Мода и гендер в эпоху постмодерна

ряд социальных, символических функций, выражаемых знаками, понятными только определенной общественной группе людей. Возникают информативные «костюмные коды», связанные с определенным содержанием, обусловленным классовой или групповой психологией. Кроме цветовых символов, с этой целью в костюме широко применяются знаковые системы форм или фасонов. В прежние времена это было настолько важно, что определенная одежда не только могла носиться людьми определенного социального статуса или общественного положения, но и должна была носиться ими. Существовали определенные предписания, указывающие, что и кому можно или нельзя надевать. Например, в сред- ниевекацерковьдиктовалаводеждепрактическивсе,додеталей–шири­ ну и длину платьев, длину носка обуви, количество и характер украшений для каждого сословия. Это закреплялось специальными эдиктами, которые высекались на камне, устанавливавшемся посреди города. Понятно, что любой житель Европы средних веков, только взглянув на человека, сразу понимал, кто (в социальном плане) перед ним.

Существовали периоды, в которые система предписаний была разработана до мельчайших подробностей, все детали имели вполне определенное значение. В Китае, например, вплоть до XX в. самой распространенной одеждой был халат, причем мужской и женский халаты отличались лишь деталями. Социальное положение владельца халата кодировалось фасоном (всего два фасона) и цветом. Так, халат хань желтого цвета мог носить только император, коричневого и белого цветов

– престарелые сановники, красного и синего – герои.Студенты носили халаты т-дзуголубого цвета, крестьяне - белого, бедняки – черного. Даже застежка говорила о социальном положении: чем она была выше, тем сложнее делались петли56.

Роль одежды как опознавательного знака социальных характеристик личности растет с увеличением степени «иерархичности», «формализованности» общества (или его частей и отдельных социальных институтов). Например, в армиях всего мира статус всегда фиксируется в одежде однозначно, и трудно представить себе армию без военной формы.

Одежда людей высокого социального положения многими называется «строгой», «официальной». Чаще всего эти слова относятся к силуэту. Исследования, проведенные на разнообразной выборке испытуемых, показывают, что «высокостатусным» считается силуэт, приближающийся к вытянутому прямоугольнику (для мужчин – даже вытянутому

56 См.: Крижанская Ю. С., Третьяков В. П. Грамматика общения. – Л.: ЛГУ, 1990.

71

треугольнику, нижний острый угол которого является его основанием) с подчеркнутыми углами, а «низкостатусным» – приближающийся к окружности (шару). Действительно, с высоким статусом обычно несовместим, например, пиджак типа реглан, свитер (особенно пушистый), мягкие брюки или джинсы (нет стрелок) и пр. И все эти особенности фиксируются людьми, влияя на оценку статуса.

Разнообразие фасонов зависит еще и от того, для какого возраста предназначается модель. И если костюмы дочери отличаются разнообразием, то в костюме матери, как правило, отражается элегантность и простота, а в костюме для бабушки, – сдержанная скромность. Вместе с демократизацией общества официальная роль одежды меняется. Сейчас, например, здесь нет запрещений или правил, каждый может надеть все, что захочет. Тем не менее связь одежды с социальным статусом или родом занятий остается достаточно сильной. К примеру, Б. Е. Немцов (вице-премьер Правительства РФ, 1997–1998 гг.) пришел на одну из официальных встреч в белых брюках и темном пиджаке. Пресса по этому поводу иронизировала над ним. Не только взрослые, но и даже дети успешно могут по одежде определить социальные характеристики. В одном исследовании испытуемым – десятилетним девочкам – предъявили фотографии наборов женской одежды. Результаты исследования продемонстрировали большую согласованность оценок испытуемых не только в вопросе социального слоя, к которому может относиться девушка, носящая «такую» одежду, но и в оценках ее личностных характеристик57. Символическое значение имеют качество одежды, частота встречаемости данной модели (дефицитность), ее соотношение с модой (модность). Все эти характеристики, как правило, находят свое выражение в цене костюма, которая, собственно, и несет информацию о человеке. Речь идет, прежде всего, о его статусно-ролевых характеристиках. Чем выше цена, тем выше статус.

