Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Анна Австрийская. Первая любовь королевы
.pdf
— Послушай, мой милый, — сказал Боаробер серьезным тоном, — ты оказал его преосвященству услугу, за
которую он платит этим векселем тысячу пистолей, которые ты можешь получить от его казначея.
Он отдал вексель Пасро, глаза которого засверкали
удовлетворенной алчностью.
— Но, — продолжал аббат, — кардинал поставляет этой
щедрости непременное условие — ты должен сейчас оставить Париж и никогда сюда не возвращаться. Помни, что,
если явишься сюда, ты погиб.
— Стало быть, я свободен? — спросил Пасро.
— Свободен бежать как можно скорее — да.
— Благодарю, господин аббат.
— Я благодарю тебя, негодяй; ты возвратил мне мое
епископство, которое я считал потерянным.
Пасро не понял этих слов, но и не старался понять;
он отворил дверцу и выскочил на мостовую. Боаробер
ускакал в карете. Пасро поспешил вернуться в таверну,
Лафейма и его подчиненные ждали там клерка. Пасро,
щедрый, как человек внезапно разбогатевший, щедро
оделил всю шайку. Условились добраться до острова или
в рыбачьих лодках, или вплавь, если нельзя иначе. На
острове окружить сарай, куда Поанти уходит на ночь,
но подождать, пока он заснет. Пасро, конечно, предпочитал смерть Поанти его аресту, но не настаивал на том,
чтобы его убить. Но он надеялся, что это случится. Он
знал Поанти, знал, что он будет страшно защищаться, и
рассчитывал, что, окруженный со всех сторон, он падет.
Эта гибельная развязка связывалась, впрочем, со второй
частью его плана, которую он не заблагорассудил сообщить своим сообщникам. Пасро мечтал о смерти Поанти и об обладании Денизой. Пока его друзья нападут на
сарай, он хотел со своей стороны хитростью пробраться в дом рыбака, схватить Денизу и унести. Условившись
с Лафейма, он оставил поборников чести, назначив им
свидание в восемь часов в тот же вечер за воротами СенДени. Он должен был сделать еще несколько приготовлений. Карет было тогда мало; только знатные господа
421
позволяли себе эту роскошь. Но в телегах недостатка не
было. Пасро достал себе телегу двухколесную, легкую и
прочную, хорошую лошадь с упряжью и кучера. Ровно в
восемь часов явился он на свидание, а в половине девятого вся шайка отправилась к острову.
XVIII
ВЕСЬМА ПЕЧАЛЬНЫМ ОБРАЗОМ КОНЧАЕТСЯ ДИНАСТИЯ ПАСРО, А ПОАНТИ, КОТОРОГО НЕ МОГЛА
КОСНУТЬСЯ ШПАГА, ПАДАЕТ НАКОНЕЦ ОТ КИНЖАЛА
Поанти считал себя счастливейшим человеком на свете. Он был богат, свободен и наконец соединился с любимой женщиной. Молодые люди провели день в мечтах о
счастье. На другой день они намеревались отправиться
в Дофинэ. Поанти, чтобы не разлучаться с Денизой ни
на одну минуту, поручил своему хозяину рыбаку приготовить все необходимое для этого путешествия. С утра
он отправил рыбака в Париж предупредить отца Денизы, за которым молодые люди хотели заехать, и привести удобную повозку для того, чтобы Дениза, едва оправившаяся от ужасного потрясения, не слишком утомлялась в дороге.
Посланный вернулся вечером, исполнив все поручения. Отец Денизы обещал быть готов, а повозка с лошадью и кучером была оставлена в гостинице «Серебряный Голубь». Поанти и Дениза рука об руку провели этот
день как сон. Ничто ни в настоящем, ни в будущем, повидимому, не угрожало их счастью. Правда, Дениза рассказала накануне Поанти о человеке, которого рыбак нашел связанным в лодке и который через несколько часов
украдкой убежал с острова, и первой мыслью их обоих
было, что этот человек их смертельный враг Пасро.
— Что же за беда? — сказал Поанти, пожимая плечами. —
Негодяй слишком труслив и слишком дорожит своей
шкурой, чтобы опять напасть на меня. Притом завтра
нас не будет здесь.
422
— Возле вас я не боюсь ничего, — нежно сказала Де-
низа.
