Мода и гендер в эпоху постмодерна

женской одеждой. Ведущим мотивом для мужчин и женщин оказывается поиск индивидуального стиля, а не следование роле-половым стандартам

итребованиям в одежде. Унификация через индивидуализацию отменяет

изаменяет знаковую функцию одежды, выражающую признаки половой принадлежности.

Сегодня поиск индивидуального стиля становится более актуальной задачей, чем следование модным стандартам. Истоки этой тенденции – в завершающейся интернационализации моды. Парижские моды создают всего лишь фон, на котором проявляется индивидуальный стиль99.

Впервые революция в женской моде состояла не в том, чтобы подчиниться фантазии, а прежде всего в том, чтобы, следуя неумолимой необходимости, ее упразднить. Ныне – обратная тенденция. Несомненно, что в эпоху постмодерна тенденция к проявлению стиля на фоне моды сказалась не только на дизайне, но и на производстве одежды. Массовое тиражирование моделей уходит в прошлое. Производство одежды становится более гибким, мобильным. Изготовление одежды в рамках наметившейся тенденции все чаще возводится в ранг индивидуального искусства. Собственно, речь идет о возрождении портняжного искусства. Идея происхождения стиля от «примерки к индивидуальным психофизи­ ческим особенностям человека»100 оказывает существенное влияние на формообразование современной одежды. Время требует раскованности в одежде, отказа от стереотипов.

Современная мода стремится с помощью арсенала своих средств помочь человеку создать свой образ, подчеркнуть свою индивидуальность в рамках общего культурного стиля. Да, мода изменчива, точнее, изменчиво ее содержание, но сам ее феномен постоянен и представляет для человека стабильную мотивационную значимость. Именно этим обстоятельством определяются положительные ответы на вопросы, постоянно волнующие многие поколения людей: «Хуже ли становится «свет» в свете моды?», «Мода – суета или обретение своего Я?». Наиболее точный ответ сформулирован Ивом Сен-Лораном: «Моды проходят, а стиль остается. Кроме фантазии – своего рода витамина, который нужно регулярно впрыскивать в творчество, – в нем остается чистота. Людей трогает эта чистота. Особенно женщин, которые узнали себя в силуэтах, о которых я заставил их грезить»101.

99Килошенко М. И. Психология моды. – СПб., 2001. – С. 149.

100Петрова Е. А., Коробцева Н. А. Психофизика одежды // Швейная промышленность. 1995. № 1. – С. 33–35.

101См.: Elle. 1996. Июнь-июль.

121

Еще совсем недавно считалось, что чувство моды проявляется в следовании в одном направлении с ключевыми моделями, которые создают идеальный силуэт сезона. К концу XX – началу XXI вв. содержание чувства моды претерпело заметные изменения. Это обусловлено сложностью моды как феномена, многогранностью и множественностью его связей с другими феноменами, такими как личность, общество, техника, технология, искусство, этика, эстетика и др. В эпоху постмо-

дерна быть модным – значит среди множества ориентиров и тенден­ ций моды уметь обнаружить те элементы, которые могут составить структуру индивидуального костюма, создать целостный образ, внешне и внутренне непротиворечивый.

По мере взросления, становления образа «Я», формирования мировоззрения появляются собственные пристрастия в одежде. Зачастую они основаны на внешней идентификации себя со своим кумиром, в роли которого часто выступают известные музыканты, актеры, спортсмены, политики, друзья. Молодые чаще, чем взрослые, меняют одежду, так как испытывают острую потребность в изменении, познании себя с разных сторон. Предположительно, наиболее характерные черты индивидуального стиля в одежде выписываются к 18–20 годам. Это связано с определением жизненных планов и перспектив, сложившейся к этому времени системы ценностных ориентаций и общей направленностью личности. Изменения в структурных компонентах личности могут повлечь за собой и изменения в стиле.

