Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы лингвистической безопасности. Монография
.pdf
Безопасность речевой деятельности СМИ
131
деятельности: хакер — компьютерщик-любитель, проникающий в чужие базы данных в целях развлечения или для получения секретных
сведений (кода, номера, размеров денежных счетов и т.п.); компьютерный жулик [Словарь иностранных слов, http]. В процессе адап-
тации в русском языке новое слово не актуализирует негативных
смыслов и приобретает семантические связи, которые актуализируют следующие признаки: хакер — это профессия, талантливый чело-
век, профессионал. Лексема приобретает положительные коннотации, акцентируемые контекстами употребления в СМИ: À åñëè èõ
базу данных взломает какой-нибудь талантливый хакер? [ÐÁÊ Daily,
2011.03.30]; Пока прославившийся на весь мир хакер Джулиан Эс-
сендж коротает время в лондонской тюрьме, на сайте WikiLeaks появилась новая порция документов [Известия, 2010.12.09].
Слова хайджекер è киднеппер пока окказиональны, тем не менее
тенденция к терминологизации понятий, а также предпочтительность слова с иностранным фоносемантическим обликом могут в
дальнейшем повысить частотность этих слов. Кроме того, в определенных контекстах они отвечают потребности эмоциональной нейтрализации и обезличенности высказывания.
Итак, мы считаем, что рассмотренные заимствованные лексемы
не приводят к тому, что концепт законности-незаконности вообще
перестает существовать в сознании носителей русского языка как
константа культуры, но они способствуют тому, что благодаря речевой деятельности СМИ по изменению ассоциативно-вербальных
сетей, презентирующих базовые ценности, и созданию новых, стабилизирующих представления об иных стереотипах и ценностях
рассматриваемый концепт утрачивает свое типичное языковое воплощение, замещаемое новыми словами с неясной внутренней
формой, которые напрямую не реферируют в сознании реципиента
к концепту «законности — незаконности». А.В. Кравченко отмечает, что подобная замена понятий приводит к утрате одной из важнейших этических норм: преступление перестало осуждаться и со
временем стало восприниматься как поведенческий стереотип, а
тот, кто совершает преступление, в массовом сознании расценивается как обладатель изрядного ума, сообразительности [Кравченко,
2013, с. 337]. Более того, по мнению исследователя, пренебрежение морально-этическими нормами и неуважение к закону (попросту говоря, воровство) стали одобряемыми поведенческими
нормами в 1970-х, а в России 1990-х практически превратились в
принцип государственного управления, приведя к небывалой криминализации общества [Кравченко, 2013].
Изменения в социокультурной среде также служат причиной êîí-
нотационных сдвигов в структуре значения заимствованного слова, в
результате которых происходит исчезновение негативных коннотаций.

132
Глава 3
Так, например, лексема лобби, а также производные лоббизм,
лоббировать, лоббист при вхождении в язык обозначали реалии
иностранного государства, которые с точки зрения советской политической системы оценивались крайне негативно, что проявляется
в лексикографических определениях: лоббисты — в США высокооп-
лачиваемые закулисные дельцы, агенты крупных банков и монополий,
оказывающие большое влияние в кулуарах конгресса (парламента) на
конгрессменов (членов конгресса) и направляющие их действия по указаниям монополистов путем подкупа и взяток при проведении законов,
размещении правительственных заказов, назначении «своих людей» на
выгодные посты и т.п. в интересах монополистического капитала
[Словарь иностранных слов, 1955, с. 408]; лоббизм — типичное для
американской политической жизни явление, характеризующее широко
распространенную в США коррупцию и методы, используемые монополиями для проведения угодных им законодательных актов, назначений
и т.п. [Там же] (ср.: нейтральное в английском языке lobby — an
organized group of people who represent a particular area of business or society and try to influence politicians [Macmillan Dictionary, http]). Ñî
временем заимствованная лексема утрачивает негативную коннотацию. Так, в 1990-х годах слово лобби стало пониматься как система
контор и агентств монополий при законодательных органах США,
оказывающих давление на законодателей и чиновников [Современный
экономический словарь, 2012, с. 130].
В условиях новой российской политической реальности деятельность, обозначаемая новым словом, стала считаться допустимой, закономерной и даже необходимой и поэтому стала положительно
оцениваться; слово лишается своей экзотичности и практически
полностью теряет негативную коннотацию в дефинициях, ассоциациях (см.: эксперимент [Васильев, 2005]) и контекстах СМИ, напротив, актуализирующих семантический признак силы, мощи, влиятель-
ности тех людей, которые называются лобби/лоббисты. Трансформация нового значения обусловлена необходимостью внедрения новых
ценностей силы и власти, причем не той власти, которая дается руководителю людьми (народом), а закулисной власти, которая является более сильной и мощной, так как в ее основе лежат деньги.
Итак, необходимость привести в соответствие понятие (или новое отношение к нему) и эмоциональное наполнение обозначающего его знака приводит к заимствованию слов (в том числе негативных с точки зрения здравого смысла) с положительным эмоциональным компонентом или к потере экзотичности некоторых слов
и их негативной оценочности, что обусловлено появлением и закреплением в обществе новой идеологии, связанной с распространением образцов западной культуры.

