Отечественная и зарубежная психология религии параллели и пересечения в прошлом и настоящем. Коллективная монография

Т. В. Малевич. ЭМПИРИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ РЕЛИГИОЗНОГО ОПЫТА...

Уолтера Стэйса, проводившего различие между собственно мистическим опытом и накладываемой на него культурно-специфичной интерпретацией. Стэйс выделил универсальное «ядро» мистических переживаний и следующие его «критерии»: «чувство объективной реальности», «блаженство, покой», «чувство святого, сакрального или божественного», «парадоксальность», «невыразимость». При этом, с точки зрения Стэйса, для элементарной, «экстравертной» формы мистического опыта характерно восприятие единства явлений внешнего мира, в то время как его «завершенная», «интровертная», форма предполагает ощущение отсутствия пространства и времени и опыт недифференцированного единства «чистого сознания»1. Шкала мистицизма, разработанная с целью эмпирического обоснования «тезиса общего ядра», состояла из 32 вопросов, операционализировавших эти «критерии», правда с определенными модификациями: из них была исключена «парадоксальность», но добавлен критерий «внутренней субъективности» — своего рода тенденции одушевлять окружающий мир2. По мнению Худа, результаты, полученные с ее помощью, подтвердили гипотезу Стэйса: факторный анализ показал наличие сначала двух, а впоследствии трех факторов — «интровертного опыта», «экстравертного опыта» и «религиозной интерпретации»3.

Эта шкала действительно стала универсальным инструментом исследования мистических переживаний: ее валидность удалось подтвердить на разных выборках, успешными оказались и попытки адаптации к другим религиозным контекстам4. Кроме того, она не-

1 Stace W.T. Mysticism and Philosophy. L.: Macmillan, 1960. Р. 131–132.

2 См.: Hood R. W. Religious Orientation and the Experience of Transcendence // Journal for the Scientific Study of Religion. 1973. Vol. 12/4. P. 441–448; Idem. The Construction and Preliminary Validation of a Measure of Reported Mystical Experience // Journal for the Scientific Study of Religion. 1975. Vol. 14/1. P. 29–41; Idem. Forms of Religious Commitment and Intense Religious Experience // Review of Religious Research. 1973. Vol. 15/1. P. 33–36.

3 См.: Hood R. W. The Construction and Preliminary Validation of a Measure of Reported Mystical Experience. P. 29–41; Caird D.The Structure of Hood’s Mysticism Scale: A Fac- tor-Analytic Study // Journal for the Scientific Study of Religion. 1988. Vol. 27/1. P. 122–127; Hood R. W., Morris R. J., Watson P. J. Further Factor Analysis of Hood’s Mysticism Scale // Psychological Reports. 1993. Vol. 73. P. 1176–1178; Reinert D. F., Stifler K. R. Hood’s Mysticism Scale Revisited: A Factor-Analytic Replication // Journal for the Scientific Study of Religion. 1993. Vol. 32/4. P. 383–388.

4 См.: Chen Z., Hood R. W., Yang L., Watson P. J. Mystical Experience Among Tibetan Buddhists: The Common Core Thesis Revisited // Journal for the Scientific Study of Religion. 2011. Vol. 50/2. P. 328–338; Francis-Vincent A., Hermans C. A. M., Sterkens C. A Com-

41

РАЗДЕЛ 1. РЕЛИГИОЗНЫЙ И МИСТИЧЕСКИЙ ОПЫТ В ЗАПАДНОЙ И ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ...

редко используется для установления корреляций с различными психометрическими показателями, например, с типами религиозной ориентации1 и уровнем самоактуализации личности2. Тем не менее, как и многие другие инструменты3, Шкала мистицизма оказывается заложницей лежащей в ее основании теоретической модели, т. е. гипотез «общего ядра» и «чистого сознания», а результаты, полученные с ее помощью, — следствием порочного круга4.