Индикатором общественного положения наряду с фасоном одежды является и такой семиотически значимый элемент костюма, как обувь, усиливающий, по мнению специалистов-дизайнеров, символическое значение одежды. «Обувь, – отмечает психотерапевт Катрин Бенсаид, – не просто то, на чем ходят, ее стиль – это в большей мере стиль вашей жизни»58.

Символика пола и сексуальных отношений. Для настоящего иссле-

дования символика пола (гендера), выражаемая модной одеждой, имеет

57Крижанская Ю. С., Третьяков В. П. Грамматика общения. – С. 77.

58См.: Official. 1997. N. 1. P. 63.

72

особое значение. Символическая система модного костюма в значительной степени определена биофизиологическими, психологическими и социокультурными различиями представителей мужского и женского полов, а также характером их взаимоотношений. Поэтому совершенно правомерен устойчивый интерес исследователей к анализу знаков сексуальности и эротики в костюме человека. Полярность полов, которая проявляется в разнообразнейших формах, нашла в одежде средство демонстрации, призыв и желание нравиться. Однако на социокультурном уровне анализа дихотомия полов достаточно условна.

Г. М. Мортон (G. M. Morton) составлены таблицы, которые представляют собой своеобразный код, позволяющий не только «прочитать» выраженность «инь-янь» черт личности, но и использовать декодированную информацию для достижения гармоничных отношений между человеком и костюмом, непротиворечивости сообщений самого костюма59. Исследователь, подчеркивая роль гендерных и сексуальных отношений в историческом процессе функционального развития костюма, считает, что даже для серьезной интеллектуальной персоны, притворяющейся безразличной к одежде, было бы желательно осознать те импульсы, которые являются базовыми для любых реальных отношений в семье, профессиональном сообществе и обществе в целом, ибо язык м одной одежды – это язык цивилизации.

Вполне естественно, что при моделировании костюма учитываются особенности мужской и женской фигур, психология мужчин и женщин, что затем находит отражение в конструкции и символике формы.

Знаки сексуальности и эротики наиболее ярко проявляются в женском платье. Дж. С. Флюгель выстроил теорию, согласно которой бесконечные изменения женской моды объясняются феноменом, который он назвал «изменением эрогенной зоны»60. Автор исходит из того, что любая часть женского тела в противовес мужскому является привлекательной для противоположного пола. Каждая из зон накапливает «эротический капитал», или скрытое очарование, в течение того периода, когда одежда закрывает эту зону. Зона может «вступить в эксплуатацию» по прошествии некоторого времени, когда накоплен достаточный «сексуальный капитал». Эксплуатация эрогенной зоны осуществляется либо путем ее раскрытия, освобождения от одежды, либо наоборот, плотным прилеганием ткани, либо с помощью какого-либо другого из многочисленных приемов, которые модельеры хорошо знают.

59См.: Morton G. M. The Arts of Costume and Personal Appearance. Univ. of Nebraska, 1964; эти таблицы представлены также: Килошенко М. И. Психология моды. – С. 138–139.

60См.: Flugel J. C. The Psychology of Clothes. N. Y., 1971.

73

Одно из самых ранних известных декольте можно видеть у богини змей с острова Крит (VII в. до н. э.): узкий плотно облегающий лиф, зашнурованный спереди под обнаженной грудью, с короткими рукавами. Активная эксплуатация верхней эрогенной зоны женского тела наблюдалась в Европе в XVIII – начале XIX вв. Последние десятилетия XX в. ознаменованы эксплуатацией нижней эрогенной зоны с введением в моду коротких юбок.

Периодически возникает мода и на прозрачную или полупрозрачную одежду. Например, платья из тонкого муслина или батиста во времена Наполеона. Надетые на трико или обнаженное тело, они подчеркивали волнующие формы женской фигуры и грациозную пластику женского тела.

