Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Анна Австрийская. Первая любовь королевы
.pdf
ролева занимала в Амьене. Королева и Букингем играли
там роль, оскорбительную для меня. Я хочу знать, что
там случилось, потому что хочу наказать как следует того,
кто заслужил наказание; недаром меня называют Людовиком Справедливым. Что произошло в саду?
— Может быть, вещи очень ничтожные, а может быть,
и очень важные, — отвечал кардинал, медленно выговаривая слова, как будто ему неприятно было говорить, —
ее величество королева, которую вел герцог Букингем,
вошла в беседку. Сопровождавшие ее лица остановились
довольно далеко, без сомнения из скромности, потому
что было бы гнусно предположить в них виновное сообщничество.
— Итак, королева осталась одна с герцогом Букингемом? — вскричал король.
— Да, государь.
— Сколько времени? Это известно?
— Да, государь; по крайней мере минут десять.
— Вечером?
— Ночью, государь, и ночь была очень темна.
Людовик XIII посинел от гнева и закусил губы.
— Кто сопровождал королеву? — спросил он сквозь
сжатые зубы.
— Кавалер де Пютанж, ее конюший. Это простой слуга, первая обязанность которого быть скромным.
— Довольно! — вскричал король. — Извинений никаких нет; кавалер де Пютанж должен быть арестован через час; он умрет в Бастилии. Не забудьте, что я приказываю это.
— Ваше приказание будет исполнено.
— Имена других?
— Герцогиня де Шеврез.
— Герцогиня де Шеврез! Она давно уже своими интригами оскорбляет меня.
— Государь, герцог де Шеврез ваш посланник в Лондоне.
— Приготовьте приказ об изгнании герцогини. Она
должна оставить двор и ехать в Турень. Я этого хочу.
401
Кардинал поклонился в знак повиновения, но в действительности для того, чтобы скрыть улыбку торжества.
Он поразил наконец самого жестокого своего врага.
— Я предвидел намерения вашего величества, — сказал он.
Людовик XIII поднял на него глаза. Кардинал вынул
из кармана бумагу и подал королю.
— Вот приготовленный приказ; недостает только подписи вашего величества, — сказал он.
Людовик XIII схватил перо и лихорадочно подписал.
— Были еще другие? — сказал король.
Кардинал колебался.
— Государь, тот, кто следовал за герцогиней, носит имя,
которого я не смею произнести.
— Я хочу его слышать! — вспыльчиво вскричал король. — Во Франции нет ни одного имени, ни одной головы, которой я не мог бы поразить.
— За герцогиней де Шеврез следовал его высочество
герцог Анжуйский.
— Брат мой! — вскричал король. — Он уже был увлечен
к виновным мыслям своим гувернером Орнано.
В ту минуту, как король произносил это последнее слово, дверь кабинета отворилась, и герцог Анжуйский, пользуясь правом брата короля, вошел без доклада. Кардинал
при виде молодого принца преодолел гримасу досады.
Не при нем хотелось ему говорить с королем о браке с
ним своей племянницы.
— А! Это вы, брат, — сказал король с глухим гневом, —
мало того что вы слушаетесь дурных советов, но вы еще
вступаете в заговор против чести вашего государя, покровительствуя покушениям против нее.
— Государь, — отвечал герцог, — я не знаю, в каком преступлении меня обвиняют, но клянусь вашему величеству, что все обвинения против меня ложны, потому что
ничто не заставит меня изменить привязанности и уважению, которые я имею к вам. Может быть, я был легкомыслен и ветрен, и прошу в этом прощения у вашего
величества, а в залог, что это легкомыслие и эта ветре-
402
ность не возобновятся, я исполню одно серьезное намерение, если ваше величество позволит.
«Он мой!» — подумал кардинал, воображая, что это серьезное намерение должно быть не что иное, как брак
с его племянницей.
— Вы не можете сомневаться, брат, — сказал король
смягченным тоном, — что вы получите наше королевское
снисхождение, если обещаете вести себя благоразумно,
мы охотно забудем все.
— Но прежде позвольте мне выпросить прощение человеку, которого я люблю и который, так же как и я, был
скорее легкомыслен, чем виновен.
— О ком говорите вы?
— О полковнике Орнано, государь. Заключение в тюрьму было уже жестоким наказанием за его проступок.
— Какой же залог предлагаете вы мне, требуя от меня
столько?
— Залог верный относительного настоящего и будущего моего благоразумия, — ответил герцог Анжуйский,
опять возвращаясь к своему легкомыслию, — решиться
сделать такую глупость, для какой я прошу вашего согласия, значит отказаться от всех других глупостей: я желаю жениться.
