Отечественная и зарубежная психология религии параллели и пересечения в прошлом и настоящем. Коллективная монография

Т. В. Малевич, Т. А. Фолиева. «ЕСТЕСТВЕННОСТЬ» РЕЛИГИИ И «ЕСТЕСТВЕННАЯ РЕЛИГИЯ»...

Также экспериментальные работы американского психолога Деборы Келемен и ее коллег в области телеологического мышления показали, что в условиях дополнительной когнитивной нагрузки детям и взрослым свойственно мыслить о природных феноменах в категориях «цели» и объяснять их происхождение в креационистской терминологии: Келемен говорит о наличии у нас базовых автоматических интуиций — «беспорядочной телеологии», лежащей в основе «интуитивного теизма» (п. 1)1. Еще одним феноменом, уже давно получившим экспериментальное обоснование, стал «интуитивный эссенциализм» — наивная теория, наделяющая объекты, входящие в какую-либо категорию, набором признаков, составляющим их «внутреннюю сущность», в том числе характеристиками из области теории психического (например, интенциональностью), которая в конечном счете и приводит к уже упомянутому «интуитивному дуализму» (пп. 3 и 7)2.

Кроме того, необходимо иметь в виду, что Барретт не претендует на эксплицитное наличие в каждой религиозной системе указанных репрезентаций: подчеркнем еще раз, эти репрезентации, будучи нерефлексивными, находятся на уровне «естественной», «теологически некорректной» религии. В целом он, как и остальные религиоведыкогнитивисты, придерживается точки зрения, высказанной Р. Макколи: безусловно, «мы являемся когнитивными системами, но мы не только когнитивные системы», а значит, «у религий есть рекуррентные когнитивные свойства, но не все свойства, которые у них имеются, являются когнитивными и не все их когнитивные свойства являются рекуррентными»3.

Выводы

Итак, «естественность» религии выражается в том, что она представляет собой результат совокупности ординарных когнитивных процессов и характеризуется минимальной контринтуитивностью, рекуррентностью и набором нерефлексивных репрезентаций. Ког-

1 См., например: Kelemen D. Are Children ‘‘Intuitive Theists’’?: Reasoning About Purpose and Design in Nature // Psychological Science. 2004. Vol. 15/5. P. 295–301.

2 См.: Cohen E., Barrett J. L. Conceptualizing Spirit Possession. Vol. 26/2. P. 246–267. 3 McCauley R. N. Op. cit. Р. 147–148.

191

РАЗДЕЛ 3. КОГНИТИВНАЯ ПСИХОЛОГИЯ РЕЛИГИИ: ЗАПАДНЫЕ КОНЦЕПЦИИ...

нитивное религиоведение, оперирующее понятием «естественная религия», не претендует на полное господство в науках о религии и не призывает редуцировать все религиозные феномены к когнитивным или игнорировать социальный контекст. Скорее предлагается рассматривать кросс-культурно повторяющиеся паттерны религиозных репрезентаций и поведения с разных сторон, в том числе и с позиций когнитивистики.

Какие же методологические задачи помогает решить КР в целом и тезис о «естественности» религии в частности? Во-первых, это решение вопроса о религиозном и атеистическом мировоззрении. На данном этапе КР не готово однозначно сказать, является ли религия врожденной, и видит в ней скорее побочный продукт эволюции, а не полезный механизм адаптации. В любом случае, как указывает Барретт, из тезиса о «естественности» религии не следует утверждение о всеобщей религиозности: подобно нашим арифметическим или музыкальным способностям, мы можем иметь все необходимое «снаряжение», чтобы стать религиозными, но никогда его не использовать1.

Во-вторых, введение концепта «естественной религии» позволяет перевести разговор о религии из спекулятивного в экспериментальное русло, а тезис о ее «естественности» подразумевает, что исследование религиозных репрезентаций и паттернов поведения существенно расширяет знания о наших когнитивных процессах в принципе.

