Трансформация дискурсивного пространства в эпоху массмедиа (на материале русского и английского языков). Монография

Рассматривая любой дискурс, можно говорить о внутренней и внешней интертекстуальности. Внешняя интертекстуальность (интертекстуальность в широком смысле) является категорией дискурса, понимаемой в традиционном смысле, т. е. она выступает как связь отдельных жанровых образцов данного конкретного дискурса со всей совокупностью существующих речевых произведений (не обязательно принадлежащих данному дискурсивному пространству) – по линии содержания, жанрово-стилистических особенностей, структуры, формально-знакового выражения. Внутренняя интертекстуальность касается распределения отношений жанровых образцов внутри конкретного дискурса.

Рассмотриминтертекстуальностьнапримеререлигиозногодискурса. Если представить Священное Писание в качестве первоначального образца религиозного дискурса, некой первоосновы, то все остальные другие жанровые разновидности (проповедь, исповедь, молитва

идр.)«вытекают»,строятсяисуществуютнаегобазе,используявсвоей основе цитаты, отсылки к тексту Священного Писания.

Сам термин «интертекстуальность» стал чрезвычайно популярен в настоящее время. Однако содержание, которое вкладывается в него, можетнескольковарьировать.Традиционнымопределениеминтертекстуальностиявляетсяпониманиееевкачестве«свойствавзаимосвязей между текстами». Автор данного термина Ю. Кристева под интертекстуальностью имеет в виду «текстуальную интер-акцию, которая происходит внутри отдельного текста. Для познающего субъекта интертекстуальность – это признак того способа, каким текст прочитывает историю и вписывается в нее» [Кристева, 2004].

Интересна трактовка Р. Барта, согласно которой «интертекстуальность – это процесс, посредством которого один текст обыгрывается другим, это средства, с помощью которых тексты бесконечно соотносятся с другими отдаленными элементами культурной сферы» [Барт, 1994, c. 148].

Сточки зрения Н. Фокса, «интертекстуальность – это способ продемонстрировать границы дискурса, а также, что не менее важно, хитрость,спомощьюкоторойстановитсявозможнымоспариватьдискурс

ипротивостоятьему–этосредство,предоставляющеетекстувозмож- ность стать другим» [Fox, 1995].

М.Риффатеропределяетинтертекстуальностькаксистемуограничений нашей свободы выбора, поскольку упорядоченная сеть ограничений,соднойстороны,удерживаетчитателявнаправлении«правиль-

нойинтерпретации,асдругойстороны,позволяетсуществоватьвольному переплетению свободных ассоциаций» [Riffater, 1983].

11

Дж. Лэндоу утверждает, что интертекстуальность выражает отношения между данным текстом и другими текстами. «Интертекстуальностьнамногошире,чемвлияние,т.е.прямоевоздействие,сознательное или безсознательное, одного автора на другого; интертекстуальность – это общее состояние, с помощью которого текст может быть текстом: это целая сеть отношений, соглашений и ожиданий, посредством которых определяется текст» [Landow, 1992].

Межтекстовые связи представляют собой чрезвычайно интересный и многоплановый предмет изучения. Мы понимаем интертекстуальностькакмногомернуюсвязьопределенногодискурсаилиотдельного жанрового образца какого-либо дискурса со всей совокупностью других текстовых фрагментов на данном этапе развития.

Внастоящеевремяобнаруживаетсяширокаяитеснаявзаимосвязь

ивзаимопроникновение различных типов дискурса.

Вдискурсепедагогическомцентральныйучастникдискурса–учи- тель передает ученикам знания, сообщает нормы поведения и основы морали,которыебылинакопленыобществомранее.Учительприэтом выступает своеобразным выразителем концентрированного опыта, мудрости многих предшествующих поколений.

Вотличие от учителя, являющегося проводником знаний между представителями разных наук и учеником, постигающим азы данных наук, центральная фигура, агент религиозного дискурса несет разносторонние знания, при этом делая акцент, прежде всего, на всеобщих, а не на специфических квантах информации. Представляется уместным провести параллель того, что в некоторых разделах Священного Писания к Иисусу обращаются не иначе как «учитель», а он именует своих последователей учениками.

