Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Андрей Тимофеевич Болотов как педагог-просветитель. Монография
.pdf
É·‚‡ I. Ä. í. ЕУОУЪУ‚ Н‡Н ФрВ‰ТЪ‡‚ЛЪВО¸ УЪВ˜ВТЪ‚ВММУ„У ирУТ‚В˘ÂÌËfl
личиями в интеллекте, необходимо и различное образование»
[141, с. 152]).
Вольтер писал, что человек «всецело определяется воспитанием, примерами, правительством, под власть которого он
попадает, наконец, случаем, что направляет его либо в сторону
добродетели, либо в сторону преступления» [141, с. 152].
Вольтер отказывал в полноценном образовании «черни» —
низам третьего сословия. Он прямо писал: «Лучше,
чтобы народом руководили, чем давали ему образование... давать образование надо не рабочим, а добрым буржуа» [141, с. 153]. С
таких позиций он трактовал и идею полезного обучения: «Я
нахожу правильным, чтобы небольшое число детей обучалось
читать, писать, считать, а большинство их, особенно дети рабочих, должны уметь обрабатывать землю» [141, с. 153].
. Дидро, напротив, решительно настаивал на принципе
Д
доступности общего образования, он пришел к выводу, что
учитель не должен пренебрегать природными различиями детей, что прекрасные задатки присущи представителям всех
сословий [141, с. 153]; рассматривал воспитание и образование
как равнодействующую силу между индивидуальным и социальным [141, с. 152].
Центральный пункт педагогической программы Ж.
Ж. Рус-
со — естественное воспитание — предполагал изменение и
общества, и индивида. Руссо утверждал, что природа создала
человека счастливым и добрым, а общество искажает его и делает несчастным [141, с. 155], отсюда огромная роль воспитания, согретого подлинной любовью и опирающегося на собственную природу ребенка [192, с. 4]
В «Эмиле, или Мыслях о воспитании
» Ж. Ж. Руссо подверг
критике существовавшую педагогическую практику, показал
ее кастовость, ограниченность, неестественность [154, с. 197];
говорил об антигуманности воспитания в отрыве от родителей; выступал против авторитарного воспитания, считал, что
на ребенка воздействуют три фактора воспитания: природа,
люди, общество, — привести которые в гармонию — задача
воспитателя [154, с. 197]; выступал за превращение воспита-
20
§ 1. оЛОУТУЩЛfl Л ФВ‰‡„У„ЛН‡ В‚рУФВИТНУ„У Л УЪВ˜ВТЪ‚ВММУ„У ирУТ‚В˘ÂÌËfl
ния в естественный, активный, исполненный оптимизма процесс, когда ребенок живет в радости, самостоятельно слушая,
осязая, наблюдая мир, духовно обогащаясь и удовлетворяя
жажду познания [154, с. 197]; настаивал на развитии ребенка с
учетом возраста, на лоне природы; полагался на естественные
последствия неверных поступков ребенка взамен необходимости наказания; настаивал на трудовом воспитании и
обучении:
каждый должен овладеть каким-либо ремеслом (огородничество, столярное, кузнечное дело и пр.), чтобы в будущем
иметь возможность зарабатывать на жизнь [141, с. 159]; выступал, однако, за ограничение женского образования [141,
с. 162].
И.
Г. Песталоцци всю жизнь осуществлял поиск путей воз-
действия «на сердце, ум и руку» [180, с. 21] — сил веры и
любви, благодаря которым силы, знания, умения и деятельности «становятся силами истинно человеческими» [180, с. 27].
«Исходные начала» всех педагогических подходов Песталоцци отталкивались, как он говорил, «от первых порывов моей
любви к народу
и детям» [180, с. 10]. Он выступал против эксплуатации детского труда [154, с. 299]; искал эффективные
взаимосвязи труда и обучения [154, с. 299]; считал, что воспитание, полноценное физическое, умственное и нравственное
развитие [154, с. 300] должны быть доступны всем без исключения [180, с. 6, 8, 9], впервые поставил задачу психологизации,
природосообразности образования, учета возрастных и индивидуальных особенностей детей [180, с
. 22], раскрыл решающую
роль воспитания в развитии ребенка [180, с. 21], высказывался за
развивающий характер бучения [154, с. 300] и т.
д.
Обобщим сказанное.
Все философы-просветители так или иначе излагали свои
педагогические взгляды. Отдельные произведения в полном
смысле слова можно назвать педагогическими, как, например, «Эмиль, или О воспитании» Ж.
