Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Возвращение к смыслам. Старые и новые образы в культуре опыт глубинного прочтения
.pdf
ЧАСТ Ь 1. Христианство и культура 25
«молитва… для всех славян»; «Не гордись перед Белградом» (1847) –
«Беззвездная полночь дышала прохладой» (1847) – «Вставайте! Оковы распались» (1853).
«Новград» (начало 1820-х годов): «Веков минувших мощный сын,
// Племен властитель величавый, // России древний исполин…».
Новград – возможная в прошлом замена Кремлю, то есть потенциальный «Кремль» и современник Киева, но, в отличие от Киева, отсутствуют две важнейшие характеристики: «Русь» и «духовная сила»,
все исчерпывается мощью державной, то есть все-таки не «Киев», но
«Кремль» в потенции.
«Клинок» (1830): Клинок – символ древней Руси: «и на главах иноплеменных // Об Руси память зарубал», оказался забыт «слабеющими
племенами», которые предпочли «меч с златой оправой» (символ иноплеменной жизни). Но в битве «воскреснет» именно «клинок стальной // В отделке древности простой», а золотой меч «как хрупкий
сломится хрусталь». Через мотив битвы-подвига (о трансформации
этого мотива будет ниже) связаны «Киев» и «Саровская пустынь».
«Русская песня» (1830-ые): Жизнь в «земле Володимира» – Киевской Руси «красна»: «По земле ходит Слово Божие, // Греет жизнию,
светит радостью; // Блещут главы церквей золоченые, // А Господних слуг да молельщиков, // Что травы в степях, что песку в морях».
Мы видим тот самый идеальный образ Святой Руси, который сам же
Хомяков оспаривал у И. и П. Киреевских. Это может говорить как о
эволюции его взглядов, так и о том, что он спорил не с самим представлением о идеальном прошлом, но о забвении связи идеального
прошлого с грешным настоящим.
35
«Киев»
(1839) «…Киев многовечный // Русской славы колыбель!
…Руси чистая купель!», «Мы вокруг твоей святыни // Все с любовью
собраны…» – «Пробудися, Киев, снова! // Падших чад своих зови!»,
чтобы они «на твое святое лоно» пришли «к жизни духа, духу жизни // Возрожденные тобой!» Здесь святыня Киева есть вообще «место» Киева в русской истории: и «Руси чистая купель», и Печерская
лавра. Святость Киева неразрывно связана в русском сознании и в
самой истории с делом преподобных Антония и Феодосия («святое
35
См. несправедливые слова Федотова из замечательной статьи «Три столицы», уви-
девшего в этом стихотворении всего лишь эстетически неубедительный поэтический текст: «Поразительный факт: новая русская литература прошла совершенно
мимо Киева. Ничего кроме “Печерских антиков” да слабого стихотворения Хомякова» (Г. Федотов, Лицо России, Париж, 1988, с. 65).
26 ВОЗВРАЩЕНИЕ К СМЫСЛАМ
лоно», «жизнь духа, дух жизни»), то есть с Печерской лаврой, которая
и воспринималась современниками как часть города: «…монастыри…
находились либо в городе, либо рядом с ним… первые русские иконописцы Алипий и Григорий монашествовали в Киево-Печерском
монастыре, но работали они в самом Киеве»
36
; и с крещением Руси
(«чистая купель»). И то, и другое суть начала духовного труда во имя
созидания святой Руси. Таким образом понятие Киев-Лавра воспринимается через преподобных Антония и Феодосия как «пространство
труда»37, «гармонизированное пространство», которое «выдвигает на
первый план и вопросы о моральных основаниях, …о религиозном
оправдании “мирского”, о христианизации мира – быта, хозяйства,
экономики, социальных отношений, личного поведении без навязывания миру того, что могло бы пагубно отразиться на “мирских”
занятиях»38.