Примерами психометрических исследований в рамках альтернативной эссенциализму парадигмы являются опросы, проведенные Бернардом Спилкой: они фокусируются на изучении влияния ожиданий на содержание и оценку религиозных переживаний. Опираясь на атрибуционную модель религиозного опыта, Спилка и его коллеги в целом подтвердили гипотезу, согласно которой люди, пережившие религиозный мистический опыт, атрибутируют своему доопытному

parative Study of Mystical Experience Among Christian, Muslim, and Hindu Students in Tamil Nadu, India // Journal for the Scientific Study of Religion. 2010. Vol. 49/2. P. 264– 277; Holm N.G. Op. cit. P. 268–276; Lazar A., Kravetz S. Responses to the Mystical Scale by Religious Jewish Persons: A Comparison of Structural Models of Mystical Experience // The International Journal for the Psychology of Religion. 2005. Vol. 15/1. P. 51–61.

1 См.: Hood R. W. The Construction and Preliminary Validation of a Measure of Reported Mystical Experience. P. 29–41; Idem. Forms of Religious Commitment and Intense Religious Experience. P. 29–36.

2 См.: Hood R. W. Di erential Triggering of Mystical Experience as a Function of Self Actualization // Review of Religious Research. 1977. Vol. 18/3. P. 264–270.

3 Например, еще один психометрический инструмент, Шкала мистической ориентации (Francis L. J., Louden S. H. The Francis-Louden Mystical Orientation Scale (MOS): A Study among Roman Catholic Priests // Research in the Social Scientific Study of Religion. 2000. Vol. 11. P. 99–116) и ее сокращенная версия (Francis L. J., Louden S. H. A Short Index of Mystical Orientation (SIMO): A Study Among Roman Catholic Priests // Pastoral Psychology. 2004. Vol. 53/1. P. 49–51) были разработаны Лесли Фрэнсисом и Стивеном Лоуденом, опирающимися на весьма спекулятивную и спорную модель мистического опыта, предложенную британским исследователем и популяризатором науки Фредериком Кроссфилдом Хапполдом (1893–1971). Хапполд определил критерии мистического опыта, добавив к четырем критериям У. Джеймса (невыразимость, ноэтическое качество, кратковременность и пассивность) еще три: осознание единства всего сущего, ощущение отсутствия времени, убежденность, что привычное субъекту «эго» не является его настоящим «я» (см.: Happold F. C. Mysticism: A Study and an Anthology. Harmondsworth: Penguin Books, 1963. Р. 45–50).

4 См.: Belzen J. A. Studying the Specificity of Spirituality: Lesson from the Psychology of Religion // Mental Health, Religion, and Culture. 2009. Vol. 12/3. P. 217–218. Ответ Р. Худа на подобную критику представлен в статье: Hood R. W. Theory and Methods in the Psychological Study of Mysticism // International Journal for the Psychology of Religion. 2013. Vol. 23/4. P. 294–306.

42

Т. В. Малевич. ЭМПИРИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ РЕЛИГИОЗНОГО ОПЫТА...

жизненному стилю негативные качества — в частности, признаки несчастья, неудовлетворенности, а также психических и физиологических проблем — и положительно оценивают сам опыт и жизненный стиль после этого опыта1. Кроме того, дальнейшие исследования показали значимые соответствия между ожиданиями в отношении религиозных переживаний и их феноменологическим содержанием — другими словами, что «люди испытывают именно то, что они хотят испытать»2.

Суммировать опыт применения психометрии в области исследования религиозных переживаний можно следующим образом. Вопервых, психометрические шкалы зачастую опираются на эссенциалистские либо конструктивистские модели и направлены на их эмпирическую проверку. Во-вторых, измерения проводятся в основном посредством одномерного шкалирования, в первую очередь с помощью методики Ренсиса Лайкерта. Наконец, особой популярностью пользуются методы факторного и корреляционного анализа полученных данных с целью выявления феноменологического содержания, структуры, типов и психосоциального контекста религиозных и мистических опытов.

