Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Английская и русская романтическая поэма первой трети XIX века поэтика и аксиология. Монография
.pdf
§ 1. Романтическая личность в поэмах Дж. Г. Байрона и А. С. Пушкина
обычайно гордый своим древним знатным родом, был к тому
же очень богат — но стар годами. Узнавшему об измене жены
спесивому вельможе, по мнению Мазепы, труднее всего было
перенести мысль о сопернике столь низкого звания. Выследив
влюбленных, он придумал изощренную месть: юноша обнаженным был привязан к спине дикого необъезженного коня,
которого
отпустили на волю. Будучи родом с Украины, конь
пустился домой, не разбирая дороги и неся на своей спине невольного ездока, который не мог освободиться от пут перекрученного ремня.
Более половины всего объема поэмы составляет рассказ об
этом необычном путешествии. Проскакав равнину, окружавшую замок графа, они промчались через
пепелище, оставленное прошедшим год назад турецким отрядом, и влетели в заросли молодого леса: здесь
…ствол
Не льнул к стволу, не то б нашел
Я рок иной. Путь уступал
Кустарник нам и не терзал
Мне тела [Байрон, т. 3, с. 224—225], —
вспоминает герой. Гонка продолжалась более суток. Наступила вторая ночь страшного пути, и сквозь чащу послышался
вой волков. «Свиреп, неукротим и дик» [Там же, с. 225], конь
мчался лесной тропой, спасая себя и ездока от гибели. От длящейся многочасовой пытки несчастный страдалец обессилел и
стал терять сознание, пока не почувствовал, что
его распухшее
измученное тело омывает вода — тогда он понял: «Дикий
конь плывет / В стремнине столь же диких вод!» [Там же,
с. 227]. Конь переплыл широкую реку и вынес всадника на
другой берег, но с обрыва перед ними открылась лишь «даль
равнины неживой» [Там же, с. 228]. Казалось, тяжкие испытания были напрасны,
кругом не было никаких следов человече-
ского жилья и ни малейшей надежды на спасение:
31
Глава 1. Дискурс в английском и русском романтическом сознании
Но хоть бы малый след
Жилья означил лунный свет
В пустыне беспредельной, — нет! [Байрон, т. 3, с. 228].
Когда наступил рассвет, Мазепа убедился, что его измученный конь, преодолевший огромное расстояние, из последних сил бредет по пустынной равнине. Но на этом испытания
не закончились: вдруг из близлежащего леса вылетел огромный табун диких лошадей. Рванувшийся к ним навстречу конь
Мазепы упал, а «табун огромный, яр и дик» [Там
доскакав до него, неожиданно остановился, круто развернулся
и помчал назад. Оказавшись пленником павшего коня, для которого «первый бег / был и последним» [Там же, с. 230], Мазепа понял, что ему нечего ждать, кроме смерти, предвестником
которой стал ворон, почуявший в нем свою добычу. Последним усилием воли герою
удалось отогнать зловещую птицу,
но после этого он потерял сознание и очнулся уже в чужой
комнате у незнакомых людей. Так началась его новая жизнь —
на Украине, жители которой его спасли и правителем которой
он позже стал.
Анализируя художественную структуру поэмы, М. Филлипсон в качестве ее сюжетной основы выделяет такой «ряд
интерактивных противопоставлений», как «человек и лошадь,
дом и пустыня, жизнь и смерть», «принудительная связь» которых, по мнению ученого, «побуждает к постоянной переоценке этих сочетаний», открывая читателю возможность
неожиданных интерпретаций [Phillipson, p. 296]. Продуктивность данной идеи не отменяет иных подходов к тексту поэмы, один из которых — мифопоэтический.
Путешествие героя является,
как известно, одним из самых
древних и самых устойчивых сюжетных элементов художественного текста — как фольклорного, так и литературного.
При этом в произведениях Нового времени (и, в частности, в
же, с. 229],
32
§ 1. Романтическая личность в поэмах Дж. Г. Байрона и А. С. Пушкина
романтизме) путь нередко реализуется как дихотомия физического перемещения в пространстве и внутренней метаморфозы
героя. В энциклопедии «Мифы народов мира» путь определяется как «образ связи между двумя отмеченными точками пространства», постоянным и неотъемлемым свойством которого
является трудность: «Путь строится по линии все возрастающих трудностей и опасностей, угрожающих мифологическому
герою-путнику, поэтому преодоление пути есть подвиг» [Путь //
Мифы, т. 2, с. 352]. В этом плане сюжетная основа поэмы Байрона «Мазепа» одна из самых показательных: именно трудный
путь героя оказывается здесь причиной не только его личностного становления, но и социального восхождения.
