Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Английская и русская романтическая поэма первой трети XIX века поэтика и аксиология. Монография
.pdf
§ 1. Святые и святость: нравственный эталон в «Думах» К. Ф. Рылеева
Другая важнейшая идея, звучащая в наставлении: сын не
должен помышлять о мести врагам. В следующей строфе хронотоп меняется: читатель видит площадь «В столице хищных,
злобных ханов, / России яростных тиранов» и «младого князя»
[Бестужев-Марлинский] над трупом своего отца. Не решаясь
нарушить завет родителя, он обращается к Богу с мольбой о
мести. Финал стихотворения посвящен торжеству россиян,
которые с помощью Божией смогли восстать и уничтожить
своих «тиранов». Таким образом, утверждается мысль о том,
что подвиг князя Михаила Тверского стал частицей всеобщей
борьбы русского народа за освобождение и лег в основу финальной победы. Нужно сказать, что эта идея близка той, которая проводится и в большинстве историографических источников.
Время и место действия в трагедии Муравьева те же, что и
у Марлинского: последняя ночь в Орде князя Михаила Тверского. Предполагая скорую кончину и готовясь встретить
смерть, главный герой всю ночь читает Псалтырь (что соответствует летописным источникам), а утром отдает последние
распоряжения приближенным. Думая о своем наследнике, он
высказывает опасения за будущее родной страны:
Я знаю нрав Димитрия: он бурен,
Страшусь и за него, и за отчизну:
Он не простит Георгию злодейства,
В крови его омоет клевету;
Междоусобная вновь возгорится
Брань на Руси!.. [Муравьев].
Обращаясь к младшему сыну, князь остерегает того от чувства мести: «Ах, истреби его в младой душе!» [Там же]. Боярам, не понимающим его увещеваний, он объясняет:
Когда б, бояре, знали, как странна
И как чужда земная ваша злоба
Мне, отходящему в бесстрастный мир,
Которого уж я отныне житель!.. [Там же].
161
Глава 2. Проблема идеала в русском поэтическом сознании
Главная метаморфоза, которая произошла с князем, формулируется им так: «Я гнев свой променял на состраданье»
[Муравьев]. Сердечно прощающий всех, в том числе врагов,
Михаил, однако, отчетливо понимает, что прощение свыше не
может быть даровано тем, кто под воздействием самолюбия
забывает о главном — об интересах страны:
Но есть один из всех моих врагов,
Которому нет на земле прощенья,
Не от меня, но от его ж отчизны!.. [Там же].
Эта мысль, ставшая центральной в литературных произведениях, постоянно повторяется в исторических источниках.
Именно заботой о будущей судьбе Родины вызваны размышления Михаила о своем наследнике:
Димитрий дышит честолюбьем; он
Владимирского пожелает трона —
И вот кровавый ключ неправой брани
С Георгием!.. Но не ему венец! [Там же].
Несмотря на бесчестные поступки соперника, тверской
князь завещает престол именно ему как старейшему в роде, а
не собственному сыну:
С моею смертью Юрий старшим в роде.
Пусть отчиной довольствуется сын [Там же].
Как и в думе Рылеева, Марлинский и Муравьев подчеркивают готовность Михаила Тверского принять смерть за Отечество, пострадать «за други своя». Таким образом, во всех трех
произведениях образ центрального персонажа предельно идеализирован, что полностью соответствует задаче, поставленной
поэтами: показать истинного героя, руководимого в своих действиях евангельскими идеями и
готового пожертвовать жиз-
нью ради Отечества.
162
§ 1. Святые и святость: нравственный эталон в «Думах» К. Ф. Рылеева
Между тем, как свидетельствуют исторические источники,
биография тверского князя была наполнена событиями разного рода, а его поступки не всегда соответствовали высоким
нравственным принципам. Карамзин, стремившийся сохранять
в описании исторических событий объективную позицию,
рассказывая о соперниках, отмечал «взаимную их злобу», которая усилилась, когда после вступления на великокняжеский
престол Михаил «хотел оружием смирить Георгия и дважды
приступал к Москве, однако ж без успеха» [Карамзин]. Московскому князю ставили в упрек, что он, живя три года в Орде, «раболепствовал перед Узбеком, дарами и происками снискал себе милостивое расположение» [Рылеев, с. 130], женился
на его сестре и в результате был объявлен правителем Руси.