Экспериментальные исследования: нейрофизиология религиозного опыта

Главным препятствием на пути экспериментальных и даже квазиэкспериментальных исследований религиозных переживаний оставалась (и, видимо, остается) проблема их индукции в лабораторных условиях. В период расцвета «психоделической революции» в США и Европе одним из ключевых средств вызова религиозных опытов стали наркотические вещества. Можно сказать, что популярность подобных исследований также спровоцировал любительский интерес: в середине 1950-х гг. английский писатель Олдос Хаксли (1894–1963) рассказал об опытах, испытанных им после сеансов приема мескалина, проведенных под руководством канадского психиатра Хам-

1 См.: Spilka B., Brown G. A., Cassidy S. A. The Structure of Religious Mystical Experience in Relation to Preand Postexperience Lifestyles // The International Journal for the Psychology of Religion. 1992. Vol. 2/4. Р. 241–257.

2 Spilka B., Ladd K. L., MacIntosh D. N., Milmoe S. The Content of Religious Experience: The Roles of Expectancy and Desirability // The International Journal for the Psychology of Religion. 1996. Vol. 6/2. P. 96.

43

РАЗДЕЛ 1. РЕЛИГИОЗНЫЙ И МИСТИЧЕСКИЙ ОПЫТ В ЗАПАДНОЙ И ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ...

фри Осмонда1. 20 апреля 1962 г. американские ученые Уолтер Панке (1931–1971), Тимоти Лири (1920–1996) и Ричард Олперт (в настоящее время — Баба Рам Дасс, р. 1931) провели в Бостонском университете так называемый «Эксперимент Страстной пятницы», по их словам окончательно подтвердивший способность псилоцибина индуцировать мистические состояния, а значит, и возможность изучать религиозный или мистический опыт в лаборатории; в этом эксперименте о религиозно-мистических переживаниях сообщили девять из десяти испытуемых, принявших псилоцибин (и только один из десяти человек, принявших плацебо, сообщил о подобном опыте)2. Вскоре психоделические препараты стали считаться «химическим ключом»3 к религиозным переживаниям; и если Уолтер Панке и Уильям Ричардс предлагали принимать ЛСД для исследования мистических опытов в лабораторных условиях4, то Тимоти Лири, Ральф Мецнер и Ричард Олперт составили руководство по проведению «психоделических сессий» с применением ЛСД, мескалина и псилоцибина5. Тем не менее популярность подобных исследований довольно быстро сошла на нет в 1970-х гг. под давлением общественности и в связи с рядом

1 Хаксли О. Двери восприятия. Рай и Ад. М.: АСТ: Астрель, 2010. Безусловно, Хаксли не был пионером в данной области исследований. Ранними примерами таких экспериментов можно считать опыты с нитрооксидом, проведенные на самом себе Уильямом Джеймсом и кратко описанные им в «Многообразии религиозного опыта»: «Возвращаясь к моим собственным переживаниям этого рода, я должен признать, что они сводятся к особому просветленному состоянию, которому я не могу не придать мистической окраски. Основной чертой такого состояния всегда является примиренность, словно две противоположные стороны мира, столкновения между которыми составляют причину всех наших внутренних бурь и неурядиц, расплавились и образовали единое целое. Они не принадлежат к одному роду, как два различных вида, но один из видов — более возвышенный — сам становится родом по отношению к противоположному виду и растворяет его в себе. Я знаю, что эта мысль с логической стороны темна, но я не могу избавиться от ее влияния на меня. Я чувствую, что в ней есть смысл, соприкасающийся с сущностью гегелевской философии. Имеющий уши да слышит. Для меня эта мысль постижима лишь этим путем искусственно разбуженного мистического состояния сознания» (Джеймс У. Указ. соч. С. 302–303).

2 См.: Pahnke W. N., Richards W. A. Implications of LSD and Experimental Mysticism // Journal of Religion and Health. 1966. Vol. 5. Р. 175–208. Отметим, что У. Панке также полагался на модель мистического опыта, разработанную У. Стэйсом. См.: Pahnke W. N. Drugs and Mysticism // International Journal of Parapsychology. 1966. Vol. 8. P. 295–320.

3 Лири Т., Метцнер Р., Олперт Р. Психоделический опыт: Руководство на основе «Тибетской книги мертвых». Львов: Инициатива, 2003. С. 14.

