Филаретовский альманах. Вып.13

Н. Ю. СУХОВА СВЯТИТЕЛЬ ФИЛАРЕТ И ДУХОВНО-УЧЕБНЫЕ РЕФОРМЫ 1860-Х ГГ. ...

Еще более неполезными, с точки зрения святителя Филарета, были демократические тенденции по отношению к учащимся духовных школ: воспитание в духе страха Божия и благочестия будущих священнослужителей подразумевает авторитет начальствующих и учащих, школа должна учить смирению и уважению к мнению наставников. Однако сами воспитатели должны понимать, что «как излишняя строгость, так и человеколюбивая поблажка ученикам суть не добродетели, а пороки»25. Настораживало святителя Филарета и стремление авторов новых духовно-учебных проектов развивать в воспитанниках духовных школ «чувство нравственного уважения к человеческому достоинству»26. Вопреки многим своим современникам святитель был уверен, что «блистательную, но неопределенную мысль о человеческом достоинстве неопытный юноша всего скорее прилагает к себе, и становится на путь гордости и непокорности». А это противоречит христианской настроенности в целом, особенно же опасно для духовной школы, студенты которой должны были, напротив, возбуждать в себе «сознание испорченного грехом человеческого достоинства» и тем самым располагать себя «к самоисправлению и смирению»27.

Истинным нервом духовно-учебной жизни, с точки зрения святителя Филарета, должно быть богослужение: обязательное присутствие учащихся на вечерне, утрене или всенощном бдении и Литургии в каждый воскресный и праздничный день, Великим постом — на каждой Литургии Преждеосвященных Даров, в вакационное время — на ежедневном богослужении; послушание на клиросе; исповедь и причащение Святых Христовых Тайн на первой и последней неделе Великого поста и в Успенский пост28.

25Письмо митрополита Филарета к обер-прокурору Святейшего Синода

А.П. Толстому с мнением о «Рассуждениях при чтении журналов Комитета, занимающегося соображениями о преобразовании духовных училищ» от 10 февраля 1861 г. // Филарет (Дроздов), свт. Собрание мнений. Т. V. Ч. 1. С. 19.

26Донесение митрополита Филарета Святейшему Синоду с мнением о проекте Устава духовных семинарий, составленном с.-петербургским комитетом о преобразовании духовно-учебных заведений от 25 марта 1866 г. С. 851.

27Там же.

28См.: Записки святителей Иннокентия (Борисова) и Филарета (Дроздова) о духовных школах… С. 90.

131

Что касается учебного плана духовных семинарий, то святитель Филарет достаточно сдержанно относился к его изменению. В согласии с большинством современных ему архиереев и членов указанных выше комитетов, он считал необходимым выведение из состава семинарских дисциплин «протасовских предметов», включенных в 1839–1840 гг. по инициативе обер-прокурора графа Н. А. Протасова: медицины, естественной истории и сельского хозяйства, а также «Православного исповедания» митрополита Петра (Могилы), являющегося повторением Катехизиса29. Однако в дальнейших предполагаемых изменениях — отмене патристики, включении гомилетики, литургики, канонического права в пастырское богословие и пр. — сомневался, считая их вполне решаемыми по ситуации: в зависимости от наличных преподавателей, составления учебных пособий и пр.30

Следующей подверглась в 1869 г. преобразованию высшая школа, духовные академии. Святитель Филарет не дожил не только до самого проведения реформы, но и до представления официального проекта, составленного в 1868 г. назначенным для того Комитетом под руководством упомянутого выше архиепископа Нектария (Надеждина). Поэтому мнений святителя по конкретным положениям нового Устава нет, и можно лишь пытаться реконструировать мнение святителя Филарета по отзывам его преемника по кафедре — святителя Иннокентия (Вениаминова), с которым, несмотря на разный образовательный статус и опыт, они чаще всего были единомысленны. Но это не является корректным и с научной, и с духовной точек зрения, ибо мнения святителя вряд ли можно прогнозировать. Поэтому о соображениях святителя Филарета по преобразованию высшей духовной школы можно судить только по его раннему мнению из упоминавшейся записки 1857 г.