Сегодня в моде откровенно эротичная одежда, что вызвано комплексом противоречивых социокультурных тенденций. Один из тех, кто привнес страсть в моду, – Тьерри Мюглер. Он считает, что «очертания тела имеют наиважнейшую роль». Знатоки говорят, что костюм от Мюглера может полностью изменить форму вашего тела. «У Мюглера фигура 14-го размера будет выглядеть как песочные часы», – утверждает одна поклонница его таланта. Мюглер убежден, что женщины всегда должны выглядеть идеально: «Комфорт? А для чего комфорт одежде? Чтобы сидеть в ней дома в одиночестве? Даже и для этого он не нужен. Женщины говорят, что чувствуют себя более величественными, сильными, красивыми в моих нарядах. Есть у меня кое-какие хитрости, нацеленные на повышение качества фигуры»61.

Эротизм время от времени проявлялся и в мужской одежде. В течение многих столетий брюки, вошедшие в моду у римлян, а затем ставшие традиционной одеждой мужчин у всех европейцев, изготовлялись из двух не сшитых между собой половин, которые связывались только на поясе. Примерно в XIV в. к передней части брюк стали прикреплять особый мешочек со шнурком, так называемый «гульфик». К XVI в. его стали подбивать ватой, намеренно подчеркивая величину полового органа. В конце XVIII в. эта деталь мужских брюк сменяется скромным клапаном – «ширинкой». В эпоху постмодерна эротизм мужской одежды качественно возрастает.

Эротична мужская одежда, несущая в себе знак мужественности, силы, защиты (но не агрессии), эстетичности. Под бархатом, вельветом, тонкой шерстью и плотными шелками одежды, например, в стиле «денди» обнаруживается неукротимая мужская сила. Сексуально привлекательна та мужская одежда, которая является как бы отражением

61 См.: Elle, 1996. Август-сентябрь.

74

исконномужскихзанятий.Это–одежда,выполненнаявохотничьемстиле или стиле «сафари».

Охотничий стиль наиболее спокойный и умеренный. Это уютная традиционная одежда: стеганые куртки и клетчатые рубашки, брюки из вельвета в широкий рубчик и твидовые пиджаки в елочку, махровые жилеты, будто из шотландского пледа сшитые, и уютные свитеры с высоким воротом, кепки, береты и длинные шарфы. Все это делает образ мужчины столь привлекательным и желанным. В глазах женщин сексуальная интрига всегда присутствует в одежде, связанной с военным обмундированием, независимо от эпохи и места происхождения, которая, безусловно, привлекательна, потому что мужественна и романтична, комфортна и все же – чуть театральна. Известно, что многие женщины – страстные поклонницы военной формы62.

Каждая эпоха создает свои пропорции сексуально эстетического идеала. Сравните, к примеру, пышные формы рубенсовских моделей и предпочитаемые в наше время стройные, узкие, высокие линии. Одежда подчеркивает или скрывает определенные части тела с целью приближения силуэта к общепринятому идеалу. Так, например, средневековый силуэт женской фигуры был с выступающим животом, а силуэт в стиле рококо – с «осиной» талией. Такому внешнему виду способствовали умелая драпировка, особенности кроя и тугой корсет. В ХХ в. туловище перестали мучить корсетом. Интересно, что это эстетическое уродство в принципе ничем не отличается от ограничения роста ступней ног деревянными туфельками у маленьких китаянок, или от накладывания свинцовых пластин на грудь маленьким испанкам в былые века, или от прорезания дыры на подбородке у некоторых индейских аборигенов, чтобы вставить туда бамбуковую трубку.

В истории моды господствовала тенденция преувеличивать действительные размеры фигуры. Например, дамы в Европе оптически увеличивали свою нижнюю часть тела кринолином, тем самым подчеркивая достоинство и свое общественное положение. Длина одежды (к примеру, длина шлейфа) или количество израсходованного материала являлись показателями принадлежности владельца к определенному сословию. Европейские нормы приличия в костюме долгое время оставались почти неизменными. Переворотом стало обнажение ног женщины в начале ХХ века. В современной европейской одежде наблюдается стремление к возрастающей обнаженности, что происходит под влиянием

62 Михайловская О. Попытка путеводителя / Коммерсант-DANDY. Специальное приложение к Коммерсант-DAILY. 1996. Июнь. – С. 6.

