Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Английская и русская романтическая поэма первой трети XIX века поэтика и аксиология. Монография
.pdf
§ 1. Романтическая личность в поэмах Дж. Г. Байрона и А. С. Пушкина
вание одного из известных и весьма авторитетных критиков
того времени К.
А. Полевого. Байрон, — писал он, — «поло-
жил на ноты песню своего времени. Мотивом сей песни были
прощальные звуки разочарованного мира, исчерпавшего, как
казалось ему, все средства жизни. Байрон был последним отголоском философии осьмнадцатого века, истребившей своею
страшною ирониею все верования в добро, которое неизменно
цветет в мире. Ошибка байроновского
направления состоит
именно в том, что он видел, по следам мнимых философов,
одну сторону предметов, одно злое, черное направление человечества, вышедшее из границ, как скоро благотворное действие религии перестало смягчать его. Рожденный быть
необъятным гением, Байрон обстоятельствами жизни своей
был приготовлен к выражению того страшного взгляда, той
неумолимой
иронии, разочаровывающей мир, которую Пушкин изобразил в превосходном своем стихотворении “Демон”»
[Полевой, с. 179—180].
В мировосприятии Чайльд-Гарольда, в его самосознании и
поведении отражаются в полной мере те моральные принципы
и этические установки, которые были введены в жизнь мировоззрением просветителей. По их представлениям, личность,
обладая при своем появлении на
свет лишь прекрасными задатками и не имея никакой греховной «наследственности», не
только освобождалась от какой-либо ответственности и за
грехи предыдущих поколений, и за свое собственное нравственное состояние, но и наделялась бесспорным правом суда
над окружающим миром. Наиболее ярко это проявляется в
появившемся позднее образе Каина, героя одноименной ми
стерии Байрона. Весь художественный строй пушкинской поэмы, ее событийная организация и сюжетная структура обнаруживают полемическую направленность против этих идей,
утверждавших себя в сознании современников поэта.
Хотя характер пушкинского героя не разработан в поэме
подробно, а лишь слегка очерчен, от читателя не остаются
скрытыми глубинные психологические причины того состоя-
-
21
Глава 1. Дискурс в английском и русском романтическом сознании
ния, в котором герой пребывает к моменту начала событий.
Разочарование и бунтарское неприятие всего окружающего
возникает у Пленника в результате крушения того идеального
образа мира, который сложился в его сознании при вступлении в жизнь, в чем тоже в немалой степени проявляется влияние просветительских воззрений. Представление о человеке,
прекрасном
по своему природному естеству, которое подвергается искажению лишь в процессе воздействия на него уродливых социальных условий, становится причиной последующего разочарования в окружающем — обычном мире, не выдерживающем сравнения с идеалом. Но в этом же кроется и
причина заблуждения человека относительно собственной
души, которая представляется наделенной изначально лишь
самыми
высокими и прекрасными свойствами. В противоположность христианским принципам, просветительская идеология направляла личность на поиски идеала в пределах земного мира, а такие традиционные ценности, как любовь,
дружба, творчество, привычные для религиозного сознания и
воспринимаемые им в сугубо духовном плане, переориентировались просветителями в земное русло и уже в
этом трансформированном виде наделялись сакральными свойствами.
Таким образом, именно просветительский идеал человека и
мира, сквозь призму которого воспринимается Пленником все
окружающее, становится главной и основной причиной его
последующего разочарования.
Основной конфликт романтической поэмы обычно определялся учеными как отчуждение героя от мира и противоборство с ним. Поскольку у Байрона
«поэт как бы отождествляет
себя со своим героем путем эмоционального участия в его поступках и переживаниях» [Жирмунский, с. 29], в его поэмах на
протяжении всех событий сохраняется единая призма восприятия, единая точка зрения — «изнутри» воспринимающего
сознания. Очень точно это выражено Г.
А. Гуковским: «У Бай-
рона весь “внешний” материал дан как лирический, как выра-
22
§ 1. Романтическая личность в поэмах Дж. Г. Байрона и А. С. Пушкина
жение души автора, отраженной в душе героя… У Байрона…
весь мир погружен в душе, мятущейся и отвергающей этот
мир, теснящийся в ней. Отсюда — полное единство байроновской поэмы» [Гуковский, с. 324]. Герой Байрона, полностью
освобожденный от ответственности за состояние своей души,
вознесен над миром на недосягаемую высоту и противопоставлен всему окружающему
. Бунт героя против всего мироздания и его Творца, в своей сущности поддержанный автором, становится основой конфликта в его поэмах.