«Киев» не требует расширения, его пространство и есть пространство благословенное, отсюда в «триаде» «Киев» занимает срединное
место, он между тем, что необходимо должно быть «охристианизированно» («Кремль»), и тем, что в настоящем (время Хомякова) излучает христианскую духовную энергию на всю империю. «Киев» как
ось триады уравновешен с одной стороны «Кремлем» (структурой), с
другой – «Саровской пустынью» (свободой).
Триада «Структура ←→ Ось ←→ Свобода» может быть в духе Хомякова сформулирована и как «Здание ←→ Предание ←→ Задание». Любопытно, что первый подступ к триадической модели идеальной
Руси сформулирован Хомяковым уже в ранних «славянофильских»
работах. Смотрите, например: «Тогда, в просвещенных и стройных
размерах, в оригинальной красоте общества, соединяющего патриархальность быта областного [“Саров”. – А. З.] с глубоким смыслом
государства, представляющего нравственное и христианское лицо
[“Кремль”. – А. З.], воскреснет древняя Русь [“Киев”. – А. З.], но уже
сознающая себя, а не случайная, полная сил живых и органических, а
не колеблющаяся вечно между бытием и смертью»39.
36
В. Махнач, Очерки Православной традиции, М., 2000, с. 77.
37
«Киевское» пространство – последний и главный локус преподобного (Феодо-
сия. – А. З.). В. Н. Топоров, Указ. соч. Т. 1, М., с. 631.
38
Там же, с. 742.
39
А. С. Хомяков, О старом и новом, М.: Современник, 1988, с. 56.
ЧАСТ Ь 1. Христианство и культура 27
Саровская пустынь: битва, молитва
40
, подвиг, опыт Богопознания41.
Многочисленные совпадения и связи между «Киевом» и «Саровской пустынью» как в топосах святых мест, так и в соотнесении «Киева» и судьбы преп. Серафима были описаны уже при жизни Хомякова, так что он мог слышать или прочитать о том, что в Саровском
42
холме вырыта церковь во имя прпп. Антония и Феодосия
; а из журнала «Маяк» за 1844 узнать о том, что будущий подвижник (тогда еще
Прохор Мошнин) для определения своего пути отправился в Киев,
в Лавру, и именно в Киеве он получил благословение на иночество,
причем благословивший его старец Досифей направил Прохора в Саровскую пустынь43…
«На сон грядущий» (1831): «И никогда в своей молитве // Об
жизни к Богу не взывал» «…Творец вселенной! // Услышь мольбы
полнощный глас! // Когда, Тобой определенный, // Настанет мой
последний час, // Пошли мне в сердце предвещанье!.. // Склонюсь
пред волею святой». Последний стих отсылает нас к Гефсиманской
молитве Спасителя. Хомяков смиренно принимает от Господа любое
решение, даже если это весть о смерти: «Но да будет воля Твоя!» Такая
позиция напоминает очевидные свидетельства «памяти смертной»,
40
Важно, что и в «Семирамиде» Хомяков связывает судьбу России с молитвами преп.
Сергия Радонежского [«Кремль–Москва». – А. З.] и Серафима Саровского [«Саровская пустынь». – А. З.].: «В подмосковных лесах некогда молился Сергий – и
не погибла Россия. В дебрях Саровской пустыни молился монах Серафим, и его
молитва держала Россию. Молится кто-нибудь и теперь, ибо – держится Россия!»
41
О духовном и церковном опыте Хомякова говорит, например, даже такой резкий
критик секуляризированного XIX века, как о. Флоровский: «Он не только конструирует или объясняет, сколько именно описывает… реальность Церкви, как она
открывается изнутри, чрез опыт жизни в ней» (Прот. Г. Флоровский, Пути Русского
Богословия, Paris: YMCA PRESS, с. 274); и в другом месте: «Он был именно свидетелем, скорее чем учителем» (там же, с. 391).
42
К моменту письма Кошелеву уже были опубликованы несколько описаний Саров-
ской пустыни, кроме этого, там бывали мать и жена Хомякова, а также некоторые
из его добрых знакомых, в частности, А. Муравьев и Н. Елагин. В этом же году в
Санкт-Петербурге вышла книга А. Н. Муравьева «Саровская пустынь», где подробно описываются все храмы монастыря.
