Экспертные сообщества и власть

телей. таким образом, внутри содержательного пространства присутствовало несколько игровых фокусов: лекции Петра щедровицкого по ключевой тематике шКП, выступления экспертов и консультантов шКП, доклады слушателей шКП с их квалификацией и конкурс»1.

Как представляется, это название – «семейные игры» – возникло не случайно; оно стало отражением того духа «закрытого сообщества», о котором мы уже упоминали выше. Свою лепту внес и переход (по-видимому, вполне заслуженный) лидерства в сообществе к сыну отца-основателя. и аналогии с сицилианской «семьей» здесь вполне имеют место, за исключением, конечно, преступного характера деятельности членов сицилианской «семьи».

Вэтой связи интересно привести результаты исследования «Методологическое сообщество: самовосприятие участников», проведенного в конце 2000 г. группой Циркон по запросу Международной методологической ассоциации (MMACC). исследование показало, что методологическое сообщество воспринимается его участниками двойственным образом. С одной стороны, они видят отличие сообщества от внешней среды и достаточно согласованно называют себя «методологами». С другой – существует четкое представление

отом, что сообщество внутренне очень дифференцировано: группы, работающие в рамках вроде бы одной парадигмы, метода, на самом деле существенно отличаются по его толкованиям. В качестве таких групп чаще всего назывались сообщества, сформировавшиеся вокруг П.Г. щедровицкого, С.В. Попова2 и Ю.В. Громыко3.

Входе исследования поднимался и вопрос, периодически возникающий у самих методологов и (еще чаще) «сочувствующих»: «Что есть методологическое сообщество – научная школа или религиозная община, секта?» однозначного ответа у методологов нет: респонденты отмечали в качестве типичных для сообщества характеристики, относящиеся как к научной школе (рациональность, формализованность организации), так и к религиозной общине (эмоциональность, харизматический характер лидерства). однако, если рассматривать положение сообщества на воображаемой шкале «научная школа – ре-

1 www.skp.ru

2 Попов С.В. Методология организации общественных изменений // Этюды по социальной инженерии: от Утопии к организации / под ред. В.М. Розина. М., 2002. С. 45–62; он же. Методологически организованная экспертиза как способ инициации общественных изменений. там же. С. 63–78.

3 Громыко Ю. Политзаказ на мысль vs cценарный подход // Со-общение. 2002. № 9. Доступно на: http://www.soob.ru/n/2002/9

71

лигиозная община» (при всей условности и неоднозначность обоих терминов), то оно занимает промежуточное положение с некоторым смещением в сторону научной школы1.

В 2000 г., после создания Федеральных округов и назначения Полномочным представителем Президента РФ в Приволжском Фо С.В. Кириенко, участвовавшего еще в советское время в оргдеятельностных играх, под руководством П.Г. щедровицкого был создан Центр стратегических исследований ПФо, действовавший как «Фабрика мысли» при полпреде. Важно отметить, что к разработке аналитических докладов Центра привлекались ведущие эксперты из Москвы, Петербурга из других регионов России, а также из других стран2, и эти доклады, в особенности доклад «Государство. Антропоток», стали заметным событием не только в экспертном, но и в научном российском сообществе.

отметим, что пиком активности ЦСи ПФо была первая половина нулевых годов. Затем, по мере снижения активности самого С.В. Кириенко в качестве полпреда, в этот период много сделавшего для развития в Поволжском федеральном округе технологий и практик публичной политики, стала снижаться и активность ЦСи ПФо. Когда же он получил новое назначение на пост главы Росатома России, часть экспертной группы П.Г. щедровицкого вошла в состав структуры Росатома, а сам он в 2005 г. был назначен на генерального директора ФГУП «Цнииатоминформ»3.

1 www.zircon.ru

2 Доклад Центра стратегических исследований Приволжского федерального округа (ЦСи ПФо) «на пороге новой регионализации России» 2000–2001. http://stra.teg.ru/csi-2000/; Доклад Центра стратегических исследований Приволжского федерального округа (ЦСи ПФо) Полномочия, функции и предметы ведения в стратегической перспективе развития государственности». http://stra.teg.ru/library/1019833215/; Доклад Центра стратегических исследований Приволжского федерального округа «Государство. Антропоток». н. новгород; М., 2002. Доступно на: http://www.antropotok. archipelag.ru/dok/dok01.htm; Доклад Центра стратегических исследований Приволжского федерального округа «Россия. пространственное развитие». 2004–2005. Доступно на: http://stra.teg.ru/library/32/1

3 С 2008 по 2011 г. П.Г. щедровицкий – заместитель генерального директора по стратегическому развитию – глава Дирекции по научно-тех- ническому комплексу Государственной корпорации по атомной энергии «Росатом». С 2011 г. по настоящее время он является заместителем директора института философии РАн, советником генерального директора Государственной корпорации по атомной энергии «Росатом». С 2005 г. он также является Президентом некоммерческого научного фонда «институт развития им. Г.П. щедровицкого».