Педагогическийирелигиозныйдискурсотличаетналичиенекоего ритуала–установленногонабораритуальныхдействий,вербальныхи невербальных,которыевомногомпредопределяюттональность,закономерности построения и стратегии развития дискурса. Ритуал определяетсянормамииправилами,установленнымисоциумом,вкотором функционирует (существует) данный социальный институт.

Отличительной особенностью религиозного дискурса выступа-

ет ритуал. Под невербальным (поведенческим) ритуалом понимается

определенная деятельность, цепочка действий, которые совершаются в строго определенном порядке и сопровождают вербальное, речевое высказывание. Под вербальным ритуалом понимается не просто совокупность речевых образцов, сопровождающих процесс формированияифункционированиядискурса,асовокупностьречевыхобразцов, определенным образом обозначающих, очерчивающих его границы.

12

Сопоставление религиозного дискурса с любым другим типом общенияпозволяетувидеть,чтозначимостьритуалавразныхвидахдискурса весьма различна. Можно говорить о том, что в некоторых видах дискурсаритуалприсутствуетимплицитно,оннебросаетсявглаза,не выступает так рельефно, как в религиозном дискурсе.

Если обратиться, например, к дискурсу научному, все развитие которогоподчиненоцелямведениядискуссиидляпоискаиобнаружения абсолютной истины, то мы заметим, что ритуал в научном дискурсе может включать обязательное выполнение следующих этапов: постановку / выдвижение проблемы; определение / обозначение объективныхоппонентов/сторонниковподхода;последовательноедоказательство правоты своей точки зрения; констатацию конечного результата исследования.Ритуалпедагогическогодискурсаподчиненглобальной цели этого вида общения – передаче знаний от лица с более высоким статусом (учителя, наставника) лицу, имеющему более низкий статус (ученика). В педагогическом дискурсе обязательно присутствуют ритуальнозначимыекомпоненты:доопределеннойстепенификсированные и нормативно закрепленные – начало и окончание урока (проверка присутствующих в начале занятия / перекличка, проверка выполнения домашнего задания, объяснение нового материала, объяснение домашнего задания в конце занятия); определенное положение учащихся при ответе (стоя за партой или у доски) и при восприятии объяснения учителя (сидя за партой и сложив руки перед собой), а также при желании дать ответ на вопрос учителя или самому задать вопрос в случае, если что-то непонятно (поднятая вверх согнутая в локте рука); приветствие входящего в класс и выходящего из класса учителя или посторонних лиц вставанием.

И религиозный, и педагогический дискурс не лишены некоторой театральности; сценой выступает либо аналой и другие места храма (в зависимости от того, какой вид богослужения совершается), либо класс и кафедра преподавателя.

Кроме того, некоторые черты ритуала можно найти и в таких типах дискурса, как научный и медицинский.

Главными стратегиями педагогического дискурса выступают объясняющая, оценочная, контролирующая, содействующая, организующая.Приэтомвкачествеглавныхможноуказатьобъясняющуюиконтролирующую стратегии, поскольку, с одной стороны, основная цель педагогического дискурса – обучение клиентов (учеников), сообщение определенной информации, передача знаний, а с другой стороны, без сомнения, необходим контроль за степенью усвоения переданно-

13

го материла. Контролирующую и организующую стратегии можно определить как вспомогательные, способствующие реализации главных. К специфическим стратегиям религиозного дискурса относятся «молитвенная, исповедальная, призывающая, утверждающая, разъясняющая и обрядовая» [Карасик, 2002, c. 325]. При этом центральными, в силу специфики сферы общения, выступают молитвенная и исповедальная. Но религиозный дискурс «заимствовал» из педагогическоготакжеразъясняющуюиорганизующуюстратегии,которые,вотличиеотпедагогическогодискурса,реализуютсяздеськакэксплицитно, так и имплицитно.

Религиозный и научный типы дискурса, с одной стороны, кардинально противостоят друг другу. Всякая вера противостоит научности – как доказанной истине. Любая наука строится на спорах, доказательствах, поиске истины; в свою очередь, доказательство и аргумент – это как раз то, что полностью отрицается религией, где каждое положение должно приниматься на веру.