43
«…С усердною молитвою припадал он [Прохор Мошнин. – А. З.] и к ракам святых
Антония, Феодосия… прося, да… покажут место, …полезное для провождения иноческой жизни», «Сказание о жизни и подвигах старца Серафима», в Маяк, журнал
современного просвещения, искусства и образованности в духе народности русской,
СПб., 1844, № 16 (61-61).
28 ВОЗВРАЩЕНИЕ К СМЫСЛАМ
явленные в жизни различных христианских подвижников и, конечно
же, преподобного Серафима, который поставил в сенях своей кельи
собственноручно изготовленный гроб, дабы всегда иметь напоминание о смертном часе.
«Ключ» (1835): «В твоей груди, моя Россия // Есть также тихий, светлый ключ //…И чист, и миру чужд, и знаем // Лишь Богу да Его святым».
Здесь кроме возможного сопоставления с родником преп. Серафима в
Саровской пустыни есть более общая тема первоисточника духовной
жизни в современной («моя Россия») поэту державе, и этот первоисточник помещается Хомяковым «в лесов зеленую пустыню», подальше
от «поселян» и «жаждущего стада», то есть в ту самую прикровенную
Русь пустынножителей и монастырей, окруженных «широко» лесами и
долами. Два ключа – бьющий из глубин русской природы и духовный,
который «сокрыт, безвестен, но могуч», – сливаются в единую духовную реку: «Смотрите, как широко воды // Зеленым долом разлились»,
окормляющую уже все человечество: «…к брегу чуждые народы // С духовной жаждой собрались!» Перед нами в каком-то смысле синтез природного и духовного, и не случайно стихотворение завершается также
«триадой»: «И осиян весь мир лучами // Любви, святыни, тишины».
Итак, еще одна триада: «любовь, святыня, тишина».
«Ночь» (1854): «Освяти молитвой час полночи! // …Разорви ночных
обманов сети! //…Помолися о себе, о всех, // Для кого тяжка земная
битва… // Верь, для всех нужна твоя молитва». Здесь видны сразу несколько тем: о соборности молитвы, о преодолении через молитвенный подвиг тяжкой земной битвы. Сам лейтмотив битвы возникает с
первого же стихотворения поэта «Послание к Веневитиновым»: «О,
если б глас Царя призвал нас в грозный бой! // О, если б он велел, чтоб
русский меч стальной, // Спасатель слабых царств, надежда, страх
вселенной // Отмстил…» (1821) и раннего «Бессмертия вождя» (1823):
«Но счастлив стократ, кто с бодрою душою // За родину летел в кро-
вавый бой»; звучит он и в «Просьбе» (1828): «Но я хочу… // Крылом
44
поэзии взноситься до небес. // …И ринуться в кровавый бой…»
[кур-
сив везде мой. – А. З.], - и затем проявляется в стихотворении
«Подвиг есть и в сраженьи» (1859). Оно написано за год до смерти и
поэтому очень важно, что здесь мотив «подвига-молитвы» не только
развивается, но и обретает определенную законченность и строгость:
«Подвиг есть и в сраженьи, // Подвиг есть и в борьбе; // Высший под-
44
Цитируется по: А. С. Хомяков, Стихотворения и драмы, Ленинград, 1969.
ЧАСТ Ь 1. Христианство и культура 29
виг в терпеньи, // Любви и мольбе». Здесь вновь возникает триада:
«терпенье, любовь, мольба». Важно отметить, что Хомяков мог прочитать впервые опубликованные наставления старца Серафима уже в
1839 году в «Кратком начертании жизни старца Саровской пустыни,
схимонаха пустынника Марк»45. Интересно, что наставления № 10
О подвигах и № 11 О молитве в этом издании идут одно за другим46.