Ж. Руссо и «Мысли о
воспитании» Дж. Локка. Другие, не являясь собственно педагогическими, также преследуют просветительские, образовательные и воспитательные цели. Идеологи философии
21
É·‚‡ I. Ä. í. ЕУОУЪУ‚ Н‡Н ФрВ‰ТЪ‡‚ЛЪВО¸ УЪВ˜ВТЪ‚ВММУ„У ирУТ‚В˘ÂÌËfl
Просвещения стремились сделать окружающий мир, общество
и его будущее лучше, приблизить торжество разума и хорошо
понимали, что для этого необходимо внести серьезные изменения в воспитание и образование современников и, конечно,
потомков.
Таким образом, к достижениям педагогической мысли
эпохи Просвещения можно отнести следующие: критика сословного воспитания и образования и недостатков
традиционной школы (недоступности детскому сознанию значительной
части учебного материала, авторитарно-жестокого отношения
к детям, антигуманности воспитания даже в аристократических кругах), стремление приблизить школу и педагогику к
быстро меняющимся социальным условиям, учитывать в процессе воспитания природу человека; обоснование идей создания новых типов учебных заведений, где нашли бы
выражение
связи обучения с потребностями науки и культуры; идеи всеобщего бесплатного обучения; идеи свободного воспитания,
которое следует и помогает природе, устраняя вредные влияния; описание принципиально новых приемов и способов развития мышления человека; обоснование необходимости осуществления взаимосвязи воспитания и образования (иначе
прекрасно образованный человек может стать чудовищно
аморальным
); признание необходимости образования, воспитания и нравственного развития женщин; раскрытие процесса
развития умственных способностей человека; признание высокой роли личности наставника в воспитательном процессе и,
как следствие, повышение требований к нему.
Педагогика эпохи Просвещения определила новые, ставшие приоритетными цели и задачи воспитания и образования,
усовершенствовала уже существующие и предложила
принципиально новые формы, методы и приемы организации педагогического процесса, а главное, изменила отношение к ребенку. Философы-гуманисты рассмотрели в ребенке не бездействующий и бесцельный объект воздействия, а равноправного участника процесса воспитания и обучения.
22
§ 1. оЛОУТУЩЛfl Л ФВ‰‡„У„ЛН‡ В‚рУФВИТНУ„У Л УЪВ˜ВТЪ‚ВММУ„У ирУТ‚В˘ÂÌËfl
Русские просветители в своем философском творчестве
также важное место отводили вопросам воспитания. Труды
В. Ломоносова представляют собой высшие достижения гу-
М.
манной педагогики века российского Просвещения [200]. Ученик М.
Н.
В. Ломоносова, профессор Московского университета
Н. Поповский написал стихотворное «Письмо о пользе наук
и о воспитании во оных юношества» (1756) [184], перевел на
русский язык и опубликовал «Мысли о воспитании» Дж. Лок-
М. Херасков опубликовал дидактическую поэму «Пло-
ка; М.
ды наук» (1761) [201]; И.
И. Бецкой (1763) изложил теорию
воспитания детей в проекте «Генерального плана Императорского Воспитательного Дома» [124], Н.
И. Новиков публи-
ковал многочисленные педагогические труды [170]. В своих
статьях «О воспитании и наставлении детей» (1783) и «О
сократическом способе учения» (1784) он впервые на русском
языке вводит в научный оборот термин «педагогика» — наука,
«которую можно назвать педагогикой, дабы одним словом
обозначить воспитание и учение» [120, с. 338].
В России XVIII век ознаменовался началом качественно
нового этапа в создании собственно учебной и методической
литературы. Появляются новые учебные пособия, анализируя
которые, Т.
карпова, Ф. Прокоповича, учебные пособия М.
«Начертание естественной истории» В.
российскую грамматику» Е.
геометрии» М.
А. Володина особо выделяет буквари Ф. К. Поли-
В. Ломоносова,
Ф. Зуева, «Краткую
Б. Сырейщикова и «Руководство к
Е. Головина [132, с. 39—43].
Появляются новые педагогические традиции, среди которых М.
В. Савин особо выделяет следующие: рост числа воен-
ных и инженерных школ, позже — развитие музыкального и
художественного образования, определяющее значение гуманитарных и чисто внешних атрибутов образования, равно как
и внешних форм образованности человека, зарождение традиций педагогической эстетики (внешний вид школ, облик студентов и преподавателей, форма одежды) [193, с. 218—219].
