Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Английская и русская романтическая поэма первой трети XIX века поэтика и аксиология. Монография
.pdf
§ 2. Проблема свободы в художественном сознании
го, что получающая сторона признается носительницей высшей мощи». Таким образом, «отношения этого типа имеют
характер не договора, а безусловного дара» [Лотман: 1981,
с. 3—4]. По мнению богословов, именно такой «особый завет»
любви и «совершенного послушания» был основой взаимоотношений между первыми людьми и Творцом [Лопухин, с. 8], и
завет этот был нарушен грехопадением
.
Хорошо заметно, что в мистерии Байрона отношения первых людей с Творцом строятся как раз на основе своеобразного «договора». Лишившись рая за нарушение запрета, они живут под страхом еще большего наказания и поэтому стремятся
никоим образом не прогневить Создателя. Молитва для них —
это необходимый (своего рода магический) обряд,
от которого
напрямую зависит их благополучие. Именно против этого и
восстает Каин, требуя объяснений о человеческом предназначении, о сути первородного греха, о границах свободы, о
смерти и бессмертии. Круг вопросов, мучающих Каина, как
видим, имеет своим центром нарушение божественного запрета первыми людьми. Отказываясь признавать Всеблагим Бога,
проявившего, как ему
кажется, необоснованную суровость и
безжалостность к людям, он не желает притворяться и лицемерить, тем более что впереди все равно ожидает смерть. При
этом Каин возмущен не столько собственным положением,
сколько несправедливым, по его мнению, устройством всего
мира, тяжкой участью будущего человечества. В психологическом портрете этого байроновского героя хорошо
заметны
черты человека Нового времени: им руководит страстное
стремление к счастью, к земным радостям, а доминантной его
чертой является сомнение в правильности хода вещей, в любви как основе Божьего отношения к миру и человеку. В сознании Каина свобода ассоциируется, во-первых, с вечной жизнью, бесконечным существованием человека как
в его духовном, так и телесном воплощении и, во-вторых, с полной независимостью не только от земных существ, но и от высших
91
Глава 1. Дискурс в английском и русском романтическом сознании
сил. Мечтая о полной и абсолютной свободе, Каин, однако, не
в состоянии понять, что свобода всегда предполагает ответственность человека за свой выбор и свои деяния.
Доминантой сознания Каина является сомнение: он не может успокоиться, не постигнув и не объяснив произошедшие
до его рождения события. Главный вопрос, непонятный для
героя
, связан с ситуацией нарушения запрета и наказания за
него. В противоположность остальным членам семьи Каин
протестует против расплаты потомков за давний поступок отца (отведавшего плода с запретного древа), в котором он не
видит настоящего греха. По словам героя,
Древо
Росло в раю и было так прекрасно:
Кто ж должен был им пользоваться? Если
Не он, так для чего оно росло
Вблизи его? [Байрон, т. 4, с. 334].
Проблема свободы занимает каждого из байроновских
персонажей, но отношение к ней кардинально различается.
Очевидно, что никто в семье, кроме Каина, не склонен задумываться над сутью произошедших когда-то событий, все
объясняют их для себя «волей Бога». Таким образом, проблема подчинения чужой — пусть даже и божественной — воле с
самого начала
произведения становится центральной, реализуясь в сознании главного героя через оппозицию свобода —
рабская покорность. Не желая, как это делают другие члены
семейства, принимать непонятное ему наказание за нарушение
божественного запрета, совершенное когда-то его родителями,
Каин пытается, опираясь на собственный разум, найти ответы
на мучающие его вопросы. Главное противоречие для
него
заключается в том, что знание есть безусловное благо, а Творец хотел лишить его Своим запретом. Грех родителей представляется Каину лишь нелепой ошибкой: по его мнению, им
следовало бы прежде вкусить плода от древа жизни — тогда
92
§ 2. Проблема свободы в художественном сознании
исчезла бы угроза смерти и зависимость от Бога. Воспринимая
райский сад как свое «законное наследье» [Байрон, т. 4, с. 334],
старший сын Адама не может смириться с его потерей и необходимостью вести жизнь в трудах и заботах, пребывая в ожидании смерти за прегрешение отца. Утрата полного бессмертия представляется Каину страшной и неоправданной карой за
незначительный проступок. Необходимо отметить, что страдания и бунт Каина вызваны не только его собственным несчастьем, но в первую очередь несправедливым, по его мнению, устройством всего мира, тяжкой участью будущего человечества.
После утренней молитвы и столкновения с семьей, нахо-
дясь в сильном душевном
волнении, Каин уходит от родных,
стремясь к уединению, и снова и снова повторяет вопросы,
которые не дают ему покоя. В этот момент и происходит
встреча героя с Люцифером. Как указывал М.
