Профессиональные деструкции и их профилактика. Монография
.pdfпрофессиональных обязанностей, что вызывает интенсивные эмоциональные переживания.
Профессиональные деструкции являются не только результатом профессиональных стрессов, но и следствием их непродуктивного или неконструктивного преодоления.
Вызванные стрессовыми рабочими ситуациями состояния крайне неприятны, и этот дискомфорт мотивирует человека предпринять что-то для их ослабления. Процесс, посредством которого человек пытается справиться со стрессовыми требованиями, называется преодолением и встречается в двух основных видах (Р. Лазарус и С. Фолкман, 1984): проблемно-
ориентированное преодоление (сосредоточение на конкретной проблеме или ситуации, с целью изменить ее или избежать в будущем) и эмоционально-
ориентированное преодоление (направленность на ослабление связанных со стрессовой ситуацией эмоций, даже если саму ситуацию изменить нельзя).
Большинство людей в стрессовой ситуации пользуются обоими этими видами преодоления.
В классификации Э. Хайм (1988) представлены 26 копинг-стратегий,
которые могут быть более или менее конструктивными.
В психологии стратегии совладания со стрессом разводят с другим понятием – защитные стратегии. Суть преодолевающего поведения – в
обеспечении максимальной адаптации человека к требованиям ситуации, оно включает широкий спектр реакций, которые, как правило, осознанны,
рациональны и направлены на источник неприятных переживаний. Защитное поведение – это любые реакции организма с целью сохранить себя и свою целостность. Эти реакции не осознанны, в значительной степени связаны с искажением действительности, поэтому их использование связано с дезориентацией в реальной ситуации. В отношении профессионального развития, человек, склонный к защитному поведению в ситуациях угрозы своему профессиональному статусу и благополучию, блокирует реалистичную оценку изменений в профессиональной среде и в своем
31
внутреннем мире, что препятствует принятию ответственности,
профессиональному и личностному росту. Формирование профессиональных деструкций может быть связано как с использованием защитных, так и неконструктивных копинг-стратегий.
Ю.В. Селезнева (2010) изучала особенности психологических защит у воспитателей дошкольных образовательных учреждений в зависимости от стажа работы. Было выявлено, что по мере увеличения педагогического стажа у воспитателей расширяется спектр используемых защит. В частности,
рационализация свойственна 84% опытных педагогов. Этот вид защиты использует убедительные доводы для оправдания своих личностно или социально неприемлемых действий, при этом воспитатель с непоколебимой верой в свою добродетель и непогрешимость препятствует созданию безопасной образовательной среды для детей. У молодых педагогов в 70%
случаев представлена психологическая защита по типу отрицания,
проявляющаяся в уклонении от тревожной информации. По мнению Э.Ф.Зеера и Э.Э Сыманюк (2005) данное защитное поведение ведет к развитию деструкции по типу выученной беспомощности, при которой человек живет и работает, не оказывая сопротивления, не принимая ответственности на себя.
В другом исследовании (Л. А. Головей и Е.А. Туренко, 2010) было установлено, что только к концу профессиональной деятельности педагоги овладевают репертуаром совладающего поведения, который формирует конструктивный копинг-стиль. Данный вывод делает задачу профилактики профессиональных деструкций, направленную на целенаправленное формирование конструктивных стратегий преодоления профессионального стресса, чрезвычайно актуальной.
Н.Г. Крылова (2010) проанализировала взаимосвязь показателей профессионального выгорания и стилей совладающего поведения у педагогов дополнительного образования. Было выявлено, что при использовании эмоционально-ориентированного копинга уровень
32
профессионального выгорания возрастает; проблемно-ориентированный стиль совладания способствует снижению уровня выгорания.
Л. А. Головей и Е.А. Туренко (2010) рассмотрели преобладающие копинг-стратегии педагогов в аспекте динамики стресс-процесса. Было установлено, что выраженность стадии напряжения значимо отрицательно коррелирует с просоциальными активными преодолевающими стратегиями.
Дефицит или невозможность просоциального копинг-поведения переводит стресс-процесс в фазу резистенции, актуализирующую глубинные личностные ресурсы и активный асоциальный копинг. Неэффективность данного комплекса стратегий переводит стресс-процесс в фазу истощения,
которая сопровождается непрямыми асоциальными стратегиями,
проявляющимися в манипулятивном, асоциальном и агрессивном поведении.