Подобно Байрону, Пушкин показывает, как ощутивший
свою исключительность человек, опираясь на представление о
собственной непогрешимости, присваивает себе права судьи
над всем окружающим миром. Однако значительная дистанция между автором
и героем, которая дает о себе знать с самого начала пушкинской поэмы, создает эффект объективности
повествования и позволяет читателю воспринимать героя как
бы одновременно с двух позиций: изнутри и извне — через
критическую призму авторского сознания. Отсюда — иная
организация всей художественной структуры в пушкинской
поэме, где аксиологические системы координат автора и
героя
не только не совпадают, но оказываются противоположными.
В то время как герой предпринимает попытку достичь максимальной свободы, вне каких-либо моральных запретов, позиция автора имеет в своей основе традиционные принципы
христианского мировосприятия. Как верно замечено одним из
исследователей, хотя «поэтика “южных” поэм… во многом
восходит к Байрону», «
однако проблематика пушкинской поэмы далеко не байроновская. Существенное отличие состоит в
том, что пушкинский герой, отвергающий, как и байроновский, официальную мораль, сам подлежит моральному суду.
<…> Пушкин сосредоточивает усилия не столько на протесте
личности, сколько на внутренних мотивах поведения. <…>
Пушкин… тоже ищет разгадку романтической разочарованности героев, но в
их душе, а не в объективной действительно-
сти» [Коровин, с. 211—212].
23
Глава 1. Дискурс в английском и русском романтическом сознании
Утвердившаяся в советское время мысль о центральной в
сюжете поэмы антитезе природы и цивилизации, воплощением которых являются черкешенка и Пленник, в аксиологическом контексте обнаруживает свою несостоятельность. В свое
время Г.
А. Гуковский обратил внимание на то, что «…черке-
шенка — общеромантическая героиня (идеал любви), слабо
связанная в своем поведении и психике с характером и бытом
ее народа: она ведет себя, скорее, как условно-романтическая
дикарка или как руссоистская героиня культа свободы чувства, чем как восточная женщина» [Гуковский, с. 324]. В ходе
событий
становится очевидным, что разные, казалось бы, по
своей этнической принадлежности и уровню развития, представляющие различные «цивилизационные модели», центральные персонажи обнаруживают сходство в главном: мировоззренчески они принадлежат к одной аксиологической
системе — той, где наивысшей ценностью безусловно признается любовное чувство. Примечательно, что в финале событий
они как будто «
меняются местами», и ее разочарованность
еще ярче оттеняет оживление его души. Отчетливо видно, что
основная суть конфликта состоит в противопоставлении двух
аксиологических систем, а центральная концепция пушкинской поэмы может быть воспринята и прочитана не только как
антируссоистская, но и в целом антипросветительская.
Отход Пушкина от просветительского мировоззрения под-
тверждается и
биографическими сведениями. Описывая состояние поэта в пору его пребывания в Одессе во время южной ссылки, после разгрома кишиневской группы Союза Благоденствия, ареста В.
командования полком, Ю.
Ф. Раевского и отстранения Орлова от
М. Лотман замечает: «Измена и
предательство становятся теперь постоянным предметом размышлений Пушкина. <…> Просветительская идея врожден-
ной доброты и разумности человека подвергалась сомнению в
целом» [Лотман: 1995а, с. 86]. Однако глубокое несогласие с
просветительскими идеями, как видим, обнаруживается гораздо раньше, уже в пору написания «Кавказского пленника».
24
§ 1. Романтическая личность в поэмах Дж. Г. Байрона и А. С. Пушкина
Таким образом, конфликт в пушкинской поэме не исчерпывается только внешним уровнем, главной становится его
внутренняя составляющая. Новые ценности, избранные героем
взамен прежних и определяющие его жизнь, в конечном итоге
не выдерживают испытания. Романтический идеал исключительной личности, в поисках абсолютной свободы вознесшейся над миром и противопоставившей себя ему, в
художественном мире пушкинской поэмы показывается как несостоятельный и полностью отвергается.
Конец событий в поэме связан с образом реки, которую
преодолевает герой, возвращающийся из плена. Этот образ
появляется в самом начале поэмы, в «Черкесской песне», которая исследователями обычно воспринималась как не очень
удачный вставной фрагмент условно-этнографического плана.
Характерно, например, высказывание Д. Д. Благого: «Пушкин,
почти с самого начала своей литературной деятельности живо
интересовавшийся народным творчеством… вводил в качестве
атрибута романтического “местного колорита” национальные
песни: “Черкесская песня” в “Кавказском пленнике”; “Татарская песня” в “Бахчисарайском фонтане”. Но обе эти песни и
очень отдаленно связаны с фабулой данных поэм, и очень далеки от
подлинного национального фольклора: носят (в особенности “Черкесская песня” в “Кавказском пленнике”) условно-литературный, “романсный” характер» [Благой, с. 99].