4 См.: Pahnke W. N., Richards W. A. Op. cit. Р. 193, 197.

5 Лири Т., Метцнер Р., Олперт Р. Указ. соч. С. 149–172.

44

Т. В. Малевич. ЭМПИРИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ РЕЛИГИОЗНОГО ОПЫТА...

законодательных актов, принятых в США и Европе и существенным образом ограничивающих использование психотропных препаратов в экспериментальных целях.

Более социально приемлемым способом индукции религиозных переживаний оказались различного рода медитативные техники. Первенство здесь, по-видимому, принадлежит Артуру Дейкману (1929– 2013), американскому психиатру, начавшему в конце 1950-х гг. экспериментальное изучение состояний сознания, вызванных с помощью так называемой «созерцательной» медитации. В первой серии его экспериментов испытуемым предлагалось медитировать на нейтральный объект — небольшую голубую вазу — с целью «увидеть вазу как она есть сама по себе». Данная практика, по словам Дейкмана, привела к определенным изменениям в психологическом и физиологическом состоянии субъектов, аналогичным классическим примерам мистических переживаний1. В конечном счете Дейкман разработал собственную теоретическую модель мистического опыта — теорию «деавтоматизации», предполагающую, что в мистическом сознании психические процессы, отвечающие за автоматическую обработку поступающей в наш организм информации и ограничивающие возможности интерпретации этой информации, приостанавливаются, т. е. «перестают быть автоматическими». С его точки зрения, «деавтоматизация» приводит субъекта к «чистому», «бессодержательному» состоянию, «опыту переживания реального Я», являющемуся универсальной сущностью мистических переживаний во всех религиозных

икультурных контекстах2.

Сразвитием различных методов нейровизуализации бихевиоральные наблюдения религиозных и мистических переживаний стали дополняться регистрацией биоэлектрической активности мозга испытуемых, в первую очередь — с помощью электроэнцефалографии. Так, еще в 1960–70-х гг. американские нейрофизиологи Эрнст Гельгорн и Уильям Кили провели ряд экспериментов с использованием ЭЭГ, опираясь на разработанную швейцарским физиологом Вальтером Рудольфом Хессом (1881–1973) модель нервной системы, различавшим в ней трофотропный, сопряженный с парасимпатической системой и поддерживающий гомеостатический баланс ор-

1 См.: Deikman A. J. Experimental Meditation // Journal of Nervous & Mental Disease. 1963. Vol. 136. P. 330–336.

2 См.: Ibid. P. 336–343.

45

РАЗДЕЛ 1. РЕЛИГИОЗНЫЙ И МИСТИЧЕСКИЙ ОПЫТ В ЗАПАДНОЙ И ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ...

ганизма, и эрготропный, сопряженный с симпатической системой и отвечающий за адаптацию организма к окружающей среде, отделы. На основании полученных данных Гельгорн и Кили выделили две разновидности «йогического транса»: «экстаз» и «медитативное состояние». Если для «экстаза» характерно эрготропное доминирование, то медитация сопровождается изменением в трофотропную сторону, приводящим к так называемой «пустоте сознания» без «потери» сознания1. Данная модель сразу вызвала критику: ее создателей обвиняли в опоре на спорный эрготропно-трофотропный конструкт В. Хесса, в неточности эксперимента и в редукции медитации к абстрактному статичному состоянию2.

Тем не менее интерес к подобным экспериментам привел к появлению нейротеологии, одной из ключевых задач которой стала разработка нейропсихологических и нейрофизиологических моделей религиозного опыта. Наиболее репрезентативными примерами таких моделей являются гипотеза «мистического мозга» американских ученых Эндрю Ньюберга и Юджина д’Акили, утверждающих, что функционирование «мозга/сознания» либо производит, либо позволяет переживать мистические состояния3, и гипотеза «височнодолевых транзиентов» канадского психофизиолога Майкла Персингера4, настаивающего на каузальной связи между биоэлектрической активностью в височной доле головного мозга и религиозными переживаниями5. Несмотря на относительную популярность нейроте-

1 См.: Gellhorn E., Kiely W. F. Mystical States of Consciousness: Neurophysiological and Clinical Aspects // Journal of Nervous and Mental Diseases. 1972. Vol. 154. P. 399–405. Ср.: Fischer R. A Cartography of the Ecstatic and Meditative States // Science. 1971. Vol. 174. P. 897–904; а также: Малевич Т. В. Нейротеология: теории религии и наука о мозге // Религиоведческие исследования. 2012. № 1–2. С. 62–83.