В-третьих, концепт «естественной религии» дает возможность описывать феномен «живой», или «народной», религии и объяснять, почему «люди верят в то, во что верить не должны», и почему они действуют так, как с точки зрения официального учения действовать не должны, не прибегая при этом к каким-либо экстраординарным особенностям человеческой психики. Кроме того, данный концепт обладает значительным эвристическим потенциалом для сравнительного религиоведения: различение двух уровней религиозных репрезентаций и паттернов поведения является залогом корректного компаративного анализа, избегающего крайностей как культурного релятивизма, так и универсализма.

1 См.: Barrett J. L. The Naturalness of Religious Concepts. Р. 402, а также: Сергиенко Р. А. Когнитивное религиоведение о культурной естественности религиозных форм мировоззрения. С. 493–499.

192

Т. В. Малевич, Т. А. Фолиева. «ЕСТЕСТВЕННОСТЬ» РЕЛИГИИ И «ЕСТЕСТВЕННАЯ РЕЛИГИЯ»...

Наконец, выделяя два уровня существования религии, КР вносит вклад в изучение социального измерения той или иной религиозной системы, способов ее институционализации и трансформаций, которым она подвергается в ходе интракультурной и кросс-культурной трансмиссии. Этот же подход будет весьма эффективен при исследовании религиозных/богословских систем и «ересей», которые можно понимать как отклонения от официального учения, также стремящиеся закрепиться и институализироваться посредством специальных мнемонических техник.

Библиография

Анофриев И. С. Понятие «контринтуитивность» в когнитивном религиоведении // Точки / Puncta. 2012. № 1–4/14. С. 155–158.

Костылев П. Н. Религиоведческое исследование в эпоху информационных технологий: на примере когнитивной теории религии // Религиозность в изменяющемся мире: Сб. материалов I Междунар. зимней религиоведческой школы. Волгоград, 2008. Волгоград: ВолГУ, 2008. С. 71–78.

Лакофф Дж. Женщины, огонь и опасные вещи: Что категории языка говорят нам о мышлении. М.: Гнозис, 2011.

Малевич Т. В. Когнитивные детерминанты «естественной религии» в концепции Джастина Барретта // Человек и религия: Материалы междунар. науч.-практ. конф. Минск, 2013. Минск: Четыре четверти, 2013. С. 310– 315.

Малевич Т. В. Понятие «естественная религия» в когнитивном религиоведении // Вісник Київського національного університету ім. Тараса Шевченка. Філософія. Політологія. 2012. № 110. С. 48–49.

Марков А. В. Религия: полезная адаптация, побочный продукт эволюции или «вирус мозга»? // Историческая психология и социология истории. 2009. Т. 2/1. С. 45–56.

Пюсиайнен И. Буддизм, религия и понятие «Бог» // Религиоведческие исследования. 2012. № 7–8. С. 137–154.

Сергиенко Р. А. Когнитивное религиоведение о культурной естественности религиозных форм мировоззрения // Духовная сфера жизни общества: проблемы теории и практики: Материалы междунар. науч.-практ. конф. Ставрополь, 2011. С. 493–499.

Сергиенко Р. А. «Проблема Микки Мауса» и «проблема Зевса» в современном когнитивном религиоведении // Вестник Кемеровского государственного университета. 2011. № 4/48. С. 236–241.

Шахнович М. Когнитивная наука и исследования религии // Государство, религия и Церковь в России и за рубежом. 2013. № 3/31. С. 32–62.

Barrett J. L. Cognitive Constraints on Hindu Concepts of the Divine // Journal for the Scientific Study of Religion. 1998. Vol. 37/4. P. 608–619.

193

РАЗДЕЛ 3. КОГНИТИВНАЯ ПСИХОЛОГИЯ РЕЛИГИИ: ЗАПАДНЫЕ КОНЦЕПЦИИ...

Barrett J. L. Cognitive Science of Religion: Looking Back, Looking Forward // Journal for the Scientific Study of Religion. 2011. Vol. 50/2. P. 229–239.