Устойчивость индивидуального стиля закрепляется, вероятно, под влиянием некоторых устойчивых личностных черт, прежде всего, таких, как потребность в достижениях и творческий стиль мышления. Эти черты наряду с другими являются, как указывалось выше, личностными детерминантами процесса следования моде. Учет данных психологических исследований об устойчивости-изменчивости личностных черт позволяет сделать весьма смелые предположения о психологических аспектах проблемы формирования индивидуального стиля одежды. По результатам исследований у мужчин самыми устойчивыми чертами оказались следующие: пораженчество, готовность примириться с неудачей, высокий уровень притязаний, интеллектуальные интересы, изменчивость настроений, а у женщин – эстетическая реактивность, жизнерадостность, настойчивость, желание дойти до пределов возможного. Вероятно, поэтому женщины – наиболее активные субъекты моды. Более того, они в большей степени, чем мужчины, стремятся быть не только модными, но и неповторимыми, «самыми обаятельными и привлекательными». Что и находит свое выражение в поиске и создании индивидуального стиля

122

одежды. Можно предположить, что феномен индивидуального стиля одежды обязан своим появлением психологии женщины102.

Г. Мортон, разрабатывая концепцию формирования личной привлекательности, подчеркивала: «Одежда может быть выбрана для самовыражения и для идентификации ее владельца с прекрасным. Ношение одежды не может быть использовано лишь для показа, доказательства богатства и власти или идентификации с социальной группой, к которой человек относится или с которой хотел бы «идентифицировать» себя. Данный аспект довольно часто дискутируется в последнее время. Индивидуальный стиль костюма, несомненно, находится за пределами стадного инстинкта»103.

Костюм, который подкрепляет самовыражение современной женщины, высвечивает всю несущественную и лишнюю отделку, применяемую без учета структурных линий. Костюм представляет четкую, рациональную простоту, совмещенную с психофизиологическими особенностями его хозяйки и дающую ей возможность выделиться в существенном.

Современный костюм с хорошим дизайном, подобно удачным дизайнерским находкам в современной фурнитуре, архитектуре, декоративном искусстве, зависит от разумного использования линии, интересных форм, соответствующих материалов и искусного сочетания цвета. Одежда и дом становятся средствами самовыражения и хорошим фоном для личности. Современный костюм должен представлять собой тщательно продуманный ансамбль: шляпка должна соответствовать платью, гармонично сочетаться с перчатками и обувью, а некоторые наиболее эффектные украшения не должны бросаться в глаза, но, будучи замеченными, не должны легко забываться. Но индивидуальность имеет значительно большее значение, чем эти мелочи; последние многократно повторяют индивидуальность каждого.

Всегда можно обнаружить тех женщин и мужчин, которые олицетворяют все элементы постмодернистского полистилизма. Они имеют вкус в одежде, скорее приобретенный, чем врожденный, который позволяет им носить те вещи, которые имеют важное значение и смысл. Это может быть цвет, ассоциирующийся с памятными, глубоко личными переживаниями, изысканное украшение, способ комбинирования частей одежды. Правомернее утверждать, что стиль определяется в большей степени способом ношения одежды, чем одеждой самой по себе. В манере ноше-

ния одежды должно быть нечто личное – некоторое чутье – признаки

102Килошенко М. И. Психология моды. – С. 154.

103Morton G. M. TheArts of Costume and PersonalAppearance. Р. 16.

123

чувства собственного достоинства, элегантности, которые выражают настроение и жизненную силу. «Кто ты?» – именно с ответа на этот вопрос, по мнению Джоан Уоллес, начинается поиск индивидуального стиля в одежде. В одном из экспериментальных исследований была выявлена закономерность, подтверждающая эмпирические наблюдения Уоллес: чем точнее костюм выражает индивидуальность, тем более он комфортен для его владельца104. Индивидуальность и комфортность, таким образом, являются тем стержнем, вокруг которого формируется индивидуальный стиль в одежде. «Человек – это стиль», – говорят французы. Это особенно верно в отношении постмодернистской моды. Так или иначе, но в эпоху постмодерна каждый человек совершает выбор костюма, ориентируясь на свою индивидуальность, свой типологически обусловленный индивидуальный стиль жизнедеятельности.

