Филаретовский альманах. Вып.13

Г. В. БЕЖАНИДЗЕ КОНЦЕПЦИЯ СОЮЗА ЦЕРКВИ И ГОСУДАРСТВА СВЯТИТЕЛЯ ФИЛАРЕТА...

ский архипастырь продолжал проводить заседания библейского общества. Катехизис святителя был запрещен, в его проповедях и богословских трудах искали ереси, хлопотали о его удалении в Грузию. «Видно, враги не уснут, пока не насытятся кровью», — писал летом 1825 г. почитатель святителя Филарета архиепископ Евгений (Казанцев).

Конечно, ревнители позаботились о том, чтобы святитель Филарет не был вызван в Синод — по их настоянию в Петербург был призван разделявший взгляды митрополита Серафима митрополит Киевский Евгений. «Нам предлежит общий и весьма тяжелый труд и борьба», — писал ему А. С. Шишков. Митрополит Серафим также просил царя изгнать из Синода епископа Казанского Амвросия (Протасова) и архиепископа Тверского Иону (Павлинского), «по примеченной в них податливости к нововводимому образу мыслей»79.

Несмотря на успех интриги заговорщиков, считать, что ревнители одержали полную победу, было бы неверно. Голицын остался доверенным лицом царя, Библейское общество не было упразднено императором. Святитель Филарет продолжал пребывать на Московской кафедре, а изданный перевод Нового Завета открыто продаваться.

Святитель Филарет, вероятно, чувствовал колебания монарха. В августе 1825 г. он посылает императору «лично в руки» мистические откровения есаула Котельникова о том, что Библейское общество оклеветано. Но Александр I со всех сторон уже окружен ревнителями — неутешительный ответ святитель Филарет получил уже от столичного митрополита80. Светлая вера императора «несколько затмилась в то время, когда он вошел в сношения с Фотием», позже вспоминал святитель81. Московскому архипастырю оставалось только оплакивать многие начинания Александровского царствования, которые могли принести Церкви много пользы, но были остановлены интригами ревнителей82. Многое исправилось бы в

79Записки адмирала А. С. Шишкова. М., 1868. С. 66, 79.

80См.: РГИА. Ф. 797. Оп. 87. Л. 1–2 об., 3.

81Записки Московского викария. С. 434.

82«Плакать хочется при размышлении, какой падет жребий делу — приблизить ли церковное управление к древнему образу, на что есть подлинно Вы-

101

церковной жизни, говорил впоследствии святитель Филарет епископу Леониду (Краснопевкову), если бы Александр I прожил дольше и не вверился Аракчееву83.

В своей проповеди при гробе почившего императора святитель Филарет подвел итог столь важному для Русской Церкви и для самого Московского архипастыря царствованию императора, при котором закончилось унижение русского духовенства84. Познала ли Россия, какой благочестивейший царь был дан ей Богом? С этого вопроса начинает Московский святитель свое слово. Проповедник не отвечает на него. Однако очевидно, что сам святитель Филарет вполне постигнул милость Божию, явленную русскому народу через императора Александра Благословенного, и в своем служении в высшем органе управления Русской Церкви способствовал укреплению Священного Русского Царства.

Ключевые слова: святитель Филарет, Церковь, государство, царская власть.

сокая и прекрасная воля, или произвести новые затруднения», — писал святитель Филарет П. С. Мещерскому в сентябре 1825 г. (Филаретовский альманах. Вып. 2. М., 2006. С. 72).

83Из воспоминаний преосвященного Леонида о Московском митрополите Филарете // Русский архив. 1901. Кн. 2. № 8. С. 529.

84Петр I, писал святитель Филарет, «конечно, не для возвышения духовенства пожелал отменить патриаршее достоинство и, в пародию над духовенством

инад церковными обрядами, учредил так называемый “всешутейший собор”» (Собрание мнений. Т. 5. Ч. 1. С. 316); «Российское духовенство… не довольно сильно действует, после того как недоверчивое воззрение, которому подверглось в Европе западное духовенство, по недоразумению, обращено было на православное русское духовенство, и более столетия принимаемы были меры, чтобы оно не действовало сильно» (Собрание мнений. Т. 5. Ч. 1. С. 483).