Святитель Филарет и в отношении академий считал излишним реформационный пафос, как и тотальную критику высшей духовной школы и в учебном, и в воспитательном отношениях. С его точки зрения, несправедливы обвинения действующих академий в слабых знаниях выпускников: они вполне готовы к церковному

29См.: Записки святителей Иннокентия (Борисова) и Филарета (Дроздова)

одуховных школах… С. 84–85.

30См.: Там же. С. 85–86.

132

Н. Ю. СУХОВА СВЯТИТЕЛЬ ФИЛАРЕТ И ДУХОВНО-УЧЕБНЫЕ РЕФОРМЫ 1860-Х ГГ. ...

служению, вооружены твердым знанием православной догматики, имеют ревность к церковной службе, и это очень опасно разрушить непродуманными преобразованиями31.

Витавший в воздухе пафос специализации святитель Филарет тоже оценивал очень осторожно, хотя и соглашался с полезностью специальной подготовки к ученым занятиям особенно одаренных студентов. Но для этого не следует приносить в жертву полноценное всестороннее богословское образование: раннее углубление в один предмет, «сделавшись господствующим …может сопровождаться упадком знания в прочих предметах», что вредно и для общего мировоззрения выпускников, и для их дальнейшего преподавания в семинариях32. И в целом, по мнению святителя Филарета, далеко не всегда учебные планы даже высшей школы должны следовать за развитием науки: здесь святитель выдвигает принцип «школьной безопасности», столь важный в дальнейшей истории духовной школы.

Изучение Священного Писания, как и прежде, святитель ставил во главу угла подготовки служителей Слова Божия: изучение Писания должно продолжаться на протяжении всех четырех лет академического обучения, дабы ум и сердце студентов и низшего отделения не отвлекались «и от образа мыслей, и от языка, свойственного богослову» 33. При этом изучение Писания должно быть поставлено соответствующим образом: обращать внимание следует на понимание текста и богословие Писания, а не на мелкие подробности, исторические и бытовые34.

Святитель видел недостаток нравственного и пастырского богословия в отвлеченности и теоретичности; они должны учить приложению христианских и пастырских добродетелей «в разных обстоятельствах жизни», указывать практические решения ситуаций, «которые могут смущать христиан и затруднять пастырей». Более церковно-практический характер предлагал дать законоведению и обличительному богословию35. Святитель Филарет соглашался с

31См.: Записки святителей Иннокентия (Борисова) и Филарета (Дроздова)

одуховных школах… С. 82–83, 88.

32Там же. С. 83.

33РГИА. Ф. 1661. Оп. 1. Д. 705. Л. 27–28 об.

34См.: Там же. Л. 17–19.

35Там же. Л. 15–16.

133

предлагаемым введением в учебные планы педагогики, но опасался, что, преподаваемая «в общем виде», она отвлечет от главного — богословия и пастырской устремленности, поэтому предлагал сделать ее особым разделом нравственного и пастырского богословия36.

Значительное внимание святитель уделил постановке общеобразовательных наук в академиях, повторяя то, о чем говорилось еще при проведении реформы 1814 г., но что не было в должной степени исполнено: все предметы академий должны быть устремлены к богословию. Так, например, в преподавании гражданской истории должно было прослеживать основную идею всемирной истории — борьбу Царства Божия с царством сатаны; в преподавании общей словесности опасаться впадения в излишние подробности «о словесных произведениях, слишком посторонних для Христианской Словесности: о трагедии, комедии, сатире и пр.»37.