Поанти, чтобы как можно менее удаляться от Денизы,
не хотел возвращаться ночевать в гостиницу. Ему устроили постель в сарае, уже служившем спальней Пасро. При
наступлении вечера он оставил Денизу в доме рыбака и
пошел, как накануне, в сарай. Через несколько минут он
задул маленький роговой фонарь, служивший ему вместо
свечи, лег и заснул. Скоро огонь в домике, где ночевала
Дениза, тоже погас, и весь остров погрузился в совершенную темноту. Тогда был девятый час. Именно в это время
Пасро отправлялся в путь с шайкой негодяев. От Парижа
до Сен-Дени полтора часа ходьбы. Когда поборники чести под предводительством прокурорского клерка дошли
до острова, все его обитатели уже спали целый час; следовательно, минута была самая благоприятная для того,
чтобы безопасно напасть на Поанти. Всего труднее было
добраться до острова, потому что лодки рыбака были все
на другом берегу. Пасро нашел средство устранить это
затруднение. Он отправил двух подчиненных Лафейма
вдоль по реке до входа в город, с тем чтобы привести две
первые лодки, какие им попадутся на пути. В ожидании
их возвращения Пасро спрятал своих товарищей за деревьями, потом отыскал удобное место поставить свою
телегу. Через четверть часа люди, посланные за лодками, вернулись с двумя большими барками; переезд был
сделан без шума. Когда вся шайка собралась на острове,
Пасро, не отличавшийся храбростью, предоставил Лафейма устроить, как он хочет, нападение на сарай и как
будто ограничился простою ролью зрителя. Но это было
одно притворство. В ожидании, пока настанет для него
минута действовать, он спрятался за ствол дерева, чтобы
видеть всякого, кто выйдет из домика рыбака.
В это время Лафейма расставил всех своих людей. Так
как на этот раз дело шло о том, чтобы захватить Поанти,
мертвого или живого, Лафейма не хотел оставить ему
никакой возможности для спасения. Он разделил свою
шайку на четыре маленьких отряда; каждый должен был
423
стеречь одну сторону сарая; тот, которым он предводительствовал сам, должен был атаковать дверь. Маневр
этот был исполнен в глубочайшей тишине.
Все должно было заставить думать разбойников, что
они нападут на спящего Поанти. Ничуть не бывало: Поанти давно уже прислушивался. Есть люди избранные, в
которых привычка беспрерывно подвергаться неминуемым опасностям развивает остроту чувств почти невероятным образом. Люди эти слышат во сне так же хорошо, а может быть, еще лучше, чем многие другие наяву.
Плеск весел, хотя гребли черезвычайно осторожно, достиг слуха Поанти. Молодой человек проворно вскочил
с постели и, приложившись глазом к трещине в стене, видел, как высадился на берег весь отряд его врагов. Ночь
была довольно светлая; луна, хотя скрываемая время от
времени серыми облаками, разливала довольно яркий
свет, так что Поанти мог видеть все, что происходило
пред ним. Он тотчас узнал по костюмам шайку Лафейма; один Пасро ускользнул от его глаз, удалившись тотчас по прибытии на берег от своих товарищей. Поанти
понял, что ему придется выдержать страшную борьбу,
но он не испугался.
«Если только негодяи не вздумали взять с собою огнестрельного оружия, нет повода отчаиваться», — подумал он.
Маневр Лафейма, разделившего своих солдат, чтобы
окружить его со всех сторон, заставил его улыбнуться.
«Очень хорошо, — сказал он себе, — таким образом, я
буду иметь дело только с четырьмя за один раз; это будет удобнее, но это доказывает также, что они знают
слабость стен моего дома. Они знают, что одним ударом
ноги я могу сделать пролом; если они рассчитывают воспользоваться этим способом, я также рассчитываю воспользоваться им в случае надобности».
Он запер дверь, когда пришел спать, а теперь тихо отпер ее. Словно охотел облегчить Лафейма его дело. Следя
глазами за движениями своих врагов, он проворно оделся. В ту минуту, когда Лафейма кончил расставлять своих
424
людей, Поанти прижался к стене возле двери с обнаженной шпагой в руке. Лафейма, в первый раз с тех пор, как
эта смертельная борьба началась между ним и Поанти, повидимому, решился участвовать в ней сам. Идя впереди
своего маленького отряда, он взялся рукою за ручку двери. Очевидно, он считал ее запертой. К его величайшему
удивлению, она отворилась без всякого усилия. Лафейма
остановился на пороге прислушаться. Глубокая тишина,
царившая внутри сарая, успокоила его. Он сделал своим
людям рукою знак следовать за ним и вошел на цыпочках. Поанти пропустил его, потом второго, потом третьего, потом четвертого. Это был весьма маленький отряд,
назначенный атаковать эту сторону сарая. Поборники,
вой дя из полутемноты в совершенную темноту, ничего
не видели перед собой. Поанти видел их всех четверых.