102

А. Ю. Андреев

ИМПЕРАТОР АЛЕКСАНДР I, МИТРОПОЛИТ МОСКОВСКИЙ ФИЛАРЕТ И ИДЕИ СВЯЩЕННОГО СОЮЗА

Статья посвящена попытке ответить на вопрос: была ли российская церковная иерархия, в данном случае в лице свт. Филарета (Дроздова), чувствительна к «политико-богословским» идеям императора Александра I, разработанным им после победы над Наполеоном. Сравнительный анализ текстов императора и свт. Филарета показывает отсутствие точек пересечения в аксиоматике и самом характере нарратива — так, например, для свт. Филарета не свойственно соглашаться с тезисом императора о наличии в реальном политическом пространстве Европы «сил зла» и «сил добра» — в его проповедях речь идет скорее о безличном зле, «наказующем» людей за грехи, а Священный союз — любимое детище императора — вовсе не фигурирует в текстах святителя. На фоне этого особенно интересным кажется тот факт, что тезисы Александра были благоприятно восприняты представителями духовенства западных конфессий, которые в своих текстах принимали и развивали идеи российского императора.

1

На Рождество Христово 25 декабря 1815 г. император Александр I своим особым манифестом обнародовал в России Акт Священного союза. По своему характеру это была конфиденциальная дипломатическая декларация, подписанная им несколькими месяцами ранее, 14/26 сентября 1815 г., в Париже вместе с австрийским императором Францем I и прусским королем Фридрихом Вильгельмом III, которая в силу самой своей природы не предназначалась для широкого разглашения (как и многие внешнеполитические соглашения своей эпохи)1. Однако российский император счел нуж-

1См. литературу о Священном союзе: Надлер В. К. Император Александр I

иидея Священного союза. Т. 1–5. Рига, 1886–1892; Шебунин А. Н. Европейская контрреволюция первой четверти XIX века. Л., 1925; Büchler F. Die geistigen Wurzeln der heiligen Allianz. Freiburg im Breisgau, 1929; Schaeder H. Autokratie und Heilige Allianz nach neuen Quellen. Darmstadt, 1963; Ley F. Alexandre I et sa Sainte-

104

А. Ю. АНДРЕЕВ ИМПЕРАТОР АЛЕКСАНДР I, МИТРОПОЛИТ МОСКОВСКИЙ ФИЛАРЕТ...

ным пренебречь традициями дипломатии и торжественно объявлял теперь своему народу: «Познав из опытов и бедственных для всего Света последствий, что ход прежних политических в Европе между Державами соотношений не имел основанием тех истинных начал, на коих премудрость Божия в откровении Своем утвердила покой

иблагоденствие народов, приступили Мы, совокупно с Их Величествами Австрийским Императором Францем Первым и Королем Прусским Фридериком Вильгельмом, к постановлению между Нами союза (приглашая к тому и прочие Христианские Державы), в котором обязуемся Мы взаимно, как между собою, так и в отношениях к подданным Нашим, принять единственным к оному средством правило, почерпнутое из словес и учения Спасителя Нашего Иисуса Христа, благовествующего людям жить аки братьям, не во вражде и злобе, но в мире и любви. Мы желаем и молим Всевышнего о ниспослании благодати Своей, да утвердится Священный союз сей между всеми Державами, к общему их благу, и да не дерзает никто, единодушием всех прочих воспящаемый, отпасть от оного»2.

