Филаретовский альманах. Вып.13

СЛОВО В ВЕЛИКИЙ ПЯТОК (1813)

Чего теперь ожидаете вы, слушатели, от служителей слова? Нет более слова.

Слово, собезначальное Отцу и Духу, рожденное для нашего спасения, начало всякаго слова живаго и действеннаго, умолкло, скончалось, погребено и запечатано. Дабы вразумительнее и убедительнее сказать человекам пути живота (Пс 15. 11), Слово сие «преклонило» небеса, и облеклося плотию: но человеки не восхотели внимать Слову; растерзали плоть Его; и се, взят от земли живот Его (Ис 53. 8). Кто же теперь даст нам слово жизни и спасения? –

Поспешим исповедать тайну Слова, которая долженствует обезоружить гонителей Его и которая возвращает Его душам, готовым принять Оное. Слово Божие не связуется смертию. Как устное слово человеческое не совсем умирает в ту минуту, когда перестает звук его, но паче восприемлет тогда новую силу и, прошед чрез чувство, вселяется в умах и сердцах слышавших: так Ипостасное Слово Божие, Сын Божий, в Своем спасительном вочеловечении, умирая плотию, в то же время исполняет всяческая (Еф 4. 10) Своим духом и силою. Посему-то, когда Иисус Христос изнемогает и умолкает на Кресте, тогда и небо и земля дают Ему глас свой, и умершие проповедуют воскресение Распятаго, и самое камение вопиет о Нем.

И померче солнце, и завеса церковная раздрася, и земля потрясеся, и камение распадеся, и многа телеса усопших святых восташа (Лк 23. 45; Мф 27. 51 и 52).

Христиане! Воплощенное Слово умолкает токмо для того, чтобы сильнее и действеннее глаголать к нам; сокрывается для того, чтобы внутреннее вселиться в нас (Ин 1. 14); умирает, чтобы даровать нам Свое наследие. Будучи собраны церковию беседовать с умершим Иисусом, слышите живое слово (Евр 4. 12) умершаго; слышите данное от Него вам завещание: Аз завещаваю вам, якоже завеща Мне Отец Мой, царство (Лк 22. 29).

Но дабы неблаговременныя мечтания о величии сего наследия не уклонили взоров наших от предписаннаго пред нами в сии великие дни Распятаго Иисуса, приметим тщательнее, христиане,

11

что первые наследники Его не обрели по Его кончине инаго сокровища, кроме древа креста, на котором Он пострадал и умер, и сей токмо крест, в подражательных образах, преподали всем желающим участвовать в наследии царствия. Что сие значит? — То, что, как

Христу подобаше пострадати, дабы потом внити в славу (Лк 24. 26), которую имел Он у Отца, так христианину многими скорбьми подобает внити в царствие (Деян 14. 22), которое завещал ему Христос; что как крест Христов есть дверь царствия для всех, так крест христиан есть ключ царствия для каждаго сына царствия. Вот сокращение великаго слова крестнаго (1 Кор 1. 18), толь необъятнаго уму, толь удобоприятнаго вере, толь сильнаго Богом. Принесем оное, как каплю мира, ко гробу Слова Животворящаго.

Прежде нежели вочеловечившийся Сын Божий восприял и понес крест Свой, сей крест принадлежал человекам. В начале своем он был соделан из древа познания добра и зла. Первый человек думал испытать только плод его; но едва прикоснулся, как вся тяжесть запрещеннаго древа, со всеми ветвями его и отраслями, обрушилась на хребет нарушителя Господней заповеди. Тьма, скорбь, ужас, труды, болезни, смерть, нищета, уничижение, вражда всей природы — словом, все разрушительныя силы, как бы исторгшись из роковаго древа, ополчились на него: и низринулся бы сын гнева навеки во ад, если бы Милосердие, по предвечному совету, не простерло к нему руки своей и не удержало его в падении. Сын Божий пренес на Себя бремя, подавляющее человека; усвоил Себе крест его и предоставил ему токмо придержаться сего креста, без сомнения, не для того чтобы он вспомоществовал Всемогущему в отношении бремени, но дабы сам, и с малым оставшимся ему крестом собственным, носим был силою креста великаго, подобно как ладия влечется движением корабля. Тако крест гнева преображается в крест любви; крест, заграждавший рай, становится лествицею к небесам; крест, рожденный от страшнаго древа познания добра и зла, чрез орошение Божественною кровию, перерождается в древо жизни. Сын Божий приемлет естество наше, и страданьми совершает в Себе начальника спасения нашего; искушается по всяческим, и вспомоществует искушаемым; шествует со крестом, и ведет в славу своих последователей (Евр 2. 10 и 18; 4. 15).