— Это не глупость, — кротко сказал Людовик XIII, — напротив, намерение это самое благоразумное.
— Очень благоразумное и черезвычайно политическое, — вскричал Ришелье с горячностью, — если бы я
осмелился подать совет без приказания короля, я сказал
бы, что в уважении такого счастливого события полное и
совершенное прощение должно быть дано тем, кто впал
в немилость его величества.
— Удовольствие, доставляемое мне этим неожиданным намерением, располагает меня к милосердию, — сказал король, — на ком же вы намерены жениться, брат? —
спросил он.
Кардинал с радостным лицом раскрыл рот, чтобы произнести имя герцогини де Комбалэ.
— На ком, государь? На мадемуазель де Гиз, — смело ответил Гастон.
403
— Мадмуазель де Гиз! — невольно повторил кардинал,
пораженный тем более страшным ударом, что он был
неожидан.
Людовик XIII не обратил никакого внимания на тон и
восклицание Ришелье.
— В подобном выборе не может быть отказа, — сказал
он с выражением искреннего удовольствия, — мадемуазель де Гиз хороша собой и носит знаменитое имя, а наше
желание — покровительствовать во всем дому Гизов. Брат
мой, мы с радостью даем наше королевское согласие, а
что касается полковника Орнано...
— Государь, — перебил Ришелье, не обнаруживая бешенства, раздиравшего его, — суды производят следствие, Людовик Справедливый не будет останавливать
действие закона.
— Гастон, — продолжал король, — вы сегодня же представите мне мадемуазель де Гиз.
Молодой герцог поцеловал руку с признательностью,
бросил презрительный взгляд на кардинала и ушел. Это
был единственный раз в его жизни, когда он выказал мужество.
— Теперь, государь, когда мы снова одни, — продолжал
кардинал со спокойствием, ужасным для того, кто мог
бы прочесть в глубине его сердца, — если вы позволите
и желаете знать более о предмете, занимавшем вас сейчас, я к вашим услугам.
— Это правда, — сказал король, — присутствие и признания Гастона заставили меня все забыть. Но вы правы, кардинал, после милосердия следует правосудие. Что
произошло еще в амьенском саду?
— Государь, — ответил Ришелье, — то, что произошло
между королевой и Букингемом в беседке, никто не может знать кроме них, и кажется, бесполезно стараться
угадывать.
— Как! — вскричал король. — Так-то вы цените мою
честь и мою славу?
— Нет, государь, но если я думаю таким образом, то
это потому, что добродетель королевы выше всяких на-
404
падок, и любви к вашему величеству было достаточно,
чтобы служить ей щитом.
— Я знаю, что думать об этой любви, кардинал, — возразил Людовик XIII хриплым голосом, — и, напротив, расположен видеть много дурного в этом ночном свидании.
Ришелье потупил голову с лицемерным видом.
— Впрочем, государь, — продолжал он, — если нельзя
знать, что происходило между королевой и герцогом в
то время, когда они были наедине, по крайней мере, известно, как был прерван их разговор.
— Говорите, я слушаю.
— Прошло около десяти минут, как исчезли ее величество и герцог, когда в беседке раздался крик королевы;
туда бросились и нашли королеву сидящей, а Букингема
стоящим в большом замешательстве.
— В большом замешательстве? — повторил король.
— Да, государь, но это замешательство продолжалось
одно мгновение и тотчас заменилось каким-то испугом;
герцог, без сомнения понимая важность своего положения, убежал через сад.
— Убежал! Стало быть, он виновен?
— Это правда, государь, невинный не подумал бы бежать.
— А королева? Королева также виновна?
— О, государь! Позвольте мне представить вашему величеству, что это ничто не доказывает; королева могла
быть жертвою дерзости.
— Молчите! — вскричал Людовик XIII. — Вы сами этого
не думаете. Королева виновна, и вы обвиняете ее.
— Я, государь? — вскричал кардинал с глубокой грустью,
прекрасно разыгранной. — Я обвиняю ее величество?
— Если не вы, то слухи, которые дошли до вас, а так
как вы повторяете их, то и должны поддержать; следуйте за мною к королеве. Людовик Справедливый, выслушав обвинение, должен выслушать и защиту.
Кардинал побледнел, однако ответил спокойно:
— Я готов следовать за вашим величеством повсюду.
405
Людовик XIII, вне себя от бешенства, взялся за руч-
ку двери.
