Философия (курс лекций)

281

со своей середины вступил в период научно-технической революции как коренного качественного переворота в развитии науки и техники, завершившей процесс превращения науки в непосредственную производительную силу индустриально развитых стран.

Но к концу века восторженность по поводу достижений науки и техники всё больше и больше уступает место пессимизму и даже прямым обвиненьям в связи с обострением проблемы выживания человечества. Т. е., говоря словами Э. Агацци, «…общество как бы шагнуло от сциентизма к антисциентизму; другими словами, понимание науки (и техники) как абсолютного и безусловного блага сменилось рассмотрением их как абсолютного зла»33.

Т. е. здесь социальная ответственность стала тем явлением, вокруг которого пульсирует мысль и сциентистов, и антисциентистов. Сциентизм возлагает ответственность за негативные последствия научнотехнического развития на «внешние» по отношению к науке и технике силы, а ответственность учёных связывается с правильным осуществлением ими специальной и профессиональной деятельности.

Антисциентизм, напротив, возлагает всю ответственность за негативные последствия на науку и технику, отвергая какую-либо их положительную роль по отношению к человеческой свободе.

Но обе эти крайние точки зрения по существу иррациональны, ибо нельзя абсолютировать ни достижения научно-технического развития, ни его негативные последствия. Ведь поступательное развитие человечества проявляется в возрастании свободы человеческой деятельности во всех сферах, в том числе и в области науки и техники. Но при этом нельзя забывать, что такая свобода связана с определёнными ограничениями, необходимыми именно для того, чтобы не нарушались другие неотъемлемые права человека и прежде всего – право не жизнь, достойную человека. Что же касается человека науки, то, как уже отмечалось, величайшей ценностью для него является право на свободу исследований без каких-либо внешних для учёного ограничений. «Атмосфера, лишённая свободы и ощущения самоценности знания, – пишет там же Э. Агацци, – была бы губительной для науки»34.

Являясь особым социальным институтом, наука ориентирована на удовлетворение основных социальных потребностей. Поэтому учёные, научные коллективы должны во всё возрастающей степени

33Агацци Э. Моральное измерение науки и техники. – М.: Наука, 1998.

34Там же.

282

привлекаться к обсуждению и разрешению социально значимых проблем, хотя именно сами учёные должны выбирать направления исследований, методы их осуществления, организовывать (если необходимо) и осуществлять эксперименты и т. д. Т. е. в их деятельности органически сочетаются и ответственность, и свобода. Ведь только свободный человек может обладать чувством ответственности. А ответственным является тот, кто сознаёт свои обязанности и добровольно выполняет стоящие перед ним задачи.

Не случайно в 70-х годах XX века в связи с обострением глобальных проблем (угроза мировой войны, экологический кризис и кризис ресурсов, опасность уничтожения подлинной культуры и подмены её псевдокультурой и др.), во многом порождённых необдуманным применением достижений НТР, началось движение за выработку морального кодекса науки. В 1973 году на Симпозиуме Всемирной федерации научных работников в г. Варна было отмечено, что долг каждого учёного состоит в том, чтобы продумать возможные последствия своей научной работы и предотвращать использование её результатов в разрушительных, антигуманных целях.

В это же время разрабатываются кодексы учёных. В 1973 году разработан кодекс Американской психологической Ассоциации, в 1975 году принят кодекс научных работников в Польше. В конце 70-х годов предпринимались аналогичные попытки и в СССР. В нравственном кодексе научного работника, разработанного Ленинградским Союзом учёных, подчёркивалось, что учёный несёт гражданскую и нравственную ответственность за социальные последствия применения его открытий, за научный прогресс и чистоту экологической среды, а стремление к истине не даёт ученым морального права ставить эксперименты, опасные для здоровья человека и генофонда человечества.

Среди областей научного знания, в которых особенно остро стоят вопросы социальной ответственности учёного и нравственно-этической оценки его деятельности, особое место занимают генная инженерия, биотехнология, биомедицинские и генетические исследования человека. В 1975 году ведущие учёные мира заключили Мораторий, который приостановил ряд исследований, потенциально опасных для всего живого на Земле.

И только после того, как были разработаны чрезвычайно строгие меры безопасности при проведении экспериментов и получены достоверные оценки их риска, исследования постепенно возобновлялись и расширялись. Но наиболее рискованные типы экспериментов и сегод-

283

ня остаются под запретом. В наши дни идея свободы исследования не может приниматься без учёта социальной ответственности учёного. Поэтому и нельзя подменять ответственную свободу свободной безответственностью, чреватой самыми серьёзными последствиями для человека и человечества. Это стало предметом особой науки – биоэтики.