Всего спустя неделю после этого обнародования, 1 января 1816 г. был издан еще один манифест Александра I. «События на лице земли в начале века сего в немногие годы совершившиеся, суть толь важны и велики, что не могут никогда из бытописаний рода человеческого изгладиться. Сохранение их в памяти народов нужно

иполезно для нынешних и будущих племен. Рука Господня, Ему единому известными, но явными очам смертного путями, вела их, сорасполагала, сцепляла, устрояла, да исправит людские неустройства, да утишит колеблющиеся волны умов и сердец и да из недр смеси и борения изведет порядок и покой. Бог сильный низложил гордость; Премудрый разогнал тьму; Источник милосердия и благости не допустил людям во мраке страстей своих погибнуть. И так пройдем кратко течение всех сих происшествий. Возвестим народу Нашему, не для тщеславия, но для пользы его и наставления. Да прочтет дела и суд Божий; да воспалится к нему любовью и вместе с Царем своим во глубине сердца и души своей воскликнет: Не нам,

Alliance (1811–1825). Paris, 1975; Menger Ph. Die Heilige Allianz. Religion und Politik bei Alexander I (1801–1825) (Historische Mitteilungen Beiheft 87). Stuttgart, 2014.

2 Полное собрание законов Российской империи. Собрание первое (ПСЗ-I). СПб., 1830. Т. XXXIII. № 26045.

105

не нам, Господи, но имени твоему. Тако да сохранится память о сем в роды родов»3.

Пожалуй, никогда в истории российского государства его правитель не обращался к своим подданным с такими мыслями и таким слогом, которые естественно выглядели бы в устах первосвятителя, церковного деятеля, но не самодержавного монарха. Манифесты Александра I на рубеже 1815–1816 года по своему характеру безусловно являлись проповедью, посвященной итогам Наполеоновских войн, установлению нового мира на новых христианских основах (и недаром первый из упомянутых манифестов в явном виде предписывалось «прочитать в Церквах»).

Однако исходила эта проповедь все же не со священнической кафедры, а с монаршего трона. В таком случае возникает логичный вопрос — в какой мере деятели Русской Православной Церкви могли откликнуться на религиозные идеи, звучавшие в манифестах Александра I, и даже на само символическое его преображение из царя-победителя в царя-проповедника идей общего христианского мира?

Данная краткая публикация не ставит целью сколько-нибудь полно ответить на этот вопрос. Тем не менее некоторые наблюдения над творениями митрополита Московского Филарета и его отношением к личности Александра I позволят сделать некоторые выводы и наметить пути изучения проблемы отношения Русской Православной Церкви к Священному союзу — проблемы достаточно актуальной как в чисто историко-церковном плане, так и в контексте истории идей александровского времени.

2

Если попытаться вначале кратко охарактеризовать «проповедническую деятельность» Александра I в системе его связей с Церковью, то следует отметить, что российский император последовательно шел к этой роли, усиливая свою активность по мере побед над Наполеоном, которые безусловно влияли на его религиозное сознание.

3 ПСЗ-I. Т. XXXIII. № 26059.

106

А. Ю. АНДРЕЕВ ИМПЕРАТОР АЛЕКСАНДР I, МИТРОПОЛИТ МОСКОВСКИЙ ФИЛАРЕТ...

Уже в период Заграничных походов русской армии российский император неоднократно лично участвовал в организации церковных служб, приурочивая их к особым памятным дням. К ним относятся совместные молебны союзных армий после победы при Кульме 21 августа/2 сентября 1813 г., торжественное празднование общей (совпавшей у западных и восточных вероисповеданий) Пасхи в Париже 29 марта/10 апреля 1814 г., наконец, знаменитое литургическое богослужение союзников в военном лагере при Вертю 30 августа 1815 г., в день тезоименитства российского императора4. А еще за год до этого, 30 августа 1814 г., своим манифестом Александр I переименовал праздник Рождества Христова и дал дню 25 декабря новое церковное название: «Рождество Спасителя нашего Иисуса Христа, и воспоминание избавления Церкви и Державы Российския от нашествия Галлов и с ними двадесяти язык»5 — таким образом, каждое церковное празднование Рождества становилось

впрямую связь с недавними историческими событиями и увязывалось в их религиозном осмыслении, предложенном российским императором. Этот ряд памятных церковных служб продолжится и

вэпоху Священного союза, когда Александр I примет участие в организации совместного богослужения в Аахене 18 октября 1818 г., в день пятилетия победы в Лейпцигской битве6.