Однако не следует забывать, что незадолго до этого и сам Михаил, «поехав в Орду, жил там целые два года» [Карамзин],
стремясь войти в доверие к молодому хану Узбеку и оставив
без попечения свои владения, что вызвало сильное недовольство в народе. В свое время Ключевский, рассматривая житие
Михаила Ярославича, заметил, что «тверской князь выступает
у автора величественной фигурой; на его стороне право и великодушие», «причем автор умалчивает, что и его герой водил
из Орды окаянных татар на Русь, на погибель христианству»
[Ключевский]. В качестве примера можно назвать событие
1316 года, когда для усмирения новгородцев, недовольных его
политикой и постоянно бунтовавших, великий князь собрал
отряд и с помощью татар нанес им страшное поражение под
Торжком, а через несколько месяцев заставил заплатить большую сумму за отпуск на свободу захваченных пленников. Таким образом, в борьбе за власть оба соперника прибегали к
самым различным, далеко не всегда достойным и этически
оправданным методам. В таком случае не может не вызывать
удивления факт канонизации Михаила Тверского Русской
православной церковью через двадцать три десятилетия после
его кончины.
Для разрешения этого вопроса необходимо обратиться к
одному из главных понятий христианской философии — по-
163
Глава 2. Проблема идеала в русском поэтическом сознании
нятию греха. Согласно библейской антропологии, человек был
создан Богом по Своему образу и подобию, духовно чистым и
безгрешным, поврежденность же человеческого естества наступила лишь в результате нарушения Божьего повеления первыми людьми, поддавшимися соблазну стать «как боги» и
проявившими невероятное своеволие (Быт. 3: 1—6). Это событие, получившее в богословии название первородного греха,
определяет постоянную склонность ко греху человеческой натуры, этим объясняется и известный богословский тезис о том,
что людей безгрешных не существует, безгрешным является
один только Бог. Спасение же любого человека, даже полностью погрязшего в грехах, зависит от его стремления к искреннему раскаянию — именно поэтому одним из главных призывов Христа к людям является призыв к покаянию (Мф. 4: 17).
Доказательством же возможности спасения даже самого закоренелого грешника является судьба одного из разбойников,
распятого вместе с Богочеловеком, в последние минуты своей
жизни раскаявшегося и спасенного Иисусом: «И сказал ему
Иисус: “Истинно говорю тебе: ныне же будешь со Мною в
раю”» (Лк. 23: 32—43).
Действия, совершенные Михаилом Ярославичем перед его
последней поездкой в Орду и отраженные в исторических источниках, заставляют предполагать глубокие перемены, произошедшие в его душе. Узнав о получении Георгием ханского
ярлыка, Михаил был готов уступить великокняжеский престол
ради прекращения вражды и отправил к нему послов с предложением о
мире, но «ответом Князя Московского было опустошение Тверских сел и городов до самых берегов Волги»
[Карамзин]. Такое поведение требовало ответных действий, и
тверской князь, с одобрения своих бояр и благословения епископа, был вынужден дать бой, в котором московско-татарские войска были разбиты, а воевода Кавгардый, жена Георгия
Даниловича и его брат были взяты в плен тверичами. Именно
об этом событии вспоминает с горечью рылеевский герой в
своем монологе:
164
§ 1. Святые и святость: нравственный эталон в «Думах» К. Ф. Рылеева
О Георгий! ты виною,
Ты один тому виной,
Если кровь сограждан мною
Пролита в стране родной! [Рылеев: 1971б, с. 131].