Недостаточность использования стратегий «здорового» активного копинга,
направленного на конструктивное преобразование ситуации, и преобладание пассивных, непрямых и асоциальных стратегий приводит к тому, что профессиональный стресс у педагогов приобретает характер хронического. В
действиях и поступках больше проявляется асоциальное поведение,
подразумевающее нарушение морально-нравственных норм в ситуациях общения, и агрессивное поведение.
Таким образом, негативная динамика психофизиологического и психического состояний профессионала, обусловленная неблагоприятными факторами профессиональной деятельности и неконструктивными стратегиями преодоления профессиональных стрессов, приводит к деструктивным изменениям его личности.
V. Деструкция как следствие развития
профессионально важных качеств
Профессиональные деструкции можно рассматривать и как следствие прогрессивного развития определенных черт характера, познавательных образований, мотивов, необходимых в силу особой специализации
33
деятельности, при которой гипертрофированное развитие определенных характеристик приводит к тому, что они начинают проявляться не только в профессиональной деятельности, но и проникают в другие сферы жизни человека. В связи с этим существуют понятия «профессиональный характер личности» и «профессиональный тип личности», где очень большое значение имеет профессиональный опыт. Профдеятельность оказывает формирующее влияние на личность, задавая во многом как бы направление ее развития. Каждая профессия формирует сходные интересы, установки, черты личности, манеру поведения и т. д. В этой связи можно говорить об
идентификации личности с профессией, то есть о процессе адаптации личности к требованиям конкретной деятельности. Об этом свидетельствуют многие исследователи.
Например, профессионалы, принимающие свою профессию как образ жизни, приобретают особое видение окружающего мира, особое отношение к ряду объектов, а часто и особые свойства перцепции, оптимизирующие взаимодействие с этими объектами (Артемьева Е.Ю., Вяткин Ю.Г., 1965).
При этом существует «долговременностъ» тех образно-понятийных концептуальных моделей, которые формируются у человека в процессах труда (Суходольский Г.В., 1982).
У стороннего наблюдателя порой просто нет слов—названий для всего того, что существует перед профессионалом, перед сторонним наблюдателем открывается "пустота" там, где для профессионалов существуют богатые и разнообразные миры впечатлений, материалов для размышлений и практических действий (Климов Е.А., 1986). Представители каждой профессии трактуют смысл и содержание соответственно своим профессиональным образцам. Каждая профессия осуществляет своеобразный империализм, стремясь освоить и ассимилировать весь материал в специфических для нее формах мышления и деятельности
(Щедровицкий Г.П., 1985). Иногда в этих формах проявляются эффекты профессиональных деструкций.
34
Р.М. Грановская (1984), изучавшая влияние профессий на человека,
указывает на двойственное преобразующее значение профессиональной роли. Ежедневное на протяжении многих лет решение типовых задач совершенствует не только профессиональные знания, но формирует и профессиональные привычки, определяет стиль мышления и стиль общения. Когда зрелый специалист сталкивается с новым человеком и создает свое представление о нем как о личности, его собственная профессия неизбежно откладывает свой отпечаток, предопределяя понимание и отражение внутреннего мира воспринимаемого человека. Важно подчеркнуть, что профессиональная позиция определяет не только реальные поступки, с помощью которых человек утверждается в ней, и
способ восприятия другого человека, но и ожидание окружающих. Если ролевое взаимодействие человек распространяет на все сферы, то его поведение становится неадекватным обстановке и общение с ним затрудняется. Осуществление той или иной социальной или профессиональной роли, особенно если она личностно значима для человека и выполняется им продолжительное время, оказывает заметное влияние на такие элементы структуры его личности, как установки,
ценностные ориентации, мотивы деятельности, отношение к другим людям.
Профессиональная деформация обнаруживается в особенностях установки и стереотипах поведения, затрудняя общение. Профстереотипы, вообще говоря,
есть неотъемлемое отражение достигнутого высокого уровня мастерства, т. е.
проявление не только знаний, но и вполне автоматизировавшихся умений и навыков, управляемых подсознательными установками и даже не загружающими сознание. Они развиваются, как правило, из тех качеств,
которые особенно полезны для данной профессии. Однако если слишком большая доля поведения строится на таких стереотипных действиях или эти специфические установки начинают распространяться на внепрофессиональные сферы, то это неблагоприятно влияет и на работу, и на общение в быту.