Социально и морально оправданными в наши дни можно считать только те научно-технические решения, которые приняты на основе достаточно полной информации. Из сказанного видно, что социальная и нравственная ответственность учёного (научного коллектива) проявляется в двух формах. Во-первых, это ответственность за «качество» научного исследования, связанная с тем, что ошибка учёных может нанести серьёзный ущерб не только ему лично или научному сообществу, но и обществу в целом.

И, во-вторых, ответственность учёного за использование обществом его открытий и возникающие при этом социально-нравственные коллизии.

Если в первом случае результатом может быть снижение морального престижа учёного, научного коллектива или сообщества, то во втором – учёные, обладающие высокой ответственностью, сами приостанавливают или даже прекращают исследования, или, если оно уже завершено, активно борются против использования на практике результатов исследования. Так, академик А. Д. Сахаров, явившийся одним из творцов термоядерного оружия, решительно выступал против использования в военных целях любого оружия массового уничтожения.

Всё это показывает, сколь высока роль и ответственность учёных в современном мире, так как именно они обладают той полнотой знания и квалификацией, которые необходимы как для ускорения научнотехнического прогресса, так и для того, чтобы направлять его на благо человека и общества.

Контрольные вопросы

1.Что понимается под ценностями и какова их природа?

2.Что собой представляет система ценностей и ценностных ориентаций общества и личности?

3.Назовите основные виды ценностей и особенности их проявления в научном познании.

284

4.Что означает «этика науки»? Как соотносятся этика науки и этика учёного?

5.Назовите основные нормы этики инженера-исследователя.

6.В чём смысл нравственной и социальной ответственности учёного (инженераисследователя)?

Логические задачи по теме:

1.С позиций теории ценностей проанализируйте следующее утверждение: «Сейчас… технократическое мышление утрачивает масштаб, который должен характеризовать любую форму человеческой деятельности – самого человека… Наука и особенно техника возвысились над человеком, перестали быть средством, а стали смыслом и целью. Технократическое мышление, будучи духовно пустым, деформирует Дух науки» (Зинченко В. Наука – неотъемлемая часть культуры? // Вопр. филос. 1990. № 1. – С. 39). Аргументируйте своё согласие или несогласие с этим утверждением.

2.Как, на Ваш взгляд, должны быть связаны необходимость управления наукой, с одной стороны, и свобода научного исследования – с другой?

3.Какие, по Вашему мнению, экономические ценности науки должны учитываться в ходе реформирования российского общества? Приведите аргументы в защиту Вашей точки зрения.

Библиографический список

Агацци, Э. Моральное измерение науки и техники. – М.: Наука, 1998. Вайнцевич, П. Десять заповедей творческой личности. – М.: Прогресс, 1990.

Введение в социологию науки: Учеб. пособие: В 2 ч. – СПб.: СПбУЭФ, 1992. – Ч. I. – С. 60–72; Ч. II. – С. 22–27.

Лазар, М. Т. Этика науки. – Л.: Изд-во ЛГУ, 1985.

Леглер, В. А. Наука, квазинаука, лженаука // Вопросы философии, 1993. – № 2. – С. 49–55.

Манько, Ю. В. Научное и вненаучное знания: сотрудничество или конфронтация? // Академический журнал. – СПб.: Изд-во АГО, 2000. – № 1. – С. 25–44.

Научное и вненаучное знания: сотрудничество или конфронтация? Материалы Всерос. научно-практической конф. / Науч. ред. Ю. В. Манько. – СПб.: СПГУТД, 2001.

285

Философия. Культура. Цивилизация: Учеб. пособие. / Под ред. проф. Ю. В. Манько. – СПб.: Петрополис, 2001.

Философские проблемы научного познания и творчества. – СПб.: СПГУТД, 1996.

Фролов, И. Т., Юдин, В. Т. Этика науки. Проблемы и дискуссии. – М.: Политиздат, 1986.

ЛЕКЦИЯ 13. ФИЛОСОФСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ТВОРЧЕСТВА

ИИННОВАЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Вусловиях постиндустриального общества, когда жизнь на планете Земля постоянно сталкивается с многочисленными глобальными проблемами (кризисами) – экономическим, продовольственным, демографическим, экологическим и другими, возникает необходимость поиска устойчивого развития общества. Практика развития человеческого общества, особенно начиная с Нового времени (XVI–XVII вв.), показывает, что основными средствами решения возникающих проблем, как перед самим человеком, так и перед всем человечеством, является их творческая и инновационная деятельность.

Чтобы разобраться, почему это так, необходимо выяснить их сущность, место и роль в жизни каждого человека и общества. Для этого рассмотрим следующие учебные вопросы:

1. Природа и критерии творческой деятельности.

2. Философские проблемы инновационной деятельности. Переходим к рассмотрению первого вопроса.