Отправляясь в Орду, Михаил Тверской не только сделал
все распоряжения на случай своей кончины, но и «говорил
последнюю исповедь на реке Нерли много часов, очищая душу свою» покаянием [Житие]. Больше всего отягощало его
сердце сознание своей вины перед родиной: «Моих ради грехов множаишая тягота сотворяется разности» (Из-за тяжести
многих моих грехов сотворяется (на Руси) рознь) [Кучкин,
с. 263]. «Вверяя Духовнику свою тайную мысль», он сказал:
«Я всегда любил отечество, но не мог прекратить наших злобных междоусобий: по крайней мере буду доволен, если хотя
смерть моя успокоит его» [Карамзин]. «Великий Князь, имея
чистую совесть и готовый всем жертвовать благу России»
[Там же], отправился в Орду, руководимый евангельской мыслью «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою
за друзей своих» (Ин. 15: 13). Очищение своей души искренним и чистосердечным раскаянием дало ему силы со смирением переносить в плену пытки и унижения и с достоинством
встретить смерть. Предчувствуя скорую гибель, рылеевский
герой, укрепленный мыслями о своей правоте, обращается за
поддержкой к Богу, и ворвавшиеся в княжеский шатер убийцы
находят его за чтением молитвы:
Пред иконою святою
Михаил псалом читал… [Рылеев, с. 132].
Финал думы подводит итог в прославлении князя:
Михаила за мученья
Церковь празднует святым [Там же].
165
Глава 2. Проблема идеала в русском поэтическом сознании
Невольно или намеренно Рылеев допускает неточность:
поскольку Михаил Тверской не был принуждаем иноверцами
к отказу от своей религии и был казнен не за исповедание христианства, он и канонизирован не как мученик за веру Христову, а в чине благоверного. В данном обозначении заключается
«указание на социальный статус (князь), на
характер власти
(данная от Бога) и особый тип подвига, совершенного в миру,
во время правления княжеством и государством» [Андреева,
с. 5]. Как указывается в авторитетном источнике, «Благоверный — царь или князь, много способствовавший укреплению
православной веры и причисленный Церковью к лику святых»
[Благоверный // Православие, с. 160]. Однако ошибка Рылеева
в этом вопросе
не случайна: в летописных источниках подчеркивалась именно мученическая смерть князя, а в посвященных
ему агиографических текстах хорошо заметно следование канонам житий-мартириев, главным образом — жития первомученика в Орде князя Михаила Черниговского, отказавшегося
поклониться языческим кумирам и в 1246 году отдавшего
жизнь за Христа.
Духовный подвиг Михаила Тверского, сумевшего преодолеть темные и низкие стороны своей натуры и пожертвовать
жизнью ради Отечества, вызвал глубокий отклик в народных
массах: почти сразу же после трагической гибели князя началось его почитание как местного святого, а через двести тридцать лет (в 1549 году) он был официально канонизирован Русской церковью. Михаил Ярославич вошел в тот же ряд русских святых, что и его родной дядя Александр Невский, а также великие князья Андрей Боголюбский, Ярослав Мудрый,
Владимир Мономах и другие. А много позднее историческая
роль и трагическая кончина тверского князя нашли свое признание в памятнике, посвященном тысячелетию России. Созданный Рылеевым (как и другими литераторами) высокий
поэтический образ князя Михаила Тверского полностью соответствует задаче, поставленной поэтом: показать героя, отвечающего тому определению, которое было присвоено ему Карамзиным: «отечестволюбец» [Карамзин].
166
Список литературы к параграфу
Список литературы к параграфу
Андреева — Андреева Е.
А. Поэтика и жанровое своеобразие
древнерусских произведений о Михаиле Ярославиче Тверском : автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 2011.
Архипова, Ходоров — Архипова А.
Рылеев К.
Ф. Полн. собр. стихотворений. Л. : Сов. писатель, 1971.
В., Ходоров А. Е. Примечания //
С. 393—464.
Бегунов — Бегунов Ю.
К. Ранняя русская драматургия (конец
XVII — первая половина XVIII в.) // История русской драматургии:
XVII — первая половина XIX века. Л. : Наука, 1982. С. 28—57.
Благоверный // Православие — Православие : словарь-справочник. 2-е изд., испр. и доп. М. : Даръ, 2007. С. 160.
Бестужев-Марлинский — Бестужев-Марлинский А.
А. Михаил
Тверской. URL: http://bestuzhev-marlinskiy.lit-info.ru (дата обращения: 24.01.2021).
Богданов — Богданов C. B. Об определении «всея Руси» в великокняжеской титулатуре XIV—XV вв. (по материалам актов XIV—
XV вв.) // Древняя Русь: вопросы медиевистики. М., 2008. № 4 (34).
С. 30—49.
Былины — Былины // Русская народная поэзия. Эпическая поэзия : сб. Л. : Худож. лит., 1984. С. 14—105.