Кто измерит всемирный сей крест, понесенный Начальником нашего спасения? Кто извесит его тяжесть? Кто исчислит разно-

12

СЛОВО В ВЕЛИКИЙ ПЯТОК (1813)

образное множество крестов, из которых он, как из каплей море, составляется? — Не от Иерусалима токмо до Голгофы несен крест сей, с помощию Симона Киринейскаго. Несен он и от Гефсимании до Иерусалима, и до Гефсимании от самаго Вифлеема. Вся жизнь Иисуса был единый крест; и никто не прикасался к бремени его, разве для отягчения онаго: Един истоптал точило ярости Божией, и от язык не бе мужа с Ним (Ис 63. 3), а «Божественное» соединяется с человечеством, вечное со временным, всесовершенное с ограниченным, несозданное с своим созданием, самосущее с ничтожным: какой необозримый и непостижимый крест из сего уже слагается!

Богочеловек, котораго нисшествие на землю прославляют небеса, является здесь в уничиженнейшем возрасте человечества, в малейшем граде малейшаго из царств земных; нет для Него ни дома, ни колыбели; кроме убогих родителей, едва несколько пастырей занимаются Его рождением.

Исчисляют Безначальному осмь дней новаго бытия — и порабощают Его кровавому закону обрезания.

Господь храма приносится во храм поставити Его пред Господом, и пришедый искупить мир искупляется двумя птенцами (Лк 2. 22 и 24).

Тогда как Он еще немотствует, уже изощряется на Него в устах Симеона оружие слова крестнаго и проходит сердце Его матери (Лк 2. 34 и 35).

Некоторые иноплеменники приходят возвеличить Его именем царя Иудейскаго; но сия малая слава воздвигает на Него злобу Иудейскаго царя, соделывает Его невинною виною кровопролития и принуждает удалиться от народа Божия в страну идолослужителей.

Всеобъемлющая Премудрость Божия не иначе как с возрастом преспевает премудростию у Бога и человеков. Источник и податель благодати приемлет благодать (Лк 2. 52). Тридесять лет Владыка небес и Царь славы сокрывается от неба и земли в глубоком повиновении двум смертным, которых удостоил нарещи Своими родителями.

Чего потом не претерпел Иисус от дня вступления Своего в торжественное служение спасению рода человеческаго.

Святый Божий, грядущий освятить человеков, вместе с ищущими очищения грешниками, преклоняется под руку человека и при-

13

емлет крещение: воистину крещение, слушатели, то есть погружение не столько в водах, сколько в обилии креста!

Испытующий сердца и утробы Сам поставляется в искушении. Хлеб небесный предается земной алчбе. Тот, пред Которым должно преклоняться всякое колено небесных, земных и преисподних, допускает князя преисподних требовать от Себя поклонения (Мф 4. 9).

Ходатай Бога и человеков открывает Себя человекам; но Его или не узнают, или не хотят узнавать. Его учение почитают богохульным (Мф 9. 3), Его дела беззаконными (Ин 9. 16), Его чудеса Веельзевуловыми (Мф 12. 24). Если Он чудотворит и благотворит в субботу, Его называют нарушителем субботы. Если обращает заблуждших и приемлет кающихся, Его порицают другом грешников (Мф 11. 19). Там ищут уловить Его словом (Мф 22. 15); здесь ведут Его на верх горы, дабы низринуть (Лк 4. 29); инде вземлют на Него камение (Ин 8. 59); нигде не дают Ему главы подклонити (Мф 8. 20). Он воскрешает умершаго, — завистники совещаваются умертвить Его Самого (Ин 11. 43, 44, 46 и 53). Народ во вратах Иерусалима приветствует Его царем, — все земныя власти возстают, дабы осудить Его, как преступника. В избранном сонме Своих другов Он видит неблагодарнаго предателя и первое орудие смерти Своей; лучшие из них служат Ему соблазном, помышляя человеческое в то время, когда Он идет на дело Божие (Мф 16. 23).