М. Бахтин, мо-
тив встречи еще с древности играл важнейшую роль в сюжетах «не только романов разных эпох и разных типов, но и литературных произведений других жанров» [Бахтин, с. 247].
Как известно, именно встреча нередко является тем центральным событием, вокруг которого организуется весь сюжет.
Появление Люцифера и его встреча
с Каином происходит в
тот момент, когда конфликт последнего с семьей достиг высшего напряжения. Не найдя в своих родных отклика на мучающие его вопросы, Каин неожиданно обретает близкого по
образу мыслей собеседника в странном существе, появившемся неожиданно и нарушившем его уединение. Внезапно возникший дух, похожий на
архангела и прекрасный, «как бесплотные», но необыкновенно мрачный и скорбный, «он смотрит / Величественней ангелов» [Байрон, т. 4, с. 334] и одним
своим видом вызывает в душе человека неизъяснимый трепет,
в то же время привлекая чем-то непонятным. На вопрос Каина
«Кто ты, о дух?» тот отвечает: «Я повелитель духов» [Там
же].
В этом эпизоде особенно проявляется сила личности, мощь и
гордость байроновского героя, готового вступить в контакт и
93
Глава 1. Дискурс в английском и русском романтическом сознании
даже борьбу с любым существом, превосходящим его в чемлибо. Испытывая внутренний трепет, но ничем не выдав себя,
старший сын Адама делает все, чтобы их разговор велся на
равных.
С появлением этого действующего лица Каин обретает, наконец, внимательного собеседника, расположенного к диалогу, способного и готового ответить на вопросы, столь
непонятные и мучительные для героя. Люцифер с готовностью предлагает герою объяснение всех непонятных событий и явлений.
Обладая знанием того, что скрыто от человека (устройство
мироздания, особенности человеческой природы, прошлое и
будущее Земли), повелитель духов имеет возможность давать
объяснения, выбирая информацию произвольно, по собственному усмотрению, и в том
объеме, какой посчитает нужным.
Все события истории в интерпретации Люцифера показаны в противоположном библейскому изложению виде. Так,
Бог рисуется как носитель зла, всесильный тиран, специально
поставивший дерево с запретным плодом в раю для соблазнения людей, а сам повелитель духов предстает как носитель
доброго начала, защитник и покровитель смертных, бесстраш
-
но утверждающий истину на земле.
Стоит напомнить, что в религиозном сознании Люцифер —
одно из имен диавола, которым стал «ангел, первым воспротивившийся Богу и соблазнивший других ангелов, ставших демонами, или злыми духами» [Диавол // Православие, с. 314].
Сам же «дьявол (от греч. “клеветник”), сатана (от др.-евр.
“противодействующий”, “противник”), мифологический пер
-
сонаж, олицетворение сил зла (“нечистая сила”), противостоящий “доброму началу” — Богу» [Дьявол // Мифы, т. 1, с. 416].
Имя Люцифер (лат. «светоносец») дано ему как одно из обозначений «горделивого и бессильного подражателя тому свету, который составляет мистическую “славу” божества» [Люцифер // Мифы, т. 2, с. 84].
Заявив, что знает мысли смертных, Люцифер вскоре
под-
тверждает это: повернув разговор к главному для первых лю-
94
§ 2. Проблема свободы в художественном сознании
дей вопросу — о причинах произрастания древа познания
добра и зла в райском саду, — он решительно утверждает, что
Создатель
…Растил плоды запретные к соблазну
Существ, душой невинных, любопытных
В своей святой невинности [Байрон, т. 4, с. 339].
Можно подумать, что повелитель духов появляется как
покровитель и защитник людей, полностью снимающий с них
вину за первородный грех, которая, по его мнению, должна
быть целиком отнесена только к Богу. С первого же мгновения
во всем противопоставляя себя Творцу, он стремится привлечь
Каина на свою сторону, заявляя о своем «сострадании смерт
ным»:
…Я б создал
Богами вас, а Он лишил вас рая… [Там же].
Однако Люцифер в то же время не в состоянии скрыть
своего подлинного презрения к людям, оно прорывается помимо его воли: узнав, что Каин чувствует себя несчастным, не
может удержаться от восклицания:
О жалкий прах! Ты смеешь
Считать себя несчастным? [Там же].
В дальнейшем это определение человека — «прах», «жалкий прах» — еще не раз будет использовано духом в их беседе.
