Великая легкость. Очерки культурного движения

Не сразу совместилось в голове, что городок с сумрачной ре­путацией и древний центр паломничества Лидда, где родился и похоронен святой Георгий Победоносец, — это все здесь же, стоит лишь проехать до окраины к полуразвалившемуся храму. Я побывала там на вечерней рождественской службе: неузнава­емо пели православные арабы, среди прихожан выделялась группа румынок, каждому раздавали праздничные брошюры с немыми для меня арабскими подписями к картинам Рождества. Хозяйка — Борина жена — безо всякого нетерпения дождалась, пока я надивлюсь на непривычное звучание праздника, так же как не понукая, но и не сочувствуя ждала с мужем на площади у Стены Плача, пока занимался священный вечер шаббата и я проталкивалась, напитываясь чужой непереводимой радостью, через хороводики девочек, распевавших что-то веселое, будто фольклорное. Можно было догадаться, что девочек привезли в Израиль по бесплатной программе приобщения к корням: не­которые молча куксились — еще не выучили слова. Боря и его жена скоро признались, что — атеисты, а Боря даже хитро спро­сил: «Так что, Дева Мария была христианкой или не была?» Впрочем, не знаю, всякий ли верующий приветил бы гостя так же, как эти люди. В пять утра они вставали вместе со мной, что­бы успеть затолкать в туристический автобус, упаковывали бу­терброд и доверяли в дорогу личные вещи: металлический тер­мос и дорогой носатый фотоаппарат, который я ведь могла и угробить, скажем, в Мертвом море, где от воды чернеют метал­лические пряжки купальника и дешевое серебро.