Современная авангардная одежда находится в постоянном контакте и взаимодействии с поверхностью тела человека, образуя подвижную, изменяющуюся в пространстве и во времени систему «человек-одеж- да». Прогрессивные разработки в технологии производства и обработки материалов и самой одежды или нетрадиционное использование давно существующих методов и материалов являются основой создания авангардной одежды и открывают новые возможности использования разрабатываемых изделий человеком, что, собственно, и привлекает поклонников данного стиля. Классика выбирается на длительный срок носки, несколько сезонов. 55,4 % женщин предпочитают одежду классического стиля. Большинство женщин и мужчин и ныне создают свой стиль именно на основе классики, которая ассоциируется у них и с деловой, и с нарядной одеждой одновременно. В деловом костюме с выраженной эстетической ценностью женщина оценивает себя положительно; она не стремится поучать; наоборот, ориентирована на получение советов от других людей; становится более внимательной в общении. Недостаточно функциональная одежда сдерживает проявления дружелюбия, склонности к сотрудничеству, согласию или компромиссу. Чем старше потребитель, тем выше его требования к функциональности костюма.

В костюме, отвечающем высоким эстетическим идеалам, обнаруживают себя и эротические (полоролевые) характеристики. Женщина в таком костюме не только красива, но еще и сексуально притягательна. Однако эстетичность костюма резко снижает его функциональность. Вряд ли женщина сможет свободно передвигаться и тем более работать в платье «от кутюр». В то же время подчеркивание эротичности

104 См.: Wallace J. Dress with Style. New Jersey: Revell, 1983.

124

вкостюмеусиливаетпроявлениянезависимости,стремлениевыделиться, быть на первом плане.

Таким образом, индивидуально-типологические особенности потребителя модной одежды определяют его индивидуальный выбор. В связи с этим очевидна и значимость переориентации современного производства одежды с массового на мелкосерийное, максимально ориентированное на потребителя. Потребитель, в свою очередь, все чаще делегирует одежде конкретные задачи. Особенно это касается деловой одежды для женщин и мужчин. Она должна сообщать о человеке ровно столько, сколько ему самому нужно.

«Рискуйте изменяться!» – один из лозунгов культуры постмодерна

вцелом и постмодернистской многообразной и полифоничной моды в частности. Можно сказать, что в эпоху постмодерна каждый человек, обладающий определенной индивидуальностью, является «сам себе кутюрье». Умение же стать иной или иным – это не только наряд, это и жесты, и поведение. Манера, лицо, стиль – неотъемлемые части имиджа личности. Однако если для того, чтобы найти лицо, необходимо пожертвовать манерой, то, чтобы найти стиль, необходимо отчасти отказаться даже от лица. Манера есть субъективная форма поведения, стиль – объективная. Манера непосредственна, стиль опосредован: он достигается преодолением тождества между личностью и творцом, – объективацией ее (личности) субъективного содержания.

Формирование имиджа – это «стилистическое препарирование человеческой фактуры»105. Имидж – не просто «социальное Я» человека. Имидж есть положительный, эмоционально окрашенный устойчивый образ личности, созданный для достижения определенных целей, сложившийся в сознании людей. Имидж часто рассматривают как абстрактный, «отчужденный» от личности-носителя образ, включающий в себя реальные и идеальные черты, проекцию свойств, присущих значимым другим. Имидж полифоничен, многослоен: он вбирает в себя множество характеристик субъекта, стараясь именно через них продемонстрировать индивидуальность.

Вструктуре имиджа выделяются одна или несколько черт, составля­ ющих его основу, так называемые «имиджевые константы». Имиджевые константы в случае, если они не соответствуют сложившимся в той или иной культуре и эпохе стандартам «красота», «надежность», «добродетельность», «общая позитивность образа» и т. д., должны быть

105 Армавская В. Т., Щербакова Н. В. Мода, вкус, красота. – М.: Искусство, 1992. –

С. 98.