Почиешь ли Ты, Божественный Крестоносец, хотя на едино мгновение от ига, непрестанно возрастающаго на раменах Твоих? Почиешь ли, если не для обновления Твоих сил к новым подвигам, по крайней мере из снисхождения к немощи Твоих последователей? — Так, приближаясь к Голгофе, Ты почиешь на Фаворе. Гряди на сию гору славы; да просветится лице Твое светом небесным; да убелятся ризы Твои; да приидут закон и пророки признать в Тебе свое исполнение; да услышится глас благословения Отчаго! — Но не примечаете ли вы, слушатели, как крест последует за Иисусом на самый Фавор, и слово крестное не разлучается от слова прославления? О чем тамо среди толикой славы беседуют со Иисусом Моисей и Илия? — Они беседуют о Его кресте и смерти. Глаголаста же исход Его (Лк 9. 31).

Долго носил Иисус крест Свой, как бы не чувствуя его тяжести: наконец, предан был ему, аки льву, да сокрушит вся кости Его

14

СЛОВО В ВЕЛИКИЙ ПЯТОК (1813)

(Ис 38. 13). Внидем за Ним с Петром и сынми Заведеовыми в вертоград Гефсиманский и проникнем бдящим оком во мрак последней нощи Его на земли. Уже Он не сокрывает креста, сокрушившаго душу Его: прискорбна есть душа Моя даже до смерти (Мф 26. 38). И молитвенное беседование с единосущным Отцем не освобождает Его, а удерживает под тяжестию страдания: Отче мой, аще возможно есть, да мимо идет от Мене чаша сия: обаче не якоже Аз хощу, но якоже Ты (Мф. 26. 39). Носящий всяческая глаголом силы своея имеет теперь нужду в укреплении от Ангела (Лк 22. 43).

Может быть, смертная скорбь Иисуса представляется некоторым из нас недостойною Безстрастнаго. Да ведают они, что сия скорбь не есть действие нетерпения человеческаго, но Божескаго правосудия. Мог ли Агнец, заколенный от сложения мира (Апок 13. 8), убегать своего жертвенника? Тот, Его же Отец святи и посла в мир

(Ин 10. 36), Тот, Который от века приял на Себя служение примирения человеков с Богом, мог ли поколебаться в деле сего служения единою мыслию о страдании? Если Он мог иметь какую нетерпеливость, то разве нетерпеливость совершить наше спасение и облаженствовать нас. Крещением имам креститися, говорит Он, и како удержуся, дондеже скончаются (Лк 12. 50). Итак, если Он скорбит, то скорбит не собственною, но нашею скорбию; если мы видим Его быти в труде, и в язве от Бога, и во озлоблении, то Он грехи наша носит, и о нас болезнует (Ис. 53. 3 и 4); чаша, которую подает Ему Отец Его, есть чаша всех беззаконий, нами содеянных, и всех казней, нам уготованных, которая потопила бы весь мир, если б Он един не восприял, удержал, изсушил ее. Она растворена, во-первых, преслушанием Адама, потом растлением перваго мира (Быт. 6. 12 и 2 Петр. 2. 5), гордостию и нечестием Вавилона, ожесточением и нераскаянностию Египта, изменами Иерусалима, избившаго пророки

икамением побившаго посланныя к нему (Мф 23. 37), злостию Синагоги, суевериями язычества, буйством мудрецов и, наконец (поелику Искупитель понес на Себе и будущие грехи мира), соблазнами в самом христианстве: разделениями единаго стада Единаго Пастыря, дерзновенными мудрованиями лжеучителей, оскудением веры

илюбви в царстве веры и любви, возрождением безбожия в недрах самаго благочестия. Присовокупим к сему все то, что мы находим в себе и окрест себя достойным отвращения и гнева Божия, и также

15

все, что стараемся сокрыть от своей совести под ухищренным наименованием слабостей, — легкомыслие и законопреступныя утехи юности, закоснение старости, забвение Промысла в счастии, ропот в несчастиях, тщеславие в благотворении, корыстолюбие в трудолюбии, медленность в исправлении, многократныя падения после возстания, безпечность и бездействие, свойственныя владычеству роскоши, своеволие века, надменнаго мечтою просвещения: все сии потоки беззакония сливались для Иисуса в единую чашу скорби

истрадания; весь ад устремился на сию небесную душу; и дивно ли, что она была прискорбна даже до смерти.

