Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Итальянское путешествие
.pdf
Первое итальянское путешествие
ей столько жизненной правды, сколько может придать художник, в конце концов приблизилась к нему
и сказала: «Вот я», — как же разнилась она, живая,
от каменного изваяния!
Как благотворно, в нравственном отношении,
сказывается на мне жизнь среди этого насквозь чувственного народа, о котором говорят и пишут столько, что каждый иностранец судит о нем по привезенной с собою мерке. Яне сержусь на тех, кто осуждает
и бранит итальянцев: очень уж они далеки от нас, и
чужестранцу общаться с ними трудно, да и накладно.
Рим, 3 ноября.
Одной из основных причин, побуждавших меня
спешить в Рим, был дразнивший мое воображение
Праздник всех святых первого ноября. Ярассуждал
так: если одному святому воздаются превеликие почести, то каков же будет праздник всех святых! Но
как я обманулся! Римской церкви неудобно было
всеобщее торжество, и каждому ордену в отдельности предоставлялось чтить память своего патрона,
ибо в торжественный день именин каждый святой
является народу в сиянии своей славы.
Но вчера, в День поминовения усопших, мне
больше повезло. Папа празднует его в своей домашней часовые на Квиринале. Доступ открыт для всех.
Мы с Тишбейном поспешили на Монте-Кавалло.
Площадь перед дворцом— нечто совершенно единственное: неправильной формы, грандиозная, но
121
Иоганн Вольфганг Гёте
при этом очаровательная. Вот наконец и я увидел
обоих колоссов! Ни взглядом, ни мыслью охватить
их невозможно. Вместе с толпой мы устремились через великолепный просторный двор вверх по более
чем просторной лестнице. Впокоях напротив часовни, где перед тобой открывается анфилада комнат,
испытываешь странное чувство— ты под одной крышей с наместником Христа.
Богослужение началось, папа и кардиналы, уже
были в церкви. Святой отец— прекрасный, достойнейший, с мужественной осанкой, кардиналы разного возраста, разного обличья.
Непостижимое томление овладело мною,— о, если
бы глава церкви отверз свои златые уста и, с восторгом
говоря о несказанном блаженстве праведных душ, поверг бы в восторг и нас! Но он только расхаживал перед алтарем, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, жестикулируя и бормоча что-то, как обыкновеннейший поп. Тут во мне пробудился протестантский
первородный грех, и знакомый, привычный обряд литургии на сей раз был мне не по душе. Ведь Христос
еще отроком устно излагал Святое Писанье и юношей,
уж конечно, не молча поучал и воздействовал; из Евангелий мы знаем, что он говорил охотно, метко и красноречиво. Что бы он сказал, думал я, если бы вдруг вошел и увидел своего наместника на земле, который чтото бормочет и раскачивается на ходу. «Venio iterum
cruci gi!» — вспомнилось мне, и я потянул своего
спутника в простор сводчатых, расписанных зал.
122
Первое итальянское путешествие
Там множество народу рассматривало прекрасные
картины; дело в том, что Праздник всех усопших одновременно является и праздником всех римских художников. Вэтот день не только часовня, но весь дворец и все его комнаты доступны каждому, двери их
распахнуты на долгие часы, здесь не приходится раздавать чаевые и кастелян никого не поторапливает.
С наибольшим вниманием я отнесся к фрескам и
ознакомился с новыми для меня крупнейшими художниками, которых раньше едва знал по именам,—
так, например, я высоко оценил сразу полюбившегося мне Карло Маратти…
Пожалуй, еще больше поразила меня одна картина Тициана. Она превосходит все, ранее виденные
мною. Развился ли у меня вкус или она и в самом деле
наилучшая, я в толк не возьму. Пышная риза, которая
стоит колом от обилия золотой вышивки и облекает
массивную фигуру епископа. Стяжелым пастырским
посохом в левой руке, он подъемлет восторженный
взор к небесам, в правой — держит книгу, видимо
сейчас только осенившую его божественной благодатью. Позади него прекрасная девушка с пальмовой
ветвью с милым и участливым любопытством заглядывает в эту раскрытую книгу. Суровый старец справа, стоя почти рядом с книгой, на нее и не смотрит;
держа в руке ключи, он, надо думать, доверяет лишь
собственному восприятию. Насупротив этой группы
обнаженный, стройный юноша, связанный по рукам
и ногам и пронзенный стрелами, смотрит прямо перед собой, смиренно покорствуя судьбе. Впромежут-
123
Иоганн Вольфганг Гёте
ке между ними два монаха с крестом и с лилией, благоговейно подняли очи горе. Ибо полукруглая стена,
которою все они замкнуты, открыта вверху. Оттуда,
окруженная сиянием, смотрит вниз сострадающая
матерь. Живой, резвый младенец, улыбаясь, то ли
протягивает им венок, то ли намеревается сбросить
его вниз. По обе стороны младенца парят ангелы,
держа уже припасенные венки. Надо всеми и над
тройным кругом сияния — голубь как средоточие
картины и одновременно как ключ свода.