Центральными концептами научного дискурса являются истина, знание;конечнаяцельнаучногодискурса–поискистины.Такойпоиск сопровождаетсястолкновениеммнений,суждений,различныхконцеп- ций,неизбежнымиспорами.Можнопредположить,чтоистина–поня- тие, заимствованное научным дискурсом из педагогического. Но в религиозном дискурсе истина абсолютна, не допускает сомнений и вопросов, не требует доказательств. Любое сомнение в истинности религиозных положений может означать лишь частичный или полный отход от догматов веры. Цель религиозного дискурса – приобщение к вере, сообщение определенных догматов вероучения, целью же научного дискурса является поиск истины, которая со временем может претерпевать различные изменения, порой радикальные, что недопустимо в дискурсе религиозном.

Входенаучногодискурсавозможныситуациипоискаистины,когдаодномуизучастниковудаетсяубедитьсобеседникавправотеименноеготочкизрения.Процесстакогоубеждениястроитсянапредоставлении аргументов, приведении фактов, доказательств, подтверждающихискомуюистину.Стороны,участвующиевнаучномдискурсе,могутвступатьвпротивоборство,стараясьубедитьсобеседникавправоте своей точки зрения.

Однимизположенийнаучногодискурсаявляетсято,что«никтоне обладаетмонополиейнаистину»[Тамже,c.104].Длярелигиозногоже дискурса характерно наличие именно такой «монополии» на истину в

14

рамкахопределенногорелигиозногоучения.Такимобразом,познание

врелигиозном дискурсе ограничено рамками Священного Писания.

Внаучномдискурсеиз-заналичияспорныхточекзренияиразлич- ных теорий процесс поиска истины бесконечен и познание практически не ограничено.

Говоряобучастникахрелигиозногоинаучногодискурса,нампредставляетсяинтереснымпровестиещеоднупараллель.Внаучномдискурсе агент (ученый) может выступать «в нескольких ипостасях, обнаруживая при этом различные статусно-ролевые характеристики: ученый-исследователь, ученый-педагог, ученый-эксперт, ученыйпопуляризатор» [Карасик, 2002, c. 331]. Точно так же (с некоторой долей допущения) агент религиозного дискурса (например, дьякон) может выступать в качестве агента в одной ситуации (зачитывая во времялитургиифрагментыСвященногоПисанияслушающейегопастве) иклиента(получаянаставлениялибоисповедуясьсамлицу,стоящему выше его на «должностной» лестнице) – в другой.

Клиентаминаучногодискурсамогутвыступатьсовершенноразные постепениподготовленностиикомпетентностисубъекты,какмаститые ученые, так и «широкая публика, которая читает научно-популярные журналы и смотрит соответствующие телепередачи, с одной стороны, иначинающиеисследователи,которыепроходятобучениенакафедрах и в лабораториях, с другой стороны» [Там же]; клиенты религиозного дискурса также неоднородны и различаются по степени вовлеченности в происходящее, по степени веры (верующие, сочувствующие, сомневающиеся и т. д.).

Внаучномдискурсеснижен(еслинеисключенполностью)компонентэмоциональности,которыйуступаетместорациональности.Форма изложения материала исключает всякое выражение эмоций. Тогда как дискурс религиозный, напротив, строится на эмоциональном переживании ценностей веры и единения с единоверцами.

Научныйирелигиозныйдискурсобъединяеттакжеиналичиенекоторыхобщихстратегий,ихразвитияивнутреннейорганизации.Главныестратегиинаучногодискурса«можносгруппироватьвследующие классы: выполнение, экспертиза и внедрение исследования в практи- ку»[Тамже,c.333].Стратегиирелигиозногодискурса–молитвенная, разъясняющая,исповедальная,призывающаяит.д.чрезвычайнодалеки от стратегий научного дискурса. Однако можно все же попытаться провести некую параллель в том плане, что так же как представители науки комментируют результаты проведенных ими исследований, доносядопубликивыводыирезультаты,презентуяоткрывшиесязнания,

15

так и служители церкви стараются донести до своей паствы высшую истину, им открывшуюся. Так же как перед ученым стоит задача внедрения результатов своего исследования в практику, так и перед служителем культа стоит задача найти практическое применение той истине, которая открылась и известна ему, – а именно поделиться этой истинойсокружающими.Какврелигиозном,такивнаучномдискурсе реализуются организующая и разъясняющая стратегии, но формы их реализации различны.