Поэтому и религиозная проповедь Александра I, выраженная

вАкте Священного союза и обращенная не только к его русским подданным, но ко всем народам Европы, вполне укладывается в уже сложившуюся в его сознании потребность осмыслить новейшее прошлое и настоящее с точки зрения христианского вероучения. В этом Акте, составленном согласно собственноручным черновикам Александра, царь подчеркивал, что именно «великие происшествия, ознаменовавшиеся в Европе в течение трех по-

4 Подробнее о связи этих служб и идей российского императора см.: Андреев А.Ю. «Литургика» Священного союза: к вопросу о религиозных взглядах Александра I // Филаретовский альманах. Вып. 12 / Отв. ред. А. И. Яковлев. М.: Издательство ПСТГУ, 2016. С. 123–154.

5 ПСЗ-I. Т. XXXII. № 25671.

6 См.: Kirchinger J. Religiöses Zeremoniell als Vorbild: Die Visualisierung der Heiligen Allianz in der Liturgie auf den Monarchenkongressen des frühen 19. Jahrhunderts // Die Heilige Allianz (hrg. von A. Schunert und W. Pyta). Erlangen/Stuttgart, 2017 (в печати).

107

следних лет», заставляют во всеуслышание заявить о «внутреннем убеждении в том, сколь необходимо предлежащий державам образ взаимных отношений подчинить высоким истинам, внушаемым вечным Законом Бога Спасителя» и «открыть перед лицом вселенной непоколебимую решимость как в управлении вверенными государствами, так и в политических отношениях ко всем другим правительствам руководствоваться не иными какими-либо правилами, как заповедями сей святой веры, заповедями любви, правды и мира». Главным же способом достижения этого служит единение всех европейских народов друг с другом, в один общий «народ христианский», и признание того, что «Самодержец народа христианского, коего они и их подданные составляют часть, не иной подлинно есть, как Тот, Кому собственно принадлежит держава, поелику в Нем едином обретаются сокровища любви, ведения и премудрости бесконечные, то есть Бог, наш Божественный Спаситель Иисус Христос, Глагол Всевышнего, Слово жизни. Соответственно с сим, их величества с нежнейшим попечением убеждают своих подданных со дня на день утверждаться в правилах и деятельном исполнении обязанностей, в которых наставил человеков Божественный Спаситель, аки единственное средство наслаждаться миром, который истекает от доброй совести и который есть прочен»7.

Потребность создать именно такой религиозный фундамент для европейской политики, с надеждой возвести на нем здание вечного мира и спокойствия народов, возникла у Александра I на Венском конгрессе 1814–1815 гг. Он четко признавал это позднее в своем письме к князю А. Н. Голицыну: «Идея Священного Союза мне была внушена в Вене, как я Вам говорил неоднократно, чтобы увенчать ею конгресс, и лишь возвращение Наполеона с острова Эльбы, положившее конец нашему пребыванию в Вене, породило во мне убеждение повременить пока с исполнением этой мысли до того момента, пока эта новая борьба не будет окончена с помощью Провидения, и наконец в Париже, после того как Божественным милосердием Наполеон был низвергнут во второй раз, Господь вложил мне в сердце желание реализовать то, что я питал еще со времен

7 ПСЗ-I. Т. XXXIII. № 25943.

108

А. Ю. АНДРЕЕВ ИМПЕРАТОР АЛЕКСАНДР I, МИТРОПОЛИТ МОСКОВСКИЙ ФИЛАРЕТ...

конгресса, и сподобил меня начертить на бумаге Акт, который Вы знаете»8.

