Становление и развитие школьного исторического образования в России ХVI – начала ХХ вв. Монография

учебный план гимназии был включен «дополнительный курс истории и географии». С самого начала чиновники МНП считали, что история – важное средство воспитания верноподданных царю и отечеству. В целом на историю, географию и статистику общую и государства Российского отводилось значительное количество учебного времени: в 1 классе – 6 уроков, во 2 классе – 6 уроков, в 3 классе – 4 урока, в 4 классе – 2 урока. Всего 18 уроков при общем учебном плане 124 урока [8].

Устав 1804 г., продолжая традиции екатерининского устава 1786 г., закреплял классно-урочную систему обучения, группировку учащихся по классам и на основе имеющихся знаний, правда, без учета возраста. В периферийных гимназиях, например в Черниговской, в классе было 7–8 воспитанников, а вот в гимназиях столичных городов, таких как Москва, могло быть от 60 до 70 и более учеников. Каждой гимназии полагалось иметь 8 штатных учителей и внештатного учителя рисования, причем учителя «наук» считались старшими, а языков – младшими; первые состояли в 9 классе, а вторые – в 10; учитель рисования – в 12 классе [9]. По уставу 1804 г. учебный год длился 44–47 недель (примерно на 10 недель больше, чем сейчас) по 32–36 учебных часов в неделю, то есть четыре урока по полтора-два часа [10].

Учебный план 1804 г. был одним из лучших на протяжении всего ХIХ столетия, хотя и ему были присущи недостатки, в частности, поверхностная энциклопедичность, к которой приводила многопредметность при небольшом количестве учителей-предметников, а также учебных часов; отсутствие четких принципов отбора содержания, зачастую среднее образование от высшего отличалось только объемом материала [11]. Поскольку пройти за 5 лет обучения все гимназические дисциплины «было немыслимо», то изучали только те, «для которых были учителя» [12].

К1804 г., когда был издан первый общий устав гимназий

иучилищ, относится появление гимназий в качестве самостоятельных учебных заведений. Вместо прежних двух гимназий теперь в России их должно быть столько, сколько имелось губернских городов. К 1808 г. в стране насчитыва-

101

лось 126 уездных училищ и 32 гимназии, а к 1831 г. число гимназий возросло до 48. К этому времени были упразднены первые гимназии ХVIII в.: в 1805 г. закрыли академическую гимназию, а в 1812 г. сгорела Московская университетская гимназия [13]. Если прежние гимназии служили подготовкой учащихся к получению высшего образования, то новые гимназии не только готовили к поступлению в университет, но и давали законченное среднее образование, необходимое для повседневной жизни молодых людей [14]. Таким образом, была поставлена двойная цель: «Приготовление к университетским наукам юношества, которое по склонности и оным или по званию своему, требующему дальнейших познаний, пожелает усовершенствовать себя в университетах»; с другой стороны – «преподавание наук, хотя начальных, но полных», для тех, кто не будет продолжать обучение в университете, а пожелает приобрести сведения, необходимые для «благовоспитанного человека» [15]. Перед гимназиями стояла еще одна задача: они готовили учителей для низших училищ.

Чтобы побудить учеников поступать в гимназию и заканчивать полный курс, правительство установило поощрительные и принудительные меры воздействия [16]. Только из гимназии можно было попасть в университет, а окончание последнего в перспективе вело к получению обер-офицерского чина. Уже в «Предварительных правилах» 1803 г. было заявлено, что «ни в какой губернии спустя пять лет по устроении <…> училищной части никто не будет определен к гражданской должности, требующей юридических и других познаний, не окончив учения в общественном или частном училище». Закончившим обучение гимназия предоставляла «право студента и чин ХIV класса» [17]. В 1809 г. появился указ об экзамене на чин, в соответствии с которым получить чин коллежского асессора можно было только после успешной сдачи экзамена в университете.

По первоначальному плану значительное количество времени в гимназиях отводилось на изучение истории. Так, учебный план 1812 г. по истории для Cанкт-Петербургской гимназии был утвержден в следующем виде [18]:

102

В первых двух классах история отсутствовала; в 3–6 классах изучалась всемирная история; в 4–6 классах – Российская история; в 5 и 7 классах – новейшая. Всего же было предусмотрено 26 уроков, составлявших 12,2% от учебного плана гимназии.

Лишь 7 лет просуществовал учебный план 1804 г., когда сменивший П. В. Завадовского министр А. К. Разумовский (1810–1816 гг.) 7 ноября 1811 г. утвердил проект нового учебного плана, разработанного графом С. С. Уваровым, 24-лет- ним попечителем Санкт-Петербургского учебного округа, действительным статским советником. Была поставлена цель дать учащимся классическое образование, прежде всего подготовив их к слушанию университетских курсов наук. Как

ипрежде, в первой четверти ХIХ в. невозможно было получить полноценные знания в университете без знания латинского языка. Как отмечалось в указе еще 7 июля 1811 г., «знание латинского языка доказывает приобретение глубоких

итвердых сведений в словесности вообще», а также истории, археологии, мифологии и прочих науках [19].