Дьявол не случайно имеет в религиозном сознании такие
номинации, как «лукавый» и «враг рода человеческого» [Дьявол // Александрова, с. 116]. Его лукавство хорошо понятно
подготовленному читателю, но нисколько не видно герою. Несовершенство человеческого
интеллекта раскрывается в беседе с Люцифером, которому очень легко удается ввести Каина
в заблуждение. Уповая на свой разум, герой, однако, не в состоянии распознать ни одного из ложных утверждений духа
-
95
Глава 1. Дискурс в английском и русском романтическом сознании
или заметить противоречия, которые тот постоянно допускает
в своем рассказе. Так, например, назвав вначале Бога «творцом земли, творцом людей…» [Байрон, т. 4, с. 337], Люцифер
в дальнейшем отвергает это утверждение:
Он говорит, что создал нас с тобою —
Я этого не знаю и не верю,
Что это так [Там же].
Но далее, обвиняя Творца в жажде поклоненья, он снова
повторяет, что «всё сущее в живых» было создано Богом. И в
последующем опять возвращается к мысли о том, что Бог все
создал — затем, по его словам, чтобы в конце концов разрушить. Свой бунт против Создателя Люцифер изображает как
борьбу равных:
Мы вместе
Лишь царствуем, но обитаем порознь [Там же, с. 383].
Он приписывает себе деяния Бога:
Все в мире разделил я: вечность, время,
Жизнь, смерть, пространство, землю, небо
И то, что ни земля, ни небо — мир… [Там же, с. 356].
При этом он утаивает от Каина, что сам не может быть
владыкой мироздания, поскольку является тварным существом. Заявляя, «я, помощник / В его созданье мира…» [Там
же, с. 355], «…я б создал / Богами вас…» [Там же, с. 339], Люцифер допускает двойную ложь: не в его возможностях быть
демиургом, поскольку в отличие не
только от Бога, но и от
людей он лишен творческого начала. Кроме того, он скрывает,
что человек, будучи создан по образу и подобию Божию, призван был в результате нравственной работы обрести божественные качества, что «человек есть богочеловек по своему
потенциалу» [Иларион, с. 78].
96
§ 2. Проблема свободы в художественном сознании
Люцифер говорит об уготованном Каину бессмертии:
Ты будешь жить — не верь им [Байрон, т. 4, с. 335].
<…>
…не думай,
Что прах земной, что плоть твоя есть сущность.
Прах твой умрет, а ты вовек пребудешь
Тем, чем ты был [Там же, с. 336].
При этом он не объясняет, что бессмертие души вообще
остается принадлежностью человеческой природы, а затем
снова возводит клевету на Бога, возвышая себя:
Так кто ж злой дух? Тот, кто лишил вас жизни,
Иль тот, кто вам хотел дать жизнь, и радость,
И знание? [Там же, с. 339].
Оружием Люцифера в борьбе за душу Каина становится
неприкрытая лесть: предлагая человеку присоединиться к духам-богоборцам, Люцифер подчеркивает его особое, исключительное положение среди всех прочих смертных, принадлежность героя к кругу избранных — в противоположность тем
существам (духам и людям), которые, по его словам, «поют и
говорят лишь то, / Что
им велят» [Там же, с. 337].
Важнейшим моментом, который мог бы помочь Каину понять истинное лицо Люцифера, становится их разговор про
змия, соблазнившего когда-то Еву, о чем упоминает сам дух.
На вопрос Каина «Так это / Ты соблазнитель матери?» Люцифер вначале отвечает: «Ничем, / Помимо правды, я не соблазняю» [
Там же, с. 339].
В оригинале этот фрагмент имеет такой вид:
«Ah! didst thou tempt my mother?» — «I tempt none,
Save with the truth: was not the Tree» [Byron, p. 452].
Употребленное Байроном в этих стихах слово tempt — искушать, соблазнять [Мюллер, с. 819] имеет главным значени-
97
Глава 1. Дискурс в английском и русском романтическом сознании
ем «Заставить кого-нибудь сделать что-нибудь плохое, особенно через обещание вознаграждения» [AHD]. В то же время
русское слово соблазн, образованное «на основе существительного блазнъ — “обольщение, обман”» [Соблазн // Шанский, с. 419], означает «повод ко греху», а соблазнять — это
«подать повод или случай к греховному паденью… совращать» [Соблазн // Даль,
т. 4, с. 252]. Таким образом, «соблазн
есть то, что отводит человека от истины» [Соблазн // ПЦСС,
с. 626]. Перевод И.
А. Бунина точно передает смысл, заложен-
ный Байроном: соединяя взаимоисключающие понятия правда
и соблазн, Люцифер обнаруживает свою истинную сущность,
определенную в Евангелии, — «отец лжи» (Ин. 8: 44). Заметим, что позже, когда Каин снова задаст тот же вопрос («Не ты
ли соблазнил / Отца и мать?» [Байрон, т. 4, с. 340]), повелитель
духов возмущенно отвергнет мысль
Жалкий прах! Зачем мне Вас
соблазнять? И как? [Там же].