Наше слово изнемогает, слушатели, чтобы провождать еще великаго Страдальца от Гефсимании до Иерусалима и Голгофы, от внутренняго креста до внешняго. Но совершаемыя ныне Церковию тайнодействия уже преднаписали вам сей путь и сей последний крест. Он столь болезнен, что солнце не могло взирать на него, и столь тяжек, что земля потряслась под ним. Претерпеть в чистейшей непорочности все мучения, внутренния и внешния, тягчайшия

ипоноснейшия, и претерпеть вместо награды за соделанныя благодеяния; страдать Всесвятому от пребеззаконных, Творцу от тварей; страдать за недостойных, неблагодарных, за самых виновников страдания; страдать для славы Божией, и быть оставлену Богом, — какая неизмеримая бездна страданий!

Боже наш! Боже наш! вскую оставил еси Возлюбленнаго Твоего? — Ей, Господи! Ты оставил Его вмале, дабы на веки не оставить нас, Тебе оставивших. Отныне Он воцаряется; облекается в лепоту, препоясуется силою, и утверждает вселенную, да не подвижится (Пс 92.1). Вознесенный от земли крестом, Он простирает его на землю и вся привлекает к Себе на небо (Ин 12. 32).

Но сколь ни велика и Божественна все привлекающая сила Иисуса Христа, Он не иначе может влещи нас в след Себе (Песн 1. 3), как чрез водружение креста Своего в нас и сопряжение с Его Крестом креста нашего. Иже хощет по Мне ити, глаголет Он, да возмет крест свой и последует Мне (Лк 9. 23). Ибо хотя заветною Своею кровию и крестом Своим совершил Он очищение от грехов и от проклятия искупление всего мира, и отверз нам вход во святая святых; но поелику туда не входит ничто, кроме жреца и жертвы, то мы должны, яко жертву, предать себя в руки сего великаго, по чину

16

СЛОВО В ВЕЛИКИЙ ПЯТОК (1813)

Мельхиседекову, Священника; поелику клятва есть плод греха, грех же утверждается своим корнем в свободной воле, то, для усвоения себе очищения и искупления правды и благословения Христова, мы должны свободно предать волю свою крестному в нас действованию Христову. Для сего-то те, которые истинно постигли заключенную

вслове крестном силу Божию, столь часто и примером и словом поучают нас сораспинатися Христу, распинаться миру, распинать плоть со страстьми и похотьми, не жить себе самим, исполнять лишение скорбей Христовых во плоти нашей (Рим 6. 6; Гал 6. 14; 5. 24; Рим 14. 7; Кол 1. 24).

Чем неослабнее и терпеливее мы носим бремя креста нашего, тем обильнее подаются нам дары Божии, приобретенные крестом Христовым: якоже избыточествуют страдания Христова в нас, тако Христом избыточествует и утешение наше (2 Кор 1. 5). Грешник, который от усильнаго ношения креста своего преходит наконец к распятию себя на нем, с совершенною покорностию подвергаясь всем действиям очистительнаго правосудия пред лицем распятаго Иисуса, вскоре услышит с разбойником радостный глас Его: днесь со Мною будеши в раи. Страдание в присутствии Христа и по образу Его есть преддверие рая.

Как видимый, вещественный крест есть державное знамение видимаго царства Христова, так крест таинственный — печать и отличие истинных и избранных рабов невидимаго царствия Божия. Он есть драгоценный залог любви Божией, жезл Отчий, не столько наказующий и сокрушающий, сколько пасущий и утешающий (Пс 2. 9; 22. 4), очистительный огнь веры, сопутник надежды, укротитель чувственности, победитель страстей, возбудитель к молитве, страж чистоты, отец смирения, наставник мудрости, пестун сынов царствия. Где воспитаны все великие Ангелы, водители и хранители Церкви, — Иосифы, Моисеи, Даниилы, Павлы? — В училище креста. Когда благословеннее вся Церковь возрастала, процветала и приносила плод во святыню? — Тогда, как вся нива Господня непрестанно раздираема была крестом и напаяема кровию мучеников. Кто суть те, которые окружают славный престол Агнца? вопросили Иоанна в видении. — Сии облеченнии

вризы белыя, кто суть, и откуду приидоша? и когда он не мог узнать их в Божественной славе сей, то ему сказано, что то были за-

17

СЛОВО В ДЕНЬ СВЯТАГО МУЧЕНИКА БЛАГОВЕРНАГО ДИМИТРИЯ ЦАРЕВИЧА (1822)

Темже и страждущии по воли Божией, яко верну Зиждителю да предадят души своя во благотворении (1 Петр 4. 19).