Вацуро — Вацуро В.
Э. К изучению «Дум» К. Ф. Рылеева // Избр.
тр. Статьи разных лет. 1964—1999. М. : Языки славянской культуры,
2004. С. 83—102.
Гладков — Гладков Б.
И. Толкование Евангелия (репр. изд.). СПб. :
Б. и., 1913.
Гордость // ПЦСС — Полный церковно-славянский словарь
(репр. изд. 1900 г.) / сост. прот. Г. Дьяченко. М. : Отчий дом, 2006.
С. 128.
Гордый // СРЯ — Словарь русского языка : в 4 т. / АН СССР, Ин-т
рус. яз. ; под ред. А.
П. Евгеньевой. 2-е изд., испр. и доп. М. : Русский
язык, 1981—1984. Т. 1. С. 332.
Готовцева — Готовцева А.
Г. Публицистика К. Ф. Рылеева в ис-
торико-политическом контексте 1820-х гг. : автореф. дис. … д-ра
филол. наук. М., 2011.
Димитрий Ростовский — Димитрий Ростовский, святитель. Жития святых. Житие 586. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Dmitrij_Rostov
skij/zhitija-svjatykh/ (дата обращения: 06.10.2016).
167
Глава 2. Проблема идеала в русском поэтическом сознании
Добротолюбие — Добротолюбие избранное для мирян. М. : Изд-во
Сретенского монастыря, 2002.
Жирмунский — Жирмунский В.
М. Байрон и Пушкин. Л. : Наука,
1978.
Житие — Житие Михаила Ярославича Тверского. URL: http://
drevne-rus-lit.niv.ru/drevne-rus-lit/text/zhitie-mihaila-tverskogo/zhitie-mi
haila-tverskogo.htm (дата обращения: 11.09.2020).
Захаров — Захаров В.
Н. Православные аспекты этнопоэтики
русской литературы // Евангельский текст в русской литературе
XVIII—XX веков: цитата, реминисценция, мотив, сюжет, жанр : сб.
науч. тр. Петрозаводск : Изд-во Петрозаводского ун-та, 1998. Вып. 2.
С. 5—11.
Иларион — Иларион (Алфеев), епископ. Таинство веры: введе-
ние в православное догматическое богословие. 4-е изд. Клин : Христианская жизнь, 2005.
Карамзин — Карамзин Н.
в 12 т. М. : Наука, 1989. Т. 1 / под ред. А.
М. История государства Российского :
Н. Сахарова. URL: https:
azbyka.ru (дата обращения: 29.03.2017).
Ключевский — Ключевский В. О. Древнерусские жития святых
как исторический источник. М. : Наука, 1988. URL: https: azbyka.ru
(дата обращения: 15.03.2017).
Кучкин — Кучкин В. А. Повести о Михаиле Тверском: Историкотекстол. исследование / АН СССР. Ин-т истории СССР. М. : Наука,
1974.
Левкович — Левкович В.
Я. Поэзия декабристов // История рус-
ской литературы : в 4 т. Л. : Наука, 1981. Т. 2. С. 150—178.
Ложкова: 2014 — Ложкова Т. А. Байронический герой в поэмах
Лермонтова и Рылеева: «Войнаровский» и «Измаил-бей» // Филологический класс. 2014. №
Ложкова: 2013 — Ложкова Т.
ликта в поэме К.
Ф. Рылеева «Войнаровский» // Уральский филоло-
гический вестник. 2013. №
3 (37). С. 30—35.
А. К вопросу о своеобразии конф-
1. С. 102—114.
Ложкова: 2004 — Ложкова Т. А. Проблема субъектной организации «Дум» К. Ф. Рылеева // Известия Уральского государственного
университета. 2004. № 31. С. 206—217.
Муравьёв — Муравьёв А.
Н. Михаил Тверской. URL: http://az.lib.
ru/m/murawxew_a_n/text_1837_mikhail_tverskoy.shtml (дата обраще-
ния: 27.06.2020).
168
Список литературы к параграфу
Наза
ренко — Назаренко А.
В. Древняя Русь на международных
путях: Междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических отношений IX—XII веков. М. : Языки русской культуры, 2001.
Нейман — Нейман Б.