Однако именно в «Черкесской песне» возникает заключающий в себе особую семантику образ реки-границы, разделяющей свое и чужое пространство. Как известно, в мифопоэтических представлениях река является границей, отделяющей
мир живых от мира мертвых [Река // Мифы, т. 2, с. 374]. Однако в пушкинской поэме два противоположных пространства
не имеют определенной и однозначной маркировки: каждый
берег таит в себе и ту и другую возможность. То, что вначале
представлялось Пленнику несомненной свободой (= жизнью),
обернулось пленом (= смертью). Неожиданно для него самого,
впоследствии оказалось, что
эта безусловная, с его точки зрения, «смерть» таит в себе глубинную возможность возрождения к истинной жизни.
25
Глава 1. Дискурс в английском и русском романтическом сознании
Рабство как состояние физической неволи заканчивается
для героя с момента возвращения домой:
Взошла заря. Тропой далекой
Освобожденный пленник шел… [Пушкин, т. 4, с. 128].
Но тем более трудной остается проблема духовного плена,
найти Путь из которого — не только для пушкинского героя,
но и для каждого человека — значит обрести Истину и Жизнь.
2. Мазепа как романтический герой
в одноименной поэме Дж. Г. Байрона
В истории литературы известно немало случаев, когда в
основу сюжета художественного произведения была положена
судьба реального исторического лица — обычно человека,
стоявшего на вершине власти или проявившего исключительные качества своей натуры. Однако использование фактов
жизненной реальности, как известно, не противоречит наличию художественного вымысла и оставляет широкие возможности для
авторской интерпретации. Особенно ярко это демонстрируют произведения, в которых отразилась жизнь гетмана Мазепы.
Иван Степанович Мазепа, гетман Украины в период с 1687
до 1708 года, стал персонажем многих литературных произведений благодаря необычной биографии и особенностям своего
характера. Родившись в шляхетской украинской семье на подвластной Польше территории Правобережной Украины, он
начал учебу в Киеве, затем попал ко двору польского короля
Яна Казимира, где сделал неплохую карьеру и был послан для
довершения образования за границу. Продолжив затем службу
у дружественного полякам гетмана Дорошенко, он вскоре изменил своему покровителю и перешел к подвластному России
гетману Самойловичу, а когда тот пал жертвой
интриги и был
низложен, Мазепа благодаря покровительству фаворита ца-
26
§ 1. Романтическая личность в поэмах Дж. Г. Байрона и А. С. Пушкина
ревны Софьи князя В. В. Голицына был избран на его место.
В 1689 году Мазепа был в Москве и сумел снискать расположение молодого царя Петра, отстранившего от власти сестру
Софью. В течение многих лет Иван Мазепа был деятельным
помощником Петра в военных предприятиях и приобрел полное его доверие, которого не поколебали и многочисленные
доносы
. Через несколько лет после начала Северной войны
Мазепа установил контакты с королем Станиславом Лещинским, посаженным шведами на польский трон и склонявшим
гетмана перейти на сторону Карла XII. Успехи шведского короля и затруднительное положение Петра заставили Мазепу
действовать: он присоединился к Карлу с 1500 казаками и призвал Малороссию к восстанию.
Однако надежды гетмана не
сбылись, обстоятельства складывались против него. Низложенный и преданный церковной анафеме, Мазепа был заменен
Скоропадским. Малороссия признала нового гетмана, а многие соучастники Мазепы вскоре передались Петру. Во время
Полтавской битвы (27 июня 1709) Карл XII и Мазепа едва
успели избежать плена и спаслись в Турцию, где 22 августа
1709 года
гетман скончался и был похоронен [Костомаров].
Личность Мазепы, его жизнь и деятельность очень скоро
привлекли к себе внимание деятелей XVIII века, среди которых выделяются Феофан Прокопович («История императора
Петра Великого») и Вольтер. «История Карла XII» писалась
французским литератором в 1726—1730 годах, была издана в
1731 году, и с тех пор стала источником, из
которого неоднократно черпали сведения об Иване Мазепе писатели разных
стран (В. Гюго, А. фон Шамиссо, Ю. Словацкий, Й. Фрич,
Б. Брехт). Именно к этой книге обратился и Дж. Г. Байрон, с
юных лет испытывавший большой интерес к истории.
Художественный мир Байрона, как было установлено раз-
личными исследователями, в основных своих
чертах однороден и органически целен. Главным объединяющим началом в
нем является образ центрального персонажа, переходящий из
одного произведения в другое и получивший в научной лите-
27
Глава 1. Дискурс в английском и русском романтическом сознании
ратуре название «байронического героя»: это одинокая гордая
личность, в своем мятежном порыве вознесшаяся над всем
миром и жаждущая беспредельной свободы. Таковы главные
персонажи его «восточных поэм», мистерий, романа в стихах,
таков и Мазепа — герой одноименной поэмы. Хорошо зная
различные источники и обращаясь к ним в своей работе, Байрон в качестве
основного материала использовал «Историю
Карла XII» Вольтера, фрагменты из которой, приведенные в
самом начале произведения, перед стихотворным текстом,
определяют установку на документальность изображения.