Темам
воспитания уделялось большое внимание также в
художественной литературе, в комедии и сатире. Следствиями
23
É·‚‡ I. Ä. í. ЕУОУЪУ‚ Н‡Н ФрВ‰ТЪ‡‚ЛЪВО¸ УЪВ˜ВТЪ‚ВММУ„У ирУТ‚В˘ÂÌËfl
«худого воспитания» объяснялись общественные пороки, в то
время как идеал человека представлялся образом достойного
гражданина, строгого блюстителя закона, «истинно честного
человека», «друга честных людей» [181, с. 378]. Тема идеальной личности достойна отдельного исследования. Мы рассмотрим ее в контексте мемуаров А.
Т. Болотова в третьем па-
раграфе I главы монографии.
Формируется и укрепляется государственная официальная
педагогика [133, с. 49—68]. Обобщая изменения, которые
происходили в существовавшей тогда педагогической систе-
Ю. Бутов пишет: «Основным направлением в деле про-
ме, А.
свещения в России, начиная с середины XVIII века, являлось
утверждение института светского воспитания, изначально не
свойственного целям и характеру православно-христианской
культуры, но органически необходимого в интересах укрепления петровских преобразований и института самодержавной
власти» [129, с. 23].
В поиске ответов на возникающие педагогические вопро-
, новых методов и приемов обучения, а также из соображе-
сы
ний педагогической любознательности переводятся передовые
европейские педагогические сочинения. П.
Ф. Каптерев в фун-
даментальном труде по истории русской педагогики пишет:
«Были переведены следующие педагогические трактаты:
Джона Локка ″О воспитании детей″, Фенелона ″О воспитании
девиц″, избранные места из сочинений Базедова, Перольта и
других, графини Жанлис — ″Новое детское училище, или Опыт
нравственного воспитания обоего пола и всякого состояния
юношества″, Клерка — ″Философския
рассуждения о воспитании″, ″Наставник, или Всеобщая система воспитания″ (в 12 частях), Флери — ″О выборе и способе учения″ и многие другие.
Был известен ″Эмиль″ Руссо и даже ″Анти-Эмиль, или Опровержения Руссова образа воспитания и мыслей″ г-на Формея»
[151, с. 73].
Большое количество ориентированной на европейскую
действительность переводной литературы обусловило
основ-
ную трудность, с которой столкнулись деятели отечественного
24
§ 1. оЛОУТУЩЛfl Л ФВ‰‡„У„ЛН‡ В‚рУФВИТНУ„У Л УЪВ˜ВТЪ‚ВММУ„У ирУТ‚В˘ÂÌËfl
Просвещения и о которой убедительно писал П. Ф. Каптерев:
«Русское просветительное дело было сорвано с его вековых
религиозно-церковных устоев и брошено в новое русло, направление которого, его глубина и ширина не были определены: плыви ладья просвещения в другом направлении, а куда
именно, с каким кормчим, с какими целями — об этом достоверно никому не
было известно, и не было человека, кто мог
бы разъяснить всё недоуменное по части образования. Старое —
религиозно-церковное — долой, на его место — новое, светское, профессиональное, сословное, энциклопедическое. Получился педагогический хаос. А тут с Запада шли новые педагогические идеи, которые переварить и приспособить к русской действительности было нелегко
» [151, с. 73].
Напрашивается вывод о ключевом различии между западной и российской педагогикой Просвещения. В Европе ей
была свойственна антирелигиозная, антиклерикальная направленность, в России же педагогика Просвещения была религиозной, православной. Просвещение на Западе осуществляется
в поисках истины и ради нее — в России, как, например, у
Т. Болотова, — ради душевного спокойствия, гармонии, то
А.
есть счастья.
Нам представляется, что именно А.
Т. Болотову в значи-
тельной мере удалось успешно разрешить эту проблему в
своей практической педагогической и литературной деятельности.
Но прежде, учитывая религиозный характер и педагогическую направленность русского Просвещения, нам предстоит
раскрыть вклад А.
Т. Болотова в достижения отечественного
Просвещения, для чего необходимо охарактеризовать систему
его взглядов как мыслителя и ученого, что невозможно без
детального анализа его личности, того образования, воспитания и образа жизни, в которых она формировалась.
О том, как складывался жизненный путь А.
Т. Болотова в
контексте исторических и общественных событий, мы расскажем в следующем параграфе.