2 См., например: Mills G. K., Campbell K. A Critique of Gellhorn and Kiely’s Mystical States of Consciousness: Neuropsychological and Clinical Aspects // The Journal of Nervous and Mental Diseases. 1974. Vol. 159. P. 191–195; а также: Austin J. H. Zen and the Brain: Towards an Understanding of Meditation and Consciousness. Cambridge, MA, 1998. P. 287.

3 См.: d’Aquili E. G., Newberg A. B. The Mystical Mind: Probing the Biology of Religious Experience. Minneapolis, 1999.

4 Отметим, что Персингер является одним из разработчиков так называемого «божественного шлема» — прибора, который посредством слабой электромагнитной стимуляции височных долей якобы заставляет испытуемых переживать опыты божественного присутствия (см.: Ruttan L. A., Persinger M. A., Koren S. Enhancement of Temporal Lobe-Related Experiences During Brief Exposures to MilliGauss Intensity Extremely Low Frequency Magnetic Fields // Journal of Bioelectricity. 1990. Vol. 9/1. P. 33–54).

5 См.: Persinger M. A. Neuropsychological Basis of God Beliefs. N. Y.: Praeger, 1987.

46

Т. В. Малевич. ЭМПИРИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ РЕЛИГИОЗНОГО ОПЫТА...

ологии, ее часто обвиняют в спекулятивности, культурном универсализме, инструментальном подходе и нарушении экологической валидности1.

Более того, в конце 1970-х гг. на Западе началась острая дискуссия о самой возможности экспериментальных методов в психологии религии2 — главным образом на фоне споров о применимости экспериментов в социальных науках3. В частности, Дэниэл Бэтсон, указывая на проблематичность экспериментов в данной области, вызванную как этическими, так и практическими соображениями, предложил «рабочий компромисс» — использование «квазиэкспериментальных техник», пусть и не удовлетворяющих критериям собственно экспериментов, но максимально возможно к ним приближающихся и выполняющих их главную функцию — эмпирическую проверку тех или иных теорий4. Эксплицитным примером такого квазиэкспериментального изучения религиозных переживаний стали лабораторные исследования, проведенные группой ученых под руководством Ральфа Худа, индуцировавших мистические опыты с помощью сенсорной депривации: им удалось выявить, что религиозное содержание мистических переживаний обусловлено суммарным воздействием религиозного контекста и личностных качеств субъектов5.

Не имея возможности подробнее рассмотреть прочие экспериментальные работы, отметим, что они до сих пор отличаются интересом к феноменологическому содержанию религиозных, главным образом мистических, опытов и к мозговой активности, с ними сопряженной. Кроме того, несмотря на активное использование со-

1 См., например: Runehov A. Neuroscientific Explanations of Religious Experience are Not Free from Cultural Aspects // Journal for Interdisciplinary Research on Religion and Science. 2008. Vol. 2. P. 141–156.

2 См., например: Batson C. D. Experimentation in Psychology of Religion: An Impossible Dream // Journal for the Scientific Study of Religion. 1977. Vol. 16/4. P. 413–418; Yeatts J. R., Asher W. Can We A ord Not to Do True Experiments in the Psychology of Religion? A reply to Batson // Journal for the Scientific Study of Religion. 1979. Vol. 18/1. P. 86–89.

3 См.: Кэмпбелл Д. Модели экспериментов в социальной психологии и прикладных исследованиях. СПб.: Социально-психологический центр, 1996. C. 27–33.