Все эти преобразования положили начало введению системы классицизма или «неогуманизма», в основу которой было положено изучение древних классических языков – греческого и латинского (на их освоение отводился 41% учебного времени), а также древней истории Греции, Рима

иантичной литературы. Система классицизма окончательно утверждается с 70-х гг. ХIХ в. [20].

Граф С. С. Уваров сформулировал идеологические основы воспитания молодежи, положив в основу концепции «охранительные начала православия, самодержавия и народности» [21]. Что касается изучения истории в школе, то С. С. Уваров считал эту задачу государственным делом, поскольку цель курса истории как раз и заключалась в том, чтобы внушать юношеству основные идеи этой триады. Для осуществления

103

поставленной задачи на историю отводилось 8% от учебного плана [22]. Остается полезным его пожелание «при конце каждой эпохи начертывать обозрение или живую картину нравов, обычаев, просвещения и прочее» [23]. Граф полагал, что сложившийся в головах учеников хаос в виду обширности курсов истории может «пролить свет» и привести в систему на завершающем этапе обучения рассмотрение вопросов философии, что позволит показать «последствия больших перемен» [24].

По отдельным классам произошло значительное увеличение числа учебных часов в результате того, что ученики, «исходя из своих познаний», могли ходить в разные классы по разным предметам. Таким образом, не все предметы были общеобязательными для изучения.

Дворянство стремилось проходить в короткий срок предметы, дающие привилегии на военной или гражданской службе, соединив в одном учебном заведении гимназическое

иуниверситетское образование. Воплощением этой идеи стало появление «гимназий высших наук» для привилегированных сословных учебных заведений – лицеев: Демидовского в Ярославле, Безбородкинского в Нежине, Ришельевского в Одессе, Царскосельского в Царском Селе.

Прославившийся высокой аристократичностью Царскосельский лицей, в правах и преимуществах «совершенно уравненный с университетами», был открыт в 1811 г. В соответствии с указом от 12 августа 1810 г. цель этого лицея заключалась в «образовании юношества, особенно предназначенного к важным частям службы государственной». Обучение подразделялось на два курса – «начальный»

и«окончательный», по 3 года в каждом. В «окончательный» курс входили университетские науки факультетов нравственно-политического, физико-математического, словесного [25].

В§55 устава Царскосельского лицея говорилось: «Само собой разумеется, что Российская история должна занять предпочтительное место», чтобы способствовать развитию национального самосознания, гражданственности, патриотизма. В главе «Способы учения» сообщалось о методах обучения: «Главное правило доброй методы или способа учения

104

состоит в том, чтобы не затемнять ум детей пространными изъяснениями, но возбуждать собственное его действие», а цель обучения заключалась в том, чтобы развивать «умственные способности лицеистов, научить их мыслить» [26].

Как для Царскосельского лицея, так и других учебных заведений требовалась учебная литература, которая должна была находиться под постоянным контролем МНП. В этих целях в 1817 г. было принято Положение об Ученом Комитете, составляющим отдельную часть Главного управления училищ. Определялись следующие его задачи в отношении к властям и гражданскому порядку (§ 81 и следующие): «… отмечать в учебных книгах о вере все то, что могло бы внушить отвращение к должностям семейственным и общественным, допускать в преподавании только те книги, которые не противоречат практическому христианству. Теории о естественном праве, основанные на ложном понятии о некоем первобытном состоянии человека, в котором он уподоблялся животным, могут быть излагаемы в виде гипотезы, но в то же время неосновательность сей гипотезы следует сделать очевидною. Ложные учения о происхождении верховной власти не от Бога, а от условия между людьми, подлежат тому же отвержению. Исторические книги должны возвещать о единстве истории и указывать на дивный и постепенный ход Богопознания в человеческом роде». В народном воспитании, как подчеркивал С. С. Уваров, преподавание истории должно стать делом государственной важности.

В1817 г. Министерство народного просвещения было преобразовано в Министерство духовных дел и народного просвещения во главе с князем А. Н. Голицыным (1816–1824 гг.), бывшим также президентом Российского библейского общества. После объединения Министерства народного просвещения с Министерством духовных дел в учебный план гимназий было введено преподавание Священного Писания

иЗакона Божьего. Под двойным названием министерство оставалось до конца правления А. Н. Голицына, когда после воссоздания вернулось к прежнем функциям и названию.