25
ЙО‡‚‡ I. Д. н. ЕУОУЪУ‚ Н‡Н ФрВ‰ТЪ‡‚ЛЪВО¸ УЪВ˜ВТЪ‚ВММУ„У ирУТ‚В˘ÂÌËfl
§ 2. ЬЛБМВММ˚И ФЫЪ¸ Д. н. ЕУОУЪУ‚‡
Родословная А. Т. Болотова, кратко описанная им в мемуарах [5], подверглась изучению ряда биографов и историков
[112; 117]. Поэтому о фактах, касающихся происхождения
Андрея Тимофеевича Болотова, мы скажем очень кратко.
Согласно семейному преданию, предки А.
были выходцами из Золотой Орды. Сам А.
зировал по этому поводу: «Я природы татарской» [8, т. 1,
∗
с. 11]
. Семейный архив Болотовых погиб в 1618 году при
осаде г. Серпухова [117, с. 10], поэтому достоверные документальные сведения о происхождении этого рода были утрачены
навсегда.
Из записей дяди, М.
П. Болотова, который составил «не-
большой реестр, или краткую поколенную роспись» всех
своих предков [8, т. 1, с. 11], Андрей Тимофеевич почерпнул
информацию об истории своей семьи, однако очень краткую, о
чем весьма сожалел. Интерес же именно к этой информации, к
сведениям о том, как жили предки, что делали, о чем думали,
и нежелание
оставить своих потомков без подобных сведений
о себе подтолкнул и Андрея Тимофеевича к созданию подробнейших мемуаров, сохранивших для потомков детальное описание его жизненного пути и ставших «подлинной хрестоматией русской жизни XVIII века» [55, с. 520].
Благодаря этому объемному произведению жизненный
путь А.
Т. Болотова обстоятельно изучен. Поэтому отметим
только наиболее важные факты биографии мемуариста, сделав
акцент на его воспитании и образовании.
Т. Болотова
Т. Болотов ирони-
∗
Здесь и далее мы (в отличие от всех предыдущих работ об А.Т. Болотове) по возможности будем ссылаться на наиболее доступные
широкому читателю современные издания мемуаров Болотова: двухтомное (1988) [8], трехтомное (1993) [6] и издание «А.Т. Болотов в
Кёнигсберге» [2].
26
§ 2. ЬЛБМВММ˚И ФЫЪ¸ Д. н. ЕУОУЪУ‚‡
Андрей Тимофеевич Болотов родился 7 октября 1738 года
в деревне Дворяниново Алексинского уезда Тульской губернии (ныне Заокский район Тульской области), в небогатой
дворянской семье. Его родителями были капитан гвардии,
впоследствии полковник Тимофей Петрович Болотов и Мавра
Степановна Болотова (в девичестве Бакеева).
Детство А.
Т. Болотова прошло между родовым имением и
полковыми стоянками отца. Поскольку Андрей был младшим
ребенком в семье и единственным сыном уже немолодых родителей, воспитывали его «с особливым старанием и берегли,
как порох в глазе» [6, т. 1, с. 33]. О своем воспитании Андрей
Тимофеевич пишет, что «было оно обыкновенно»: «превеликая нега следует
всегда за любовью, которую матери имеют к
своим детям. Мать моя крайне меня любила и не оставляла
всяким образом нежить, через что допустила вкорениться во
мне многим худым привычкам» [6, т. 1, с. 33].
Отец А.
ние сына, когда тому было пять лет. А.
Т. Болотова посчитал необходимым начать обуче-
Т. Болотов так вспоми-
нал об этом: «Начал мой отец помышлять об обучении меня
грамоте. Мне шел уже тогда шестой год, следовательно, был я
мальчик на смыслу и мог уже понимать буквы» [6, т. 1, с. 15].
Обучение А.
Т. Болотова грамоте и славянской грамматике на-
чалось во Пскове по старинным церковным книгам — Часослову и Псалтыри; он «должен был ходить в дом к одному
старику малороссиянину и учиться со многими другими» [6,
т. 1, с. 33].
О первых результатах учебы А.
Т. Болотов писал: «Первое
обрадование родителям моим произвел я выучением почти
наизусть одного апостола из послания к коринфянам, начинающегося сими словами: ″Облецытеся убо яко избрании божия″… родитель мой так был тем доволен, что пожаловал мне
несколько денег на лакомство» [6, т. 1, с. 33].