Кроме того, в 1844 году он почти наверняка читал в журнале «Маяк»
«Сказание о жизни и подвигах старца Серафима», где постоянно говорится о взаимосвязи любви, молитвы и подвига, например: «опытным путем узнал, что любовь укрепляет сердце… и возвышает дух»47
(ср. в стихотворении Хомякова: «есть у подвига крылья»), проводил
«время в молитве… и вне келии имел он [преп. Серафим. – А. З.] духовные упражнения»48; старец говорил, что в христианской жизни
«требуется многаго моления и слез, труда и подвига…»49.
Следует сказать, что в поэтическом и духовном развитии хомяковского миросозерцания (где эти векторы однонаправлены) можно
увидеть трансформацию семантики понятий бой-сраженье-борьбаподвиг. В ранних стихах – это прямое столкновение с земным врагом, в поздних – духовная брань, молитвенный подвиг. Переход от
философии боя к философии подвига был завершен в последние
годы: после смерти И. Киреевского и С. Аксакова А. Хомяков пишет
в письме А. Кошелеву: «Подвиг становится все строже и строже…»50;
А. И. Кошелев после смерти друга свидетельствует: «Жизнь этого человека была постоянным подвигом на благо ближнего»51. Незадолго
до смерти А. Хомяков говорил А. Кошелеву о том, «что жизненный
подвиг его окончен»52.
45
Краткое начертание жизни старца Саровской пустыни, схимонаха пустынника Мар-
ка, М., 1839.
46
Там же, с. 32, 34.
47
Маяк: Журнал современного просвещения, искусства и образованности в духе народ-
ности русской. Т. 16, СПб., 1844, с. 64.
48
Там же, с. 69.
49
Там же, с. 70.
50
Т. Благова, Родоначальники славянофильства, М., 1994, с. 42.
51
А. С. Хомяков, Полное собрание сочинений. Т. 8, М., 1956, с. 135-136.
52
Стихотворения А. С. Хомякова, М., 1910, прим. к стих. «Спи!», с. 221.
30 ВОЗВРАЩЕНИЕ К СМЫСЛАМ
IV
Итак, перечислим некоторые поэтические и историософские триады, вычлененные нами из корпуса хомяковских текстов: смирение,
«вера и чудеса» (стих. «Остров»); «…покой, любовь, тишина» (стих.
Nachtstück, ч. 2), «вера, правда, бескровный суд» (стих. «России»);
«сознанье, скорбь и стыд» (стих. «Раскаявшейся России»); «любовь,
святыня, тишина» (стих. «Ключ»); «терпенье, любовь, мольба» («Подвиг есть и в сраженьи»); «Греция, Рим и Север»
«Кремль, Киев, Саровская пустынь» (письмо Кошелеву); работа А. С.
Хомякова «о Святой Троице», где богословский дискурс заменяется
на философский, но и в том, и в другом тринитарность мышления
сохраняется54. Мы видим не просто совпадения, но определенный
способ мышления, определенный алгоритм для формулировок концептуальных понятий и идей.
Следовательно, сопоставив все жанры (письмо-статья, историософский труд, поэтические тексты, богословские работы), в которых
велся поиск наиболее точной «формулы», своеобразного credo русского бытия, мы можем высказать определенную гипотезу. Говоря
словами современного православного сербского философа Жарко
Видовича55, подобная трилогийность (трагодийность) в мышлении
53
А. С. Хомяков, Сочинения: В 2 т., М., 1994, с. 452.
54
В комментариях к богословской работе «О Святой Троице» (А. Хомяков, Собра-
ние сочиненний в 2 томах. Т. 2, с. 455) указывается на «…возможность прямого сопоставления троичного начала (принцип свободы / с триадологией кушитской
неопределенности/принцип необходимости)», то есть внешне оформленная диада иранство/кушитство содержательно воспринимается как триада. Интересно,
что примеры мышления триадами показывали и официальная мысль XIX века, и
друзья-славянфилы, и в ХХ веке исследователи славянофильства, например: «Самодержавие, Православие, Народность» – «И дух один, и мысль, и слово» (К. Аксаков, Стихотворения А. С. Хомякова и К. С. Аксакова, СПб., 1913, с. 141) – «В 30–70
годы XIX века Оптина пустынь стала центром, где… старчество, духовность, народность» (Т. Благова, Родоначальники славянофильства, М., 1994, с. 140).