Четыре удара шпагою, нанесенные с головокружительной быстротой, поразили всех четверых так внезапно,
что они упали почти вместе, но с криком бешенства и
боли. Крик этот должен был навязать ему на шею всю
шайку. Поанти это понял, но пока не хотел изменять плана битвы. Воротившись на свое место возле отворенной
двери, от которой он на минуту отошел, чтобы нанести
последний удар, он ждал. Через порог двери, слишком
узкой для двоих, прошел один человек. Он упал на своих
товарищей, не имея времени угадать, откуда поразил его
удар. Те, которые шли позади него, остановились. Поанти понял, что они держат совет. Вдруг он услышал, что
дверь дома рыбака отворилась настежь. Хриплый крик
раненых пронесся в тишине ночной и разбудил хозяина.
Поанти услышал также и почти тотчас шаги нескольких
человек, бросившихся от сарая к домику. Они, верно, бежали навстречу рыбаку, чтобы не допустить его подать
помощь. С того места, которое он занимал, молодой человек не мог ничего видеть; он только слышал, а того,
что он слышал, было достаточно, чтобы заставить его
все понять. Мысль, что его хозяин, может быть, подвергнется из-за него смертельной опасности, заставила его
забыть всякое благоразумие. Вместо того чтобы продол-
425
жать стоять под прикрытием и ожидать своих врагов у
двери, где он мог их убить одного за другим, он выбежал
из сарая и попал прямо в их середину. Эта невероятная
смелость, которая должна была погубить его, чуть было
его не спасла. Самые храбрые отступили. Двое, от изумления не отступившие, повалились на землю. Каждый
из его ударов был смертелен.
Рыбак в десяти шагах от него сражался с тремя разбойниками. Вооружившись веслом, которое первое попалось ему под руку и которым он управлял с необыкновенной ловкостью и силой, он уже сломал две шпаги.
Третий, получив ужасный удар веслом в череп, повалился убитый на землю.
— Держитесь, господин де Поанти! — кричал рыбак. —
Ни один из этих негодяев не должен уйти с острова!
Два разбойника, нападавшие на него, в руках которых остались только эфесы от шпаг, хотели бежать. Рыбак догнал одного и, ударив его в ребра своим оружием
нового рода, заставил упасть с ужасным криком. Третий
бросился к реке.
Поанти не терял ни минуты. Еще окруженный шестерыми и защищаясь одною шпагою против шести, он прислонился к стене сарая, чтобы на него не напали сзади,
и, не будучи в состоянии сам нападать, защищался, вертя своею шпагою так быстро, что ни один из ударов, наносимых ему, не мог его достать. При этом он нашел возможность нанести еще два удара, которые ранили двух
человек. Рыбак с веслом в руке подбежал к нему на помощь в ту минуту, когда упал второй. Увидев его, последние остатки шайки Лафейма думали только о побеге. Но
это было легче задумать, чем исполнить. Добежать до лодки, прыгнуть в нее, отвязать и отчалить — требовало некоторого времени, а его решительно недоставало. Они
были бы убиты или шпагой Поанти, или веслом рыбака,
прежде чем исполнили бы половину всего этого. Один
из них, самый храбрый или самый трусливый, соскочил
прямо в воду. Другие бросились под деревья, отыскивая
в их темноте более надежное средство к побегу. Увлека-
426
емые жаром битвы и жаждой мщения, Поанти и его хозяин устремились за ними.
В ту же минуту, как будто предвидя и ожидая этого обстоятельства, Пасро, вошедший в дом вскоре после того,
как выбежал рыбак, вышел, неся на руках бесчувственное тело женщины. Это была Дениза. Пасро, думая, что
Поанти убит, прыгнул в лодку, положил в нее свою ношу
и, схватив весла, весьма быстро удалился от острова. И в
этом убежище, еще накануне столь спокойном и сделавшемся сценою страшной битвы, водворилась зловещая
тишина. Потом из чащи деревьев, в двадцати шагах от
сарая, вышел человек.
Это был Поанти, которого внезапное предчувствие
остановило в погоне и который бегом вернулся к дому,
где надеялся найти Денизу. Дверь была отворена, а внутри глубокая темнота.