Глава 4
Жаргонизация официальной речи
как проявление деструкции сознания
Еще одной опасностью, помимо бездумной и безумной американизации», является засорение русского языка ненормативной
лексикой, заимствованной из уголовного жаргона, ««девятый вал»
языковой уголовщины» [Тарланов, 2001]. «У лингвистов вызывает
обоснованное беспокойство расшатывание норм русского литературного языка, отступления от правильного произношения и орфографии, нарочитое использование на каналах телевидения, в СМИ,
радиоэфире стилистически сниженной лексики, грубо просторечных выражений, нарушение языковых этических норм, открытое
пренебрежение к социальному вето на бранную лексику, лексику
уголовного жаргона, молодежного наркотического сленга, а то и
явную матерщину. Культурно-речевой «нудизм», становящийся модой, ничего общего не имеет с демократизацией языка, свободой
слова, культурой человеческого общения» [Халеева, 2006].
Процесс этот идет и при активном участии СМИ, авторов определенной части литературных текстов (назвать их художественной
литературой трудно), некоторых отечественных чиновников, деловых людей, которые, не отдавая себе отчета, используют жаргонные
выражения в выступлениях перед телекамерами.
Каковы же причины жаргонизации современного языка?
Исследователи выделяют:
культурно-идеологическое своеобразие ситуации, сложившей-
ся в постсоветской России, когда вместе с ниспровержением
официозно-коммунистических догм СМИ и многие деятели
литературы стали активно искоренять и базовые ценности
россиян, в том числе нравственно-этический потенциал русской классической литературы с ее блистательным языком.
А литературный язык советского периода некоторыми филологами был объявлен языком тоталитарной системы. Активно
внедрялся тезис «Допустимо все, что не запрещено законом»,
что вело к размыванию нормы во всех сферах жизни общества, в том числе и в языковой, и смене когнитивных структур,
о чем уже шла речь в предыдущих главах. Социально одобряема «близость к простому народу» приводила к люмпенизации культуры вообще и использованию жаргонной лексики в

134
частности «Среди всех стилей русского литературного языка
единственно востребованным, как это ни грустно, оказался
самый низкий, причем в его необузданно-уличном варианте»
[Тарланов, 2001]: министры и вице-премьеры участвуют в
разборках, представители государственной власти наезжают
на предпринимателей, заместитель председателя фракции
«Единство» в Госдуме Ф. Клинцевич высказывает желание
толкнуть коммунистов в яму, которую они вырыли, обозреватель ОРТ М. Леонтьев в общественно-политической программе комментирует ситуации для чайников, обозреватель
радиостанции «Эхо Москвы» А. Черкизов сообщает, что Ðîñ-
сия так уперто возражает против расширения НАТО; Премьер
устроил крутую разборку на заседании правительства [Время.
ÎÐÒ]; Это что: разборки в берлоге или решение конституционных вопросов? [В. Зорькин. ОРТ. Новости]; В министерстве
идут очередные личностные разборки — передел портфелей [Íî-
вости. РТР], Не создавать политические коллизии, как мы вместе с (министром) Калюжным будем наезжать на Вяхирева
[Н. Аксененко. Вести];
многие так называемые «публичные» люди (политики, биз-
несмены, журналисты) являются выходцами из невысокой
социальной среды, которую отнюдь нельзя считать эталоном
культуры [Тарланов, http];
распространению жаргона способствовало массовое освобож-
дение в свое время из лагерей лиц, отбывавших разные сроки
наказания за антисоветскую деятельность и привнесших в
культуру России элементов лагерной субкультуры: лагерные
песни, шутки, юмор, арго, которыми на волне «свободомыслия» заразилась и советская интеллигенция;
нельзя исключать и специфику глобальной мировой культу-
ры, формирующейся сегодня на основе деловой практики модернизации, которая неумолимо ведет за собой культурную
ассимиляцию, потерю национальной самобытности;
международный демонстрационный эффект, под которым
понимается широкое распространение в мире информации о
жизни на Западе как идеале человечества, что способствует
повышению престижности английского языка;
ослабление государственного суверенитета, размывание на-
циональной самобытности на фоне «мировой культуры» и
возможные военные конфликты — не имеют прямой связи с
лингвокультурной ситуацией, не зависят непосредственно от
общего кризиса культуры как духовной основы жизни.
Глава 3