Мифологема пути
1
реализуется обычно через хронотоп до-
роги, который в поэме Байрона применяется дважды и является важнейшим сюжетообразующим фактором. Напомним, что
в основе композиции произведения лежит принцип хронологического сдвига: главное путешествие героя, относящееся к
далекому прошлому и данное в его собственных воспоминаниях, заключено в рамку событий настоящего времени, также
происходящих в дороге и излагаемых автором.
Будучи «точкой завязывания и местом совершения событий» [Бахтин: 1975, с. 392], дорога в поэме Байрона заключает
в себе ситуации испытания не только для главного героя, но и
для его покровителя, шведского короля Карла XII, чью военную неудачу поэт относит на счет переменчивой фортуны, объясняет волей
злого рока. Таким образом, в облике шведского
короля проступают черты героя античной трагедии, не сломленного ударами судьбы, остающегося и в несчастье сильным
и мужественным. Для молодого человека эта дорога становится многочасовым испытанием его душевной стойкости. Пре-
1
Термин мифологема означает совокупность заимствованных у ми-
фа образов и мотивов, воспроизведенных в фольклорных и литературных произведениях [Мифема // СЗЛ, с. 236].
33
Глава 1. Дискурс в английском и русском романтическом сознании
терпевая мучения не только от ужасной физической боли, но и
от беспомощности и гнева, он остается мужественным и стойким на протяжении всего долгого и страшного пути. Герой
противостоит року — и выигрывает в неравной борьбе.
В описание этого необычного пути автором включаются
различные мифопоэтические образы, имеющие особую семантику. Прежде всего
, это лес — «одно из основных местопребываний сил, враждебных человеку… через лес проходит путь
в мир мертвых» [Лес // Мифы, т. 2, с. 49]. Благодаря особому
стечению обстоятельств дикий лес преодолевается несчастным всадником, которого конь проносит невредимым через
все опасности.
Вестником смерти, которую после гибели коня ожидает Ма-
зепа, лежащий «на мертвом
— полумертв» [Байрон, т. 3, с. 230],
становится ворон, кружащий над ним, «застилая свет» [Там
же, с. 232]. В мифологических представлениях народов Европы ворон полисемантичен, и одной из его функций является
связь с подземным миром: «Как трупная птица черного цвета с
зловещим криком ворон хтоничен, демоничен, связан с царством мертвых и со
смертью… выступает вестником зла» [Ворон // Мифы, т. 1, с. 245]. Однако ворон улетает без добычи:
собрав последние силы, умирающий человек сумел прогнать
его слабеющей рукой. В вечернем свете на небосклоне появляется звезда. В противоположность ворону, звезда принадлежит только верхнему миру [Астральные мифы // Мифы, т. 1,
с. 116], то есть топосу неба (которое
для романтического мировосприятия, с его категорией двоемирия, имеет особое значение), и ее «мерцавший, зыбкий луч», глядевший «из-за туч»
[Байрон, т. 3, с. 232], на какое-то время приносит герою успокоение.
Важнейшее место в сюжетной организации этого байроновского произведения занимает образ реки: как известно, в
мифопоэтическом сознании река
является границей, отделяющей мир живых от мира мертвых [Река // Мифы, т. 2, с. 374].
Именно эта семантика отчетливо просматривается в поэме:
34
§ 1. Романтическая личность в поэмах Дж. Г. Байрона и А. С. Пушкина
украинский берег, родной для Мазепы, благодаря его соотечественникам, становится локусом возвращения к жизни. Интересно, что река появляется в событиях еще раз — в финале:
покидая Украину, ставшую теперь для него враждебной и
опасной, Мазепа перед сном думает о завтрашнем дне, мечтая
оказаться на противоположном берегу:
Быть может, завтра на лугу,
Там, на турецком берегу,
За Борисфеном, мы дадим
Коням пастись… Вовек с таким
Восторгом рек я не встречал,
Как встречу завтра… [Байрон, т. 3, с. 234].
В данном случае чужое пространство представляется герою топосом спасения — ему не дано знать то, что ведомо читателю: в недалеком будущем он обретет там свою могилу.
Хорошо заметно, что в мифопоэтических образах (лес, ворон,
река) реализуется семантика смерти, которую байроновский
герой побеждает с помощью высших сил и благодаря своим
личным
качествам.
Согласно мифологической сюжетной схеме, началом пути,
точкой отправления для героя-путника является дом — наиболее надежное и безопасное место в пространстве. В истории
Мазепы дом ассоциируется с устойчивым, прочным и благополучным положением на родине, будущим успехом и возможной блестящей карьерой — всем этим герой рискует ради
огромной любви,
истинность которой подтверждается тем, что
он пронес ее через всю жизнь.