Близкие собеседники российского императора в то время замечали, как важно было для него именно публичное выражение своих религиозных убеждений — даже в тех условиях, когда оно явно расходилось с духом господствовавшей вокруг него политики. Так, фрейлина Роксандра Стурдза писала: «Александр слишком хорошо знал людей, чтобы обольщаться в этом отношении; но он думал, что Европе устами государей своих следует во всеуслышание заявить, что она отрекается от нечестия, которым ознаменовалось недавно прошедшее время, и гласно исповедать свою веру во Христа. Глубоко сознавая милость Божию, явленную над Россией, Александр актом Священного союза провозглашал, в каком духе христианские государи должны управлять христианскими народами. Для многих из владетелей высота этой мысли была недоступна. Ее толковали вкривь и вкось, и Александр был ославлен то слабодушным фанатиком, то ловким и глубоким макиавелистом»9.

Последнее утверждение многократно подтверждается источниками: так, даже само решение Александра I об обнародовании Священного союза было истолковано негативно для него — политики Европы, по выражению Ф. Гентца, были «шокированы и смущены»10. Между тем, отвергая прежнюю тайную дипломатию, Александр не только нес народам Европы весть о «новых временах», но и был готов к противостоянию с «врагами Христа», которое именно в эти последние времена станет особенно яростным. Об этом он также открыто писал А. Н. Голицыну: «Наша политика, основанная на столь торжественном Акте, заложила близость между всеми Кабинетами, и в особенности между теми тремя, которые первыми его заключили, а эта близость является словно удерживающим замковым камнем и противостоит любым попыткам, которые против нее предприняты всеми либеральными революционерами, радикальными уравнителями и карбонариями всех мастей.

8 Письмо Александра I князю А. Н. Голицыну от 8–15 февраля 1821 г., опубл. в кн.: Николай Михайлович, великий князь. Император Александр I: опыт исторического исследования. СПб., 1912. Т. 1. С. 546.

9 Из записок графини Эдлинг // Русский архив. 1887. № 4. С. 434. 10 Ley F. Op. cit. S. 165.

109

Ибо, не стоит Вам строить иллюзий, существует всеобщий заговор всех таких обществ: они распространяются и сообщаются вместе, чему доказательства передо мной, и с тех пор как они убедились, что политика между Кабинетами не такова, как прежде, что напрасна надежда нас разобщить и затем посеять смуту или разделять, чтобы властвовать, и что в особенности Христианская Религия стала фундаментом тех начал, кои Кабинеты исповедуют, — с этих пор, утверждаю я, все секты, являющиеся антихристианскими и исповедующие так называемую философию Вольтера и ему равных, поклялись воздать всем правительствам самую яростную месть. Мы видели такие попытки во Франции, Англии, Пруссии, тогда как в Испании, Неаполе и Португалии им уже удалось сокрушить правительства. Но на самом деле они преследуют не правительства, а саму Христианскую Религию. Их девизом служит убить гад…, я не осмеливаюсь даже вывести это ужасное кощунство, слишком известное впрочем по писаниям Вольтера, Мирабо, Кондорсе и прочих подобных»11.

Таким образом, идеи Священного союза, выражавшиеся Александром I в значительном количестве текстов, а также публичных актов, включали в себя:

1)торжественное провозглашение новой эпохи в судьбе человечества, наступившей после недавней исторической, дарованной Богом победы над мировым злом (олицетворением которого был Наполеон), после которой и правители, и народы должны признать

исклониться в послушании перед волей Божьей;

2)ведение политики в Европе на христианских, евангельских началах, предусматривавших братство всех монархов между собой, а их отношения к подданным уподоблявших отношениям внутри семейств, как отцов к детям;

3)установление всеобщей любви и братства среди всех христиан Европы, независимо от их вероисповедания, которые должны слиться в единый «народ христианский», управляемый самим Христом, Его словами, Его Волей;

4)готовность к последней борьбе с «врагами Христа» — революционерами, карбонариями и др., которые именно сейчас, в насту-

11 Николай Михайлович, великий князь. Указ. соч. Т. 1. С. 546–547.

110