Из богатой и насыщенной приключениями биографии
украинского гетмана Байроном выбран лишь один эпизод —
он дан в виде воспоминаний самого героя и композиционно
заключен в рамку авторского повествования. В
рассказе, ведущемся из настоящего времени, отражается бегство Карла XII с
немногими оставшимися в живых воинами после поражения
под Полтавой. Такая ситуация, казалось бы, не дает оснований
для возвеличивания, однако все действующие лица показаны
Байроном в одном — героическом — ключе: благородно воздерживаясь от каких-либо упреков «тщеславцу» [Байрон, т. 3,
с. 213], вассалы сопровождают
своего короля, «рыцарскую честь /
Храня по-прежнему…» [Там же, с. 214].
В произведениях Байрона моноцентрический характер
сюжета обычно подчеркнут названием произведения: все события организуются вокруг фигуры главного героя, имя которого нередко выносится в заглавие. Так происходит и в данном случае, однако здесь хорошо заметна одна важная особенность:
основная часть поэмы посвящена Мазепе, но в обрамлении перед читателем предстают два великих человека —
«князь Украины» и король Швеции, оба в пору бедствий, обрушившихся на них. Потерпевший поражение от русского царя и вынужденный спасаться от преследователей, Карл в изображении Байрона и в несчастье не теряет лучших
качеств своей натуры, оставаясь сдержанным и терпеливым, проявляя
благородство и душевную стойкость:
28
§ 1. Романтическая личность в поэмах Дж. Г. Байрона и А. С. Пушкина
…И все ж, как должно королям,
Карл все сносил, суров и прям,
И в крайних бедах, свыше сил,
Страданья воле подчинил,
И покорились те сполна,
Как покорялись племена! [Байрон, т. 3, с. 213].
Этими же свойствами характеризуются и его сподвижники: их верность не имеет границ и свидетельствует о крепости
духа и широте души. Одним из истинных героев, под стать
своему королю, является, в изображении Байрона, и Мазепа.
Уже в экспозиции главный герой показан в определенном ракурсе: представляя его читателю, автор прибегает
к известно-
му в фольклоре и литературе приему параллелизма:
Древний дуб,
Как сам он — стар, суров и груб,
Дал кров ему… [Там же, с. 214].
Сравнение с дубом, символизирующим «мощь, выносливость, долголетие, благородство» [Дуб // Тресиддер, с. 87],
сразу выводит героя в определенный план восприятия, выявляя в его натуре высокие черты.
Авторская номинация («князь Украины» [Байрон, т. 3,
с. 214]) и характеристика («муж седой» [Там же, с. 215], «спокоен, смел» [Там же, с. 214]) подкрепляются высказыванием
Карла XII:
…Всяк из нас явил
Немало доблести и сил
В боях и маршах; но умел
Дать меньше слов и больше дел
Лишь ты, Мазепа! [Там же, с. 215].
29
Глава 1. Дискурс в английском и русском романтическом сознании
Шведский король не случайно выделяет украинского гетмана, чье высокое благородство и сердечность проявляются не
только в отношении к людям, но и к его собственному коню:
…спокоен, смел
Князь Украины не хотел
Лечь, хоть измучен был вдвойне,
Не позаботясь о коне:
Казацкий гетман расседлал
Его и гриву расчесал,
И вычистил, и подостлал
Ему листвы… [Байрон, т. 3, с. 214].
Черты высокой героики закрепляются в изображении Мазепы номинацией его коня, которого Карл в шутку называет
Буцефалом. Это прозвище имел, как известно, конь Александра Македонского, дикий и необузданный, укрощенный
только самим полководцем и ставший для него самым любимым. Этот яркий штрих выводит украинского гетмана в пространство всемирной истории
, ставя в один ряд с великими
воинами древности. Выразив восхищение конем Мазепы, Карл
с удивлением слышит: «Будь школа проклята моя, / Где обучился ездить я!» [Там же, с. 215] — и просит объяснения. Рассказ семидесятилетнего Мазепы о путешествии, которое ему
пришлось совершить в юности, и становится событийной основой поэмы.
Созданный
в авторском повествовании психологический
портрет семидесятилетнего Мазепы — верного друга и преданного соратника, умеющего сохранять достоинство и в победных битвах, и в поражениях, заботливого и к людям, и к
животным, дополняется изображением его в молодости. Здесь
основные черты его характера раскрываются через любовную
ситуацию. Состоявший, как он выражается, «сызмлада» [Там
же, с. 216] пажом при дворе польского короля, в двадцатилетнем возрасте Мазепа влюбился в жену одного шляхтича, юную
и прекрасную графиню, и добился ее взаимности. Граф, не-
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]