— Я только попрошу позволения у вашего величества
отдать приказание аббату де Боароберу, который ждет
меня в вашей передней, — прибавил кардинал самым развязным тоном.
— Ступайте, я буду ждать, — сказал король и начал с волнением ходить по кабинету, не приписывая ни малейшей
важности тому внезапному приказанию, которое кардинал вздумал дать.
Ришелье отворил дверь передней и повелительным
движением руки подозвал к себе Боаробера. Физиономия кардинала, спокойная и холодная в присутствии
Людовика XIII, теперь выражала глубокое бешенство и
полное уныние. Толстый аббат был поражен этим выражением.
— Молчи! — шепнул ему на ухо Ришелье. — Я, видимо,
встретил песчинку, которая должна меня опрокинуть.
Власть моя колеблется.
— И мое епископство также! — с отчаянием сказал Боаробер.
— Молчи! Возьми мою карету и замучь лошадей, если
нужно. Чтобы через час, даже раньше, если можно, ты
нашел прокурорского клерка Пасро. Приведи его к королеве, и чтобы он находился в передней, готовый отвечать на мой первый зов. В особенности чтобы он не забыл о том, что я говорил ему о письме, написанном им
под мою диктовку королеве. Его присутствие в ту минуту, когда оно мне понадобится, может решить мое торжество или мое падение. Беги!
Аббат с отчаянием поднял руки.
— Когда так, — сказал он со слезами, — наше падение
неизбежно. Уже три дня как этот Пасро исчез.
— Исчез! — сказал пораженный кардинал. — Ищи, ищи!
Тебе остается час, чтобы найти его. Король ждет.
Он толкнул Боаробера и вернулся к Людовику XIII в ту
минуту, когда тот с нетерпением сам шел к нему.
406
— Ну, — надменно сказал король, — вы отдали прика-
зание?
— Да, государь, я готов, — смиренно ответил Ришелье,
силою воли воротив свое спокойствие.
Людовик XIII быстро пошел вперед по той самой дороге, по которой мы видели его уже идущим к комнатам
Анны Австрийской; во время пути он ни разу не обернулся к министру и не сказал ему ни слова.
— Вы должны отвечать на обвинение, сделанное против вас кардиналом, которое, впрочем, есть только повторение слухов, распространившихся при дворе после
вашего возвращения из Амьена, — сказал Людовик XIII
королеве, спокойно входя в комнату, где Анна Австрийская находилась с герцогиней де Шеврез.
В присутствии опасности, которой она не могла избежать, Анна Австрийская возвратила спокойствие, составляющее великую силу женщин в критические минуты.
Она бросила на кардинала презрительный взгляд.
— Обвинение кардинала для меня не новость, — сказала
она. — Каково бы оно ни было, — прибавила она, обернувшись к Людовику XIII совершенно спокойно, — если ваше
величество этого желает, я буду очень рада отвечать.
— Говорите же, — сказал король. — Объясните, по какой случайности остались вы наедине с герцогом Букингемом в беседке в амьенском саду?
— Ах! Государь, — перебила королева, — вы не могли
более обрадовать меня, как начать разговор об этом, и
если бы вы исполнили мою просьбу и приняли меня по
приезде, вы не устали бы слушать клевету, выдуманную
кардиналом для того, чтобы подстрекать вашу ревнивую
недоверчивость ко мне.
Ришелье, пришедший нападать, был вдруг поражен,
видя, что он должен защищаться,
— Что вы осмеливаетесь говорить? — вскричал он изменившимся голосом.
— О! На этот раз ваши усилия будут напрасны, ваши
хитрости вам не удадутся, — с живостью возразила королева, — я сейчас объясню его величеству причину, ко-
407
торая руководит вами. А теперь я буду отвечать королю.
Неужели вы думаете, государь, что женщина, желающая
изменить своим обязанностям, станет звать к себе на
помощь? В саду, где я гуляла, окруженная пятьюде сятью
особами, между которыми по крайней мере сорок были
агентами кардинала, могла ли я опасаться какого-нибудь
оскорбления? Букингем, первый министр государя, вашего друга и родственника, вел меня; когда я осталась с
ним одна на минуту, одна без моего ведома, потому что
я должна была думать, что за мною следуют двадцать
вельмож, исполненных чести и благородства, в числе
которых я назову брата вашего величества, герцога Анжуйского, судите о моем удивлении, когда герцог забылся до того, что схватил мою руку и страстно поцеловал.
