять крепость?
Метакса перевел вопрос, но, услышав ответ Чипараги, изумленно повернулся к адмиралу:
— Федор Федорович! Они отказываются идти на
штурм!
Чипар-ага снова заговорил, быстро и страстно:
396
— Нельзя взять такого вооруженного острова, как
Видо! Крепость стоит на горе! Там приготовлены в печах каленые ядра. Наши солдаты не хотят, чтобы их
спалили заживо!
Адмирал усмехнулся:
— Каленые ядра предназначаются для того, чтобы
зажигать дерево. Для людей они опасны не более, чем
всякие другие ядра и бомбы. И разве арнауты похожи
на сусликов, которые бегут при виде огня?
Мустафа-паша бесстрастно глядел на восток, где светлело небо.
Рука Чипар-аги потянулась к пистолету за поясом.
Ушаков заметил это движение.
— Я вижу, что они действительно трусы,— презрительно произнес он.
Скрывая тревогу, Метакса повторил его слова по-турецки. Ему казалось, что адмирал зашел слишком далеко.
Эти разбойники, прошедшие школу Али-паши, были
способны на что угодно.
Чипар-ага кинул солдатам что-то непонятное даже для
Метаксы. Арнауты зашумели, но шум этот был слишком
дружным: словно они пели хором разученную песню
Так не могли шуметь люди, которые отказывались от
повиновения своим начальникам.
Все еще усмехаясь, Ушаков ждал, когда прекратится
шум. Постепенно арнауты умолкли, а рука Чипар-аги
соскользнула с пистолета на пояс.
— Мы умеем сражаться! — мрачно заявил Чипар-ага.—
У султана нет лучших солдат, чем пехота Али-паши!
Адмирал откровенно засмеялся.
— Может быть, корабли Ушак-паши войдут на батареи! — закричал Чипар-ага.— Но арнауты никогда не
видели подобных чудес. Если Ушак-паша может творить
чудеса, мы посмотрим на них издали!
Улыбки на лице Ушакова как не бывало.
— Разве турецких солдат всегда заставляют повиноваться картечью? — поинтересовался он.— Переведите,
Метакса.
Чипар-ага не знал, что ответить на такой вопрос, ибо
не знал, что скрыто за ним. Русские канониры, казалось
397
ему, могли в одну минуту повернуть свои пушки на арнаутов. Он оглянулся на Мустафу-пашу, но тот уже смотрел
не на восток, а в землю.
Солдаты Али-паши не сводили глаз с адмирала. У него не было никакого оружия, кроме трости, но он не
боялся бросать им в лицо самые обидные слова! Или
его трость в самом деле могла творить чудеса?
Во всяком случае, когда он замахнулся тростью, чтобы снова ударить ею по своей ладони, произошло нечто
совсем неожиданное.
Строй арнаутов распался, толпа, к изумлению Метаксы, подалась назад и внезапно кинулась бежать к болотам. Через минуту около Чипар-аги и Мустафы-паши
осталось не более двухсот солдат.
— Лучшая турецкая пехота пошла на приступ,— сказал
Ушаков.— Сколько месяцев добивался я, Метакса, сей
помощи, место которой за болотными кочками среди
утиных гнезд. Заметьте себе мою ошибку, которая одновременно печальна и смешна. А им,— он показал на
Мустафу-пашу и Чипар-агу,— передайте... Пусть они соберут своих солдат на гору при северной нашей батарее
и оттуда, сложа руки, смотрят, как русский флот и русские солдаты пойдут на штурм батарей Видо и крепости
Корфу!
Помолчав, он добавил:
— Когда Корфу будет взята, ни один солдат Али-паши
не войдет в город.
Сердито ударяя тростью по ладони, он направился
мимо батареи к берегу.
Догнав адмирала, Метакса на ходу сообщил:
— Мустафа-паша просил передать, что он и все, кто
остался с ним здесь, пойдут на штурм.