125

скорректированы под требуемый стандарт и лишь после этого публично предъявлены обществу.

О целостности эффективного имиджа, взаимодействии его основных структурных компонентов свидетельствуют те функции, которые он выполняет в процессе межличностного познания и общения: презентация «Я» личности; маскировка «Я» личности; отражение социальных установок; социальная стратификация; поддержание оптимального уровня психологической близости общающихся; регуляция поведения; манипуляция; внушения и т. д.106 Поиск и создание имиджа – это постоянный рефлексивный анализ того, почему ты выглядишь таким обра­ зом, какие замечания или комплименты получаешь от других людей. Именно глядясь в мнения других «как в зеркало», человек формирует представление о самом себе.

В зависимости от целей построения имиджевой концепции та или иная функция может стать ведущей. Функции реализуются через различные вербальные и невербальные семиотические средства. Свыше 90 % из того, что запоминают люди, – это результат невербальной коммуникации: язык тела, лицевая экспрессия (мимика) и т. п. Прическа, поза, одежда, – ключи к пониманию сообщений. И только 10 % запоминается из того, что говорится.

Одежда, как отмечалось, относится к группе невербальных визуальных средств создания имиджа. Одежда отражает жизненные цели

ипрограммы личности. По одежде можно судить, например, о том, ищет ли человек новую работу или стремится продвинуться по службе. В этих случаях усилия направлены на создание более уверенного

иделового имиджа.

Если человек хочет вести более активную социальную жизнь, то в этом случае он должен позаботиться о том, чтобы его одежда была более свободной и соответствующей ситуации (например, общению с друзьями). Обретению индивидуального стиля способствует осознание того, в какой одежде человек чувствует себя лучше всего, что в ней есть такого, что делает его чувства приятными. Выбирая одежду, люди обращают внимание на ее соответствие жизненному стилю, работе, личностным особенностям107. Все это может быть представлено в виде индивидуального кода. Процесс декодирования осуществляется, как правило, в социуме. Поэтому, кодируя личностную информацию посредством одежды, индивид должен уметь предугадать возможные варианты декодирования

106Килошенко М. И. Психология моды. – СПб., 2001. – С. 166.

107См.: Андреева И. А. Мода и культура одежды. – М.: Знание, 1987.

126

этой информации другими людьми. Возможно, женщина, надевая узкую юбку, думает: «Я прекрасна и уверена в себе». Но когда это сообщение получено и декодировано другими, оно может звучать так: «Я доступна. У Вас или у меня?» То, как человек одевается, оказывает существенное влияние на целостное восприятие его имиджа.

В культуре постмодерна одежда, костюм, мода, стиль, имидж образуют чрезвычайно репрезентативный мир социальных явлений, к которым у человека формируется устойчивое эмоционально-потреби- тельское отношение, отражающее важное значение этих явлений в связи с социокультурными ценностями, поведенческими стереотипами и установками эпохи.

Итак, полистилизм постмодернистской моды позволяет выразить индивидуальную суть человека самыми разными и максимально возможными способами. В связи с этим некоторые исследователи даже заявляют о смерти моды как социального феномена. Однако постмодернистский полистилизм, мозаичность и «клиповость» моды еще не есть свидетельство ее смерти. Она просто вступила в новый качественный этап развития. При этом знаково-символическая функция моды, выражающая половую принадлежность и гендерную дифференциацию, все более отходит на второй план, хотя ни в коей мере и не устраняется совсем. Можно констатировать, что гендерная функция моды и мода в целом в эпоху постмодернарадикальнодиверсифицируются, выражая магистральный век-

тор развития постмодернистской культуры. Мультикультурность, плюрализм, демократизм и толерантность постмодерна репрезентируются в полистилизме и полифонизме постмодернистской моды. Мода отражает и выражает тем самым те «тектонические» сдвиги, которые происходят в культуревэпохупереходаотмодернакпостмодерну,вэпохупланетарной глобализации в том числе, – качественную трансформацию социогендерных отношений между полами (и даже прежде всего смену гендерных стереотипов и установок во взаимоотношениях между полами).