В мифологическом повествовании дому в определенных
сюжетных вариантах противопоставлен лес как топос испытания героя, место инициации, или посвящения, — обряда, который, как известно, заключал в себе целый ряд физических
операций над испытуемым с целью имитации его временной
смерти и
последующего воскресения уже в новом качестве.
В результате этого обряда, следы которого, как показал в сво-
35
Глава 1. Дискурс в английском и русском романтическом сознании
ем исследовании В. Я. Пропп, хорошо видны в волшебных
сказках [Пропп, с. 52—111], герой обретал новые способности, чтобы противостоять окружающему миру со всеми его
опасностями и одерживать победу в схватке с врагом. В поэме
Байрона, как можно видеть, лес также становится для героя
местом тяжелейших испытаний. Общая враждебная атмосфера
этого топоса усугубляется появлением волков
— в художественной реальности они несут для героя угрозу физической
гибели, а в мифологии являются обитателями нижнего, подземного мира [Волк // Мифы, т. 1, с. 242], то есть воплощают
семантику смерти. Учитывая, что образы этих животных логично вписываются в общий мортальный мифологический
контекст поэмы, можно с уверенностью сказать, что здесь ясно прослеживается мотив схватки героя со смертью и победы
над ней.
Другим важнейшим топосом испытания героя в поэме является пустыня, вид которой открывается Мазепе после всех
перенесенных страданий. Интересно, что использование этого
образа в сугубо реальном («безлюдная местность»), а не в
привычном для поэтики романтизма метафорическом значении приводит к
трансформации связанного с ним мотива одиночества: традиционное отчуждение от мира романтического
героя здесь сменяется страстным желанием встречи с людьми,
поскольку в этой ситуации одиночество для него означает не
только неминуемую гибель, но и крушение всех надежд на будущее отмщение врагам.
Изображение принудительного путешествия героя соот-
ветствует одновременно как
романтическим установкам («исключительные обстоятельства»), так и мифологическому канону: путь байроновского героя «строится по линии все возрастающих трудностей и опасностей» [Путь // Мифы, т. 2, с. 352].
Важнейшей особенностью, характеризующей путь Мазепы,
является его физическая беспомощность. Однако именно этот
факт позволяет говорить о тех душевных качествах, которые
таились в характере будущего «князя
Украины» [Байрон, т. 3,
36
§ 1. Романтическая личность в поэмах Дж. Г. Байрона и А. С. Пушкина
с. 214] и во всей полноте проявились во время дорожных приключений. Непрестанная борьба байроновского героя с обстоятельствами, с беспощадным Роком становится предметом
размышления в статье Дэвида Форда, который приходит к выводу, что состояние постоянной не-воли, тем не менее, не становится для Мазепы препятствием к обретению внутренней
свободы [Ford]. Главные черты, которые подчеркиваются автором в характере героя, — гордость и неукротимость. Испытания, выпавшие на долю юноши, не заставили его проявить слабость, пожалеть о сделанном ранее выборе и сдаться под напором тяжелейших обстоятельств. В страшные часы унизительного путешествия он больше всего мучается от неутоленного гнева
на своих врагов и жаждет мести — из его рассказа становит-
ся понятно, что позже она свершилась. Герой признается:
Нет, — месть мою не отвратишь!
<…>
Не чаяли они, гоня
Молниеногого коня
Со мной на гибель, что опять,
С десятком тысяч скакунов,
Вернусь я — графу честь воздать… [Байрон, т. 3, с. 223].
Физические и душевные страдания лишь укрепили в нем
волю, мужество и стойкость перед напором злого рока и привели к неожиданному результату: обычный юноша, каких
много в королевской свите, в конце пути стал настоящим героем, носителем особых качеств, возвысивших его над другими и позволивших достичь величия.
В спасении Мазепы
огромная заслуга принадлежит коню,
несмотря на его амбивалентную функцию в описанных событиях. Рассматривая образ коня в поэме Байрона, Сюзанна Форрест справедливо отмечает, что главными его качествами являются стихийность и свободолюбие: «европейская литература, — пишет исследователь, — изобилует описаниями коней,
служивших благородными товарищами человеку… но дикий
37
Глава 1. Дискурс в английском и русском романтическом сознании
конь Байрона не желает иметь ничего общего с людьми. В своем великолепии он противоположен ездоку; в то же время он
распространяет на Мазепу свою стихийную сущность. Его
страстное желание быть свободным является всепоглощающим и в конце концов приводит его к гибели» [Forrest]. Можно сказать, что в своем неудержимом порыве
к свободе конь и
всадник сливаются, предпочитая гибель жизни в неволе. По
мнению М. Филлипсон, мотив свободы в поэме получает свое
выражение также в образе воды, которая является важнейшей
частью портрета лошади: в изображении Байрона вода — свободная стихия, «обволакивающая животное изнутри и снаружи» [Phillipson, p. 297].
