Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Итальянское путешествие
.pdf
Второе итальянское путешествие
иначе начало было положено. «Вы знаете моего брата?»— воскликнула она. «Его знает вся Европа»,—
ответил я. «Войдите, пожалуйста,— сказала она,—
я сейчас последую за вами». Имы с писцом вошли в
комнату.
Она была так велика и высока, что у нас считалась
бы залой, но эта зала, видимо, являлась жилищем
всей семьи. Одно-единственное окно освещало
огромные выцветшие стены, увешанные почерневшими ликами святых в золоченых рамах. Две широкие кровати без пологов стояли вдоль одной стены,
коричневый шкафчик, похожий на письменный
стол,— у другой. Рядом с ним— старые стулья с плетеными камышовыми сиденьями и некогда позолоченными спинками. Выложенный кирпичами пол в
ряде мест был так вытоптан, что в нем образовались
углубления. Впрочем, все выглядело опрятно, и мы
приблизились к семейству, собравшемуся у единственного окна.
Покуда мой проводник объяснял сидевшей в углу
добродушной старухе Бальзамо причину нашего посещения, из-за ее глухоты многократно и громко повторяя каждое слово, я успел получше разглядеть и
комнату, и других членов семьи. Высокая девушка
лет шестнадцати стояла у окна, черты ее лица были
как бы стерты следами оспы, рядом с нею молодой
человек, чье неприятное да еще изуродованное
оспой лицо сразу бросилось мне в глаза. Вкресле у
231

Иоганн Вольфганг Гёте
окна сидела, вернее, лежала больная и какая-то бесформенная особа, казалось, погруженная в спячку.
После того как мой проводник объяснил, кто мы
такие, нас заставили сесть. Старуха задала мне ряд
вопросов, но я вынужден был попросить перевести
их, так как иначе не мог бы ей ответить, ибо недостаточно знал сицилианский диалект.
Меж тем я с удовольствием смотрел на эту старую
женщину. Среднего роста, она была хорошо сложена,
правильные черты ее лица, не искаженные старостью, дышали покоем, который обычно свойствен
людям, лишившимся слуха; голос ее звучал мягко и
приятно.
Я отвечал на ее вопросы, и мои ответы ей тоже
переводили.
Медленность такой беседы позволяла мне взве-
шивать каждое свое слово. Ярассказывал, что ее сын,
выпущенный из заточения во Франции, в настоящее
время находится в Англии, где его встретили вполне
гостеприимно. Радость, вызванная в ней этими вестями, сопровождалась набожными восклицаниями;
говорила же она сейчас несколько громче и медленнее, так что я лучше ее понимал.
Немного погодя вошла ее дочь и подсела к моему
провожатому, который точно повторил ей все, что я
рассказал. Она подвязала чистый передник и аккуратно запрятала волосы под сетку. Чем больше я на
нее смотрел, тем разительнее уяснялось мне ее несходство с матерью. Живость и здоровая чувствен-
232

Второе итальянское путешествие
ность проступали в обличье дочери; ей было лет под
сорок. В умном и бодром взгляде ее синих глаз не
было и следа подозрительности. Сидя она казалась
выше ростом, чем поднявшись, при этом в самой ее
позе выражалось смиренное достоинство; она склонилась вперед всем корпусом и сложила руки на коленях. Вообще же черты ее лица, скорее туповатые,
чем заостренные, напоминали мне портрет ее брата,
известный нам по гравюре на меди. Она расспрашивала меня о моем путешествии, о намерениях поближе ознакомиться с Сицилией, уверенная, что я вернусь и вместе с ними буду праздновать день святой
Розалии.
Так как в это время старушка снова задала мне несколько вопросов, то, покуда я отвечал ей, дочь вполголоса говорила с моим спутником, но так, что я мог
себе позволить осведомиться, о чем, собственно, идет
речь. Синьора Капитуммино, отвечал он, говорит,
что брат по сей день должен ей четырнадцать унций
золота— при его спешном отъезде из Палермо она
выкупила из заклада его вещи. Ис тех пор не имела
от него ни вестей, ни денег, ни какой-либо поддержки, хотя до нее дошли слухи, что он сейчас очень богат и живет как вельможа. Так вот не возьму ли я на
себя труд по возвращении учтиво напомнить ему о
долге и исхлопотать для нее поддержку — словом,
не соглашусь ли я взять с собою письмо или хотя бы
переслать таковое. Ясказал, что готов к услугам. Она
спросила, где я живу и куда ей направить письмо. Мне
233