Я краснею, государь, рассказывая вам это, но от стыда и
гнева, как покраснела тогда; крик негодования вырвался у меня; я почувствовала, что лишаюсь чувств, но скоро опомнилась, увидев себя окруженной тотчас прибежавшими служителями, между тем как герцог Букингем,
стыдясь и раскаиваясь, без сомнения, в своей дерзости,
быстро удалялся от моих глаз.
Анна Австрийская остановилась и устремила на карди-
нала взгляд, сверкавший энергией и надменностью.
— Я не знаю, государь, какие подозрения этот человек
старался вам внушить, — продолжала она, — и не хочу их
знать, но я хочу, чтобы вы узнали наконец, какая причина заставляла его действовать таким образом. Мой друг,
герцогиня де Шеврез, скажет вам это.
— Почему же не вы сами? — спросил король.
— Потому что мне было бы стыдно самой вам объяснять.
— А мне нечего стыдиться! — вскричала герцогиня де
Шеврез. — И я просто скажу вашему величеству, что причина, давно заставляющая его преосвященство вероломно обвинять перед вами королеву, заключается в презрении, показанном королевой, к любви, в которой он имел
дерзость признаться ей.
408
Кардинал ждал этого нападения. Он сделал головой и
рукой презрительное движение, но не произнес ни слова. Людовик XIII вздрогнул.
— Вы должны доказать это, герцогиня, — сказал он.
— Сию минуту, государь. Без сомнения, ваше величество сочтет достаточным доказательством письмо, написанное кардиналом собственноручно?
— Вот это письмо, — сказала Анна Австрийская, подавая королю письмо кардинала.
Бесполезно было бы стараться описывать, какое действие произвело это письмо на Людовика XIII, который
с первого взгляда узнал почерк; черты его изменились,
губы задрожали от сосредоточенного бешенства.
— Арман дю Плесси, — сказал он наконец с глухим
криком, — неужели я должен видеть в вас изменника, достойного самой ужасной казни!
Ришелье не делал ни малейшего движения, и лицо его
оставалось так спокойно, как будто он был простым зрителем разыгрывающейся драмы.
— Государь, — сказал он, — взгляните мне в лицо. Примечаете ли вы в моих чертах раскаяние, страх, хотя самое легкое замешательство?
— Ах, кардинал! — с живостью сказала герцогиня де
Шеврез. — Всем известно, что вы искусный комедиант.
— Да простит вам Господь это оскорбление, герцогиня, так же как и глупость, в которой я сейчас вас уличу, —
возразил Ришелье.
— Но это письмо, кардинал? — вскричал король в ярости. — Это письмо, за которое двадцать палачей не отмстят за меня!
— Оно подложное, — ответил Ришелье с презрительной улыбкой.
— Подложное?— вскричал король.
— Подложное? — повторили королева и герцогиня.
— Оно написано вашей рукой.
— Нет, государь, но рукою негодяя, который сумел искусно подражать моему почерку.
409
— Докажите! Докажите! — закричал король.
— Докажу.
— Каким образом?
— Очень просто, представив вам того, кто его напи-
сал.
— Кто это?
При вопросе короля Ришелье, несмотря на свое самообладание, не мог удержаться от трепета. Минута была
решительная. Все его будущее зависело от случая. Если
Боаробер нашел Пасро, если клерк находился в передней королевы, он был спасен, а враги его разбиты. Если
поиски аббата были неуспешны, он наверное погиб. Он
положился на свою звезду и со смелостью игрока, поставившего все на последнюю карту, сказал:
— Государь, человек этот здесь.
Он подошел к двери и отворил ее.
— Впустите человека, ожидающего моих приказаний, —
сказал он голосом, который хотел сделать твердым, но
который дрожал — дрожал от радости. Кардинал увидел
в двух шагах от двери Боаробера и возле него Пасро.
Клерк вошел. Королева и герцогиня де Шеврез, не знавшие его, были поражены изумлением.
— Государь, — холодно сказал кардинал, — угодно вам
допросить этого человека?
— Кто это написал? — спросил король, устремив свой
мрачный взор на Пасро и подавая ему письмо.
— Я, — ответил клерк, взглянув на письмо.
— Какая причина заставила тебя сделать такой адский
поступок? — снова спросил Людовик XIII.
— Богатая награда, — не колеблясь ответил Пасро.
— Кто тебе обещал ее?
— Герцогиня де Шеврез.
— Я! — с изумлением воскликнула герцогиня, вовсе не
ожидавшая этого обвинения.
— Вот чернила и перо, — продолжал Людовик XIII с
внезапным вдохновением, — напиши несколько строк
таким же почерком.
410
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]