Особое внимание святитель Филарет обращал на преподавание в академиях философии, принимавшее, по его мнению, не всегда верную постановку. Философия «в Христианских Училищах едва ли когда и где была в правильном и удовлетворительном положении»38, однако в XIX в. ситуация стала особой: «немецкая философия поставила себя решительно независимою и простерла свои притязания до того, чтобы вновь создать религию, или подчинить себе, или по-своему истолковать религию Христианскую, прикрывая свои умствования туманом отвлеченностей»39. При этом святитель критически относился к выведению из курсов российских университетов метафизики, проведенному в 1849–1850 гг.: «лжеумствования распространились и распространяются», а «возможная истинная философия безмолвствует».

Выпускники духовных академий должны быть готовы к окормлению людей, у которых «ложные философские понятия господствуют, а религиозные понятия ослаблены или совсем подавлены». Поэтому чрезвычайно важно построение курсов «здравой философии», дающей правильные понятия о происхождении и управлении

36РГИА. Ф. 1661. Оп. 1. Д. 705. Л. 15.

37Записки святителей Иннокентия (Борисова) и Филарета (Дроздова) о духовных школах… С. 78–79, 81.

38Там же. С. 75.

39Там же. С. 75–76.

134

Н. Ю. СУХОВА СВЯТИТЕЛЬ ФИЛАРЕТ И ДУХОВНО-УЧЕБНЫЕ РЕФОРМЫ 1860-Х ГГ. ...

миром, невещественности, свободе и бессмертии души, при этом убеждающей, что «познания о сих предметах, открываемые разумом, не полны и не достаточны» и что «высшие и более достаточные познания могут быть получены из Откровения Божия и из достоверных духовных опытов людей чистой духовной и созерцательной жизни»40.

Таким образом, духовная школа, при всем стремлении к специальному развитию наук, должна оставаться школой, дающей полноценное образование под постоянным контролем за успехами и направлением мыслей.

Заметим, что в 1859 г., поздравляя СПбДА с 50-летием, святитель Филарет желал академии умножения ее плодов — плодов «любви к истине, яже по благочестию, к премудрости не мира сего, но Божией, к учению не только знания, но наипаче к учению жизни, наконец, плоды ревности подвизаться за православие и служить спасению душ»41.

Однако Устав духовных академий, введенный в 1869 г., мало следовал советам святителя Филарета: академии разделялись на три отделения — богословское, церковно-историческое, церковно-прак- тическое, — сохраняя в качестве общеобязательных лишь основное богословие, Священное Писание обоих Заветов и блок философских дисциплин42. Догматическое богословие, твердым знанием которого выпускниками академий так дорожил святитель Филарет; церковная история, которая должна была укоренять будущих служителей Церкви в ее опыте; гомилетика, дающая служителю Слова Божия необходимый практический навык в этом служении, — все это изучалось теперь лишь студентами соответствующего отделения. Весь Устав был пронизан общим пафосом «научности». Преподаватели уже не могли быть просто учителями, приобщающими студентов к накопленной «учености», но обязаны были добывать новые знания, быть действующими исследователями, о чем не-

40Записки святителей Иннокентия (Борисова) и Филарета (Дроздова) о духовных школах… С. 77.

41Цит. по: Чистович И. А. С.-Петербургская духовная академия за последние тридцать лет. СПб., 1888. С. 11.

42См.: Высочайше утвержденные 30 мая 1869 г. Устав и штаты православных духовных академий // ПСЗ II. Т. XLIV. Отд. 1. СПб., 1873. № 47154. § 2, 110–114. С. 545, 552.

135

двусмысленно говорили «степенные» требования: для ординарного профессора требовалось докторство, для экстраординарного профессора и доцента — магистерство43. Студенты тоже вырывались из «безопасной школьности» и должны были с самого поступления в академию учиться добывать новое знание: к этому настойчиво побуждала и отделенская специализация, и особое устроение выпускного курса, напоминающее современную магистратуру, и изменившиеся требования к выпускным диссертациям44. Была разомкнута не только сословность, но и преемство духовно-учебных ступеней: в академии могли поступать не только выпускники семинарий, но и классических гимназий45. В целом в новой модели духовной академии нетрудно усмотреть модель «университета исследования», которая еще в начале XIX в. сменила в Европе старые средневековые университеты.