72

Перед нами, таким образом, пример довольно плотного сотрудничества сильной экспертной сети, итогом которой является инкорпорирование ведущих экспертов в государственные либо корпоративные организации. отметим, что при этом сам П.Г. щедровицкий продолжает идентифицировать себя как эксперта, входя, например, в состав Экспертного клуба при Министерстве промышленности и энергетики России. Сам экспертный клуб, в состав которого вошли многие члены Методологического движения и соратники П.Г. щедровицкого, включая и его председателя, главу корпорации «Стратег» Г.Э. Афанасьева1, представлял собой интересный симбиоз общественной организации и экспертного совета при министерстве. Как мы узнаем из информации, размещенной на сайте клуба, «Экспертный клуб Минпромэнерго – это общественная организация, работающая при Министерстве промышленности и энергетики Российской Федерации. основная цель работы Экспертного клуба состоит в формировании экспертной сети, производящей знание для подготовки и принятия решений в области управления развитием промышленности и энергетики. Работа клуба формирует открытую площадку обсуждения современной промышленной политики, ее целей, результатов и перспектив»2.

Подобные слияния экспертных, государственных и корпоративных структур, как мы уже отмечали, характерны для деятельности возглавляемого П.Г. щедровицким направления методологического сообщества. В этой ситуации естественным становится вопрос, насколько удается совмещать этические принципы, принципы ответственности «эпистемиологического сообщества» с «правилами игры» государственных и корпоративных структур.

Как уже было сказано в начале этой главы, исходно участники методологического движения не идентифицировали себя с экспертным сообществом в классически его понимании, то есть как специалистов, выполняющих экспертизу по чьему-либо заказу. однако далее такая идентификация проявилась, причем в понимании эксперта – как инициатора (!) общественных изменений. об этом свидетельствуют и участие П.Г. щедровицкого в Экспертном клубе при Минпромэнерго,

исамо название одной из статей С.В. Попова – «Методологически

1 Георгий Афанасьев. Межрегиональные мозговые тресты как инструмент стратегического планирования // Со-общение. 2002. № 9. Доступно на: http://www.soob.ru/n/2002/9. Афанасьев Г.Э. Фабрики мысли и интеллектуальные сети: две стратегии институционализации // тезисы к XVII чтениям памяти Г.П. щедровицкого. 2011 г. Доступно на: http://www.fondgp.ru/ projects/chteniya/mat/abstracts/4

2 http://old.expertclub.ru/expertise/club.htm

73

организованная экспертиза как способ инициации общественных изменений» 1, и название сборника, вышедшего под редакцией одного из учеников Г.П. щедровицкого – В.А. Розина – «Этюды по социальной инженерии: от Утопии к организации»2.

4.2. гуманитарная экспертиза

Вопросы этики были и остаются одними из центральных вопросов другой международной (после распада СССР) экспертной сети, связанной с разработкой понятия и концепции «гуманитарная экспертиза». Это направление сформировалось в рамках российской научной школы прикладной этики, одним из основателей которой является В.и. Бакштановский, работавший сначала в томске, а с середины 1970-х гг. – в тюмени. идея экспертно-консультативной функции прикладной этики была выдвинута Бакштановским еще в 1983 г.3 В предисловии к первой в стране книге – сборнике статей, – посвященной гуманитарной экспертизе, В.и. Бакштановский так формулирует это понятие: «…гуманитарная экспертиза и консультирование – это особый вид приложения комплекса научных знаний о морали и воспитании, организованных вокруг этического ядра – прикладной этики. Существуют специфические цели, способы, формы

ирезультаты применения этико-прикладного знания к ситуациям морального выбора, к проблемам, встающим перед субъектом выбора и поступка. Гуманитарная экспертиза и консультирование – это научно-практическая (прикладная) деятельность ученого, предоставляющая ему возможность лично участвовать в нравственном обновлении общества, это способ самореализации в гражданском плане

испособ проявления гражданской активности… гуманитарная экспертиза – это особое взаимоотношение науки и практики, специфический вид теоретизирования, нетрадиционный процесс подготовки решения»4.