55
См. очень глубокую и, к сожалению, почти неизвестную работу современного серб-
ского философа и богослова Жарко Видовича «Трагедия и Литургия», в Современная
драматургия, 1998, № 1-3. В своем труде Видович возводит тринитарный способ
мышления как мышления о жизни – смерти – победе-над-смертью к глубинным
онтологическим корням мышления, в частности, к античной трагедии, мыслившей
человеческое бытие трилогийно. Именно трилогийность, которую иначе можно
назвать трагодийностью, иманентна культу и, поскольку культ есть способ познания истинного бытия, повторяет собой трилогийную структуру бытия.
53
(из «Семирамиды»);
ЧАСТ Ь 1. Христианство и культура 31
А. Хомякова базируется на прочном православном фундаменте
56
, и
эта концепция, этот христианский фундамент соединяет все жанры
и основные интуиции Хомякова в цельный христианский космос,
основой которого является исповедание Св. Троицы57: «Одно лицо,
которое и источником, и сущностью, и основою действия… (Отец),
одно – вечное как бы поприще действия (Сын), одно – вечное действие (Святой Дух, которое из первоисточника исходит и на поприще
58
воссиявает…)»
.
Прозорливая духовная интуиция Хомякова, связав разноречивые
понятия (государство, традиция, молитвенный подвиг любви) в единый провиденциальный узел, предощутила опыт духовного делания
преп. Серафима, опыт стяжания Духа Святаго. Не случайно, именно
о духоносности преподобного говорят почти все, кто вообще пытается описать его внутренний опыт59.
Возвращаясь же к тому высказыванию, с которого мы начали, следует сказать, что в области историософской, и ýже, в самой истории
Отечества нашего, хомяковское credo populi «Кремль, Киев, Саровская пустынь» соответствует его же концепции мирового движения
истории как борьбы-притяжения кушитства-иранства. В этой триаде
«Кремль» – кушитство (в духе Хомякова: на гербе Москвы – змей!);
«Киев» – иранство; а «Саровская пустынь» – синтез, третий путь.
56
См.: «Сущность воззрения брата моего (и Хомякова)… в том, что русский народ не
политический, а социальный… Его идеал не государственное совершенство, а создание христианского общества» (из письма И. А. Аксакова гр. Блудовой (15 января
1862 года).
57
О первичности богословского видения у Хомякова смотрите, например, в работе
современной исследовательницы: «роль аксиоматического фундамента… выполняет… исходная богословская концепция» (Г. Г. Сильницкий, А. С. Хомяков, «Историософское и литературное наследие А. С. Хомякова», в Соборность, Славянство,
Смоленск, 2001, с. 16).
58
А. Хомяков, Собрание сочиненний в 2 томах. Т. 2, с. 455.
59
См., например: «Откровение преп. Серафима о Св. Духе есть новый опыт о Пре-
святой Троице» (Вл. Ильин, Преподобный Серафим Саровский, Нью-Йорк, 3-е изд.,
1971, с. 136, а также: «Тот свет Фаворский, в котором явил славу Свою действием
Св. Духа ученикам Своим... преподобный Серафим силен был явить… образ преображения мира, новую тварь… действием Св. Духа здесь, на земле» (прот. С. Булгаков, Слова, поучения, беседы, Париж, 1987, с. 134).
32 ВОЗВРАЩЕНИЕ К СМЫСЛАМ
V
Возможные источники знания о Саровской пустыни.
Печатные:
1. Игумен Маркеллин, Краткое историческое описание Саровския
пустыни, М., 1819.