Глава 5
Лингвистическая экспертиза
как направление деятельности
по обеспечению безопасности
речевой деятельности
Осуществление лингвистической экспертизы произведений вербального творчества, вовлекаемых в документационные и информационные споры, являющиеся предметом судебных разбирательств
не только по гражданским и арбитражным, но и уголовным делам,
делам по административным правонарушениям сегодня становится
жизненно важным для обеспечения лингвистической безопасности
общества в целом. Потребность в производстве судебной лингвистической экспертизы наиболее часто возникает:
в юрисдикционной деятельности компетентных органов по
раскрытию и расследованию преступлений (клевета, оскорбление, национальная рознь, вымогательство, нарушение авторских и смежных прав и т.д.);
в судебном разбирательстве уголовных и гражданских дел
(иски о защите чести, достоинства и деловой репутации, авторских прав и т.д.), арбитражных споров (нарушение авторских и смежных прав, толкование договоров, протоколов, документов хозяйственного оборота и т.д.).
С правовой и содержательной стороны заключение специалиста
существенно отличается от заключения эксперта. Например, специалист в отличие от эксперта, излагая свое суждение в письменном виде, не дает подписку о том, что он предупрежден об ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения.
Специалист может высказать свое суждение, не проводя исследования вещественного доказательства, тогда как эксперт составляет
письменное заключение исключительно по результатам исследования вещественных доказательств и на основе такого процессуального документа, как постановление о назначении экспертизы, вынесенного компетентным должностным лицом или органом (следователем, прокурором, дознавателем или судом). Специалист же составляет свое письменное заключение по вопросам, поставленным
сторонами, в соответствии со ст. 6 Закона РФ «Об адвокатуре» и
ст. 86 УПК РФ не процессуально — в качестве консультации и ис-

136
Глава 5
следования вне связи с судопроизводством. На практике специалистов в отдельных отраслях языкознания нередко привлекают в качестве консультантов по уголовным и гражданским делам, при рассмотрении споров хозяйствующих субъектов в арбитражных судах,
т.е. специальные лингвистические познания фактически используются в непроцессуальной форме.
Основная процессуальная форма применения специальных знаний (в том числе и в области лингвистики или филологии) — это
производство судебной экспертизы с составлением письменного
заключения эксперта.
Судебная лингвистическая экспертиза — это эффективное процессуальное действие по объективной проверке относимости, допустимости и достоверности вербальной информации, имеющей
значение доказательства. Оно состоит из процессуально регламентированного лингвистического исследования устного или письменного текста и заключения по вопросам, разрешение которых требует применения специальных познаний в области языкознания.
Практика проведения лингвистических экспертиз постоянно
расширяется, но при этом в настоящее время нет единой дефиниции языковедческой экспертизы, не определены пределы компетенции и не разработаны требования к компетентности эксперта.
Здесь проблемой остается баланс лингвистических и юридических
интересов в экспертизе, поскольку конфликтный текст исследуется
как языковой феномен лингвистическими методами, но выводы
лингвиста являются основой для вынесения правового вердикта.
И два этих аспекта далеко не всегда находятся в гармоническом
соответствии. Наиболее существенное несоответствие — это несоответствие по признаку определенности результата. Лингвистическая экспертиза, с одной стороны, стремится к максимальной глубине и объективности отражения сложного языко-речевого конфликта, а потому в большинстве случаев пытается отразить его
многомерность, оценочную неоднозначность. Но как доказательство, на основе которого возможно вынесение судебного вердикта,
экспертиза должна максимально исключать диалектические и плюралистические рефлексии. Таким образом, для лингвиста-эксперта
возникает сложнейшая проблема: «лингвистическая истина лежит в
сфере ее соответствия законам естественного языка; юридическая
истина находится в первую очередь в сфере соответствия законам,
составляющим право и определяющим содержание вердикта» [Голев, 2002]. Исследователь полагает, «что в онтологическом основании языкоправовой сферы как предмета юрислингвистики лежит
механизм нормообразования в языке, в котором заложены (в той
или иной степени) потенции и начальные элементы собственно