75

спортивного стиля. Понятие стыда – разное в зависимости от традиций

вразличных культурах. Так, у мусульман приличия требуют, чтобы женщина закрывала лицо, особенно рот. Пусть лучше нижняя часть тела останется открытой, чем незнакомый мужчина увидит рот (вспомним, например фильм «Белое солнце пустыни»). На островах Полинезии у женщин открыто не только лицо, но и грудь. Островитяне считают, что этот объект может заинтересовать только голодного младенца. Зато главным сексуальным возбудителем является пятка и открытая голень. Если мужчина увидел кусочек пятки – все, он «готов». У аборигенов Австралии основная эрогенная зона – затылок женщины, именно об него трется мужчина носом, чтобы возбудить себя. Так происходит потому, что это – единственное место на теле женщины, которое скрыто от мужских глаз (там всегда волосы). В Европе и Америке стыд измеряется глубиной декольте и длиной одежды.

Сдревнейших времен человек стремился прикрыть свое обнаженное тело, на что имеется несколько причин. Наиболее распространенное объяснение изобретения одежды – это защита от неблагоприятной погоды. Однако если бы человек не мог согреться без дополнительных приспособлений, он бы вымер как вид. Кроме того, в жарких странах, где не было необходимости в согревании, тоже пришли к идее одежды. Адам и Ева были наги и не мерзли. Платье им понадобилось после грехопадения. И оно-то как раз, став их первым самостоятельным творчеством (до этого все творил Бог), стало и знаком грехопадения (невинному нечего скрывать). Но чувство стыда тоже не всегда все объясняет, есть другая версия – символическая. Элемент костюма вроде талисмана – такое же платье, как и любое другое, потому что он знаково-символически связывает человека и окружающий мир.

Люди всегда стремились избавиться от черт своего звериного прошлого. В моде это могло принимать причудливые формы. В некоторых регионах, например на острове Вали, отказ от животного прошлого, жадности, злости символизируется подпиливанием зубов. Его делают жрецы

всемейных храмах. Этот почетный ритуал проходят все родители, дети которых уже не нуждаются в опеке. А в австралийских племенах аборигены носят только тыкву-горлянку на своем теле. Эту полую тыкву мужчины надевают на половой орган. Она бывает самых разных размеров и явно не служит ни теплу, ни целомудрию. Просто это символ мужчины, они им гордятся, надевая тыкву на праздник или на охоту. По легенде, древний закон Индии угрожал смертной казнью через повешение тем, ктоосмеливалсянадетьплатьепротивоположногопола.Ноименновэтой стране был ежегодный праздник, во время которого слона сопровождала

76

процессия переодетых в женское платье мужчин, которые таким образом отдавали дань материнской природе. Одежда есть символ пола. В этом смысле показательна история, которая произошла с маленькими мальчиком и девочкой, которые рассматривали изображения Адама и Евы. «Кто из них Адам, а кто – Ева?» – спросила девочка. «Откуда же я знаю, – ответил мальчик. – Они же раздетые». То есть костюм является одним из главных семиотических отличий пола.

В истории моды были периоды, когда женская одежда столь сильно походила на мужскую, что это становилось предметом осмеяния в карикатурах. В наше время в женской моде твердо закрепились такие элементы костюма сильного пола, как: шляпы мужского покроя, галстуки, пиджаки, брюки. Однако некоторые стойкие половые различия и символы дошли до наших дней из древности. Например, застегивание одежды на разную сторону у женщин и у мужчин; отстрачивание ширинки в виде фаллического символа; трезубец (знак Рюрика, а ранее – фаллический символ) на форменной украинской армейской и милицейской одежде и т. д. Пока дамы постепенно (но упорно) приближали свою одежду к мужской, мужчины тоже находились в поисках идеала красоты мужской фигуры. Башмаки с носами наподобие клюва, колокольчики, жабо, ленты, срамной капсюль, парики были атрибутами мужской моды. И всегда находились мужчины, которые относились к моде чересчур уж серьезно; в XVII в. их называли «мосье а-ля-мод», в XVIII – «петиметрами», в XIX в. это были лондонские денди и парижские комильфо.