— Дениза! — закричал Поанти голосом, прерывавшимся от испуга.
Никто не отвечал. В очаге еще тлел огонь. Поанти
подбросил вязанку сухих ветвей, и внутренность хижины осветилась. Денизы тут не было. На полу лежала женщина, жена рыбака, раненая, полумертвая. Широкая
рана виднелась на ее груди. При виде Поанти она сделала движение.
— Дениза! Где Дениза? — закричал Поанти.
Она раскрыла рот, сделала сверхъестественное усилие, и с ее уже посиневших губ сорвались прерывистые
слова:
— Без чувств!.. Унес!.. Человек, найденный в лодке!..
Поанти свирепо заревел. Он угадал, что это Пасро.
Приподнявшаяся голова несчастной еще не успела опуститься, как Поанти уже бежал к реке. Он бросился в лодку, перерезал веревку и отчалил с такою силою, что лодка чуть не опрокинулась. В ту минуту, когда он пристал
к другому берегу, стук колес поразил его слух. Это Пасро убегал со своей добычей. Поанти, руководимый этим
стуком, который в тишине ночной был для него как бы
маяком, бросился вперед. Увлекаемый страстью, достиг-
427
шей крайней степени, он бросился бежать. У него были
ноги горца, в своих родных горах он одолевал невероятные пространства. Не было лошади, которой он не мог
догнать в непродолжительное время.
Пасро не знал, что за ним гонятся, но он это словно
предчувствовал, понукая голосом и движениями кучера и
лошадь. Но дорога, по которой он должен был ехать, была
едва проложена; повсюду были пригорки, ямы, рытвины,
довольно глубокие. Телега не могла ехать скоро. Поанти
догнал ее и прямо ухватился за голову лошади.
— Сойди! — закричал он кучеру.
В этом слове была такая сильная угроза, что тот, дрожа, соскочил и опрометью убежал в поле.
— Поанти! — вскричал Пасро с яростью, которую невозможно передать. — А! Она не достанется тебе живая!
Поанти услыхал глухой шум, как бы от наносимого удара. Он почувствовал в своей груди страшную боль. При
крике, по голосу Пасро, он угадал все. Негодяй убил Денизу. Поанти вскочил на телегу возле Пасро. Лошадь, которую он уже не сдерживал, которой он разодрал рот удилами, поскакала прямо, угрожая все разбить при первом
препятствии. Тогда, среди этого страшного бега, в этой
телеге, слишком тесной для троих, которая каждую минуту готова была опрокинуться, завязалась борьба ужасная, безумная. Поанти уже не думал, что у него шпага; он
уже не думал, он сошел с ума. Он схватил Пасро за шею
и душил его. Пасро не выпустил кинжала, которым убил
Денизу. С шеей, сжатой как в тисках железными пальцами Поанти, с выкатившимися глазами, с пеной у рта,
уже полумертвый, он употреблял остаток сил, чтобы поражать свободной и вооруженной рукою плечи и спину
своего врага.
Сколько времени длилась эта адская трагедия? Никто
не узнал этого никогда. Днем в широкой рытвине нашли
сломанную телегу и мертвую лошадь. Возле лежали три
трупа, уже холодные. Один был женский с раной в сердце,
другой умер задушенный, третий должен был умереть от
потери крови; тело его было покрыто более чем пятьюдесятью глубокими ранами. Это были удары кинжала.
428
XIX
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Здесь кончается все, что относится к первой незаконной любви Анны Австрийской. Имела ли эта любовь развязку, свойственную таким приключениям? Осталась ли
она платонической?
Сцена в амьенской беседке, единственное свидание
наедине Анны Австрийской с Букингемом, порочит ли
добродетель королевы и верность супруги? Она одна и
английский посланник могли бы это сказать. Никто из
них не сказал. Это тайна для истории.
Вторая любовь супруги Людовика XIII, героем которой
был герцог де Монморанси, имела развязкой страшную
смерть этого благородного молодого человека, обезглавленного в Тулузе секирой кардинала Ришелье.
Третья, наконец, еще таинственнее всех других, героем ее был граф де Морэ; она дает великолепному и гордому Людовику XIV, прозванному Великим, другого отца,
а не Людовика XIII.
Историю этих двух любимцев Анны Австрийской мы
расскажем, может быть, впоследствии.
СОДЕРЖАНИЕ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Любовь кардинала
3
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Капитан Десять
252
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]