КакотмечаетВ.и.Бакштановский,восновевзаимоотношенийэксперта и заказчика в рамках гуманитарной экспертизы лежат не кли-

1 Попов С.В. Методологически организованная экспертиза как способ инициации общественных изменений // Этюды по социальной инженерии: от Утопии к организации / под ред. В.М.Розина. М., 2002. С. 63–78.

2 Этюды по социальной инженерии: от Утопии к организации / под ред. В.М. Розина. М., 2002.

3 Бакштановский В.и. Этика как практическая философия. М., 1983.

4 Бакштановский В.и. Предисловие // Гуманитарная экспертиза. Возможности и перспективы: сб. науч. тр. / отв. ред. В.и. Бакшта новский, т.С. Караченцева. новосибирск, 1992. С. 4.

74

ент-патронские отношения, а установка на диалогичность. «Субъект гуманитарной экспертизы обязан быть критичным в отношении к «заказу», …независимо от того, исходит ли заказ от управленческого корпуса… или от самоуправляющихся структур общественной жизни»1. Важным методом гуманитарной экспертизы является игровой подход в ее проведении (и здесь проявляется родство гуманитарной экспертизы с концепцией оргдеятельностных игр), при этом он подчеркивает: «ориентация гуманитарной экспертизы на социальный заказ требует разработки профилактических средств против бюрократизации самой гуманитарной экспертизы, в противном случает игровой подход выродится в бюрократические игры, в заигрывание

сдемократией, наукой, в имитацию обновления общества»2.

Вэтой работе были подняты такие проблемы, как «смысл гуманитарной экспертизы» (В.Г. Богомяков), «Фигура гуманитарного эксперта в современной культуре» (С.В. Соколовский), «общественное

мнение как субъект гуманитарной экспертизы» (л.С. Березин), а также соотношение между меритократическим и демократическим (обычным, обыденным) мнением – «Демократическая экспертиза» – выбор по Буридану» (В.и. Бакштановский и А.Ю. Согомонов)3.

Принципы гуманитарной экспертизы, разработанная в соответствии с ними игровая методология гуманитарных (гуманитарно-ори- ентированных, этических, этико-прикладных) деловых игр (ГДи), использовались в дальнейшем для решения вполне практических задач развития Севера Сибири, соотнесении интересов газо- и нефтедобычи с интересами коренного населения, развития местного самоуправления и для решения других задач. С другой стороны, активное участие А.Ю. Согомонова в становлении и развитии Московской школы политических исследований, которую прошли многие молодые лидеры российских регионов, стало еще одним каналом использования подходов гуманитарной экспертизы.

В своей более поздней работе В.и. Бакштановский и Ю.В. Согомонов пишут о двух составляющих гуманитарной экспертизы: меритократической и демократической. так, меритократическая составляющая предполагает, что запрос на экспертизу адресуется людям, компетентным в вопросах морали, нравственной жизни общества. Переходя к особенностям демократической экспертизы, они ставят вопрос, способен ли демократический субъект различать выбор подлинный и мнимый? и сохраняется ли ключевой признак экс-

1 там же. С. 5.

2 там же. С. 8.

3 Гуманитарная экспертиза. 1992.

75

пертизы (наличие специалиста) при таком прилагательном? иначе говоря, авторы рассматривают гуманитарную экспертизу как процесс взаимодействия гуманитарных научных представлений и здравого смысла, как форму диалогичности этического знания и морали1.

Внашей стране концепция гуманитарной экспертизы развивалась

иразвивается в двух основных направлениях, которые С.л. Братченко охарактеризовал как «этико-прикладное» (В.и. Бакштановский, В.н. Сагатовский и др.) и «экстремально-психологическое» (А.У. Хараш2)3.