Половая полярность в одежде – способ показать себя, чтобы понравиться. Мужская мода в этом смысле претерпела значительные изменения. Сильная половина человечества уже не воюет с мечом в руках, не поет серенады под окнами своей любимой. На мужчине нет ни кружев, ни стальных доспехов. Атрибуты его значения в обществе более «цивильные». И если у военных и сотрудников органов безопасности форма различается хотя бы званием, то у штатских людей ранг и чин скрыты за безликим европейским костюмом, который одинаков практически в любой стране. Правда, о владельце костюма можно судить по престижности фирмы, где сделано платье, а также по тому, насколько оно ему идет. Однако это относительный показатель, поскольку на каком-нибудь вечере можно встретить нескольких мужчин в дорогих, но одинаковых галстуках. Это свидетельствует о достаточной состоятельности их владельцев, но не об их «стильности».

Нивелирование мужской штатской одежды еще не означает, что мужчина утратил интерес к моде. «Царь: Вызывает антирес и такой ишо разрез: как у вас там ходют бабы – в панталонах али без?.. Посол: Yes!»

77

Этот разговор двух мужчин из «Сказки про Федота-стрельца, удалого молодца» Л. Филатова можно отнести к разряду вечных. Внимание к моде у мужчин несколько переориентировалось в направлении интереса к автомобилям, компьютерам, вообще технике. Форма, цвет, экипировка машины приняли на себя функции военных доспехов или расшитых одеяний Средневековья. Таким образом, мода всегда служила символико-языко- вым средством коммуникации, выражающим характер гендерных отношений, господствующих на данный момент в обществе. Не утратила – и даже наоборот, усилила – она эту знаково-символическую функцию и

вэпоху постмодерна. Подобное положение моды в постмодернистской культуре обусловлено рядом обстоятельств. Прежде всего – экономическими. Постмодернистское общество является унифицированным, экономически базируясь на массовом производстве. Мода сама превратилась

вважный и универсальный фактор производства, так как периодическая смена моды вызывается, несомненно, в решающей степени именно экономическими задачами. Тем самым, с одной стороны, мода отражает тенденцию к росту унификации и однообразия индивидов, ибо именно такие индивиды и востребованы самой спецификой массового производства, а с другой – тенденцию к росту индивидуализации и разнообразию, поскольку в условиях унификации люди всеми силами стремятся отстоять право на индивидуальность, «свое особое лицо». Этой второй тенденции способствует культура постмодерна, внутренне ориентированная на децентрацию, рост мозаичности и разнообразия, отказ от монополизма, от тотально-универсальных и унификаторских претензий.

Сексуальность как один из знаков костюма нивелируется в результате нарушения в костюме точности передачи сообщений о половой принадлежности владельца костюма. При этом всегда существует определенная вероятность неадекватного прочтения окружающими написанного «текста», которая зависит от степени осведомленности потребителя в смысле потребляемых им символов. На языке одежды можно лгать точно так же, как вы можете это делать на английском, французском или латыни, но этот вид обмана имеет преимущество: обычно нельзя прямо обвинить лгущего в том, что он делает это сознательно. Костюм, говорящий о юности или богатстве, в отличие от словесного утверждения, что вам двадцать девять лет и что ваш доход измеряется шестизначной цифрой, нельзя с ходу опровергнуть.

Ложная информация, передаваемая символами одежды, может быть сознательно написанным текстом или результатом заблуждения. В первом случае человек со знанием дела приобретает символы, чтобы ввести кого-то в заблуждение. Во втором случае человек совершает

78

символические покупки, плохо зная смысл приобретенных символов. В результате он лжет, но не подозревает об этом, так как, по его мнению, символы говорят о другом.

На Западе давно стали публиковаться статьи и книги о том, как писать одеждой тексты, способствующие жизненному успеху: как выйти замуж, как сделать карьеру, получить работу. При этом в большинстве случаев речь идет о приемах введения в заблуждение: например, как при отсутствии скромности и деловитости с помощью одеждыизобразить эти качества. Язык одежды имеет расплывчатые, чаще всего неписаные (униформа – исключение), быстро меняющиеся правила. Поэтому неизбежны расхождения в намерениях творца текста и в смысле, прочтенном в нем наблюдателями. Так, человек хотел сказать: «Я богат!», а окружающие прочли: «У него нет вкуса».