Как видим, итоговые варианты новых Уставов духовных школ — как средних, так и высших, — мало соответствовали взглядам святителя Филарета. Эти Уставы имели определенные благие результаты, как в средней, так и в высшей духовной школе.

Так, некоторые из рвущихся на иные поприща семинаристов, получив такую возможность, использовали ее по предназначению и пополнили ряды полезных российских деятелей. Но справедливости ради надо заметить, что такие возможности у конкретных выходцев из духовного сословия, имевших определенные интересы и соответствующие способности, были и раньше. Достаточно вспомнить знаменитых историка В. О. Ключевского, ушедшего в 1861 г. из 5-го класса Пензенской ДС и окончившего историко-филоло- гический факультет Московского университета (1865); психиатра И. А. Сикорского, окончившего Киевскую ДС (1861) и медицинский факультет Киевского университета (1869); правоведа Н. С. Суворова, окончившего Костромскую ДС (1868) и юридический факультет Петербургского университета (1873). При этом одни поступали в университет, не имея гимназического диплома (Ключевский, Суворов), другие для получения гимназического аттестата сдавали экзамен экстерном (Сикорский).

43См.: ПСЗ II. Т. XLIV. Отд. 1. § 46–48. С. 547.

44См.: Там же. § 133, 136–141. С. 553.

45См.: Там же. § 125. С. 553.

136

Н. Ю. СУХОВА СВЯТИТЕЛЬ ФИЛАРЕТ И ДУХОВНО-УЧЕБНЫЕ РЕФОРМЫ 1860-Х ГГ. ...

Были положительные результаты и в высшей духовной школе. Во всех областях русского богословия появились желанные специальные труды, имевшие в виду последние методы и результаты европейской науки и дававшие этим методам и результатам более или менее успешно самостоятельную оценку. В академиях сформировались ученые, достижения которых пополнили сокровищницу не только русского, но и всего православного богословия.

Однако духовно-учебные Уставы 1860-х гг. довольно быстро показали и оборотную сторону. Массовый уход семинаристов после 1867 г. с духовного поприща на иные привел к синдрому «маргинальности», и бывшие юноши духовного сословия пополнили ряды «разночинцев», составлявших самую неустойчивую часть российской молодежи конца XIX — начала XX в. Не менее настораживающей стала обстановка в самих духовных семинариях: значительное число поступавших в них настаивало на своем праве ухода после получения 4-летнего общего образования и манкировало привычные принципы жизни духовной школы. В семинариях поселялся «сквозняк», выдувавший или, по крайней мере, смущавший и рассеивающий неустойчивых, даже мотивированных изначально к пастырскому служению.

Новые проблемы выявились и в академиях. Базовое богословское образование, разрушения которого опасался святитель Филарет, и в самом деле оказалось поколебленным. Уже спустя несколько лет после реформы стала понятной ущербность специализации, приводившая к фрагментарности и скрупулезности мышления, которую вскоре проявили выпускники пореформенных школ. Реализовались предостережения святителя Филарета: ранняя обращенность к конкретной области богословия оставляла «за бортом» формирование целостного мировоззрения молодых богословов, системы координат, необходимой как для полноценного богословского исследования, так и для всякого служения Церкви. Не менее тяжким было ослабление богословия как такового: «вгрызание» студентов в конкретные вопросы уводило их от сотериологической перспективы, оставляя на историческом, филологическом, философском уровне.