2.3. Симулякры, симуляция и постмодернистская мода: гендерный аспект

Мода как массовое социальное явление, играющее важную экономическую, культурную и даже политическую роль, формируется только в современном обществе, т. е. при переходе от традиционного к модернистскому обществу и далее к постмодерну. В этом процессе складывается индустрия массового производства и массового потребления, культура массовых зрелищ и развлечений, возникает подвижная социальная

127

структура, в которой положение индивида определяется не предписываемым ему классовым или групповым, а лично достигаемым статусом. В таком обществе мода выполняет и экономическую, и культурную, и социальную функции.

С переходом к постиндустриальному и постмодернистскому обществу в конце ХХ – начале ХХI веков культура и социальная структура становятся все более мозаичными, плюралистичными (мультикультурализм, симулятив-ность, дифференциация по жизненным стилям).Всехарактерныеатрибутыпостмодернистскойкультуры,ипрежде всего симулятивность108, как в капле воды отражаются в феномене постмодернистской моды.

Симулякр – это иллюзия. Симуляция события, действия, жизни. Подделка, подменяющая реальность. Видимость при отсутствии сути. Артефакт вместо живого явления. Понятие симулякра («видимости», «подобия») обычно индуцируют из схемы репрезентации, сформулированной еще в античной философии Платоном. Имеется «идея» (эйдос) некоторого класса вещей как их идеальная модель-оригинал. По отношению к ней возможны верные и неверные подражания. Верные под- ражания-копии характеризуются сходством с моделью, а неверные под- ражания-симулякры – отличием от модели (и друг от друга), но общим для тех и других является соотнесенность, позитивная или негативная, с трансцендентальным образцом.

Ж. Бодрийяр предлагает историческую схему трех порядков симулякров, сменяющих друг друга в европейской цивилизации: «подделка» – «производство» – «симуляция». Со времен Возрождения и до наших дней, по его мнению, последовательно сменились три типа симулякров: 1) подделка составляет господствующий тип от эпохи Возрождения до промышленной революции; 2) производство – господствующий тип промышленной эпохи; 3) симуляция образует господствующий тип современной культуры109. Тем самым, с точки зрения Бодрийяра, симулякры и симуляция – не одно и то же. «Знаки-симулянты» образует особый класс симулякров, в которых процесс симулятивизации (симуляции) достигает апогея. Если симулякры эпохи модерна, будучи ложными подобиями, все же еще сохраняли связь с прототипами, то симуляции полностью порывают с реальностью. В этой трехчленной схеме наблюдается асимметрия, связанная с неоднородностью объектов, которые становятся «моделями»

108Подр. об этом см.: Баранов Г. С., Куклина В. А. Постмодерн и реклама: Мультимедийная реклама как репрезентативный язык культуры эпохи постмодерна. – Кемерово, 2002. – Гл. 1.

109Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. – М., 2000. – С. 113.

128

для симулякров: если подделка (например, имитация дорогих материалов в одежде или архитектуре) и производство (изготовление серийных, идентичных друг другу промышленных изделий) касаются материальных вещей, то симуляция, как о том говорит языковое употребление слова, применяется скорее к процессам (симуляция деятельности), или

состояниям (симуляция болезни), или символическим сущностям (симу-

ляция любви к родине, верности, долга и т. п.).

Симуляция – порождение постмодерна, эпохи крушения великих надежд, высоких идеалов, отсутствия ярких личностей и решительных поступков. Примета нашего времени. Не случайно в современную речь проникли и теперь торжествуют в ней слова «как бы», «вроде», «в принципе», «типа того», опосредующие действие или явление. Оно как бы происходит, в принципе существует, а как обстоит дело в действительности, никто толком не разберет. Ведущий теоретик постмодернизма Ж. Бодрийяр поясняет: «… Это общество не производит больше ничего, кроме неопределенных событий… Раньше событие существовало, чтобы произойти, сегодня… оно производится как виртуальный артефакт, как травести медиаформ»110.