о себе как соблазнителе:
А в разговоре с Адой снова прибегнет к прежней уловке,
уверяя:
Змий вам не лгал; он истиной прельстил вас,
А истина, по существу, есть благо [Там же, с. 348].
Имея точные представления о человеческой природе, Люцифер все же время от времени невольно проговаривается собеседнику, сообщая важнейшие сведения, но тот не в состоянии его понять. Так, Каин выражает предположение, что Люцифер в свое время принял облик змия, чтобы соблазнить Еву,
на что дух негодующе отзывается: «Разве стал
бы / Я принимать подобье смертной твари?» Каин продолжает: «Но тварь в
себе скрывала злого духа». На это следует объяснение: «Нет,
тварь его лишь разбудила в тех, / С кем говорил язык ее коварный» [Там же, с. 340]. Знай Каин о двойственности, которую приобрела человеческая натура после грехопадения, эти
98
§ 2. Проблема свободы в художественном сознании
слова послужили бы ему предостережением: общение со злым
духом может разбудить темное начало и в нем самом. Однако
гордость и самомнение байроновского героя настолько высоки, что у него нет даже тени подозрения о той силе, во власть
которой уже попала его душа.
Люцифер не скрывает, что не случайно явился именно
Каину, поскольку знает мысли смертных и нередко лишь озвучивает и формулирует то, что уже зрело и пробивалось наружу в
самом человеке. Несколько раз в продолжение разговора Каин
признается:
Ты говоришь о том, что хоть неясно,
Но уж давно в моем уме носилось… [Байрон, т. 4, с. 338].
или
Я этого не знал еще, но думал
Почти что то же самое… [Там же, с. 342].
В определенный момент, как бы ненамеренно, Люцифер
затрагивает вопрос об отношениях братьев, вводя в свою ироническую похвалу слово, более всего ненавидимое Каином, —
смирение:
А брат — ты любишь брата? — Да, люблю. —
Его твой Бог и твой отец так любят! —
И я люблю. — Похвально и смиренно! [Там же, с. 381].
С видимым безразличием указывая на то, что младший
брат с детства был всеобщим любимцем, что он и ангелам «угоден: от него / Все жертвы восприемлются» [Там же, с. 382],
Люцифер умело манипулирует сознанием героя, пробуждая
такие дремлющие в его душе страсти, как ревность и зависть.
На вопрос Каина «Зачем ты говоришь со
мной об этом?» дух
отвечает: «Затем, что ты об этом много думал» [Там же]. Позже, при встрече с родными, эти семена дадут свои всходы в
душе Каина.
99
Глава 1. Дискурс в английском и русском романтическом сознании
Отвергая обвинения в коварстве и соблазнении людей, повелитель духов скажет: «…ничем / Помимо правды я не соблазняю» [Байрон, т. 4, с. 339], и будет утверждать свою «правду», всеми возможными средствами создавая собственный образ Бога — полностью контрастный тому, который уже существует в сознании первых людей. Стремясь вызвать недоверие
к Создателю
, Люцифер рисует перед Каином свою — противоположную библейской — картину мироздания, где Творец
предстает как «всесильный тиран» [Там же, с. 337], «разрушитель» [Там же, с. 342], развлекающийся уничтожением того,
что было создано им ранее. Так в сознании Каина устанавливается образ мира как воплощения бессмыслицы и утверждается идея о необходимости вступить
в борьбу против Создателя.
В интерпретации Люцифера лишь богоборцы — бунтари и
мятежники — обладают настоящей свободой, смирение же —
всегда удел существ подневольных, обладающих низменным
рабским сознанием.
Обличение тех, кто живет в покорности Творцу, сопровождается со стороны Люцифера утверждением себя как абсолютно свободного существа, неподвластного и самому Творцу. Повелитель духов
призывает и Каина познать все и обрести истинную свободу — жить, не страшась даже смерти. На
просьбу человека «Наставь меня» он отвечает: «С условием.
<…> Пади и поклонись мне как владыке». — «Ты разве Бог?»
[Там же, с. 343—344] — удивляется Каин и с гордостью заяв-
ляет, что не поклоняется и самому Творцу
: «Я никогда еще /
Пред Божеством отца не преклонялся. <…> Зачем же мне
склоняться пред тобой?» Люцифер удивлен: «Ты никогда пред
Ним не преклонялся?» И с удовлетворением констатирует:
«Но не поклонник Бога — мой поклонник» [Там же, с. 344]. На
эти слова повелителя духов следует реплика человека: «Я не
хочу сгибаться ни пред кем
». Ответ Люцифера «Ты все же
мой: непоклоненье Богу / Есть поклоненье мне» [Там же] не
проникает в сознание Каина.
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]