Великая легкость. Очерки культурного движения

ществлению ее мечты. «Яблоко, тепло, руки, серебряный, золо­той, возлюбленный, август…» — героиню романа «Магички» прочили в пополнение Ордена потому, что в своих текстах она интуитивно использовала образы, причастные глубинной лите­ратурной памяти. Но фольклорной емкости не получается: об­разы, оторванные от почвы народного сознания, превратились к нашему времени в эмблемы, плоский значок. И Марта Кетро значками злоупотребляет, делая, скажем, ассоциацию героини с яблоком, яблочной свежестью такой устойчивой, что выхо­дит не постоянный эпитет, а штамп. Вера в «начальные форму­лы» выдает профанное отношение к литературе, ведь по-насто­ящему писатель формулы не использует, а открывает. Но Кетро хочет легкого, быстродействующего успеха — и скатывается до того, что так и называется: формульная литература. То есть та­кая, где все предопределено и которая пишется, чтобы оправ­дать ожидания читателя.

Марту Кетро издатели окрестили «самой искренней и неж­ной легендой русского Интернета» — Линор Горалик можно было назвать «самым стеснительным трикстером», «самой уг­рюмой феей» или «самым ученым зайцем».

сторонам, внимательно слушай знакомых да помечай год и го­род. Попробовать стоит — неплохая практика для оценки соб­ственной наблюдательности, а главное, для понимания принци­пов собственного мышления и мировосприятия. (Андрей Аст­вацатуров, например, в одном из интервью признался, что у него «всегда наготове блокнот», но на улице он «поймал» толь­ко банальности.) Именно многообразие блогов, в которых каж­дый автор составляет собственную картину дня и года, дает свою точку зрения на общеизвестное событие, открыло нам, что свидетельство, хотя бы и строго документальное, не выду­манное, говорит не столько о реальном положении дел, сколь­ко об авторе сообщения. Достаточно сравнить книжку заметок Линор Горалик с аналогичными заметками Марты Кетро, кото­рыми она завершает свой сборник эссе «Жизнь в мелкий цвето­чек». Кетро, обаятельная в том, что касается фантазий и чувств, тут играет не на своем поле: ее гораздо больше заботят соб­ственные эмоции, приятные впечатления дня, чем сигналы мира вокруг. Но дело не только в выборке впечатлений, а и в их подаче. Скажем, и у Горалик, и у Кетро есть забавные заметки о котах. Но Кетро скорее пишет о своем самоощущении хозяйки кота, ее истории — забавные бытовые ситуации, которых нема­ло найдется и у ее читательниц. Горалик же аккуратно, но ловко поворачивает историю притчевой стороной: ее рассказы о коте в меду или о кошке, линявшей на платье, иллюстрируют закономерности быта и отношений. «Люди, между прочим, в таких ситуациях разводятся», — с мрачным лаконизмом ком­ментирует она поведение питомца.

Да и стоит ли дуться за Эйфелеву башню на человека, кото­рый доказывает невозможность жирафа и развенчивает съе­добность орехов?