Лингвистическая экспертиза как направление деятельности
137
юридической нормативности. Первые (с точки зрения последних)
представляют собой стихийно-естественные начала права, являющегося рационально-искусственным образованием. Так же как стихийные (неписаные) моральные нормы узакониваются каноническим правом, стихийные нормы языка трансформируются в законы, регулирующие взаимоотношения человека и языка или взаимоотношения людей в связи с использованием языка, а в некоторых
случаях — взаимоотношения различных сфер языка» [Голев, 2002].
Например, закономерности языка как структурно-семантического
образования и закономерности его стихийного речевого функционирования детерминируют их рациональную языковую кодификацию, которая естественно перерастает в кодификацию юридическую. Однако системная и функциональная детерминанты языковых норм действуют далеко не всегда гармонично и синхронно, поэтому вопрос о том, на какую норму ориентироваться, является для
лингвиста очень сложным. Например, издатель А.С. Пушкина вынужден решать, писать ли строку «Евгения Онегина» Бывало, он еще
в постеле, ориентируясь на традицию передачи пушкинского напи-
сания или на современные нормы, и это проблема лингвистическая. Юридический же аспект возникает в том случае, когда есть
необходимость придать выбору написания правовой характер (например, в инструкции для издателей: либо строго следовать современным нормам, либо авторским написаниям). Любое юридическое
решение в таком случае упрощает лингвистический аспект вопроса.
Для лингвистической экспертизы обязательны следующие содержательные части:
установление формы передачи информации: угроза/преду-
преждение, приличная/неприличная, факт/оценка, призыв/
оценка, этичная/неэтичная;
установление наличия/отсутствия специфического содержа-
ния, являющегося объектом экспертизы, например наличие
информации о сбыте наркотических и психотропных веществ,
наличие скрытого рекламирования товаров, латентных смыслов при рекламировании товаров;
установление ролевых параметров групповой коммуникации;
характеристика методического обеспечения судебной линг-
вистической экспертизы;
категорические и вероятностные выводы.

Заключение
Мы наметили только основные проблемы лингвистической
безопасности.
Ждет решения целый ряд вопросов:
отбор и дефиниция понятий и формирование на их основе
теории безопасности речевой деятельности. Назрела необходимость разработки Концепции лингвистической безопасности Российской Федерации, которая должна представлять собой эффективный инструмент защиты общегосударственного
и живых национальных (региональных) языков народов нашей страны;
лингвистическая разработка законодательных актов, регла-
ментирующих деятельность СМИ, рекламы и устанавливающих ответственность за нарушения, связанные с созданием и
распространением информации;
разработка лингвистических основ и специальных методик
судебной лингвистической экспертизы;
связь инвективных текстов и агрессивного поведения;
изучение конфликтных текстов в сфере бизнес-коммуни-
кации и др.