В1818 г. С. С. Уваров предоставил в МНП проект, предлагавший уменьшить количество предметов и изменить их

105

номенклатуру. Считалось, что «в курс гимназий не должны входить такие предметы, которые представляются одним только университетам». В 1819 г. изменения, предложенные С. С. Уваровым, были распространены на все русские гимназии империи. К гимназии присоединили отделенные от нее низшие классы, и получился семилетний курс обучения. Учебный план был принят Главным управлением училищ 27 марта 1819 г.: его не представили на высочайшее утверждение, а просто обнародовали 5 июня 1819 г. в виде «Циркулярного предложения о предметах преподавания в гимназиях, уездных и приходских училищах».

Всоответствии с этим планом в 1819 г. в гимназиях расширили курсы географии и истории, включив в историю мифологию и древности, после чего эти вспомогательные дисциплины потеряли свое самостоятельное значение [27]. Из нового плана исключили начальный курс философии, науки экономические, эстетику, психологию, политэкономию, сократили естествознание и естественное право.

За счет изъятых дисциплин вводилось преподавание Закона Божьего (распоряжение от 24 апреля 1819 г.), русского языка (что не предусматривалось уставом 1804 г.). Увеличивалось также время на преподавание древних языков, признававшихся «одним из главных способов образования» [28].

Вгимназиях, уездных и приходских училищах было дано указание ввести чтения из Священного Писания по книгам, изданным департаментом народного просвещения. Эти издания призваны были заменить книгу «О должностях человека и гражданина», изгнанную из учебных заведений на том основании, что она была написана «по философским началам, всегда слабым». Книга была продана на бумажную мельницу [29].

Вуездных училищах были сокращены курсы истории

игеографии, здесь преподавалась краткая всеобщая история с употреблением хронологических таблиц и краткая русская история. Полностью исключили естествоведение и технологию, усилив изучение русского языка [30].

18 сентября 1813 г. вводится специальный указ, ограничивающий поступление детей в гимназию, теперь дети несвободных сословий могли поступать в гимназию каждый раз

106

с особого разрешения министра народного просвещения [31]. С 1 февраля 1819 г. вводилась плата за обучение в гимназиях, «где это окажется нужным», что сказалось на количестве учеников и росте числа гимназий [32]. В 1809 г. в России было 32 гимназии, к 1825 г. – 49, к середине ХIХ в. – количество возросло до 74 [33]. К концу первой четверти ХIХ в. в гимназиях обучалось немного учащихся, а вот городские приходские и уездные училища были переполнены. На 49 гимназий и 405 уездных училищ положено было отпускать в год около 800 тыс., по 5–6 тыс. на каждую гимназию и по 1 250–1 600 руб. на уездное училище [34].

Уваровская гимназия не достигла поставленных в 1819 г. целей по внедрению классического образования. Во-первых, не хватало учителей древних языков, а во-вторых, слишком объемными для четырех лет обучения оказались курсы истории, географии, новых иностранных языков, математики и естествознания [35].

15 мая 1824 г. новым министром просвещения, без своего ведома, был назначен бывший генерал-адъютант Александра I, а затем секретарь, 70-летний А. С. Шишков (1824–1828 гг.). Новый министр, как и прежние, считал, что школа «должна была «образовывать верных сынов церкви и верных подданных, преданных Богу и царю, потому что в этом только смысле просвещенный человек может быть назван благовоспитанным» [36]. В соответствии с поставленной целью А. С. Шишков так определил задачи нового плана народного образования:

1.«Воспитание народное по всей Империи нашей, несмотря на разность вер <…> должно быть русское.

2.Все иноверное российское юношество должно учиться нашему языку и знать его. Оно должно преиму-ще- ственно изучать нашу историю и законы.

3.Все науки должны быть очищены от всяких не принад-

лежащих к ним вредных умствований» [37].

Как высказался А. С. Шишков на заседании Главного правления училищ, воспитание юношества должно оберегать его от заразы «лжемудрыми умствованиями, веротленными мечтаниями, пухлою гордостью и пагубным самолюбием». «Науки, изощряющие ум, не оставляют без веры и без нравственности благоденствия народного. Науки полезны только

107

тогда, когда, как соль, употребляются и преподаются в меру, смотря по состоянию людей и по надобности, какую всякое звание в них имеет. Излишество их, равно как

инедостаток, противны истинному просвещению. Обучать грамоте весь народ или несоразмерное число оного количество людей принесло бы более вреда, нежели пользы». 14 августа 1824 г. было предложено «право естественное

инауки политические исключить из числа предметов, преподаваемых в гимназиях…» [38].

5.2. Устав 1828 г.

Однако, несмотря на все старания МНП, его идеологическая промонархическая направленность не показала своей эффективности, что подтвердило восстание декабристов 1825 г. После восстания декабристов правительство решило преобразовать народное воспитание, ибо, как сообщалось в манифесте от 19 декабря 1825 г., средства к истреблению постигшей Россию от возмущения «заразы, извне к нам нанесенной», останутся недействительными, если не поразить самый корень зла [39]. Одной из причин восстания декабристов правительство Николая I считало слабо поставленное воспитание в школах и недостаточную подготовленность учителей. После подавления восстания декабристов вводится единообразие в работу всех типов школ, усиливается сословный характер средней школы.