Barrett J. L. Cognitive Science, Religion, and Theology: From Human Minds to Divine Minds. West Conshohocken: Templeton Press, 2011.

Barrett J. L. Exploring the Natural Foundations of Religion // Trends in Cognitive Science. 2000. Vol. 4/1. P. 29–34.

Barrett J. L. The Naturalness of Religious Concepts: An Emerging Cognitive Science of Religion // New Approaches to the Study of Religion / Ed. by P. Antes et al. Vol. 2. Berlin: Walter de Gruyter, 2004. P. 401–418.

Barrett J. L. Theological Correctness: Cognitive Constraint and the Study of Religion // Method & Theory in the Study of Religion. 1999. Vol. 11. P. 325–339.

Barrett J. L. Why Santa Claus is Not a God // Journal of Cognition and Culture. 2008. Vol. 8. P. 149–161.

Barrett J. L. Why Would Anyone Believe in God? Lanham: Alta Mira Press, 2004. Barrett J. L., Keil F. Conceptualizing a Nonnatural Entity: Anthropomorphism in God

Concepts // Cognitive Psychology. 1996. Vol. 31. P. 219–247.

Barrett J. L., Johnson A. H. The Role of Control in Attributing Intentional Agency to Inanimate Objects // Journal of Cognition and Culture 2003. Vol. 3/3. P. 208–217.

Boyer P. Cognitive Constraints on Cultural Representations: Natural Ontologies and Religious Ideas // Mapping the Mind: Domain Specificity in Cognition and Culture / Ed. by L. A. Hirschfeld, S. A. Gelman. Cambridge: Cambridge University Press, 1994. P. 391–411.

Boyer P. Evolution of the Modern Mind and the Origins of Culture: Religious Concepts as a Limiting-Case // Evolution and the Human Mind: Modularity, Language and Meta-Cognition / Ed. by P. Carruthers, A. Chamberlain. Cambridge: Cambridge University Press, 2000. P. 93–112.

Boyer P. The Naturalness of Religious Ideas: A Cognitive Theory of Religion. Berkeley: University of California Press, 1994.

Boyer P. Religious Ontologies and the Bounds of Sense: A Cognitive Catalogue of the Supernatural. URL: http://ontology.bu alo.edu/smith/courses01/rrtw/Boyer.htm (дата обращения: 14.07.14).

Boyer P. Religious Thought and Behaviour as By-products of Brain Function // Trends in Cognitive Sciences. 2003. Vol. 7/3. P. 119–124.

Boyer P. What Makes Anthropomorphism Natural: Intuitive Ontology and Cultural Representations // The Journal of the Royal Anthropological Institute. 1996. Vol. 2/1. P. 83–97.

Boyer P., Ramble C. Cognitive Templates for Religious Concepts: Cross-Cultural Evidence for Recall of Counter-Intuitive Representations // Cognitive Science. 2001. Vol. 25. P. 535–564.

Byrne P. Natural Religion and the Nature of Religion: The Legacy of Deism. L.: Routledge, 2013.

Cohen E., Barrett J. L. Conceptualizing Spirit Possession: Ethnographic and Experimental Evidence // Ethos. 2008. Vol. 26/2. P. 246–267.

d’Aquili E. G., Newberg A. B. The Mystical Mind: Probing the Biology of Religious Experience. Minneapolis: Fortress Press, 1999.

194

Т. В. Малевич, Д. Д. Кожевников

Дискуссии о «врожденной» религиозности в когнитивном религиоведении*

Дискуссии о проблеме соотношения природы и воспитания в развитии человеческого мышления насчитывают довольно долгую — начиная с античной философии — историю и занимают значительное место в современном интеллектуальном пространстве, выливаясь в противостояние двух магистральных подходов — эмпиризма и нативизма. Первый из них отрицает существование каких-либо врожденных идей: с этой точки зрения наш разум — это tabula rasa, а значит, если мы и обладаем врожденными способностями к приобретению знания, единственным его источником остается чувственный опыт. Нативизм, напротив, утверждает, что человеческий разум с самого рождения оснащен не только механизмами и правилами приобретения знания, но и неким набором представлений1. Проблема биологической/социокультурной детерминированности религиозных верований также была и остается важным аспектом этого дискуссионного поля, приводящим к постановке вопросов как теоретического характера (например, об эволюционной роли религии и ее месте в культуре), так и прикладного (в частности, о необходимости или допустимости религиозного воспитания).