4См.: Batson C. D. Op. cit. P. 414–416. Подробнее о различии экспериментальных

иквазиэкспериментальных планов исследования см.: Кэмпбелл Д. Указ. соч. C. 107– 108.

5 См.: Hood R. W., Morris R. J., Watson P. J. Quasi-Experimental Elicitation of the Dif-

ferential Report of Religious Experience among Intrinsic and Indiscriminately Pro-Religious Types // Journal for the Scientific Study of Religion. 1990. Vol. 29/2. P. 164–172.

47

РАЗДЕЛ 1. РЕЛИГИОЗНЫЙ И МИСТИЧЕСКИЙ ОПЫТ В ЗАПАДНОЙ И ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ...

временных лабораторных методов и техник, результаты этих исследований зачастую носят спекулятивный характер, а главной проблемой, препятствующей развитию экспериментального изучения религиозного опыта, остается его индукция и контроль над ним в лаборатории.

Конец XX — начало XXI в.: современные тенденции

С одной стороны, сейчас психология религии может похвастаться обилием эмпирических — как качественных, так и количественных; как экспериментальных, так и квазиэкспериментальных; как кроссекционных, так и лонгитюдных — исследований религиозных переживаний. Во-первых, продолжается адаптация к новым религиозным, социальным и культурным контекстам уже ставших классическими методик1. Во-вторых, проводится активный поиск новых инструментов для проверки существующих моделей религиозного опыта: иллюстрацией могут служить исследования, направленные на выявление различий между феноменологическим содержанием «мистических»/«исключительных»/«духовных» переживаний и субъективным отношением к ним2. Кроме того, особой популярностью пользуется экспериментальный подход к изучению религиозных переживаний (в первую очередь опытов ощущения присутствия, молитвы и медитативных и мистических состояний) с их индукцией в контролируемых условиях посредством медитативных техник, гипноза, наркотических веществ и электростимуляции и с помощью различных способов сбора данных — от интроспективных описаний до методов нейровизуализации, например однофотонной эмисси-

1 См., например: Chen Z., Hood R. W., Yang L., Watson P. J. Op. cit. P. 328–338; Fran- cis-Vincent A., Hermans C. A. M., Sterkens C. Op. cit. P. 264–277; Lazar A., Kravetz S. Op. cit. P. 51–61.

2 См.: Edwards A. C., Lowis M. J. Construction and Validation of a Scale to Assess Attitudes to Mysticism: The Need for a New Scale for Research in the Psychology of Religion // Spirituality and Health International. 2008. Vol. 9/1. P. 16–31; Kohls N., Hack A., Walach H. Measuring the Unmeasurable by Ticking Boxes and Opening Pandora’s Box? Mixed Methods Research as a Useful Tool for Investigating Exceptional and Spiritual Experiences // Archive for the Psychology of Religion. 2008. Vol. 30. P. 155–187.

48

Т. В. Малевич. ЭМПИРИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ РЕЛИГИОЗНОГО ОПЫТА...

онной компьютерной томографии и позитронно-эмиссионной томографии1.

С другой стороны, в настоящее время исследователи религиозного опыта вновь обращаются к теоретико-методологической рефлексии — на фоне общих дискуссий о статусе психологии религии, о ее методах и предмете. Так продолжается начатое в 1980-е гг. переосмысление роли в психологии вообще и в психологии религии в частности традиционной «парадигмы измерения» с ее опорой на анкетные опросы, психометрические шкалы и статистическую обработку данных2. В конечном счете психологи религии все более склоняются к смешанным методам исследования, предполагающим, например, сочетание количественных и качественных инструментов, — в частности, психометрических шкал, анкетных опросов и полуструктурированных и феноменологически ориентированных интервью3.