В. К. Ф. Рылеев. М. : Гослитиздат, 1946.
Нестор — Нестор Летописец, преподобный. Повесть временных
лет. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Nestor_Letopisets/povest-vremen
nyh-let/ (дата обращения: 15.05.2016).
Пигарев — Пигарев К.
Платонов — Платонов С.
Н. Фукса. М. : Высшая школа, 1993.
ст. А.
Пушкин — Пушкин А.
В. Жизнь Рылеева. М. : Сов. писатель, 1947.
Ф. Лекции по русской истории / вступ.
С. Полн. собр. соч. : в 10 т. М. : Изд-во АН
СССР, 1957. Т. 3.
Равноапостольный // Православие — Православие : словарь-справочник. 2-е изд., испр. и доп. М. : Даръ, 2007. С. 160, 709.
Рылеев: 1971а — Рылеев К.
Ф. Владимир Святый // Полн. собр.
стихотворений. Л. : Сов. писатель, 1971. С. 176—179.
Рылеев: 1971б — Рылеев К.
Ф. Михаил Тверской // Полн. собр.
стихотворений. Л. : Сов. писатель, 1971. С. 129—132.
Рылеев: 1971в — Рылеев К.
Ф. Ольга при могиле Игоря // Полн.
собр. стихотворений. Л. : Сов. писатель, 1971. С. 109—112.
Рылеев: 1971г — Рылеев К.
Ф. Свободой, правдой вдохновен-
ный… // Полн. собр. стихотворений. Л. : Сов. писатель, 1971. С. 346.
Совесть // Даль — Даль В.
И. Толковый словарь живого велико-
русского языка : в 4 т. М. : Гос. изд-во иностранных и национальных
словарей, 1955. Т. 4. С. 256—257.
Совесть // ПЦСС — Полный церковно-славянский словарь (репринт. изд. 1900 г.) / сост. прот. Г. Дьяченко. М. : Отчий дом, 2006.
С. 628—629.
Страсть // Даль — Даль В.
И. Толковый словарь живого велико-
русского языка : в 4 т. М. : Гос. изд-во иностранных и национальных
словарей, 1955. Т. 4. С. 336.
Толстоус — Толстоус О.
И. Поэтический мир К. Ф. Рылеева : ав-
тореф. дис. … канд. филол. наук. Смоленск, 2001.
Цейтлин — Цейтлин А.
Г. Творчество Рылеева. М. : Изд-во АН
СССР, 1955.
Глава 2. Проблема идеала в русском поэтическом сознании
§ 2. Идеальная личность в художественном мире
русской романтической поэмы
1. Женский идеал в поэтическом сознании
К.
Ф. Рылеева и И. И. Козлова:
княгиня Наталия Долгорукова
Важнейшие и определяющие черты национального женского характера русская литература первой трети XIX века
соотносила с традиционным идеалом, сложившимся еще в
эпоху Древней Руси и запечатленным в различных произведениях: «Слове о полку Игореве», житиях святых подвижниц,
древнерусских повестях. Религиозное служение, а в некоторых
случаях и мирская жизнь в семье, отличающаяся особым благочестием, в русском общественном сознании были неотрывно
связаны с представлением о гражданском подвиге. Наряду с
романтическим идеалом возвышенной женщины, которой
«отводилась область высоких и тонких чувств» [Лотман: 1994,
с. 59] и рядом с которой мужчина должен был следовать рыцарской модели поведения, в России, прошедшей через петровские реформы и европейские соблазны разного рода, все
же сохранялся идеал, обладающий общенародными чертами:
устойчивый образ женщины — мудрой хранительницы семейного очага, помощницы мужа, воспитательницы своих детей.
Не случайно и в эту эпоху во всех кругах русского общества
огромной любовью и популярностью пользовались повести о
мудрой деве Февронии (XVI в.), долготерпеливой Улиянии
Осорьиной (XVII в.), благочестивых сестрах Марфе и Марии
(XVII в.). Представляя различные слои общества, все они вместе воплотили «идеальный характер русской женщины» и дали «жизненные примеры веры, надежды и любви» [Ужанков,
с. 252].
Образ героической женщины, проявляющей стойкость в
минуту испытаний и жертвенно разделяющей судьбу своего
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]