Одна из первых попыток описать религиозные представления человека, не подвергшегося религиозной инкультурации, была осуществлена в 1892 г. У. Джеймсом на основании воспоминаний глухонемого художника Теофилуса д’Эстреллы, взгляды которого оказались близки к анимизму и наивному креационизму2. Впослед-

* Исследование выполнено при поддержке гранта РНФ 14-18-03771 «Современная западная психология религии: адаптация в российском контексте», организация — адресат финансирования — Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет. Текст статьи уже публиковался: Малевич Т. В., Кожевников Д. Д. Дискуссии о «врожденной» религиозности в когнитивном религиоведении // Государство, религия и Церковь в России и за рубежом. 2016. Здесь текст публикуется в авторской редакции.

1 См.: Sampson G. The “LanguageInstinct” debate. London: A&C Black, 2005. P. 1–25. 2 См.: James W. Thought before language: a deaf-mute's recollections // The Philosoph-

ical Review. 1892. № 1. P. 613–624.

196

Т. В. Малевич, Д. Д. Кожевников. ДИСКУССИИ О «ВРОЖДЕННОЙ» РЕЛИГИОЗНОСТИ...

ствии с развитием бихевиоризма, с его опорой на концепцию tabula rasa, а затем и социального конструктивизма, предполагавшего социокультурный детерминизм в эпистемологии, интерес к подобного рода исследованиям стал стремительно угасать и возродился только во второй половине XX в.

Сегодня как в отечественной, так и в зарубежной науке проблема врожденной религиозности редко обсуждается эксплицитно, зачастую принимая имплицитные формы выражения. С расширением методологического инструментария психологии в принципе и психологии религии в частности и рядом открытий в области нейронаук и когнитивной и эволюционной психологии, а также с появлением новых междисциплинарных проектов — нейротеологии1 и когнитивного религиоведения (далее — КР) — эти вопросы вновь стали подниматься. Интерес к данной теме отразился и во множестве научных и в какой-то мере научно-популярных изданий, названия которых говорят сами за себя: «Прирожденные верующие»2, «Инстинкт веры»3, «Рожденный верить»4, «Ген Бога»5 и т. д.

Здесь мы сосредоточимся на дискуссионном поле КР — научноисследовательской программы изучения религии, опирающейся на теоретическую базу и методологию когнитивных наук. Необходимо заметить, что КР не ставит своей задачей напрямую обосновать или опровергнуть гипотезу врожденной религиозности. Напротив, оно скорее — вслед за общей тенденцией в когнитивных науках6 — намеренно выносит этот вопрос за скобки. Тем не менее разговор о врожденной религиозности имплицитно выражается в другой терминологии — посредством тезиса о «прирожденных верующих» (born believers; далее — ТоПВ), выдвинутого американскими учены-

1 Нейротеология — область исследований, отличающаяся от КР главным образом направленностью на поиск биологического «субстрата» религии и использованием методов нейровизуализации. О проблематичности данного проекта см.: Малевич Т. В. Нейротеология: теории религии и наука о мозге // Религиоведческие исследования. 2012. № 1–2. С. 62–83.

2 Barrett J. L. Born believers: The science of children’s religious belief. N. Y., 2012.

3 Bering J. M. The belief instinct: the psychology of souls, destiny, and the meaning of life. N. Y., 2011.

4 Newberg A., Waldman M. R. Born to believe: God, science, and the origin of ordinary and extraordinary beliefs. N. Y.: Free Press, 2007.