Библиографический список
1. Алексеенко О.В. Особенности трансформации ценностных ори-
ентаций россиян в условиях вестернизации отечественного телевидения. М.: Проспект, 2011.
2. Апетян С.Г. Англицизмы в структуре масс-медийного и офици-
ально-делового дискурсов: лексико-семантический и когнитивно-
прагматический аспекты: Дис. ... канд. филол. наук. Краснодар, 2011.
3. Араева Л.А., Осадчий М.А. Судебно-лингвистическая экспертиза
по криминальным проявлениям экстремизма // Уголовный процесс.
2006. ¹ 3.
4. Аспекты исследования картины мира / Ин-т языкознания Рос.
акад. наук, Алт. гос. техн. ун-т им. И.И. Ползунова / Под общ. ред.
В.А. Пищальниковой и А.А. Стриженко. Барнаул: Изд-во АлтГТУ, 2003.
5. Бабаева А.В. Роль стереотипа в современном политическом
пространстве России // Политический дискурс в России: Материалы
рабочего совещания. М.: Диалог МГУ, 2000.
6. Базовые ценности россиян: Социальные установки. Жизненные
стратегии. Символы. Мифы. М.: Дом интеллектуальной книги, 2003.
7. Базылев В.Н., Бельчиков Ю.А., Леонтьев А.А., Сорокин Ю.С. Ïî-
нятия чести и достоинства, оскорбления и ненормативности в текстах
права и массовой информации // Понятия чести, достоинства и деловой репутации: Спорные тексты СМИ и проблемы их анализа и оценки
юристами и лингвистами. М.: Медея, 2004.
8. Баранов А.Н. Постулаты когнитивной лингвистики // Изв. РАН.
Ñåð. ëèò. è ÿç. 1997. Ò. 56. ¹ 1.
9. Баранов А.Н. Лингвистическая экспертиза текста. М.: Флинта,
Наука, 2010.
10. Баранов А.Н., Грунченко О.М., Левонтина И.Б. Лингвистическое
исследование текстов для выявления в них призывов к осуществлению
экстремистской деятельности. М., 2008.
11. Áàðò Ð. Избранные работы. Семиотика. Поэтика. М.: Про-
гресс: Универс: Рея, 1994.
12. Бартош А.А. Геополитические аспекты обеспечения лингвисти-
ческой безопасности России и стран СНГ // Концепции. 2014. 14 февраля.
13. Бачинин В.А. Культурология: Энцикл. словарь. М.: Изд-во Ми-
хайлова В.А., 2005..
14. Бекетова П.А., Хитина М.В. Дискредитация личности (правовой
и лингвистический аспекты) // Акад. управления МВД России. М., 2006.
15. Бельчиков Ю.А., Горбаневский М.В., Жарков И.В. Методические
рекомендации по вопросам лингвистической экспертизы спорных текстов СМИ: Сб. материалов. М.: ИПК «Информкнига», 2010.

140
16. Беляевская Е.Г. Семантика слова: Учеб. пособие для ин-тов и
фак. иностр. яз. М.: Высш. шк., 1987.
17. Бескоровайная И.Г. Ассоциативный эксперимент как способ ре-
конструкции фрагментов языкового сознания // Вопросы психолингвистики. 2004. ¹ 2.
18. Богославская О.В. Ценностные ориентации молодежи: пробле-
мы выбора // Молодежь России: Сб. рефератов ст. из период. изданий
за 2008 г.
19. Болдырев Н.Н. Энциклопедия когнитивной лингвистики: науч-
ные школы и направления. Тамбов: Цифра, 2011.
20. Большой психологический словарь / Под ред. Б.Г. Мещерякова,
В.П. Зинченко. 4-е изд., расш. М.: АСТ; СПб.: Прайм-Еврознак, 2009.
21. Большой энциклопедический словарь (БЭС) / Гл. ред. А.М. Про-
хоров. 4-е изд. М.: Советская энциклопедия, 1989.
22. Брейтер М.А. Англицизмы в русском языке: история и перспек-
тивы // Пособие для иностранных студентов-русистов. М.: Изд-во АО
«Диалог-МГУ», 1997.
23. Бринев К.И. Теоретическая лингвистика и судебная лингвисти-
ческая экспертиза: Дис. … докт. филол. наук. Кемерово, 2010.
24. Бринев К.И. Теоретическая лингвистика и судебная лингвисти-
ческая экспертиза: Монография / Под ред. Н.Д. Голева. Барнаул:
АлтГПА, 2009.
25. Васильев А.Д. Слово в российском телеэфире. Очерки новейше-
го словоупотребления. М.: Флинта: Наука, 2003.
26. Васильев А.Д. Динамика деэкзотизации заимствований в науч-
но-лингвистическом и обыденном языковом сознании: (на материале
англицизмов в современном русском языке). Красноярск: КГПУ, 2005.
27. Величковский Б.М. Когнитивная наука: Основы психологии позна-
ния: В 2 т. Т. 2. М.: Смысл: Издательский центр «Академия», 2006.
28. Вепрева И.Т. О кодифицированной норме в современной куль-
турно-речевой ситуации: норма и мода // Русский язык сегодня. Проблемы языковой нормы. М., 2006. Вып 4.
29. Вепрева И.Т. Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху.
Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2002.
30. Вербицкая Л.А. Сохранить прекрасный русский язык — наша
задача // Слово и текст в диалоге культур: Юбилейный сборник. М.,
2000.
31. Виноград Т.К. К процессуальному пониманию семантики //
Новое в зарубежной лингвистике: Прикладная лингвистика. М., 1983.
Вып. XII.
32. Винокур Г.О. Заметки по русскому словообразованию. М., 1996.
33. Винокур Т.Г.
ведения. М.: Наука, 1993.
Говорящий и слушающий. Варианты речевого по-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