Заучивание духовных книг наизусть — вполне обычная
составляющая начального
образования той эпохи. В. М. Живов
в труде «Язык и культура в России XVIII века» пишет: «Заучиванием наизусть Псалтыри, насколько можно судить, эле-
27
É·‚‡ I. Ä. í. ЕУОУЪУ‚ Н‡Н ФрВ‰ТЪ‡‚ЛЪВО¸ УЪВ˜ВТЪ‚ВММУ„У ирУТ‚В˘ÂÌËfl
ментарное образование завершалось… у нас нет никаких свидетельств о том, что при обучении использовались какие-либо
грамматики, словари или пособия по риторике… Процедуры
обучения, включавшие обращение к грамматике… еще в начале XVIII века воспринимаются как новшество» — и делает
вывод: «обучение сводилось к заучиванию, а не к разумению»
[144, с. 41].
Два
года спустя в деревне А. Т. Болотов «доучивался русской грамоте и учил Псалтырь под присмотром… дядьки» —
крепостного Артамона, разумевшего грамоту [6, т. 1, с. 27]; от
Артамона А.
тории. В Эстляндии А.
Т. Болотов узнал также начатки библейской ис-
Т. Болотов учился писать у полкового
писаря Красикова, он же сформировал у ребенка первые навыки рисования.
Таким образом, становится очевидным, что домашнее обу-
чение А.
Т. Болотова было бессистемным и эпизодическим
(оно весьма напоминает воспитание Митрофанушки и Петру-
ши Гринёва), как и большинства детей мелкопоместных дворян в XVIII веке [150, с. 141]. Однако скудное начальное образование отнюдь не свидетельствует о небрежении родителей о
своем сыне. Напротив, Мавра Степановна и Тимофей Петрович были родителями любящими, заботливыми
и вместе с тем
строгими и справедливыми. Мать старалась воспитать сына в
глубоком благочестии и почтении к православной вере, отец
постоянно старался изыскивать новые образовательные средства. Не их вина, что уровень развития педагогической науки
и практики 40-х годов XVIII столетия не позволял бедному
офицеру, мелкопоместному дворянину добиться в образовании своих
детей чего-либо иного.
Изменение всех сфер жизни общества, которое повлекли за
собой петровские реформы, наглядно доказало несостоятельность сложившейся к началу XVIII века системы образования
и воспитания в России. Для государственной службы требовался новый тип личности, ориентированный на просвещенную Европу. Одним из таких замечательных людей, человеком
новой эпохи
был отец Андрея Тимофеевича — полковник Ти-
28
§ 2. ЬЛБМВММ˚И ФЫЪ¸ Д. н. ЕУОУЪУ‚‡
мофей Петрович Болотов, первый из рода Болотовых, прикоснувшийся к европеизированному образованию под влиянием
своего отца, Петра Ларионовича Болотова.
Заметной особенностью истории трех поколений офицеров
Болотовых было то обстоятельство, что значительная часть
армейской жизни деда, отца и самого Андрея Тимофеевича
была связана с приграничными краями — Курляндией, Эстляндией, Финляндией, Польшей, Пруссией
. Поэтому они
вступали во взаимодействие с местным населением разных
национальностей, но по преимуществу с немцами, от которых
и заимствовали новые взгляды на жизнь, общество, образование и просвещение. Так формировались личности, способные
к активной жизни и продуктивной деятельности в многонациональной и поликультурной среде, обладавшие пониманием
и уважением к другим
культурам, умением жить в мире и согласии с людьми разных национальностей и религиозных верований.
Андрей Тимофеевич так написал о своих отце и деде: «Как
отечество наше под премудрым правлением славнейшего в
свете государя Петра Великого начало из прежнего невежества выходить и час от часу просвещаться, то и дед
мой воспитал детей своих не по примеру своих предков, но гораздо
лучше; он отдал их в Риге в немецкую школу и выучил арифметике и немецкому языку, что после отцу моему служило в
великую пользу» [8, т. 1, с. 27]. Ниже мы находим описание
результата такого образования: «...разум имел он (отец. —
острый и довольно просвещенный. Говорил весьма хо-
Авт.)
рошо по-немецки, которому языку был обучен еще в малолетстве, знал арифметику и географию и мог переводить с немецкого языка довольно изрядно… По-русски писал он свободно,
скоро и мелко» [8, т. 1, с. 63]. А.
Т. Болотов отмечает, что его
отец навсегда сохранил уважение к немецкой культуре и к
немцам, «любил обходиться с немцами, а в особливости с разумнейшими из оных» [8, т. 1, с. 64].
Тимофей Петрович Болотов остро чувствовал необходи-
мость дать своему сыну хорошее образование, ему не хоте-
29
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]