5 Hamer D. The God gene: how faith is hardwired into our genes. N. Y., 2005.

6Подробнее см.: Gri ths P. E. What is innateness? // The Monist. 2002. № 85 (1). P. 70–85.

197

РАЗДЕЛ 3. КОГНИТИВНАЯ ПСИХОЛОГИЯ РЕЛИГИИ: ЗАПАДНЫЕ КОНЦЕПЦИИ...

ми Дж. Барреттом1 и Дж. Берингом2. Согласно ТоПВ, религиозные верования и поведение — «естественные» в когнитивном отношении феномены, являющиеся следствием «нормального» когнитивного развития и не требующие для своего возникновения специального обучения. Другими словами, «прирожденные верующие», как и «прирожденные» певцы, художники, игроки и т. п., таковыми не рождаются, но с рождения обладают способностями, которые при минимально благоприятных условиях позволяют им преуспеть

вконкретном виде деятельности; однако, в отличие от «прирожденных» певцов и художников, «прирожденными верующими» оказываются практически все люди3.

Внастоящей статье мы попытаемся проанализировать содержание ТоПВ, выявить его слабые и сильные стороны и определить, какой потенциал он имеет для дальнейших исследований религиозности. Для этого мы вначале выявим ключевые принципы КР, определяющие подход его представителей к трактовке религиозных феноменов; затем раскроем содержание ТоПВ, его элементы и аргументационную — теоретическую и эмпирическую — базу, а также рассмотрим альтернативную ТоПВ гипотезу, предполагающую, что основным источником религиозных верований является процесс религиозной инкультурации; наконец, определим место ТоПВ в контексте дискуссий о врожденности в когнитивных науках.

Разработка данной проблематики может, на наш взгляд, внести проясняющий вклад в решение вопроса о докультурной предзаданности религиозных представлений и их элементов, который

всвою очередь является неотъемлемой составляющей публичной полемики верующих/атеистов, позволяет конкретизировать место религии в культуре и почти неизбежно возникает в ходе анализа психологического измерения религиозности. Кроме того, при рассмотрении этой проблемы мы, по-видимому, приближаемся к вопросу о границах КР как научно-исследовательского проекта, поскольку ее решение требует обращения к его метатеоретическим принципам. Также необходимо отметить, что, несмотря на актив-

1 См.: Barrett J. L. Op. cit. Стоит отметить, что и сам термин «прирожденные верующие» был популяризирован Барреттом в этой же работе.

2 См.: Bering J. M. The belief instinct: the psychology of souls, destiny, and the meaning of life. N. Y., 2011.

3 См.: Barrett J. L. Born believers: The science of children’s religious belief.

198

Т. В. Малевич, Д. Д. Кожевников. ДИСКУССИИ О «ВРОЖДЕННОЙ» РЕЛИГИОЗНОСТИ...

ный интерес российских исследователей к КР, наблюдающийся в последнее время1, в отечественной научной литературе фактически отсутствуют работы, посвященные специальному анализу указанной проблематики.

Когнитивное религиоведение и его ключевые принципы

КР — область исследований, направленных главным образом на решение вопроса, каким образом наши естественные когнитивные тенденции определяют религиозные верования и поведение и какое значение в данном процессе имеют «внешние» — социокультурные и природные — факторы2. В результате одно из центральных мест в когнитивной науке о религии занимает проблема соотношения природы и воспитания, т. е. сравнительной роли врожденных/биологических особенностей и окружающей среды в формировании религиозных представлений и практик.