Второе из этих двух направлений получило развитие в результате объединения с социологами и философами, при этом важным этапом развития концепции гуманитарной экспертизы стало проведение в июне 2004 г. в подмосковном Звенигороде круглого стола, фактически мозгового штурма, посвященного перспективам институционализации гуманитарной экспертизы. В нем приняли участие известные отечественные и зарубежные психологи, философы, лингвисты: А.Г. Асмолов, А.А. леонтьев, Д.А. леонтьев, Г.л. тульчинский, М. Эпштейн и другие известные ученые и специалисты. Среди его итогов – опубликованная в 2005 г. программная статья «К системной методологии комплексной гуманитарной дисциплины»4, годом позже вышел сборник «Экспертиза в современном мире»5, в который вошли и работы других исследователей. открывает сборник статья Г.л. тульчинского. он выделяет в содержании гуманитарности несколько содержательных уровней/подходов, с каждым из которых связаны соответствующие виды гуманитарной экспертизы6:

1 Бакштановский В.и., Согомонов Ю.В. Гражданское общество: этика публичных арен. тюмень, 2004. С. 155–160.

2 Хараш А.У. Гуманитарная экспертиза в экстремальных ситуациях: идеология, методология, процедура // Введение в практическую социальную психологию. М., 1996. С. 87–129.

3 Братченко С.л. Введение в гуманитарную экспертизу образования (психологические аспекты). М., 1999.

4 иванченко Г.В., леонтьев Д.А., Сафуанов Ф.С., тульчинский Г.л. К системной методологии комплексной гуманитарной экспертизы // труды ярославского методологического семинара. т. 3. Метод психологии / гл. ред. В.В. новиков. ярославль, 2005. С. 89–110.

5 Экспертиза в социальном мире: от знания к деятельности / под ред. Г.В. иванченко, Д.А. леонтьева. М., 2006.

6 тульчинский Г.л. Гуманитарная экспертиза как социальная технология // Экспертиза в социальном мире: от знания к деятельности / под ред. Г.В. иванченко, Д.А. леонтьева. М., 2006. С.10–29.

76

•«Социологический» (собственно социологический + политэкономический + экономико-географический) уровень знаний об окружающей человека среде.

•«Культурологический» уровень.

•«Антропологический» уровень – рассмотрение условий существования человека как психосоматической целостности.

•«Персонологический» подход – выявление форм, условий и гарантий формирования, развития и сосуществования личностей, в том числе – носителей различных идентичностей, их самореализации, творчества.

•«Метафизический» уровень, самый глубокий, уровень метафизики, проявления свободы как бытия в возможности. именно он, по мнению Г.л. тульчинского, оказывается главным, на который наслаиваются все другие.

и с каждым из этих уровней, кроме последнего, связан риск преувеличения его значимости и игнорирования других. так, персоноцентризм ограничен, чреват эгоцентрическим индивидуализмом; «человекоцентризм»: человек – это не всегда хорошо и не всегда самоценно; «культуроцентризм» часто оборачивается изоляционизмом – в лучшем случае, а чаще – нетерпимостью к иным культурам

иих носителям, а то и шовинизмом.

Спецификой гуманитарной экспертизы является также то, что при ее проведении под эффективностью того или иного решения понимается обоснованность преследуемых целей, т. е. эффективность как целесообразность самой планируемой или осуществляемой деятельности, ее оправданности широким социально-культурным контекстом общественной жизни. иначе, задачей гуманитарной экспертизы является оценка перспектив благополучия людей как личностей.

Как отмечает Г.л. тульчинский1, в центре внимания гуманитарной экспертизы – соотношение социально-культурного (норма- тивно-ценностного) и личностного уровней. именно этот аспект выделяется в различных работах, посвященных различным видам гуманитарной экспертизы: этической приемлемости2, психологопедагогической обоснованности3. именно он лежит в основе широ-

1 там же.

2 Пронина е.е. Психологическая экспертиза рекламы. теория и методика психотехнического анализа рекламы. М., 2000; Муратов С.В. тВ – эволюция нетерпимости. (история и конфликты этических представлений). М., 2001.

3 Братченко С.л. Введение в гуманитарную экспертизу образования (психологические аспекты). М., 1999; ясвин В.А. образовательная среда: от моделирования к проектированию. М., 2001.

77

ких дискуссий о клонировании, абортах, эвтаназии, использовании стволовых клеток, биометрии. К этому списку можно добавить также дискуссии о реформе пенитенциарной системы, о военной реформе и т. д. В целом можно сказать, что специфика гуманитарной экспертизы очень близка к оценке различных проектов с позиции соблюдения прав человека.