История Мазепы в поэме основана
на реальном происшествии, но в художественной системе образ коня, если учитывать его символические значения, приобретает особые функции: будучи символом «неустрашимой отваги» и «победы»,
конь является еще и «посредником между небом и землей»
[Конь // Копалинский, с. 97]. По мысли Байрона, именно такая
роль оказалась уготована дикому украинскому скакуну, принявшему непосредственное участие в вознесении никому не
известного юноши на вершины мировой истории. (Стоит отметить, что образ коня, связанного с идеей спасения и душевного величия, появляется в поэме еще раз: при описании исторического факта, произошедшего с раненым полковником Гиета, отдавшим королю свою лошадь взамен убитой, попавшим
-за этого в русский плен и умершим там.)
из
В судьбе мифологического персонажа конец пути отмечен
изменением его статуса [Путь // Мифы, т. 2, с. 352] — именно
это происходит с героем Байрона: бывший королевский паж
становится правителем целого народа. Но главные изменения
предполагают иной, не социальный план: по мифологическому канону, во время «динамического,
связанного с максимальным риском» пути должно произойти «становление человека как героя, как божества или богоподобного существа»
[Там же]. Важнейшим итогом пути является обретение мифо-
38
§ 1. Романтическая личность в поэмах Дж. Г. Байрона и А. С. Пушкина
логическим героем сакральных ценностей, которые, как правило, могут быть достигнуты лишь «в сложной борьбе — поединке со злом» [Путь // Мифы, т. 2, с. 352]. Однако байроновский художественный мир, основанный на романтических
принципах, отличается и соответствующей аксиологической
системой. Поскольку в романтизме центральный персонаж —
«исключительный герой» — стремится к достижению беспредельной свободы,
именно его победа над обстоятельствами,
позволяющая отвергнуть любые этические нормы, признается
основной жизненной целью. Таким образом, в системе координат байроновской поэмы важнейшей сакральной ценностью
становится обретение величия человеком, сумевшим утвердить свою волю в споре с Судьбой, что и является главным
итогом его жизненного пути.
Изложение событий дает читателю возможность
почувствовать вмешательство высших сил в судьбу Мазепы, которому, по мысли автора, было уготовано высокое предназначение, ведь даже жестокое унижение становится для него дорогой к достижению величия. Эта мысль звучит и в словах самого героя:
Так злой безумец, торжество
Справлявший злобно надо мной, —
Когда один, в крови, нагой,
Я в степь был выгнан, — Мне провел
Путь чрез пустыню — на престол! [Байрон, т. 3, с. 234].
Два эпизода из жизни Мазепы разделяет полувековая дистанция, но и в том и в другом случае это ситуации испытания, в которых проверяется сила духа героя. В конце своей
трудной и сложной жизни Мазепа приходит к определенному
итогу:
Как смертному узнать свой рок?
Будь сердцем тверд, душой высок! [Там же].
39
Глава 1. Дискурс в английском и русском романтическом сознании
Читателю предельно ясно, что именно «высокую душу» и
стремится показать автор в своем герое: в изображении английского поэта Мазепа — надежный друг и преданный соратник, его верность долгу абсолютно непоколебима. Чувство
его к избраннице, в полном соответствии с романтической
концепцией любви, идеально и возвышенно, единственно и
неизменно: и полвека спустя
он признается со всей искренностью, вспоминая свою возлюбленную: «Ее люблю я, как любил!» [Байрон, т. 3, с. 218].
Тема судьбы, властвующей над человеком, подчеркивается
композиционным приемом «окольцовки»: мотивом рока поэма
начинается:
Он стих — полтавский страшный бой,
Когда был счастьем кинут Швед… [Там же, с. 212], —
им и заканчивается — после своего долгого рассказа Мазепа
ложится спать с мыслями о будущем:
…если б дал
Нам рок — дойти! [Там же, с. 234].
События далекого прошлого и сиюминутного настоящего
связаны не только фабульно, но и единством идеи — особенно
отчетливо это обнаруживается при анализе художественного
конфликта поэмы: он имеет в своем основании противоборство Человека и Судьбы.
Великий человек (или, в терминах романтизма, «исключительный герой») в художественном мире Байрона имеет безусловное право на
особые этические нормы, он не подвластен
ни обычным человеческим законам, ни даже высшему суду.
Его величие определяется способностью выстоять в борьбе с
Судьбой — общемировой вселенской космической силой, под
властью которой, согласно представлениям древних, находились даже боги [Судьба // Мифы, т. 2, с. 471—474]. Именно таким героем является, в изображении Байрона, гетман
Мазепа
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]