2. Краткое начертание жизни старца Саровской пустыни, схимо-
наха пустынника Марка, М., 1839.
3. Краткое историческое описание Саровския пустыни…, М., 1843.
4. Архимандрит Сергий, Сказания о жизни и подвигах блаженныя
памяти отца Серафима, Саровской пустыни иеромонаха и затворника…, 1-ое изд., М., 1839, 2-ое изд., М., 1844.
5. Игумен Георгий, «Сказание о жизни и подвигах старца Серафима», в Маяк, журнал современного просвещения, искусства и
образованности в духе народности русской. Т. 16, СПб., 1844.
6. Иеромонах Авель. Краткая духовная лествица, М., 1848.
Устные:
1. В семье:
а) Мать. По свидетельству А. С. Хомяков, он был «обязан… своим направлением»
творением… преданий русской старины и всего векового комплекса церковного и народного бытия»61. О почитании преп. Серафима
М. А. Хомяковой говорит и сын А. С. Хомякова (Д. А. Хомяков)62;
б) Жена. Урожденная Языкова Е. М. была связана с преп. Серафимом через Н. А. Мотовилова, который даже просил у старца благословение на брак с ней. По сути, не дав благословение Мотовилову,
преп. Серафим опосредованно благословил самого Хомякова, за которым уже была просватана Екатерина63.
60
В. Кошелев, Алексей Степанович Хомяков, М., 2000, с. 36.
61
Там же, с. 36.
62
«…дом его в с. Богучарово изобиловал изображениями Серафима, теми разноо-
бразными литографическими портретами его, которые во множестве стали распространяться… после кончины его… возможно, что почин почитания… шел от матери
его… настолько благоговевшей перед Саровским подвижником, что она постоянно
носила шапочку, освященную на его могиле, и пила воду не иначе, как кладя в нее
кусочек от камня, на котором Серафим проводил ночи в молитве». Русский архив,
№ 7 (1903), с. 479-480.
63
Подтверждение этому см.: Даниловский благовестник, 11 (2000), с. 77, или: «Итак,
Мотовилова велено было предупредить, что он не успеет в намерении своем же-
60
матери. Она «стала для Хомякова прямым олице-
ЧАСТ Ь 1. Христианство и культура 33
2. Мать Евпраксия (монахиня Лукерья (Лукерья Васильевна Занятова (1818–1893), с 12 лет – послушница; видела «отца Серафима…
будучи ребенком, в его уединенной келье, среди векового бора, окружающего Саровскую обитель»
64
– могла рассказать о старце дочерям
Ф. И. Тютчева, с которыми была дружна (А. Ф. Тютчева вышла позднее замуж за И. Аксакова), а они через Аксаковых передать сведения
Хомякову.
3. Николай Елагин (1819–1891), с 1843 года печатал свои труды,
служил в гусарском полку, воспитывался в Первом кадетском корпусе. Оставил житие преп. Серафима. Посещал Саровскую пустынь,
кроме этого среди его знакомых военных были и такие, которые побывали у преп. Серафима при жизни старца и, таким образом, Елагин мог передать Хомякову к моменту, когда тот сформулировал свою
триаду, если не свой опыт, то предание и свидетельства о подвигах и
прозорливости саровского монаха из первых уст.
4. Муравьев А. Н. Автор замечательной книги «Саровская
65
пустынь»
, вышедшей тогда же, когда и была сформулирована хомяковская триада. Важно отметить, что Муравьев66 к этому времени уже
многие годы был хорошо знаком с Хомяковым и побывал в Саровской пустыни до 1848 года, то есть он вполне мог лично рассказать
о своем посещении Хомякову, который, учитывая культ преп. Серафима в своей семье, должен был интересоваться всем, что связано с
именем преподобного. Здесь важно еще одно совпадение, свидетельствующее, что Хомяков выражал не только личную интуицию, но и
оформлял некий общий духовный опыт той части своего круга, которая была вообще ориентирована на духовный путь. С первых страниц
своей книги Муравьев постоянно сопоставляет Саровскую пустынь
с Троице-Сергиевой Лаврой и с Киево-Печерской Лаврой! Вот лишь
несколько примеров: «Я ждал убогой пустыни, и вот мне предстала
67
великолепная лавра, наподобие Сергиевой»
, «о тех обителях, кото-
рые воздвигаются… молитвенным потом пустынножителей; начиная
ниться на Е. М. Языковой» (Е. Поселянин, Преподобный Серафим, Саровский чудот-
ворец, М., 2003, с. 177).