Иоганн Вольфганг Гёте
не хотелось давать свой адрес, и я предложил завтра
вечером зайти за ним.
Она не скрыла от меня трудности своего положе-
ния— вдова с тремя детьми: одна дочь воспитывается в монастыре, другую я видел, она сейчас дома, сын
пошел на урок. Кроме троих детей, на ее иждивении
мать, и еще она из чисто христианских побуждений
взяла в дом несчастную больную женщину, чем увеличила свои тяготы; трудясь с утра до ночи, она едваедва может обеспечить себе и своей семье самое необходимое. Конечно, она знает, что господь воздает
человеку за его добрые дела, но все же задыхается
под бременем, которое несет уже так долго.
Разговор оживился, когда в него вмешалась моло-
дежь. Беседуя с ними, я услышал, как старуха спрашивает дочь, исповедую ли я их религию, и отметил,
что та разумно старается уклониться от ответа, насколько я понял, объясняя матери, что приезжий, видимо, расположен к ним и негоже задавать такие вопросы малознакомому человеку.
Услыхав, что я намереваюсь вскоре покинуть Па-
лермо, они стали настойчиво меня уговаривать снова
сюда вернуться, на все лады восхваляя блаженные
дни святой Розалии, празднества больше нигде в
мире не виданного и не слыханного.
Спутник мой, давно уже стремившийся уйти, же-
стами дал мне понять, что пора прекратить болтовню. Мы поднялись, и я пообещал завтра под вечер
зайти за письмом. Он откровенно радовался, что все
234

Второе итальянское путешествие
сошло так гладко, и мы расстались довольные друг
другом.
Нетрудно себе представить, какое впечатление
произвела на меня эта бедная, благочестивая и симпатичная семья. Любопытство мое было удовлетворено, но их естественное и достойное поведение возбудило во мне участие, возраставшее по мере того,
как я о них думал.
С другой стороны, меня тревожил завтрашний
день. Естественно было предположить, что мой неожиданный приход, заставший врасплох всю семью,
потом наведет их на некоторые размышления. Из родословной мне было известно, что живы еще многие
родичи, и будет вполне понятно, если они созовут
родню и друзей, чтобы в их присутствии заставить
меня повторить то, что они с таким удивлением выслушали накануне. Свои намерения я осуществил, и
мне оставалось только достойно завершить авантюру.
Посему назавтра я, сразу же после обеда, один пошел
к ним. Мое появление их удивило. Письмо еще не готово, сказали они, а кое-кто из родственников очень
хочет со мной познакомиться. Они придут вечером.
Я отвечал, что завтра должен уехать с самого утра, а
мне еще необходимо сделать несколько визитов и уложить вещи, поэтому-то я и пришел раньше времени.
Тут как раз появился сын, которого я не застал
вчера, ростом и телосложением похожий на сестру.
Он принес письмо, которое они хотели передать
через меня, написанное— здесь это очень приня-
235

Иоганн Вольфганг Гёте
то — уличным нотариусом. Юноша, выглядевший
тихим, печальным и скромным, стал расспрашивать
меня о дяде, о его богатстве, его расходах и грустно
добавил: почему же он совсем забыл свою семью?
«Для нас было бы величайшим счастьем,— сказал
он еще, — если бы он приехал сюда и проявил к
нам хоть немного участия, но как это, — продолжал юноша,— он не скрыл от вас, что у него есть
родня в Палермо? Говорят, он повсюду от нас отрекается и выдает себя за отпрыска знатного рода».
На этот вопрос, вызванный оплошностью моего
проводника при первом нашем появлении, я отвечал, что даже если у его дядюшки в данное время
имеются причины скрывать свое происхождение,
то для друзей и близких знакомых он из этого тайны не делает…
Меж тем старуха читала и перечитывала письмо.
Заметив, что я собираюсь откланяться, она поднялась и вручила мне сложенный листок. «Скажите
моему сыну,— начала она с благородной живостью,
я бы даже сказал вдохновенно,— какой счастливой
сделала меня весть о нем, которую вы мне принесли!
Скажите, что я прижимаю его к своему сердцу вот
так.— Она развела руки и снова соединила их на груди.— Скажите, что я каждый день возношу за него
молитвы Спасителю и пресвятой деве, что я благословляю его и его жену и хочу лишь одного— перед
смертью увидеть сына, увидеть вот этими глазами,
пролившими из-за него столько слез».
236

Второе итальянское путешествие
Природное изящество итальянского языка благоприятствовало выбору и расстановке этих слов, к
тому же сопровождавшихся выразительными жестами, которые придают такую неизъяснимую прелесть
итальянской речи.
Я простился с ними не без растроганности. Все
они пожимали мне руки, дети проводили меня и, покуда я спускался по лестнице, выскочили на галерейку, которая из кухни вела на улицу, что-то кричали
мне вслед, махали руками, просили не забыть их на
обратном пути. Они еще стояли на галерее, когда я
поворачивал за угол.
Стоит ли говорить, что участливое чувство к этой
семье пробудило во мне живейшее желанье быть им
полезным, прийти на помощь в их нужде. На сей раз
я, однако, злоупотребил их доверием, и вот из-за любопытства Северной Европы надежды этих несчастных людей на нежданную помощь обречены были
рухнуть вторично.
Первым моим намерением было еще до отъезда
возместить те четырнадцать унций золотом, которые
задолжал им беглец, и прикрыть свой подарок словами, что я надеюсь получить с него эту сумму. Однако,
придя домой, я подсчитал свою наличность, проверил все бумаги и понял, что в стране почти полного
бездорожья расстояния вырастают до бесконечности, и я могу очутиться в весьма затруднительном положении, если попытаюсь своим благодушием исправить недостойный поступок наглеца.
237