Главные изменения, определившие пореформенные духовные школы, удержались недолго — 15–17 лет — и были отменены,

137

вдальнейшем уставы духовных школ менялись неоднократно, были находки, относительные успехи и разочарования, и этот процесс дал опыт, который следует иметь в виду и современной духовной школе. Однако духовная школа стала изменяема. Разумеется, она не разрушилась, оставалась ценностью для следующих поколений ее выпускников и профессоров. Она продолжала готовить великих богословов — таковых было немало в конце XIX — начале XX в., ревностных миссионеров, благочестивых архипастырей и пастырей — но это была «штучная» работа начальствующих, учащих и самих учащихся, преданных духовной школе и своему церковному служению, несмотря ни на какие перемены. Но как система духовная школа стала вызывать постоянное недовольство, Уставы сменяли друг друга, и реальные результаты каждого до конца почувствовать не удавалось.

Видимо, и в самом деле делатели духовно-учебных реформ 1860-х гг. были представителями нового поколения, и это поколение не было уже «филаретовским». Это были люди церковные, благочестивые и ревностные по служению духовной школе, они понимали предназначение духовной школы как школы подготовки духовенства и развития церковного богословия. Но перенос акцента с «вертикальной» устремленности духовной школы на ее успешность

врешении сиюминутных задач, определенность не заданностью, а современной данностью поставили духовную школу в непосредственную зависимость от изменений этой ситуации, ее колебаний. В целом реалии церковной жизни второй половины XIX в. значительно разнились от первой его половины — в этом смысле началась «пост-филаретовская эпоха». Великие реформы в целом запустили процессы, которые как, видимо, предчувствовал и которых опасался святитель Филарет. Эти процессы раскачивали российскую жизнь, и духовная школа оказалась вовлеченной в колебания.

Это противоречило пониманию духовной школы, которое пытался донести святитель Филарет и до своих современников, и до нас. Главное призвание духовной школы — занятие богословием и подготовка служителей Слова Божия — определяется Божественным Откровением и церковным преданием, и это дает духовной школе определенный элемент неизменности — внеисторичности. Разумеется, сама богословская наука должна соотносится с контек-

138

Н. Ю. СУХОВА СВЯТИТЕЛЬ ФИЛАРЕТ И ДУХОВНО-УЧЕБНЫЕ РЕФОРМЫ 1860-Х ГГ. ...

стом, современным человеческим знанием, новыми открытиями ума человеческого в области истины, поэтому обладает и историчностью, относительностью. Пастыри готовятся окормлять современную им паству, с ее вопрошаниями, проблемами, скорбями, поэтому должны знать свое время, свой народ, соответствовать уровню образованного общества и готовиться духовно просвещать и «мудреца», и «простеца». Поэтому духовная школа всегда учитывает модели светского образования, а богословская наука — методы современных наук. Однако важна иерархия, на которую всегда указывал святитель Филарет: историческое, временное, земное, ограниченное не может определять внеисторичное, неизменное, «божественное». Именно это, как представляется, имел в виду святитель Филарет, называя духовную школу «вертоградом наук духовным». Нарушение этой иерархии, попытка ориентироваться преимущественно на изменчивый и колеблемый мир лишает духовную школу неколебимого основания и делает беззащитной перед тяготами и суетностью мира сего.

Ключевые слова: святитель Филарет Московский, российская духовная школа, богословская наука, Великие реформы, духовно-учебные реформы 1860-х годов.

SAINT PHILARET

AND THE THEOLOGICAL-EDUCATIONAL

REFORMS OF THE 1860s:

ENIGMA OF MISUNDERSTANDING

N. Sukhova

The article is devoted to revealing the role of the Moscow saint Philaret (Drozdov) in the reforms of the Russian theological schools of the 1860s. St. Philaret was one of the main builders of the nineteenth-century Russian theological school. He did not participate in the development of the initial draft of the theological-educational reform of 1808–1814, which created a centralized theological-educational system in Russia, but the final editing of the new Statutes, the compilation of the first program of study belong to authorship of St. Philaret. His opinions were the main criteria in the adjustment of these plans and in solving

139