64
Угодник Божий Серафим: В 2 т. Т. 2, Спасо-Преображенский Валаамский монастырь,
с. 8.
65
А. Н. Муравьев, Саровская пустынь, СПб., 1849.
66
В. Кошелев, Алексей Степанович Хомяков, М. 2000, с. 80, 151, 222.
67
А. Н. Муравьев, Саровская пустынь, СПб., 1849, с. 1.
34 ВОЗВРАЩЕНИЕ К СМЫСЛАМ
от лавры Печерской, по всей России… доколе будет… стоять на сем
твердом основании святая Русь!»68, «облек ее [Саровскую пустынь. –
А. З.] внешним благолепием, как бы некую древнюю лавру, Сергиеву или Печерскую»69. Кроме этого, Хомяков мог знать от матери или
того же Муравьева и о том, что при строителе Пахомии Успенский
70
собор был достроен «по подобию Печерской лавры»
. Важно, что
даже если сама аналогия Киево-Печерская лавра–Сергиева лавра
(«Москва») – Саровская пустынь подсказана Муравьевым, Хомяков
переводит ее в историософский план, заменяя «Москву» «Кремлем».
5. Среда аксаковских «суббот», начавшихся с конца 20-х годов; с
начала 40-х годов в доме С. Т. Аксакова «организационно славянофильство сложилось»71, на субботах присутствовали и А. Хомяков,
и А. И. Кошелев. Аксаковы (нижегородские родственники московских) были в Саровской пустыни еще при жизни старца Серафима
и будущая старица Шамординского монастыря, Надежда Аксакова,
оставила замечательные воспоминания об этой встрече72. Возможно,
о путешествии родственников к преп. Серафиму стало известно в московском доме Аксаковых.
68
Там же, с. 2.
69
Там же, с. 17.
70
Там же, с. 14.
71
Русские писатели, библиографический словарь. Т. 1, М., 1989, с. 36.
72
Надежда Аксакова, Отшельник 1-й четверти ХIХ столетия и паломники сего времени,
Вильна, 1903. Об этой книге см. также у Вл. Ильина: «В 1832 году Преп. Серафим
предсказал кончину Алексея Мефодьевича Проскудина… Это произошло летом
1832 года, когда А. М. Проскудин посетил Саровскую пустынь вместе с Аксаковыми» (Вл. Ильин, Преподобный Серафим Саровский, 3-е изд., Нью-Йорк, 1971, с. 90-
91), и в: Леонид Денисов, Житие преподобного отца нашего Серафима Саровского,
М., 1904, с. 366-367. В. А. Зандер путает, утверждая, что с преп. Серафимом встречалась дочь С. Т. Аксакова, Надежда Аксакова (Русское Возрождение, 82, с. 94). На са-
мом деле девочке, встречавшейся со старцем было «не более девяти лет» (Надежда
Аксакова, Отшельник 1-й четверти ХIХ столетия и паломники сего времени, Вильна,
1903, с. 19) и она постоянно проживала в Нижнем Новгороде, а дочери С. Аксакова
было три года, и жила она в Москве. Автором, вероятно, является родственница
московских Аксаковых, принадлежащая к ветке Аксаковых арзамаских. Во всяком
случае, именно это утверждается А. Ильинская: «В дальнем домике жила мать Надежда из рода писателей Аксаковых» (Анна Ильинская, Судьбы шамординских се-
стер, М., Паломник, 1999, с. 100).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]