Для чего так часто Церковь возобновляет пред нами зрелища неповиннаго страдания, торжественно возобновляя память невинно пострадавших? Для чего само Провидение поспешествует в сем Церкви, — для чего и оно так долго и непрерывно представляет нам зрелища неповиннаго страдания, чудесно сохраняя пред нами нетленные останки невинно пострадавших?

Для чего, святое отроча, багрянородное в жизни земной, по крови Царской, багрянородное и в жизни небесной, по крови мученической, — для чего еще оставляешь между нами твои разсеченные члены, и таким образом соделываешь потомков очевидцами того, как ты пострадал, без сомнения, не без воли Божией, хотя то было по воле и действием забывших Бога человеков? — Домышляюсь. Губители принесли тебя в печальную жертву законопреступному властолюбию, на погибель законной власти Царской; и дивный в судьбах Своих Бог попустил быть сему, дабы беззаконием вельможи обличить и наказать грехи народа: но дабы не вотще пролита была чистая кровь твоя, Он сберег ее ко времени; повелел ей, как Авелевой, вопиять против мятежников и похитителей Царскаго венца; и таким образом соделал тебя священною жертвою, агнцем, закланным за спасение законной власти Царской.

Только сие нужно на время. Для чего же и теперь еще призываемся мы быть свидетелями, более нежели за два века пред сим совершившагося неповиннаго страдания? Для чего так открыто, по изречению Церкви, сеются мощи мучеников по всей вселенной? Для того, как она же говорит, чтобы от них прозябал плод исцелений? — Правда. Но для чего и дар исцелений дается невинно пострадавшим, и притом иногда таким, которые не совершили великих подвигов добродетели, как сие, впрочем благословенное, отроча? Для чего, повторяю, дар исцелений? Для тела ли только, когда самое тело не для себя, но для души?

19

Как одним концем нити разрешается многосплетенный узел: так все сии вопросы разрешаются одною простою мыслию, что Бог сохраняет и украшает дарованиями чудес останки невинно пострадавших, а Церковь, таинница путей и намерений Божиих, возобновляет и прославляет память их, на тот конец, чтобы приучить нас к мысли о неповинном страдании и соделать нас готовыми предать на сие души наши, если на то будет воля Божия. Мне кажется, на каждом гробе мучеников написано то, что написал апостол Петр при мысли о Стефане, апостоле Иакове и других мучениках первенствующей Христианской Церкви: и так страждущие по воле Божией, Ему, как верному Создателю, да предают души свои, делая добро.

Должно признаться, что не легко привыкнуть к мысли о неповинном страдании. Против нея возстает некоторым образом вся природа, как человеческая, так и прочих тварей Божиих. Поелику все сотворил единый премудрый и всеблагий Бог: то все сотворено в единстве, расположено по закону порядка и направлено к блаженству: смерти же Бог и не сотворил (Прем 1. 13). И так естественно, что никакая вещь не расположена к тому, чем разсекается единство, чем нарушается порядок, что уклоняет от блаженства. Таким образом всякая жизнь любит жить и не хочет смерти; всякое орудие познания или ощущения желает находить свою пищу и радость в предметах, сообразных с его устроением, а не страдать от тех, которые несообразны с его свойствами и разрушительны для его состава.

В человеке, кроме естественнаго отвращения от страдания, против мысли о неповинном страдании возстает чувство справедливости, свойственное высшей его природе. Если чувственная природа, по началу своего устроения, требует, чтобы жизнь пользовалась безопасностию: то нравственная природа, по началу свободы и правды Божией, в ней впечатленному, еще сильнее требует, чтобы невинный был безопасен. И потому как вид разрушения приводит в содрогание чувственную природу: так нравственную природу приводит в сугубый трепет и смятение вид незаслуженнаго страдания.

Но вот странность и противоречие природы самой себе, которое должно погрузить размышляющаго в безутешное уныние и отчаянную скорбь, если он не откроет источника утешения и надежды выше природы! Та же природа, которая внушает отвращение и ужас от страдания, особенно неповиннаго, та же самая природа возвеща-

20