Иоганн Вольфганг Гёте
Вечерком я зашел к своему торговцу и спросил:
как, по его мнению, будет протекать завтрашний
праздник, когда большая процессия растянется на
весь город и сам вице-король пешком пойдет за святыней? Ведь даже малый порыв ветра окутает и бога
и людей плотными тучами пыли.
Бойкий человечек отвечал, что жители Палермо
привыкли уповать на чудо. Сколько уж раз в подобных случаях начинался проливной дождь и смывал
грязь с улиц, большей частью наклонных, очищая дорогу процессии. Сегодня тоже надеются на такой
оборот событий, тем паче что тучи заволакивают
небо и сулят ночной дождь.
Палермо, воскресенье, 15 апреля 1787г.
Так оно и случилось.
Ночью на город, казалось, обрушились хляби не-
бесные. Утром, едва проснувшись, я ринулся на улицу, стремясь стать свидетелем чуда, и вправду увидел
нечто странное. Дождевой поток, зажатый между каменными тротуарами, унес мелкий мусор вниз по наклонной улице к морю и к сточным ямам, которые
еще не были им забиты, мусор более крупный ливнем смело с одного места на другое, отчего на мостовой образовались чистые извилистые прогалины. На
улицы вышли сотни, а может, и тысячи людей с лопатами, метлами и вилами, чтобы расширить и продолжить чистые полосы, сгребая оставшийся мусор в
кучи по обе стороны улицы. Следствием этого было
238

Второе итальянское путешествие
то, что процессия сразу же двинулась по чистой дороге, змеившейся среди болота, так что духовенство
в длинных одеждах, а также изящно обутая знать с
вице-королем во главе уже шествовали спокойно, не
боясь забрызгаться грязью. Мне казалось, что я вижу
сынов Израиля, которым рука ангела уготовила сухую тропу среди трясин и топей, и эта притча облагородила для меня пренеприятный вид целой толпы
благочестивых и благоприличных людей, празднично одетых и с молитвами на устах шествующих по аллее, образуемой грудами липкой грязи.
Тротуары по-прежнему оставались чистыми, но
подальше, в самый город, куда нас именно сегодня
повлекло желание посмотреть то, что мы упустили,
пробраться было невозможно, хотя и здесь весь мусор был убран и сметен в кучи.
В связи с этим празднеством нам представился
случай посетить главную церковь и ознакомиться с ее
достопримечательностями, а раз уж мы пустились в
путь, то бегло осмотрели и еще несколько зданий.
Большое впечатление на нас произвел хорошо сохранившийся дом в мавританском стиле— небольшой,
но с просторными, на редкость гармоническими и
пропорциональными комнатами; в северном климате он вряд ли бы оказался пригодным для жилья, в
южном — так и манил к отдохновению. Надеюсь,
что те, кто сведущ в архитектуре, сделают для нас его
чертеж в разрезе.
239

Иоганн Вольфганг Гёте
Вдобавок в каком-то мрачном углу мы обнаружи-
ли обломки античных мраморных статуй, но разобрать, что там и к чему, так и не удосужились.
Палермо, понедельник, 16 апреля 1787г.
Так как мы теперь сами угрожаем себе предстоящим
вскоре отъездом из этого рая, то я надеялся еще сегодня найти утеху в прогулке по городскому саду, где собирался прочитать урок, который задал себе,— отрывок из «Одиссеи», а затем в долине, у подножия горы
Св. Розалии, хорошенько обдумать дальнейший план
«Навзикаи» и решить, возможно ли выявить драматическую сторону этого сюжета. Все это я и проделал
если не очень удачно, то, во всяком случае, с большим
удовольствием. Янаметил план и не удержался от того,
чтобы не набросать и не разработать некоторые места,
показавшиеся мне наиболее привлекательными.
Палермо, вторник, 17 апреля 1787г.
Беда, если человека преследуют и вводят в со-
блазн самые разные духи! Сегодня поутру, когда я
отправился в городской сад с твердым намерением и
дальше спокойно заняться воплощением моих поэтических замыслов, меня нагнал другой призрак, в
последние дни кравшийся за мной. Множество растений, которые я всегда видел в кадках или горшках,
а большую часть года даже за стеклами теплиц, здесь
свежо и весело растут под открытым небом и, выполняя истинное свое предназначенье, становятся
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