Религиозныйинаучныйдискурсразличаютсяипосвоимценностным ориентирам. Религиозный дискурс, утверждая моральные и суперморальные ценности, констатирует всеобщее знание об окружающем мире. Ценности научного дискурса концентрируются в его ключевых концептах – «истина», «знание», «исследование». Совпадая в первой части «истина, знание», научный и религиозный дискурс различаются в последней.

Между религиозным и политическим дискурсом гораздо больше точек соприкосновения, чем может показаться на первый взгляд. Прежде всего, и в религиозном, и в политическом дискурсе имеет место мифологизация сознания человека, имеет место вера в магию слов, в божественнуюрольлидера[Шейгал,2000].Ирелигиозный,иполитический дискурс строятся на внушении, под которым в психологии понимается способность навязывать другим свои идеи.

Религиозный дискурс объединяет людей в единстве веры, так же как в политике люди объединены высшей политическойидеей. Выход за пределы некоторого сообщества, придерживающегося определенных взглядов (идеологических или религиозных), неизбежно ведет к вытеснению за пределы данной политической или религиозной группы – к переходу из разряда «свой» в разряд «чужой».

Языквласти–этоязык«посвященных».КакотмечаетР.Водак,по- литическийязыкнаходитсякакбымеждудвумяполюсами–функцио- нально обусловленным специальным языком и жаргоном определенной группы со свойственной ей идеологией [Водак, 1997]. Язык религии, так же как и язык политики, рассчитан на определенную группу, котораядолжнабытьхотябыэлементарноподготовленаквосприятию сообщения – политического или религиозного характера, под подготовленностью мы понимаем наличие понятийной базы и понятийного тезауруса, умение ориентироваться в политической или религиозной тематике.

Иврелигиозном,ивполитическомдискурсекромемифологизации сознания присутствует обязательный компонент страха. Страх перед

16

невзгодамисегодняшнейжизниинадежданасветлоебудущее–вот,на наш взгляд, посылки, которые создают ту благодатную почву, на которойпроизрастаютросткиверывполитическиеилирелигиозныепосылы, в политического (вождя) или религиозного лидера (Бога), «… политики, так же как и проповедники, обещают своей “пастве” светлое будущее, в котором царит мир и всеобщее процветание. Воспринятые некритическим сознанием и подкрепленные верой в авторитет вождя (царяземногоилинебесного),политическиелозунгистановятсяпостулатамиполитическойрелигии»[Шейгал,2004,c.40].Мифологизация сознания подкрепляется и соответствующей атрибутикой: икона, хоругвь, кадило – в религии и портреты вождей, скульптурные произведения, политические плакаты – в политическом. Точно так же можно провести аналогию между скандированием лозунгов и пением политических песен в политическом дискурсе и песнопение – в религиозном. С помощью проговаривания таких особых ценностно-значимых текстов можно достичь различных эмоциональных состояний аудитории – от успокоения до возбуждения и агрессии.

Язык религии и язык политики представляют собой замкнутое семантическое пространство в том смысле, что рассчитаны на определенныйкруг«своих»,содержатмассуязыковыхединиц,малопонятных илинепонятныхнепосвященномучеловеку.«Политики,какниктодругой, умеют уходить от прямого ответа на вопрос, умеют сказать много и при этом не сказать ничего» [Там же,c. 77]. Вэтом планеязык религиитакжеблизокполитическому.Эзотеричностьрелигиозногодискурсаявляетсяотправныммоментом,базоймифологизациисознания. Кроме того, любая тоталитарная власть узурпирует значения многих политических терминов, благодаря чему достигается некая косность изавершенностьполитическогодискурса,выполняющаяфункциюзащитногомеханизмапоотношениюковсейсистемевласти.Тотже«защитный механизм» действует и в религиозном дискурсе.

