Итальянское путешествие

напали, в точности как на Винкельмана, на известно­го художника-модельера, швейцарца, ученика Гед­лингера. Убийца, с которым он вступил в борьбу, на­нес ему двадцать ножевых ран, а когда подоспела стража, закололся. Вообще-то это здесь не модно. Убийца вбегает в церковь— тем самым он спасен.

им «Антоном Рейзером» и «Путешествиями в Ан­глию». Это превосходный, чистый человек, он до­ставляет нам много радости.

прекраснейшие уголки, и оставались там до вечера. Большая лужайка, окаймленная вечнозелеными ду­бами и стройными пиниями, вся была засеяна марга­ритками, которые поворачивали головки к солнцу. Тут я снова предался своим ботаническим размыш­лениям и на следующий день продолжил их во время прогулки к Монте-Марио, на виллу Мелини и виллу Мадама. Очень интересно наблюдать, как протекает постоянная, не прерываемая сильными холодами ве­гетация. Почек здесь и в помине нет, отчего начина­ешь понимать, что такое почка. Земляничное дерево (arbutus unedo) снова цветет, в то время как дозрева­ют его последние плоды, а на апельсиновых деревьях цветы соседствуют с дозревающими и уже созревши­ми плодами (впрочем, последние, ежели они не ра­стут между строениями, в это время года принято укрывать). Кипарис, это респектабельнейшее дерево, в особенности когда он стар и строен, тоже наводит на различные размышления. Вближайшие дни я по­бываю в ботаническом саду и надеюсь там многое узнать. Да и вообще ничего нельзя сравнить с той но­вой жизнью, которою мыслящего человека одарива­ет знакомство с новой страною. Ихотя я остался тем же, кем был, но мне представляется, что я изменился до мозга костей.

ню наконец рассказом о бедах, убийствах, землетря­сении и несчастьях, дабы помимо света в моих карти­нах была и тень.