Думается, что в основе здесь лежит старая свя-
щенная традиция, позволившая столь искусно и значительно объединить эти различные, неподходящие
друг другу образы. Мы не задаемся вопросом, как и
почему, а принимаем все так, как оно есть, и преклоняемся перед непостижимостью искусства.
Но для смягчения искусствоведческого глубоко-
мыслия расскажу о некоем забавном приключении: я
заметил, что многие немецкие художники, приветствуя Тишбейна как доброго знакомого, разглядывали меня, отходили подальше и приближались вновь.
Тишбейн, оставивший меня на несколько минут, вернулся и сказал:
«Ну, и потеха доложу я вам! Слух о том, что вы
здесь, распространился, и художники насторожились
при виде незнакомого чужестранца. Среди нашей братии есть один художник, давно уже утверждающий, что
он вам знаком и будто бы даже состоял с вами в дружеских отношениях, правда, мы ему не очень-то верили.
124
Первое итальянское путешествие
Его позвали взглянуть на вас и рассеять наши сомнения, он тотчас же решительно заявил, что вы не вы и
этот иностранец ничуть и ничем на вас не похож. Так
что инкогнито, по крайней мере, на данный момент,
сохранено, а дальше нам будет над чем посмеяться».
Теперь я уже без стеснения вмешался в толпу художников и стал их расспрашивать о мастерах, чья
кисть мне была еще неведома. Всего больше, пожалуй, меня привлекла картина, изображавшая святого
Георгия, победившего дракона и освободителя девы.
Никто не мог назвать мне художника. Но вдруг из
толпы выступил маленький, скромный человек, до
этой минуты не проронивший ни слова, и сказал
мне, что это одно из лучших произведений венецианца Порденоне, по которому можно судить о достоинствах его работ. Теперь я понял, что эта картина
так привлекла меня потому, что с венецианской школой я был уже несколько знаком и до известной степени мог судить о достоинствах ее мастеров.
Художник, меня просветивший, был Генрих Мейер, швейцарец, уже несколько лет учившийся в Италии вместе со своим другом неким Цёлла. Он, как оказалось, прекрасно копировал в сепии античные бюсты
и был хорошо осведомлен в истории искусства.
Рим, 5 ноября.
Вот уже неделя, как я здесь, и мало-помалу в моей
душе складывается общее представление об этом городе. Мы ходим повсюду, я знакомлюсь с планами
125
Иоганн Вольфганг Гёте
старого и нового Рима. Разглядываю руины, здания,
захожу то в одну, то в другую виллу, самое примечательное изучаю очень неторопливо, вперяюсь глазами и ухожу, потом возвращаюсь потому, что только в
Риме можно подготовиться к Риму.
Нельзя не признаться, что выковыривать старый
Рим из нового огорчительное и печальное занятие,
но все же это нужно делать, уповая в конце концов на
несказанное удовлетворение. Мы находим следы великолепия и упадка, те и другие превосходят все
наши представления. То, что пощадили варвары,
стерли с лица земли строители нового Рима.
Здесь видишь жизнь, которая длится две тысячи
лет, а то и больше, столь многообразную в силу смены эпох и в корне изменившуюся, но ведь почва-то
осталась все та же, и горы все те же, а частенько та же
колонна и стена, в народе— все тот же характер; ты
становишься соучастником великих решений судьбы, и наблюдателю поначалу трудно разобраться, как
Рим сменяется Римом, и не только старый Рим новым, но как различные эпохи наслаиваются одна на
другую. Сначала я хочу самостоятельно прощупать и
прочувствовать полустертые точки, лишь тогда может уясниться вся полезность предшествующих великих трудов, ибо начиная с XV столетия и до наших
дней превосходные художники и ученые всю свою
жизнь посвящали разрешению этих вопросов.
Грандиозность прошлого и настоящего успокаи-
вающе действуют на нас, когда мы быстро проходим
126
Первое итальянское путешествие
по Риму, торопясь увидеть наипрекраснейшее. Вдругих местах значительные произведения искусства
приходится отыскивать,— здесь они теснят и подавляют нас. Куда бы мы ни шли, где бы ни стояли, нашему взору открываются разнообразные пейзажи,
дворцы и руины, сады и заросли, дали и теснины, домишки, сараи, триумфальные арки и колонны, иной
раз в таком близком соседстве, что все это можно
было бы набросать на одном листке бумаги. Нужно
иметь тысячу грифелей — разве справишься здесь
одним пером! Но к вечеру ты уже утомлен и обессилен созерцанием и восхищеньем.