Среди ключевых принципов, на которые КР опирается и которые влияют на решение указанной проблемы, важно обратить внимание на следующие. Во-первых, это модульный подход к организации психики — в настоящий момент одно из ключевых, наряду с символическим подходом и коннекционизмом, направлений в когнитивных науках, на котором мы вынуждены остановиться несколько подробнее. Уточним, что в данном случае речь идет о так называемой всеобщей модульности (massive modularity) психики — точки зрения, существенным образом расширяющей модульность сознания в ее классической версии, предложенной Джерри Фодором. Если в теории последнего модульный характер приписывается главным образом периферическим системам, т. е. когнитивным

1 Например, см.: Сергиенко Р. А. Когнитивный подход к объяснению природы религии и религиозных представлений // Вестник КГПУ им. В. П. Астафьева. 2011. Т. 3 (17). С. 36–43; Шахнович М. Когнитивная наука и исследования религии // Государство, религия и Церковь в России и за рубежом. 2013. Т. 3 (31). С. 32–62. В настоящей монографии см.: Малевич Т. В., Фолиева Т. А. «Естественность» религии и «естественная религия» в когнитивном религиоведении.

2 См.: Barrett J. L. Cognitive science of religion: looking back, looking forward // Journal for the Scientific Study of Religion. 2011. 50 (2). P. 229–239.

199

РАЗДЕЛ 3. КОГНИТИВНАЯ ПСИХОЛОГИЯ РЕЛИГИИ: ЗАПАДНЫЕ КОНЦЕПЦИИ...

системам «низшего уровня»1, то сторонники всеобщей модульности говорят о модульной организации центральных процессов, т. е. «мышления в собственном смысле слова» (thought proper) — как на микроуровне (в таком случае речь может идти о модульности конкретных понятий), так и на макроуровне целых онтологических областей («наивной» физики, «наивной» биологии и т. п.)2. Более того, как указывает французский антрополог Д. Спербер, один из авторов концепции всеобщей модульности, а также создатель эпидемиологии репрезентаций, непосредственным образом повлиявшей на развитие КР3, люди, будучи «от природы мощными производителями, передатчиками и потребителями информации», расширяют области специализации своих когнитивных модулей — таким образом, что нам необходимо различать «надлежащие» (proper), «действительные» (actual) и «культурные» области специализации4. Последняя разновидность, как подчеркивает Спербер, обладает специфическим свойством: она в значительной мере организована самим человеком, а значит, может содержать информацию, в некоторой

1 Напомним, что, по Фодору, когнитивные модули должны обладать следующими свойствами: 1) они узкоспециализированы, т. е. привязаны к обработке информации, связанной с конкретными предметными областями; 2) их работа носит принудительный характер; 3) продуцируемые ими ментальные репрезентации в целом недоступны сознанию; 4) процессы обработки информации, производимые когнитивными модулями, отличаются высокой скоростью; 5) когнитивные модули «информационно инкапсулированы», т. е. «непроницаемы» для нашего концептуального знания; 6) ментальные репрезентации, производимые ими, являются «сырыми» или «поверхностными»; 7) когнитивные модули имеют фиксированную нейроанатомическую локализацию; 8) нарушения в работе модуля носят специфический характер и не влияют на работу других модулей; 9) развитие модулей определяется онтогенезом, а значит, в каком-то смысле они являются врожденными (см.: Fodor J. The modularity of mind. Cambridge, 1983. Р. 47–101).

2 См.: Sperber D. Explaining culture: a naturalistic approach. Oxford, 1996. P. 119, 139–

141.

3 Эпидемиология репрезентаций — модель культурной эволюции, использующая эпидемиологическую метафору для описания распространения культурных репрезентаций в популяции. С точки зрения Спербера, культурная репрезентация оказывается успешной, т. е. активно распространяется и более или менее сохраняет свою первозданную форму, только в том случае, если она, во-первых, легко запоминается и, во-вторых, является привлекательной. Кроме того, в случае религиозных репрезентаций Спербер говорит еще об одном условии: люди должны верить этим репрезентациям (например, за счет социального и в конечном счете «божественного» авторитета), в противном случае в процессе культурной селекции они превращаются в запоминающиеся и привлекательные сказки (см.: Sperber. Op. cit. Р. 95–96).

4 См.: Sperber. Op. cit. Р. 138–139.

200