Сила веры и воздействие в религиозном дискурсе подкрепляются ещеиритуалом,атакженепосредственнофигуройсвященнослужителя, медиума – своеобразного «представителя» Бога на земле. Верующие,приходящиевхрам,действительновоспринимаютмедиума,священнослужителя как некое божество, окутанное ореолом тайны. Так же, как образ священнослужителя, «наместника Бога на земле» в религиозномдискурсе,втоталитарномобществевоспринимаетсяфигура политика – как некоего вождя, властелина, «Бога» для определенной группы населения. Однако в современном политическом дискурсе такой ореол святости политика быстро разрушается (мы можем на-

17

блюдать данное явление на протяжении последних полутора десятилетий). Благодаря средствам массовой информации дистанция между политикомимассамизначительносокращается–обществоимеетвоз- можностьнаблюдать«закулиснуюжизнь»вождей,благодарячемупоследние начинают восприниматься как обычные люди – «образ лидера очеловечивается, он как бы становится “одним из нас”, однако тем самым его символическая власть ослабляется» [Шейгал, 2004, c. 80].

Ирелигиозный,иполитическийдискурстеатральныпосвоейприроде. Политики обязательно работают на публику, непроизвольно лицедействуют.Тажетеатральность,ещевболееоткрытомиконцентрированномвиде,присутствуетврелигиозномдискурсе.Сентенциятипа «...избирательреагируетнаобраз,аненачеловека.Значениеимеетне то, что есть, а то, что проецируется…» [Гаджиев, 1997, c. 340] уместнаиактуальнакаквотношенииполитического,такивотношениирелигиозного дискурса; в этом плане религиозный и политический дискурс также схожи. Своеобразно организованные образы политика и священнослужителя являются отправным моментом в создании эффекта театральности данных двух видов общения.

Какполитический,такирелигиозныйдискурсчрезвычайномани- пулятивныпосвоейприроде.Манипулирование–этонекоепсихологи- ческоенасилие,осуществляемоевформелюбви(игранапотребности человека в любви, внимании и понимании), а также в форме прямых и косвенных угроз и запугиваний (спекуляция и эксплуатация страхов человека).Манипулятивностьврелигии–этоконтрольсознания,«ма- нипулирование с целью насильственной индоктринации человека (то есть внедрения определенного стереотипа мышления в рамках определенной парадигмы) без его информированного согласия» [Целуйко, 2004, c. 25]. Манипулятивность призвана подчинить «публику», заставить ее поверить в истинность того, что происходит и что говорится. Конечной и высшей целью как религиозного, так и политического дискурса (как, впрочем, и педагогического) является воспитание личности.Разнымиявляютсятолькоподходыквоспитаниюиформированиюличности,теценности,которыезакладываютсяисчитаютсяприоритетными, а также конечные цели, которых желают и стремятся достичь. В религиозном дискурсе процесс воспитания сводится к получению человека, способного следовать установленным нормам, правиламитребованиям,принимающегонаверупостулатыверы,почитающего высший авторитет. Воспитание личности в политическом дискурсе сводится к воспитанию человека с активной жизненной и политической позицией, способного отстаивать свою точку зрения, вести дискуссию, доказывая и отстаивая свои политические взгляды.

18

Религиозныйимедицинскийдискурсобъединяетихсакральныйхарактер.Обавцентрвниманияставятжизньчеловекастойлишьразницей, что для медицинского дискурса более значима физическая ее составляющая, а психическая, эмоциональная выступает как неизбежно сопровождающая и оказывающая огромное влияние на первую; тогда как для религиозного важна именно эмоциональная сторона природы человека, состояние его души, психики. Как тело, так и душа – высшие ценности, которыми обладает человек, поэтому священнослужитель, к которому обращается верующий за советом и наставлением, может быть уподоблен медику, в руки которого больной вверяет свою жизнь. Болезни как физические, так и духовные неизбежны, а потому неизбежносуществованиеиобщественныхинститутов(больница,церковь),атакжеагентов(врач,священник),занимающихсяихизлечением.