1.Природа и критерии творческой деятельности

Человек в своей повседневной жизни постоянно сталкивается с необходимостью решать самые разные проблемы, что-то делать, создавать, наконец, находить какие-то способы существования в социуме. То есть, каждый человек что-то творит, создаёт. Это говорит о том, что все нормальные люди «от природы» способны творить, создавать что-то новое. Но почему-то одних людей называют творческими, талантливы-

287

ми, а других нет. Видимо, дело состоит в том, чтобы полученный новый результат был значимым не только для его создателя, но и социума, в котором живёт человек.

Следовательно, дело не только в том, какие психические процессы протекают в сознании человека при производстве нового (чем занимается психология творчества) и каковы алгоритмы творчества (чем занимается эвристика как наука об оптимизации поведения, деятельности людей и роли творческого человека среди других людей), сколько о том, в чём смысл и назначение человека, процесс его самореализации в жизни, в чём его достоинство и ответственность при создании нового. А это, как известно, уже проблемы философии творчества.

КХХ веку выявился узел основополагающих проблем творчества, вызывающих серьёзные разногласия и в современной философии: 1) кого следует считать субъектом творчества; 2) что представляет собой творчество: бессознательный процесс или сознательную деятельность, волевой акт, основанный на целеполагании и свободе;

3)выпадает ли творчество из русла обыденного существования и поведения людей, элитарно ли творчество или же коренится в повседневной деятельности и труде; 4) возможно ли установить иерархию видов творчества по степени их креативности, каковы критерии этого упорядочивания; 5) в чём личность находит импульсы и ресурсы для творчества – в автономной субъективности или в контактах с культурой; 6) в чём состоит критерий творчества – в одной новизне или в комплексе показателей, присущих исключительно человеческой деятельности.

Важнейшей философской проблемой творчества является его происхождение. Если человек есть «дитя природы», то тогда сама природа обладает «тварной» способностью. Но, как мы выяснили в предыдущих темах курса философии, в природе происходит процесс развития, но не творчества, поскольку оно всегда предполагает субъекта творческой деятельности. Последним может быть либо Бог, либо наилучший продукт его творения – человек, наделённый сознанием. Творчество есть подлинно человеческое бытие, а человек – творец в прямом смысле этого слова. Даже современные высокоразвитые роботы (искусственный интеллект) не являются субъектами творчества, поскольку они являются результатами творческой деятельности человека (людей).

Ксожалению, термин «творчество» ещё не обрел строгости научного понятия, а выполняет стимулирующую, интегрирующую функцию в познании и научном исследовании. В качестве предпосылок творчества

288

рассматриваются повышенная восприимчивость, удовольствие от внезапно возникшей идеи и самостоятельность мышления.

Не видим мы единых подходов в исследовании творчества и в истории философии. Античность видела в творчестве человеческое стремление к воссозданию совершенных образцов; несовершенное, хотя и богоподобное искусство; творческая способность понималась как божественная одержимость; в позднем героизме – как соревнование с богами, причём мудрость, созерцательное теоретическое познание оценивались выше экстатического творческого труда. Средние века принуждают креативного (лат. сreation – создание) субъекта к анонимности, утверждают его ограниченность, греховность и несопоставимость с божественным творением, открывая при этом волевую природу креативного акта, создающего новое и в этом смысле как бы творящего из ничего.

Возрождение культивирует как возвышенное, так и приземлённое понимание творчества как новаторского искусства (гуманизм) или как труда во спасение (реформация), впервые обнаруживая интерес как к авторству, так и к творческому процессу.

Новое время рассматривает творчество как изобретательную комбинаторику или противопоставляет ему универсальный и общедоступный метод, логику и интеллект. Одновременно развиваются теория «креативного восприятия» (Дж. Беркли) и идея «продуктивного воображения» (И. Кант, Ф. Шеллинг, романтики), согласно которым творчество – фундаментальная предпосылка познания вообще. Теории эпохи Просвещения не выходили за пределы противопоставления таланта и гения, врождённости и божественности творческих способностей, интеллекта и безумия как источников творчества (Гёте, Гегель, Шопенгауэр, Ницше).

Философия жизни противопоставляет технической рациональности творческое органическое начало (А. Бергсон) или культурноисторическую деятельность (В. Дильтей).

Экзистенциалистские теории трактуют креативность в терминах внутреннего переживания: как «встречу», «самоактуализацию», «предельный опыт», «готовность к новому рождению» (Э. Фромм, К. Роджерс, А. Маслоу). Идущие от З. Фрейда теории глубинной психологии подчёркивают роль бессознательного в творчестве и интерпретируют его как «осуществление детской мечты», «нарциссистское идеалопостроение» (О. Ранк), «управление интуицией через архетипы» (К. Юнг), «результат компенсаторных проектов жизненных целей» (А. Адлер).