35
Г. С. Абрамова (1995), обсуждая проблему профессиональной деформации практических психологов, подчеркивает, что ролевая маска во взаимодействии с клиентом приводит не только к страху со стороны последнего, но и утомляет самого психолога. Подавление в себе действительных эмоций мучительно, постоянные волевые усилия психолога разрушают его как личность».
В.Е. Орел (2008) обращает внимание на то, что сформированные у профессионалов стереотипы и установки мешают освоению новых профессий. В частности, автор обнаружил различия в представлениях о профессии психолога у педагогов, врачей и психологов с базовым образованием. Все респонденты выделяют такие качества, как умение расположить к себе, доброжелательность, внимательность к людям. Но если психологи относят эти качества к признакам профессиональной компетентности, то врачи и учителя этого не делают. По мнению В.Е. Орла,
это связано с переносом старых моделей на новые условия. В традиционной медицине и педагогике существует образ врача (педагога) как профессионала-манипулятора с характеристиками доминантности,
авторитарности, требовательности, управления поведением пациента или ученика. В противоположность медикам и учителям, психологи строят свой образ в контексте психологически ориентированной модели.
И.Т. Кавецкий и С.А. Беляев (2008) исследовали проблему проявления
«профессионального цинизма» в трудовой деятельности медиков и пришли к выводу о двойственности (наличие негативных и позитивных сторон) данной деструкции. Авторы считают, что профессиональный цинизм разрушает личность, проявляясь в жестокости, ханжестве, эпатирующем пациентов интерпретационном ажиотаже, умствовании, «психологизаторстве» и «морализаторстве». Однако, профессиональный цинизм – это необходимая составляющая профессионального становления личности, механизм психологической защиты, отслеживающий и блокирующий развитие ложных и неэффективных действий в работе, позволяющий устранить или свести к
36
минимуму влияние негативных, травмирующих личность переживаний,
связанных с профессией. С точки зрения указанных авторов, позитивная составляющая данного вида деструкции может сформироваться только в том случае, если в мотивационной структуре личности профессионала доминируют потребности саморазвития и самореализации.
VI. Деструкции как эффект адаптивного карьерного поведения
Еще одним объяснительным конструктом профессиональных деструкций являются модели карьерного поведения личности.
В концепции Л.М. Митиной (2004) рассматриваются две модели:
адаптации и развития. При адаптивном поведении в самосознании человека доминирует тенденция к подчинению деятельности внешним обстоятельствам, процессы самоприспособления и подчинения среды исходным интересам специалиста. Модель отражает несформированные,
неразвитые личностные характеристики специалиста, которые и обусловливают профессиональный регресс. В деятельности специалист,
следующий этой модели, руководствуется принципом экономии сил и пользуется наработанными алгоритмами решения профессиональных задач,
превращенными в штампы, стереотипы, шаблоны. Данное поведение упрощает саму профессиональную деятельность и снижает качество ее выполнения. Оно ведет к актуализации защитных механизмов, к различным психосоматическим и невротическим расстройствам.
Деформируется сущностное начало личности – саморазвитие,
смыслопостроение, творчество.
Профессиональные деструкции определяются следующими системными изменениями личностных образований (Митина Л.М., 2011):
слабоструктурированное самосознание (отсутствие мотивации на самопознание, негуманистический взгляд на природу человека, низкий самоинтерес, низкий уровень самоактуализации, выраженные внутриличностные противоречия или их игнорирование, неоправданное Я,
37
что увеличивает влияние ситуативных доминант повседневной жизни,
существенно затрудняя выстраивание вертикали бытия);
направленность с тенденцией к негативизму (низкая креативность,
ощущение непродуктивности собственной жизни, низкий локус
ответственности за свою жизнь, неудовлетворенность своей жизнью и
профессией);
некомпетентность – коммуникативная, деятельностная,
личностная;
ригидность – когнитивная, эмоциональная, поведенческая.
Преодоление (или предупреждение) профессионального регресса и профессиональных деформаций обеспечивает альтернативная модель, в
которой фактором развития является внутренняя среда личности, ее активность, потребность в самоосуществлении. Специалист способен выйти за пределы сложившейся практики, превратить свою деятельность в предмет практического преобразования и тем самым преодолеть пределы своих профессиональных возможностей.