Сакральность проявляется и в том, что агенты религиозного и медицинского дискурса получают некий доступ к тайнам человека, к некоторымфактамжизни,которыелюдинеготовывыставлятьнапоказв обычнойжизни,нокоторымионипростодолжныподелитьсяскем-то дляоблегчениясвоегофизическогоиэмоционально-психическогосо- стояния (не случайно, кстати, будущие врачи приносят клятву Гиппократа,аслужителицерквипроходятпосвящениевдуховныйсан).Врелигиозномдискурсеэтомуподчиненжанрисповеди,которуюобразно можно назвать излечением души. После прохождения таинства исповеди происходит духовное воскрешение, обновление человека; человек, избавляясь от грехов и гнетущих мыслей о неправедных поступках, совершенных прегрешениях, как бы воскрешается к новой жизни. Точно так же после прохождения медицинского лечения у человека обновляется тело (пусть и на уровне ощущений). Кроме того, научно доказанный факт – многие наши физические болезни имеют в своейосновепсихическиенарушения(неврозы,депрессияит.д.).Схожи и этические нормы, которым следуют участники религиозного и медицинского дискурса, – неразглашение врачебной тайны, с одной стороны, и тайна исповеди – с другой.

Религиозныйдискурсобладаетсвоимособымязыком,которыйнепонятен (или не до конца понятен) лицам, не знакомым с данной сферой. Такая необычность придает еще большую сакральность данному типу общения; именно поэтому священник нередко рассматривается как некое сверхъестественное существо, обладающее огромной внутренней властью, данной ему Богом, и способное разрешать многие (если не все) вопросы и проблемы жизни человека. Необычная речь как бы дополняет, завершает создание мифического образа служителя

19

культа. Особую терминологию имеет и медицинский дискурс – медицинские работники, свободно оперирующие в речи сложными понятиями, наделяются неким ореолом святости.

Схож и ритуал, а также система ритуальных знаков религиозного

имедицинского дискурса – ряса, митра, кадило, крест и другие предметы – у служителей культа; белый халат, медицинская шапочка, сте- тоскоп–умедицинскихработников.Какрелигиозный,такимедицин- ский дискурс относятся к числу древнейших, врач может рассматриваться в качестве модифицированного жреца, общающегося с высшими силами для исцеления больного.

Следуетупомянутьещеоднучерту,котораясближаетрелигиозный

имедицинскийдискурс,–внушениекакспособвоздействиянасозна- ниеипсихикучеловекадлясообщенияемунаиболееважнойинформации.Врелигиозномдискурседанныйприемиспользуетсядляпередачи клиенту информации, которую он должен принять на веру, не тре- буядоказательств.Вмедицинском–внушениеиспользуетсядлялече- ния серьезных нарушений нервной системы и психики.

Современное общество и современная реальность диктуют такие условия,когдавкаждомизтиповинституциональногодискурсареализуютсячертыиныхдискурсивныхобразований.Так,характерныечерты научного дискурса просматриваются в педагогическом, медицинском и политическом типах коммуникации. Черты дискурса религиозного можно найти в медицинском и педагогическом. Отдельные характеристики политического типа общения так или иначе просматриваются в современном религиозном дискурсе (в частности, в проповеди).Характеристикимедицинскогодискурсатранслируютсяврелигиозныйи,частично,внаучный.Всеэтопозволяетговоритьобобщей тенденции размывания границ дискурсивного пространства.

1.3.Подходы к трактовке концепта

взарубежной лингвистике

Ванглоязычныхисточникахнаходимразличныеподходыкопределениюфеномена«концепт»,которыечащевсегообозначеныкак«тео-

рии»(«theories»).Встатье«IstheConcept“Concept”aUsefulConcept?»,

авторами которой являются канадские ученые и психологи К.Л. Слейни (K.L. Slaney) и Т.П. Рэсин (T.P. Racine), упомянуты основные «теории».Вихчисловходятпятьосновныхтеорий:«TheClassicalTheory» (классическая теорияили дефиниционизм),«NeoclassicalTheory»(неоклассическая теория), «Prototype Theory» (теория прототипа), «The

20