289

Прагматистские и близкие к ним теории творчества отождествляют его с комбинационным изобретательством, решением ситуативных задач (Дж. Дьюи).

Творчество, осмысляемое в господствующей новоевропейской традиции, в рамках христианского миросозерцания, предстаёт в качестве вдохновенного Богом деяния. Творчество – это отблеск божественного творения мира «из ничего». Традиция русского космизма ставит вопрос о долге творческой личности не только перед человечеством, но и перед Вселенной. Человек своим творчеством призван продолжить её эволюцию по восходящей линии, формируя ноосферу в процессе техногенеза.

В диалектико-материалистической трактовке (К. Маркс, Ф. Энгельс) творчество овеществляется во всеобщем труде людей, которые выполняют свой долг перед обществом и государством. Маркс, характеризуя творчество в науке и технике, называет его «всеобщим трудом». В отличие от совместного труда, всеобщий труд представляет собой кооперацию не только с современниками, но и с предшественниками и потомками. Такого рода использование политэкономической терминологии для раскрытия сущности творчества позволяет обнаружить одну специфическую особенность творческой деятельности. Почему обычный совместный труд, характерный для материального производства, предполагает, прежде всего, кооперацию с современниками? Потому что результат, полученный в совместном труде, при своём потреблении разрушается. Потомкам ничего не остаётся. Хлеб, произведённый

вэтом году, мы съедим, и на следующий год снова нужно пахать, сеять и убирать урожай. Обувь или костюм, произведённые и купленные в этом году, должны быть использованы в этом же году, ибо к следующему году может измениться фасон изделья или мода на него. В противоположность этому всеобщий труд, научный и изобретательский, в том числе составляющий духовное производство, создаёт такие результаты, которые не подчиняются закону уничтожения и не разрушаются в процессе потребления. Новые идеи, открытия и изобретения, сделанные

вэтом году, в отличие от хлеба, останутся в культуре навечно. Их использование не уничтожит их, а наоборот, постепенно совершенствует форму их выражения, включая во всё новые и новые связи и отношения, делает их всё более богатыми, всё более значимыми. (Конечно, при условии связности культуры, преемственности в ней, когда дети не забывают достижений отцов.)

Существует и альтернативная концепция творчества, необходимым образом дополняющая основную, господствующую. В ней творчество

290

предстаёт не как необходимый труд, а как свободная игра. За утверждением творчества как игры стоит принципиальное переживание человеческого бытия. Это последнее не есть часть вселенской гармонии или созданного Богом целого, не есть необходимый момент в эволюции прогрессирующего человечества, а случайный феномен, нечаянно возникший в бурном столкновении слепых стихий. Словом, человеческая жизнь – «дар напрасный, дар случайный» (А. С. Пушкин). Эта бессмысленная в конечном итоге авантюра должна быть заполнена какимто нескучным и в то же время достойным занятием. «Игровая» концепция творчества раскрепощает человека, придаёт ему импульс свободы, столь необходимой для получения действительно нового результата.

Творчество – производство новых значимых идей. К какой бы концепции творчества мы ни склонялись, к «трудовой» или «игровой», мы должны признать, что человеческая деятельность (и не только творческая) производит некоторые результаты. Результат должен иметь значение, т. е. быть эффективным в своем воздействии на человеческое существование, жизнь общества. Эта эффективность вовсе не обязательно должна оцениваться как прогрессивная, положительная и т. п. Творческий результат, возникнув в нашем мире, изменяет его, заставляет с собой считаться, как, к примеру, изменили наш мир контрацептивные средства, «Божественная комедия» Данте или атомная бомба.

Такого рода характеристика значимости позволяет установить, что вещи и события, созданные в нашем мире с сознательным намерением, оказываются, в конечном счёте, в известном отношении близки с событиями и вещами, возникающими в мире спонтанно, сами по себе. Контрацептивные средства были изобретены, а СПИД, похоже, возник сам по себе; «Божественная комедия» была написана Данте, а мода на трубадуров в средневековой Европе возникла стихийно; атомная бомба была создана намеренно, а Чернобыльская катастрофа разразилась сама по себе. Значимость многих, если не всех, кардинальных, поворотных, фундаментальных изобретений вовсе не в том, для чего они первоначально задумывались. Результат всегда оказывается не таким, как планировалось, а всегда в известном смысле «больше», «выше» просто реализованной цели. Там, где план выполняется, места для творчества, как правило, нет. Творчество всегда вне плана и сверх плана. Творческий результат, обнаруживая стихию бытия, не только значим, но и нов, в том числе и для самого творца. Этот последний чувствует себя включённым в космическое движение мира. В известном смысле не он творит мир, а мир творит его.