С помощью одежды часто стремятся подкорректировать текст, передаваемый знаками тела. Чем несовершеннее тело с точки зрения существующих стандартов, тем больше оснований скрывать его реальные контуры и создавать искусственные. Длительное время отсутствие строй­ ной талии компенсировалось тугими корсетами, создававшими иллюзию стройной фигуры. Слабые плечи мужчин обычно компенсируются ватином в плечах пиджаков, пальто. Женская грудь, недотягивающая до эталонных размеров, порою компенсируется особыми бюстгальтерами, ухищрениями в покрое платья. Нестройные, некрасивые женские ноги скрываются длинными юбками и брюками. Одежда скрывает то, что показывать нежелательно, и создает иллюзию наличия того, что на самом деле отсутствует.

В то же время во все века одежда, особенно женская, конструировалась так, чтобы подчеркнуть достоинства фигуры: обнажаются красивые женские плечи, ноги и руки. Веками одежда конструировалась по единым канонам, игнорирующим индивидуальные «достоинства». По­ этому в женском платье вплоть до второй половины XX в. обнажались в основном те части тела, которые у абсолютного большинства более или менее эстетически приемлемы (руки, плечи), скрывались все части тела, которые удались далеко не у всех (прежде всего ноги). В 1960-е гг. появилась мини-юбка, которая заставила всех женщин без учета их анатомических особенностей обнажить ноги выше колен. Только к концу ХХ в. мода стала гибкой, позволила женщинам учитывать свои индивидуальные особенности, либо демонстрируя их, либо скрывая с помощью макси. Обтягивающие футболки позволяют демонстрировать силу фигуры, а футболки «на вырост», наоборот, скрывают недостатки. Таким образом, одежда удовлетворяет потребность человека создавать иллю-

79

зию наличия тела, приближающегося к принятым эталонам, и передавать окружающим текст, усиливающий его привлекательность.

Униформа – это одежда, жестко привязанная к статусу. Поскольку любая одежда – это текст, то униформу можно назвать текстом, который написан руководством организации. Униформа подчеркивает, что перед нами не свободный в своих мыслях и словах человек, а статусная позиция. Соответственно, его устами говорит не он сам, а представляемая им организация. Нам бессмысленно обижаться на него – все претензии к организации. Введение в разных организациях униформы – это способ усилить дисциплину, подавив личностное начало в самом личностном моменте – выборе собственной одежды. Униформа бывает различна с точки зрения ее единообразия. Ближе всего к ее идеальному типу униформы военный мундир, где уставом определено место каждой пуговицы и шва. Обычная военная форма меняется раз в 10–20 лет. Промежуточное положение между униформой и обычной одеждой занимает одежда так называемого «делового стиля». Здесь человек волен варьировать, но в строгих рамках предписанного стиля. Он сам покупает одежду, но его выбор ограничен деталями. Деловой стиль остается неизменным десятилетиями, но на уровне деталей и тут время и динамичное изменение современной культуры накладывают свой отпечаток.

Одежда как знак индивидуальности. «С одной стороны, индиви-

дуальные особенности, их своеобразие отражаются в социальной роли личности. С другой, культурная среда, принадлежность к определенной социальной структуре оказывают влияние на личность, что также находит свое отражение в ее социальной роли, способности к самопре­ зентации, мотивирует социальное поведение личности», – указывает Г. Мортон63. В целом эта теория может быть представлена как картина индивидуальных презентаций для других. Одежда отражает жизнь человека в целом. Женщина всегда более привлекательна в одежде, выражающей ее индивидуальность.

Выбор и создание костюма начинается с познания индивидом своих отличительных особенностей, которые являются основой для выбора линии, силуэта, цвета, фактуры и наилучшим образом отражают и акцентируют физические данные и эмоциональность личности.

Костюм только тогда может быть признан произведением искусства, когда отражает ценность личности, ее уникальность. Другими словами, сколько бы ни был структурно согласован костюм, его «судьба» зависит от того, насколько он соответствует своему хозяину. В этом смысле наиболее показательны «судьбы» театральных костюмов. Существует

63 Morton G. M. TheArts of Costume and PersonalAppearance. Р. 16.

80