В манифесте от 13 июля 1826 г., объявлявшем о приговоре над декабристами, указывалось на необходимость нравственного воспитания детей. В частности, отмечалось: «Не просвещению, но праздности ума, более вредной, нежели праздность телесных сил, – недостатку твердых познаний должно приписать сие своеволие мыслей, сию пагубную роскошь полузнаний, сей порыв в мечтательные крайности, коих начало есть порча нравов, а конец – погибель. Тщетны будут все усилия, все пожертвования правительства, если домашнее воспитание не будет приуготовлять нравы и содействовать его видам».

По вопросу народного просвещения Николай I решил выслушать мнение А. С. Пушкина, для чего он был вызван

108

из своего поместья в Москву, где находился император и его двор. Откровенная беседа состоялась 8 сентября 1826 г., а 12 дней спустя, 30 сентября, император поручил поэту изложить свои мысли, высказанные во время беседы, письменно. Такая записка о народном образовании и воспитании была представлена поэтом 15 ноября 1826 г.

А. С. Пушкин был вынужден дать оценку событиям декабрьского восстания: «…недостаток просвещения и нравственности вовлек молодых людей в преступные заблуждения.Должно надеяться, что люди, разделявшие образ мыслей заговорщиков, образумились, воспитание, или, лучше сказать, отсутствие воспитания есть корень всякого зла». И далее продолжал: «Одно просвещение в состоянии удержать новые безумства, новые общественные бедствия. Должно увлечь все юношество в общественные заведения, подчиненные надзору правительства. В России домашнее воспитание есть самое недостаточное, безнравственное. Ребенок окружен одними холопами, видит гнусные примеры, своевольничает или рабствует». С одной стороны, А. С. Пушкин предложил расширить гимназический курс, с другой – ограничить изучение древних языков: «К чему латинский или греческий? Позволительна ли роскошь там, где чувствителен недостаток необходимого?».

Интересны его взгляды относительно изучения истории: «История в первые годы учения должна быть голым хронологическим рассказом происшествий, без всяких нравственных или политических рассуждений. К чему давать младенствующим умам направление одностороннее, всегда непрочное? Но в окончательном курсе преподавание истории (особенно новейшей) должно будет совершенно измениться. Можно будет с хладнокровием показать разницу духа народов, источника нужд и требований государственных; не хитрить, не искажать республиканских рассуждений, не позорить убийства Кесаря; но представить Брута защитником и мстителем коренных постановлений отечества, а Кесаря честолюбивым возмутителем. Вообще не должно, чтобы республиканские идеи возмутили воспитанников при вступлении в свет и имели для них прелесть новизны <…>. Изучение России должно будет преимущественно занять умы,

109

в окончательные годы, умы молодых дворян, готовящихся служить отечеству» [40]. Программа образования и воспитания А. С. Пушкина пропагандировалась в 1833–1834 гг. «Педагогическим журналом» Е. Гугеля, П. Гурьева, А. Ободовского.

Члены правительства, прочитав записку А. С. Пушкина, обвинили его в том, что он не придавал должного значения нравственной основе образования. «Изъявляя Пушкину признательность за некоторые отдельные истины, правительство поставило ему на вид, что правило, принятое им, что будто просвещение и гений служат исключительным основанием совершенству, есть правило неверное; ибо при сем упущены из виду нравственные качества, и, наконец, примерное служение, усердие, которое должно предпочесть усердию неопытному, безнравственному и бесполезному» [41].

Для отрезвления общества «от дерзновенных мечтаний» нужна была новая реформа образования. 14 мая 1826 г. император высочайшим рескриптом назначил особый Комитет для единообразного устройства всех учебных заведений, «начиная с приходских училищ и восходя к университетам». Возглавлял Комитет министр А. С. Шишков, в него входили князь Ливен, тайный советник Сперанский, граф Ламберт, граф Уваров, действительный статский советник Шторх. Комитет приступил к разработке «Устава гимназий и училищ уездных и приходских».

Дав комитету очень большие полномочия, император предписывал:

1)проверить («сличить») все уставы учебных заведений, начиная с приходских училищ и до университетов;

2)рассмотреть курсы всех предметов, учебные пособия, по которым они преподаются;

3)определить все курсы предметов на будущее и учебники, по которым они будут преподаваться;

4)«воспретить всякие произвольные преподавания учений, по произвольным книгам и тетрадям» [42].

Комитет должен был разработать «безотлагательные мероприятия по пресечению всякого преподавания по книгам», не утвержденным Министерством, а также рассмотреть

110