В аналогичном ключе рассуждает и А.Р. Фонарев (2005), анализируя формы и направления становления личности в процессе профессионализации. Главное внимание уделяется личности специалиста,
так как от того, какой смысл имеет для него профессия, как он относится к другим людям, к себе, зависит успешность профессионализации. С
формированием профессиональных деструкций связаны индивидная и индивидно-личностная формы становления личности, реализация определенных жизненных отношений – модуса обладания и модуса социальных достижений. При жизненном модусе социальных достижений
основным отношением к жизни является соперничество, что обусловливает повышенную тревожность, неуверенность в себе и является иногда препятствием успешному становлению профессионала. При модусе обладания другой человек является только объектом, средством для достижения собственных целей, нравственные преграды отсутствуют, что
38
делает истинный профессионализм попросту невозможным. Сущностной природе человека отвечает модус служения, когда основным жизненным отношением является любовь к другим людям, что позволяет человеку выходить за пределы своих актуальных, наличных возможностей. При этом люди с данным модусом являются самыми неадаптированными. Несмотря на это, они более свободны, им в основном чужды ценности представителей двух других модусов. Им труднее существовать в обществе, но зато они являются более счастливыми и довольными своей жизнью. В данном контексте вспоминаются слова А.Фрейд: чем больше человек адаптирован,
тем менее зрелым он является, он закрыт для саморазвития; «панцирь характера» блокирует самовыражение личности. Манипуляции, которым человек был подвержен извне, стали уже внутренними манипуляциями. Л.М.
Митина также употребляет понятие адаптации в смысле личностной адаптации как пассивного, конформного принятия групповых целей и ценностей, подчинение среде, как отсутствие у индивида стремления к независимости от воздействий извне, неспособность к гибкому поведению,
спонтанности. Именно этот вид адаптации характерен адаптивной модели карьерного поведения. Этот выбор не всегда осознается человеком, но он практически всегда активен в его осуществлении.
Е.А. Орлова (2011) проанализировала явление стагнации в развитии профессионала. Это явление представляет собой застой в эмоциональной и интеллектуальной сферах, отсутствие развития. Стагнация может наступить в сфере внутриличностных отношений. В таком случае работа по самопреобразованию личности приостанавливается, человек «укрывается» в
мире банальностей, оценивая собственные поступки по шкале застывших стандартов, ригидность действий в адрес самого себя становится преобладающей чертой характера. Всякого рода риск, связанный с изменением стиля собственного поведения и видения мира, исключается из репертуара жизнедеятельности. Самодовольство в таком случае сопровождается принятием всех себе подобных и порицанием и неприятием
39
всех «других», которые «не похожи на нас» (именно на нас, ибо ставка делается на приобщенность к себе подобным) и пытаются большими усилиями регулярно усовершенствовать самих себя. Нетерпимость к другим,
занятым самоусовершенствованием, аргументируется предвзятостью тех ценностей, содержание которых заключается в «культивировании» обывательских вкусов и установок. Законсервировавшись в своем личностном становлении, индивид живет в фиксированном и никак не расширяющемся круге жизненного мира.
С точки зрения А. Лэнгле (2008) деструкции обусловлены тем, что человек в профессии в течение долгого времени не проживает своих собственных ценностей, не находит истинный смысл своих действий. «Как ощущается жизнь, в которой человек нашел истинный смысл? Как вдохновляющая, полная переживаний, как жизнь, в которой я – активный участник, сделавший свободный выбор и готовый на него ответить. Как переживается жизнь, в которой найденный смысл оказался ложным? Она истощает, отнимает все силы, ты отдан ей на растерзание, несвободен, как будто кто-то управляет тобой извне, а ты лишь формально функционируешь;
такая жизнь бедна глубокими переживаниями, зато в ней много обязательств,
и это давит на тебя».
Таким образом, профессиональные деструкции рассматриваются в контексте проблем личностного развития, как следствие стагнации и регресса в профессионализации в связи с ориентацией человека на сохранение усвоенных форм действий и поддержания соответствия требованиям деятельности, неспособностью личности воспроизводить себя на более высоком уровне сложности, к отсутствию внутренней работы по обобщению собственного опыта, к снижению потребности в творчестве и смыслообразовании.
40