В культуре постмодерна «доминирующим», определяющим, как это ни парадоксально, становится не реальное (подлинное), а имен-

но виртуальное, симулятивное существование, главным образом су-

ществование в масс-медиа и посредством масс-медиа: на телеэкране, в эфире, в Интернете, на страницах журналов и газет и т. п. Как замечает Д. И. Дубровский, в эпоху постмодерна «существовать – значит быть воспринимаемым зрителем, слушателем, читателем. Борьба за сущест-

вование приобретает в нашу эпоху новые формы, во многом определяющие черты постмодернистской психологии. Главное – выловить золотую рыбку успеха, неважно, какими приемами. Но добиться этого можно только благодаря средствам массовых коммуникаций. Раньше претенденты на роль «духовных пастырей» хотели «светить всегда,

светить везде», сейчас они жаждут «светиться всегда, светиться вез-

де»… Самые популярные, следовательно, самые реальные и самые значительные (ну просто великие!) лица – те, кто дольше других светится на экране. Большинство из них в действительности лишь мелкие актеры, посредники, которыми управляют из-за кулис. Реальная власть у суфлеров. Но актеры (ведущие, всевозможные «аналитики», шоумены от политики и т. п.) защищают интересы «заказчика» под видом защиты правды и справедливости… Сплошь и рядом нас потчуют и на первое, и на второе,

110 См.: День литературы. 2002. № 5.

129

ина закуску фирменным блюдом полуправды, специально изготовленным на телевизионной кухне искусными защитниками Интереса хозяина. Теневой аппарат режиссуры неустанно формирует для нас картинку реальности, которая нужна, выгодна «заказчику», картинку, создаваемую чаще всего в манере «мягкого абсурда», т. е. монтируя ее в правдоподобную и благообразную форму»111. «Реальность» как бы есть, и в то же время ее как бы и нет – она виртуализируется.

Подмена общественного личным, высокого низменным, правды интересом и т. п. – типичный путь симуляции и абсурда. Основной предпосылкой служит здесь информационная атмосфера, в которой доминирует «децентрация» и «равноправие дискурсов»; истина ведь, согласно постмодернизму, – «реликтовый принцип». Эта атмосфера нагнетается постоянным акцентированием в изображаемом событийном ряду порочного, ужасного, беспросветного, отвратительного. На первом месте и со всеми деталями – катастрофы, убийства, преступления, скандалы, аферы, разносортный негатив.

Современные хозяева «свободы слова», стремятся «размягчить», «децентрировать» критические регистры человеческого сознания и совершить подстановку в него желательной им оценки, вывода, интенции (такой психологический механизм, связанный с передозированием «чернухи», хорошо известен). Львиная доза «чернухи», отчасти взятая из жизни, а отчасти сфабрикованная, плюс хитроумные передержки

ипривязка тематического «содержания», с одной стороны, к инстинктам, а с другой, к расхожим клише – и для вас будет создан любой требуемый заказчиком «имидж».

Ведущим специалистом по таким делам являлся, например, телевизионный ведущий ОРТ тех времен, когда этим российским телеканалом владел Б. Березовский, Сергей Доренко. Ему была присуща безоглядная уверенность в свою «свободу слова», которая совершенно не стеснена какими-либо моральными, логическими, юридическими нормами, ничуть не обеспокоена элементарными критериями реальности, присущими здравому смыслу, нормальному критическому рассудку. На теле­ визионной ниве «аналитик» С. Доренко – наиболее яркое практическое воплощение постмодернистской идеологии и психологии112. Ныне он точно в этом же качестве, ничуть не изменившись, подвизается на радиостанции «Эхо Москвы».

111 Дубровский Д. И. Постмодернистская мода // Вопросы философии. 2001. № 8. –

С. 44.

112 См.: Дубровский Д. И. Постмодернистская мода. – С. 45.

130