7 ноября 1786г.
Да простят мне друзья, ежели в будущем им придется счесть меня скупым на слова, но в путешествии
подбираешь все, что попадется под руку, каждый
день приносит нам что-то новое, о чем тоже надобно
поразмышлять, выработать свое суждение. Но в
Риме попадаешь в школу, где каждый день говорит
тебе так много, что ты о нем уже ничего не решаешься сказать. Надо было бы годами жить здесь, храня
пифагорейское молчание.
В тот же день.
Чувствую себя прекрасно. Погода, как говорят
римляне, brutto; дует полуденный ветер, сирокко,
каждый день приносящий дождь то большой, то ма-
127
Иоганн Вольфганг Гёте
лый, но меня такая погода не раздражает, на дворе все
равно тепло, чего у нас в дождливые дни не бывает.
7 ноября.
Талант Тишбейна, его намерения, его художе-
ственные планы я узнаю все лучше и все больше ценю
их. Он показывал мне свои зарисовки и наброски,
очень хорошие и многообещающие. Пребывание у
Бодмера заставило его задуматься о первобытных
временах рода человеческого, о временах, когда он
оказался на земле и должен был решить задачу, как
сделаться властелином мира.
В качестве остроумного предварения доистори-
ческих времен Тишбейн постарался чувственно изобразить древнейшую пору земли. Горы, поросшие
густыми лесами, ущелья, прорытые бурными потоками, потухшие вулканы, еще только чуть-чуть дымящиеся. На переднем плане торчащий из земли обломок многолетнего дуба, полуобнаженные корни которого, пробуя силу своих рогов, пытается подрыть
олень; удачно задумано и прелестно выполнено.
И далее: на весьма оригинальном рисунке он изо-
бразил укрощающего коней человека, который если
не силой, то хитроумием превосходит всех животных,
обитающих землю, воды и воздух. Композиция
продуманно-прекрасна; написанная маслом, такая
картина производила бы огромное впечатление. Копию этого рисунка нам обязательно нужно иметь в
128
Первое итальянское путешествие
Веймаре. Теперь Тишбейн замышляет изобразить собрание старцев, мудрых и многоопытных, причем это
будут не вымышленные, а действительно существовавшие мужи. Супоением работает он и над эскизами
к битве, где два отряда всадников бьются с одинаковой яростью, и все это происходит в горах, на краю
гигантского каменистого ущелья, которое лишь с невероятным усилием может перепрыгнуть конь… О
том, чтобы защищаться, здесь и речи нет. Отчаянный
натиск, неистовая отвага, удача или паденье в бездну!
Эта картина даст ему возможность использовать свое
глубокое знание коней, их стати и движений.
Он хочет, чтобы эти картины, целый ряд последующих или дополнительных, были связаны между собой несколькими стихотворениями, которые будут
им служить объяснением, он же, в свою очередь, благодаря отдельным образам и положениям сообщит
этим стихам плоть и кровь, а также обаяние.
Мысль прекрасная, но для того, чтобы ее осуществить, нужно, конечно, несколько лет прожить
вблизи друг от друга.
7 ноября.
Наконец-то я увидел Лоджии Рафаэля, большие
картины его «Афинской школы» и etc.
1
, но это все
равно что изучать Гомера по местами стертой, поврежденной рукописи. Спервого взгляда особой ра-
1
Так далее (франц.).
129
Иоганн Вольфганг Гёте
дости не ощущаешь, только постепенно, все просмотрев и проштудировав, испытываешь истинное наслаждение. Лучше всего сохранились плафоны
Лоджий. На библейские сюжеты, они словно вчера
написаны— правда, лишь немногие рукою Рафаэля,
но все выполнены, и выполнены превосходно, по его
рисункам и под его наблюдением.
7 ноября.
В былые времена меня одолевала нелепая причуда,
страстное желание поехать в Италию с образованным,
сведущим в истории и в искусствах англичанином.
Ивот все сложилось лучше, чем я мог предполагать.
Тишбейн долго прожил здесь и, будучи истинным
моим другом, носился с желанием показать мне Рим.
Наша дружба стара, если мерить по переписке, и нова
в смысле личного общения — где я мог бы сыскать
лучшего гида? Пусть время мое ограничено, но я все
же получу много наслаждения и многому научусь.
При всем том я предвижу, что, когда придет вре-
мя уезжать, я уже захочу быть дома.
10 ноября 1786г.
Я живу здесь в душевной ясности и в покое —
чувства, мною почти забытые. Мое старанье, видеть
и воспринимать вещи такими, каковы они есть, сохранить остроту зрения, полностью отобщиться от
каких бы то ни было претензий вновь приносит мне
пользу и в тиши дарит меня великим счастьем. Вся-
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]