Дискуссии продолжаются и в области экспериментального изучения религиозных переживаний, в частности в связи с развитием нейропсихологического и нейрофизиологического методологического инструментария и его активного внедрения в исследования различных разновидностей религиозного опыта4. Кроме того, возникают новые подходы, позволяющие в том числе свести к минимуму нарушения экологической валидности проводимых экспериментов, и новые теоретические модели религиозного опыта (или, по крайней мере, некоторых его типов), пригодные для проверки в лабораторных условиях. Показательным примером в данном случае могут

1 См., например: Gri ths R. R., Richards W. A., McCann U., Jesse R. Psilocybin Can Occasion Mystical-type Experience Having Substantial and Sustained Personal Meaning and Significance // Psychopharmacology. 2006. Vol. 187. P. 268–283; MacLean K. A., Johnson M. W., Leoutsakos J. M. S., Gri ths R. R. Factor Analysis of the Mystical Experience: A Study of Experiences Occasioned by the Hallucinogen Psilocybin // Journal for the Scientific Study of Religion. 2012. Vol. 51/4. P. 721–737; McNamara P. The Neuroscience of Religious Experience. N. Y.: Cambridge University Press, 2009; Hill D. R., Persinger M. A. Application of Transcerebral, Weak (1 MicroT) Complex Magnetic Fields and Mystical Experiences: Are They Generated by Field-induced Dimethyltryptamine Release from the Pineal Organ? // Perceptual Motor Skills. 2003. Vol. 97. P. 1049–1050.

2 См.: Gorsuch R. L. Measurement: The Boon and Bane of Investigating Religion // American Psychologist. 1984. Vol. 39/3. P. 228–236; Lamiell J. T. Op. cit. P. 143–161.

3 См., например: Kohls N., Hack A., Walach H. Op. cit. P. 155–187; Williamson W. P., Hood R. W. Spirit Baptism: A Phenomenological Study of Religious Experience // Mental Health, Religion & Culture. 2011. Vol. 14/6. P. 543–559.

4 См., например: Azari N. P., Slors M. From Brain Imaging Religious Experience to Explaining Religion: A Critique // Archiv für Religionspsychologie. 2007. Vol. 29. P. 67–85.

49

РАЗДЕЛ 1. РЕЛИГИОЗНЫЙ И МИСТИЧЕСКИЙ ОПЫТ В ЗАПАДНОЙ И ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ...

быть пилотные исследования мистических переживаний, проведенные группой ученых из Орхусского университета, опирающихся на когнитивный подход и использующих смешанные методы с целью «перцептивных манипуляций» — усиления ожиданий испытуемых по отношению к феноменологическому содержанию переживаемых ими опытов в условиях сенсорной депривации1.

Выводы

Итак, мы проследили ход развития эмпирических исследований религиозного опыта в западной психологии религии с конца XIX в. по настоящее время. В целом можно выделить следующие его этапы, характерные для них методологические векторы и тенденции.

1.В конце XIX — первой четверти XX в. религиозные переживания, в первую очередь опыты обращения и мистические опыты, являлись одним из приоритетных предметных полей психологии религии. Происходил активный поиск релевантных методов сбора и анализа материала, при этом наиболее востребованными оказались три модели эмпирических исследований, предполагавшие опору на

(1)клинические наблюдения и «патологический» подход, (2) анкетные опросы и статистическую обработку данных и (3) лабораторную индукцию религиозных переживаний и экспериментальную интроспекцию.

2.В 1930–50-х гг. эмпирические исследования религиозного опыта как в США, так затем и в Европе становятся исключением из правила, что укладывается в рамки метафоры «взлета и падения» психологии религии Б. Бейт-Халлами2 и объясняется скорее общей стагнацией психологии религии как научной дисциплины, а не отсутствием интереса к опытной стороне религиозности как таковой.

3.С 1950–60-х гг. начинается возрождение эмпирической психологии религии и, как следствие, эмпирических исследований религиозных переживаний. Среди факторов, способствующих изучению религиозного опыта, стоит упомянуть следующие. Во-первых, это разработка и эмпирическое обоснование социологических мо-

1 См.: Andersen M., Schjoedt U., Nielbo K. L., Sørensen J. Mystical Experience in the Lab // Method and Theory in the Study of Religion. 2014. Vol. 26. P. 217–245.

2 См.: Beit-Hallahmi B. Op. cit. P. 84–90.

50