Ушаков равнодушно кивнул. Какую роль в штурме
могли сыграть две сотни арнаутов? Хороша же оказалась помощь, обещанная Али-пашой!.. Нет, надеяться
на союзников не приходилось... Дважды в течение
часа пришлось сызнова убедиться в том, в чем адмирал был уверен давно. Он мог надеяться только на
своих солдат и матросов, на этих деревенских парней-канониров, которые сейчас сидели возле пушек
398
и торопливо доедали неприхотливый завтрак. Они
всегда были с ним — труженики побед, которые он
одерживал, простые русские люди.
— Вот за кого я спокоен, как за себя,— сказал он Метаксе, указывая на них.— Нет в свете солдат честнее и отважнее, чем русские солдаты.
И прежде чем сесть в гичку, напомнил провожавшим
его артиллерийским офицерам, Булгари, Балашову:
— Пусть люди ожидают сигнального выстрела, по которому мы начнем атаку Видо и штурм Корфу.
10
Ровно в семь часов утра сигнальный выстрел с адмиральского корабля возвестил начало штурма.
И не успело затихнуть эхо за горой Монте-Оливето,
как раздался грохот орудий русских батарей у деревни
Мандукио и монастыря святого Пантелеймона. Тотчас
зачастили залпы с французских бастионов и курчавые
клубы дыма поднялись над каменными поясами укреплений Корфу.
Французы знали, что штурм назначен на восемнадцатое февраля: об этом предупреждали повестки, разосланные Метаксой населению. Вот почему
Шабо стянул на Корфу главные силы. Он считал, что
русский флот не посмеет приблизиться к грозным
батареям Видо. Нападение русских и турок должно
было, по мнению Шабо, начаться атакой наружных
укреплений Корфу.
На такую ошибку противника и рассчитывал Ушаков.
Второй пушечный выстрел с флагманского корабля
был сигналом всей эскадре подготовиться к съемке с
якоря.
К этому времени стало известно, что бон, опоясывающий Видо, ночью разбило ветром. Скрепы его лопнули;
бревна, из которых состоял бон, разметало и прибило к
берегу; между ними образовались коридоры, доступные
для баркасов с десантом.
399
Три остроконечные вершины Видо вздымались над
узким проливом, отделявшим этот остров от Корфу, и
над хаосом из утесов, громоздившихся повсюду, над глубокими лощинами, над масличными рощами. На одном
из утесов беззаботно паслись козы, на другом, который
господствовал над северным мысом, находилась первая
батарея.
На Видо было пять батарей. Самой мощной из них
считалась вторая, расположенная на широком коротком
мысу, защищенная валом и траншеями. Третья и четвертая батареи занимали два южных выступа острова над
небольшими заливами, пятая охраняла выход в пролив
с юга. Между нею и мысом Святого Николая стояли на
якорях корабль «Леандр» и фрегат «Ля Брюн». Остальные французские суда разместились ближе к берегу, под
защитой орудий старой крепости.
Дул теплый западный ветер; сплошная пена покрывала Корфиотский залив. Павильон с белыми колоннами
весело выглядывал из зеленых зарослей острова; козы
резвились в кустарнике на утесе; легкий дымок стлался
среди масличных деревьев; все выглядело идиллически
мирным; трудно было предположить, что дымки среди
деревьев вились от печей, в которых французы калили
ядра для своей артиллерии.
Корабли объединенной эскадры стояли пока что на безопасном расстоянии. Около каждого из них теснились
лодки, пришедшие на рассвете из Гуино. В лодках были
сложены лестницы, доски, лопаты и орудия для штурма.
Горьковатый запах фитилей, тлевших на краю обрезов с водой, достиг шканцев.
Ушаков еще раз навел трубу на каменные пояса старой
и новой крепостей.
— Французы стремятся к защите внешних укреплений.
Как раз то, что нам нужно. Поднимите сигнал: сниматься с якоря! — скомандовал он.
Завизжал ворот, пополз, подрагивая, якорный канат,
артиллеристы стали наготове у орудий, матросы поставили паруса.
Корабли будто расправили крылья перед взлетом.
— Дайте сигнал атаки,— спокойно произнес Ушаков.
400
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]