Член-корр. РАн Б.Г. Юдин сопоставлял гуманитарную экспертизу с экспертизой этической, рассматривая первую как один из частных случаев второй. Как известно, этическая экспертиза возникла во второй половине ХХ в. в связи с участием человека в качестве испытуемого, прежде всего – в биомедицинских исследованиях. Первоначально основная цель такой экспертизы состояла в определении риска для испытуемых, возникающего в связи с его участием

висследованиях. Позднее предметом этической экспертизы стали также и возможные преференции, возникающие в связи с участием

вопытах – например, рост вероятности излечиться от тяжелой болезни. В этом контексте жесткие ограничения, выставленные первоначально для детей и иных социальных групп, могут уже рассматриваться и как форма дискриминации1.

Два существенных аспекта гуманитарной экспертизы подчеркивает и.и. Ашмарин. Во-первых, по его мнению, гуманитарная экспертиза должны применяться там, где отсутствуют формализованные критерии и характеристики, алгоритмы. Апробированные нормативные акты и т. д. иначе говоря, гуманитарная экспертиза опирается не столько на нормы, сколько на ценности и ориентирована не столько на «предметы», сколько на технологии. Во-вторых, полагает и.и. Ашмарин, одним из основных объектов гуманитарной экспертизы являются не столько явные и традиционные опасности, сколько не столь явные риски, возникающие в стремительно глобализирующемся мире2.

о.М. Дерябина, рассматривая историю развития понятия гуманитарной экспертизы, отмечает, что это понятие появилось в среде психологов в конце 80-х гг. в связи с их участием в экспертизе основных

1 Юдин Б.Г. от этической экспертизы к экспертизе гуманитарной // Экспертиза в современном мире: от знания к деятельности / под ред. Г.В. иванченко, Д.А. леонтьева. М., 2006. С. 30–44; Ашмарин и., Юдин Б. основы гуманитарной экспертизы. Человек. 1997. № 3. С. 76–86.

2 Ашмарин и.и. Современное звучание гуманитарной экспертизы // Экспертиза в социальном мире: от знания к деятельности / под ред. Г.В. иванченко, Д.А. леонтьева. М., 2006. С. 82–88.

78

положений Генерального плана развития г. Запорожья1. именно в отчетах об этой экспертизе, принадлежавших перу А.У. Хараша, и было сформулировано, по ее мнению, понятие гуманитарной экспертизы2. она также приводит определение гуманитарной экспертизы в работах норвежского философа Г. Скрибека, рассматривающего ее как «переход от технологической экспертизы к мульти- и междисциплинарной экспертизе, и далее – к широкой публичной дискуссии»3.

* * *

Сравнивая две охарактеризованные выше экспертные сети, можно сделать вывод, что методологическое движение исходно не было связано ни с одним из существовавших тогда научных направлений и само выстраивало методологию перехода от рефлексии к конкретной деятельности. Кроме того, сама идентификация их с разновидностью экспертного сообщества возникла спустя десятилетия после возникновения этого направления «мысли и деятельности», когда под экспертизой стали понимать уже не только нормативную экспертизу и экспертное участие в подготовке политико-управлен- ческих решений, но и сопровождение реализации этих решений. особенностью этого сообщества было также и то, что они, как правило, не привлекались представителями власти для подготовки какого-то решения, а сами инициировали этот заказ. Для этого они использовали представителей власти, которые сами получали опыт «мыследеятельности» в рамках методологических школ, становясь тем самым своеобразными адептами этого направления социального проектирования. Соответственно, в дальнейшем с подобными «инициированными заказчиками» они продолжали сотрудничество, которое иногда длилось десятилетиями (пример – сотрудничество П.Г. щедровицкого с С.В. Кириенко).

В отличие от методологической сети, сторонниками гуманитарной экспертизы становились уже состоявшиеся ученые в области прикладной этики, логики, психологии. исходно это была действительно экспертиза, причем экспертиза нормативная, проблема была только в том, что нормативы формулировались самими участниками

1 Дерябина о.М. Гуманитарная экспертиза как механизм влияния // Экспертиза в современном мире: от знания к деятельности / под ред. Г.В. иванченко, Д.А. леонтьева. М., 2006. С. 89–113.

2 По-видимому, автор просто не была знакома с более ранними работами В.и. Бакштановского с соавторами.

3Скрибек Г. есть ли у экспертизы этические основы? // Человек. 1991.

№1. С. 87–93; Skribek G. Rationality and Modernity. Oslo: Scandinavian University Press, 1993.

79